Book: Я ненавижу магические академии



Я ненавижу магические академии

Бронислава Вонсович, Тина Лукьянова

Я НЕНАВИЖУ МАГИЧЕСКИЕ АКАДЕМИИ

Купить книгу "Я ненавижу магические академии" Вонсович Бронислава + Лукьянова Тина

Авторы выражают огромную благодарность за помощь и консультации

Пальмире Керлис, Марге Талах и Ксении Пасецкой

С потолка оторвался очередной кусок штукатурки и свалился прямо передо мной. Я даже не вздрогнула, так часто это случалось в последнее время, лишь задумчиво на него посмотрела. Этот был самый большой, такой и убить запросто может. С жильем нужно было срочно делать хоть что-то, да и не только с жильем — денег не было совсем, не было и того, что можно было бы продать, и не ела я уже второй день. Фиффи хорошо — где в землю вцепился, там и поел. Фиффи — это мой питомец, не совсем обычный, конечно. Достался он мне от старшего брата, который до ареста учился на пятом курсе Фринштадской Магической Академии, на факультете Огненных стихий. Как он создал этого прожорливого монстра, он и сам не мог сказать, пуляли, поди, по пьяни в какой-нибудь беззащитный росточек чем-то запрещенным, вот и выросло, что выросло. Вручил брат мне его со словами: «Дарю, тебе как адептке магии Земли нужен именно такой спутник», но мне всегда казалось, что он просто боится собственномагично созданного монстра, который так и норовил вцепиться хищными зубастыми листьями во всякого, до кого мог дотянуться. Радовало, что передвигаться он пока не мог, хотя и делал попытки выбраться из своего горшка. Мы с Фиффи общий язык нашли тут же, и меня он укусить не пытался ни разу. Что здесь оказалось решающим — мое природное обаяние или то, что когда он полез ко мне с явным намерением цапнуть, я ему ласково сказала, что он останется не только без веток, но и без корней, я не знаю. Но теперь это было единственное мое близкое существо. Ведь вся моя семья была арестована за участие в заговоре против короны, а имущество оказалось под арестом. Лишь меня только допросили и выставили на улицу, в прямом смысле этого слова, — все наши вещи были конфискованы. Все, абсолютно все, и даже мой личный ездовой грифон Майзи, которого мне было особенно жалко. И если бы не этот крошечный домик, завещанный мне маминой кормилицей, мне и жить было бы негде. К сожалению, покойная благодетельница не озаботилась продуктовыми запасами в своем жилище, так что вопрос с едой стоял очень остро. Нет, я немного покопалась на ее участке, но он был очень маленький, а съедобного там вообще почти не было. Так что вопрос, не умереть ли мне с голоду, встал передо мной во всей красе. Умирать мне пока не хотелось. Я взглянула в мутноватое зеркало — с такой внешностью умирать нельзя, ее точно нужно передать по наследству. Волосы, пышные, густые, отливающие золотом, — это вообще отличительная черта только нашей семьи, Берлисенсис, и были они необыкновенно красивы. А в сочетании с темными, почти черными глазами и точеной фигуркой сражали мужчин наповал. Даже мой бывший жених помолвку расторг, но предложил обеспечить мне жизнь на определенных условиях. Естественно, я возмущенно отказалась, но он только гадко издевательски ухмыльнулся и сказал, что скоро сама прибегу, если не захочу сдохнуть с голоду, а он подождет. Недолго. Так что теперь у меня даже был выбор — идти к нему в содержанки или в эту гадкую магическую академию. Оба варианта для нашей семьи были очень позорны — у Берлисенсис женщины никогда не работали, но и собой не торговали.

Мои размышления прервал стук в дверь. Бросилась я открывать, надеясь, что все прояснилось и мою семью выпустили, но за дверью стоял как раз тот, о ком я только что вспоминала, мой бывший жених Антер Нильте.

— Антер? Что ты здесь забыл? — хмуро спросила я.

— Лисси, куда подевалась твоя вежливость?

Он надвинулся на меня, как шкаф на грузчика, и я по необходимости отошла вглубь, а то ведь задавит и не заметит. Терри был высок, и нельзя сказать, чтобы толст, но плечи имел широченные. Раньше я иногда мечтала о том, как буду засыпать на одном из них, но все это уже было в прошлом. Теперь я мечтала засыпать от него как можно дальше. И поесть. Больше всего сейчас я мечтала съесть что-нибудь.

— Туда же, куда и твоя. Я тебе сказала, что видеть тебя не хочу. Вон из моего дома!

— Лисси, этот дом тебя недостоин, — заявил он. — Я был уверен, что ты уже одумалась и решила принять мое предложение.

Ну уж нет, такого удовольствия я ему не доставлю. Так что из двух вариантов остается только один.

— Я решила пойти учиться!

— Ты? — он расхохотался.

И как это я раньше не замечала, насколько у него неприятный смех? Наверно, потому, что раньше он смеялся вместе, а не надо мной.

— А что такого? — возмутилась я. — Я собираюсь поступить в академию.

— Лисси, если тебе так хочется учиться, я могу оплатить тебе курсы «33 способа доставить мужчине удовольствие». Уверен, что это ты осилишь. Но академия, — он опять мерзко заржал, — даже твой брат говорил, что ты дура. Хотя и сам он умом не отличался, если решил выступить против короны.

— Не смей обзывать меня и брата! — заорала я. — И вообще, вон из моего дома! Я не хочу тебя видеть!

— Глаза закрой, — заявил он, — если видеть не хочешь. Потому что я тебя видеть очень даже хочу.

Он сграбастал меня и поволок прямиком в спальню. Такого отвратительного поведения он себе не позволял в то время, как был моим женихом. Все же хорошо, что я за него не вышла, промелькнуло у меня в голове, когда я вырывалась из его железных лап. Какая жалость, что меня не учили основам самозащиты, родители были уверены, что статус семьи не позволит мне оказаться в ситуации, хоть отдаленно напоминающей эту. И сейчас я совсем ничего не могла сделать, только испуганно вскрикнуть, но он тут же заткнул мне ром поцелуем. В другое время я непременно бы этим насладилась — целовался Терри как бог. Я с богами, конечно, не целовалась, но мне всегда казалось, что ощущения были бы такими же. Но сейчас расслабляться нельзя было ни в коем случае — тогда он без помех завалит меня на кровать и получит то, на что раньше мог рассчитывать только после свадьбы. Ну нет, это единственный капитал, который у меня остался, и я так бездарно его не потрачу. Я мотнула головой, отрываясь от его горячих требовательных губ и впилась в плечо насильника. Зубы у меня небольшие, но очень острые, недаром в предках моих были эльфы. Терри от неожиданности громко завопил и швырнул меня на кровать, у которой мы как-то незаметно оказались.

— Не хочешь по-хорошему? — зло сказал он. — Привяжу и все равно получу свое, но уже безо всякой жалости.

— Я в стражу п-пойду. — Испугана я была очень. — Для тебя это просто так не пройдет.

— Кто тебя будет слушать? Мой дядя — глава стражи. А ты — из семьи выступивших против короны. Нет твоим словам веры. Лисси, я слишком долго ждал, чтобы ты сейчас смогла меня остановить такой ерундой.

Он небрежно сорвал с себя рубашку. Я в ужасе поползла к изголовью кровати, понимая, что никак обойти его не смогу, слишком маленькая была комната. Я даже постаралась найти что-то положительное в грядущем мероприятии — без рубашки Терри был еще красивее, да и проблема с едой решится, не будет же он меня голодом морить. Но тут Фиффи удалось дотянуться до филейной части моего жениха и вцепиться сразу несколькими зубастыми листочками. Терри взвыл как раненый лев и завертелся на месте, его штаны на попе висели окровавленными лохмотьями.

Момент выдался удачный. Я схватила питомца и бросилась на улицу. Вариант с бывшим женихом отпадал окончательно — зачем мне в любовники тип, у которого испорчена столь важная часть тела? Да и жадноват он был, честно говоря. Даже подарки мне норовил купить со скидкой. А один раз, покупая букет у старушки на улице, устроил целое представление, торгуясь из-за нескольких медяков.

— Фиффи — хороший мальчик.

Я остановилась и погладила по листочкам свой кустик. Он счастливо заурчал, чем-то там причмокивая. Хотя почему чем-то? Чистым мясом — у Терри лишнего жира совсем не было, думаю даже на попе. Я ощутила некоторую зависть к своему цветку — он слишком громко чавкал и дразнил меня довольным выражением собственной кроны. Мужчины, а Фиффи, вне всякого сомнения, был мужчиной, вообще умеют хорошо устраиваться. Долго думать мне не дали — из моего домика донесся грохот, крыша обвалилась полностью, внутрь, прямо на бывшего жениха, чей злой рык разнесся, казалось, над всем городом, и я припустила по улице, стремясь уйти от этого места как можно дальше. По дороге я размышляла на тему, что мамина кормилица должна была подремонтировать домик, прежде чем его завещать. А то ведь под крышей могла и я остаться. Терри-то что — ударом по голове больше, ударом меньше, по нему и не заметно, мозгов там все равно нет, одна сплошная кость. Фиффи я крепко прижимала к себе — это было самое дорогое, что у меня осталось. Единственное, что связывало меня с попавшей в беду семьей.

Надо признать, что высокие каблуки не способствуют быстрому бегу, но оказаться лицом к лицу с разъяренным Антером мне совсем не хотелось, поэтому я не останавливалась и неслась по улице, лишь слегка придерживая платье свободной рукой, чтобы ни за что не зацепиться. Судя по всему, платье у меня осталось последнее. Я всхлипнула от жалости к себе. Ни еды, ни одежды, не говоря уже о каких-нибудь совершенно скромных сережках, которых так не хватало моим ушкам. Без них я чувствовала себя почти голой.

Я свернула в попавшийся по дороге Ботанический сад — место людное, и можно быть уверенной, что бывший жених не попробует получить от меня под ближайшим кустиком то, что я, по его мнению, ему задолжала. Я сорвала с дерева плод, подозрительно похожий на яблоко, и принюхалась. Пах он вполне как правильный фрукт, но на вкус кислятина кислятиной. Есть хотелось невыносимо. Я мужественно проглотила пару кусочков, чтобы желудок окончательно не слипся, а остаток скормила Фиффи, я же должна заботиться о его сбалансированном питании, а то на одном мясе и несварение заработать можно. Понятия не имею, как это должно выглядеть у растений, но и узнавать не хочу.

Тяжелый керамический горшок оттягивал мне руку. Надо все же Фиффи учить передвигаться самостоятельно, у меня же нет антеровских мышц, да и не пойдут они мне. Я представила себя с плечами как у бывшего жениха и содрогнулась. Да они за все дверные проемы задевать будут. Нет, нужно срочно заниматься воспитанием питомца.

Башни Магической Академии были прекрасно видны из любого места города, так как находились они в центре и были выше самого громадного здания столицы, даже королевского дворца. Время от времени короли задумывались, не достроить ли им еще десяток этажей, чтобы не уступать магическому сообществу, но потом после подсчетов, во что выльется строительство, а потом — эксплуатация, непременно отказывались. Престиж престижем, а казна не резиновая. Я смотрела на магические здания с глубоким отвращением — девушке из приличного семейства делать там было нечего, но другого выхода у меня все равно не было, да и зеленый цвет башни магии Земли мне очень шел, а мантии там делают в тон стихии, которой обучаются. Некоторые умудряются получать образование в нескольких башнях, времени им совсем не жалко, да и вкус отсутствует. Вот я бы никогда не стала обучаться некромантии — в черном я выгляжу просто отвратительно, это совсем не мой цвет, правда, по поводу красной мантии я бы еще подумала, красное так эффектно оттеняет мои золотистые волосы.

Но мой основной дар был в области магии земли, так что чтобы надеть красную мантию, нужно было сначала относить зеленую, на такой подвиг я была не способна точно. Мне бы хоть на факультете Земли отучиться. Со стороны, где остался мой несостоявшийся жених донесся какой-то подозрительный шум, я решила срезать дорогу и свернула с оживленной аллеи прямо на газон. Идея оказалась так себе. Каблуки вязли в земле, замедляя и без того невеликую скорость, так что ничего я не выиграла — возможно даже, что по дорожкам было бы быстрее, тем более что к ограде я вышла слишком далеко от ближайших ворот. Но Академия была совсем рядом, так что я постаралась втянуть в себя грудь и начала с пыхтеньем протискиваться между прутьями. Грудь не застряла, застрял неожиданно таз. Подергавшись в разные стороны, я с огорчением поняла, что у меня серьезные проблемы. Как я ни похудела за эти несколько дней, этого оказалось недостаточно. Впрочем, похудение на кости же не влияет. Фиффи тревожно зашелестел.

— Маленький мой, у нас проблема, — пояснила я.

И мой спаситель мужественно вгрызся в прут — по-видимому, в организме его теперь не хватало железа, что он успешно и пытался восполнить. Я даже не представляла, что растения способны на такое — через несколько минут выгрызенный кусок упал на землю, а я выбралась из плена и торопливо устремилась к Академии. А то понабежит стража, начнут возмущаться по поводу порчи государственного имущества, им же не объяснишь необходимость в такой диете для моего питомца.

Каблуки звонко зацокали по мостовой, и я целеустремленно побежала к зеленой башне, тем более что подозрительный шум сзади приближался и усиливался. Главное — стать студенткой, Магическая Академия обычной страже не подчиняется. Ворвавшись внутрь, я чуть не сбила с ног типа, подозрительно смахивающего на эльфа — точеные черты лица и вытянутые острые уши явно указывали на его родство с Дивным Народом, все портил длинный гибкий хвост с кисточкой на конце, которым он сейчас раздраженно дергал. Смотрел при этом он на меня весьма недовольно. Странный какой-то, неужели от эльфов он не мог взять хоть немного самообладания. Ну наступила я ему шпилькой на ногу, так почти сразу и слезла, даже дырки на сапоге не осталось, так, маленькая вмятинка. Я попыталась ему обворожительно улыбнуться, у меня всегда это получалось просто замечательно, но его взгляд похолодел еще больше, и теперь мой противник напоминал огромную глыбу льда. Даже почти белые пряди, выбившиеся из хвоста, в который небрежно были стянуты его длинные волосы, выглядели, как сосульки в гриве ледяного демона. Наверно, потому, что Фиффи не выдержал мелькающего перед ним соблазна и решил зажевать железо чем-то более легкоусвояемым. Но полуэльф хлестнул хвостом так, что кустик мой вырвался у меня из рук, горшок впечатался в ближайшую стену и рассыпался на множество мелких осколков, а мой бедный цветочек, ошалело шевеля корешками, отцепился от невкусного хвоста и сполз на осколки своего домика. Без жилья теперь остались мы оба.

— Вы… вы… вы разбили мой горшок! — возмущенно сказала я. — Повреждение чужого имущества, между прочим.

— В целях самозащиты, — ледяным тоном ответил он мне. — Ваше имущество пыталось меня съесть.

— Неправда, он только пожевал немного! — Я подняла беднягу Фиффи и нежно погладила его по листочкам. — Не надо тащить в рот всякую гадость. Он же вполне может быть для тебя ядовит. Вон он какой агрессивный и злой!

— Видите ли, фьорда, — протянул он, — мне пожеванным быть тоже не очень хочется. Держите своего питомца при себе, чтобы он не нападал на проходящих мимо, а то следующий будет не так добр и не ограничится одним горшком.

— Добр? — всхлипнула я. — Оставил меня без ничего и еще издевается!

Полуэльф сжал губы в ниточку, высокомерно развернулся и ушел, немного прихрамывая на ту ногу, которая пострадала при нашей встрече. И лишь когда и след его простыл, я сообразила, что могла бы попросить его до деканата меня довести. Должен же он хоть как-то компенсировать нанесенный мне ущерб? А то если все повадятся горшки разбивать, на что я их покупать буду? Денег-то у меня совсем нет…

Я растерянно озиралась. Вокруг не было никого, ни единой живой души. Даже Фиффи испуганно ко мне прижался и вцепился своими корешками мне в руку. Что ж, пусть держится, главное, чтобы врастать не начал. Оно, конечно, оригинально будет, но в таком симбиозе я явно окажусь страдающей стороной — ни тебе платье нормальное надеть, ни на свидание сходить. Фиффи, конечно, будет питаться намного качественнее и регулярнее. Нет, слишком мало плюсов. Девушку должна украшать только естественная поросль, и только на голове. Я гордо тряхнула своей золотистой гривой, которая так и осталась не прибранной в прическу — до прихода Антера я успела заплести только пару косичек на висках.

— Вы кого-то ищете?

Вкрадчивый баритон прямо над ухом заставил меня взвизгнуть и подпрыгнуть на месте. Так тихо подкрадываться умел только мой брат. Вообще, почти все выпускники факультета Огня прямиком шли в армию, вот и натаскивали их еще во время учебы на такое поведение, совершенно неподходящее нормальным людям. Этот тоже щеголял красной мантией, и как его только занесло на факультет Земли? Наверно, специально сюда ходит девушек пугать.

— Лисандра, вы? Что вы здесь делаете?



Надо же, действительно с братом учился. Но вот только я его совсем не помню, что довольно странно: у него из под мантии тоже торчал кончик хвоста, а это такая примета, не забывающаяся. Страшное подозрение закралось в мою душу — вдруг хвосты отрастают у всех магов? Мне такое совершенно ни к чему, хвост это не то украшение, о котором мечтает приличная девушка. На нем можно, конечно, и бантик завязать, и пару колечек пристроить, но все же я бы предпочла без этого обойтись. Но тут я вспомнила, что у брата хвоста точно не было, и успокоилась. Да и жених мой бывший заканчивал эту академию, а ничего подобного у него я в последнюю нашу встречу не видела. Не мог же Фиффи полностью сгрызть такую объемную часть тела за такое короткое время? Он ведь у меня совсем маленький.

— Лисандра, почему вы молчите?

— Я просто растерялась, — доверительно сказала я ему, призывно улыбнувшись.

Ведь все знают, сколько получают маги в нашей армии. И мне кажется, этому типу жена просто необходима, вон как внимательно он изучает зону моего декольте, благо там было на что посмотреть. Но тут я вспомнила, какие требования предъявляет армия к своим офицерам, и улыбка моя сама по себе увяла. Жениться на девушке из семьи государственных преступников он мог позволить себе только в том случае, если не собирался идти в военные маги, а зачем он мне тогда — мантия-то у него была весьма потертая, да и качества не самого лучшего, значит, он совсем не из обеспеченной семьи. Впрочем, это не помешает ему довести меня до деканата.

— Я решила пойти учиться, — пояснила я, опять расцветая улыбкой.

— Учиться? — поперхнулся он. — Но занятия уже месяц как идут. Где вы раньше были?

— Никак дойти не могла, — горько сказала я. — Вы же знаете, что случилось с моей семьей. У меня теперь ни дома, ни денег. Мне даже есть нечего.

Я показательно всхлипнула. Реветь я не собиралась — при этом глаза краснеют, нос распухает, и я становлюсь не такой привлекательной, как обычно.

— Я могу вам одолжить, — охотно предложил он.

Теперь он изучал меня более внимательно, видно, прикидывал, что получит за те жалкие гроши, что сможет мне дать. Он бы еще ужином предложил накормить, гад!

— Вы меня лучше в деканат проводите, — застенчиво улыбаясь, сказала я. — Мне нужно срочно поговорить с деканом. Нельзя же дальше откладывать мое обучение.

Фиффи согласно зашелестел веточками. В отличие от этого бывшего друга моего брата, он прекрасно понимал, что обучение — это не только отдельная комната для проживания, но и бесплатное питание. А для меня — еще и стипендия. Я выжидательно посмотрела на парня, который никуда провожать меня не торопился.

— Понимаете, Лисандра, Тарниэля Кудзимоси, нынешнего декана факультета Земли, вам вряд ли удастся уговорить. На редкость упертый тип.

— У меня все равно нет выбора, так что я попробую, — моя нежная улыбочка наконец заставила его сдвинуться с места и предложить мне руку. — А что у него за имя такое странное — первая половина эльфийская, а вторая явно от демонов досталась. Так просто не бывает.

Мы уже бодренько поднимались по лестнице, ступени которой были мраморные и такие скользкие, что не будь при мне опоры в лице будущего мага Огня, я уже несколько раз могла бы пересчитать эти ступени собственной попой. Нищий какой-то факультет, денег даже на ковровую дорожку нет. Ну ничего, главное, чтобы мне на стипендию хватило.

— Вы что? — удивленно сказал парень. — Про Оттепель не слышали, что ли? Когда эльфийская Альвинская империя и демонское Корбианское королевство пытались установить дружеские отношения?

— Что-то припоминаю, — неуверенно сказала я. Можно подумать, мне делать больше нечего, как забивать всякой ерундой голову, она же и распухнуть может. — И как, удалось им эти отношения установить?

— Попытка провалилась с треском, а вот местный декан остался как память о дружбе между народами, и характер у него совсем не эльфийский, в отличие от физиономии.

В этом месте его рассказа меня кольнуло какое-то нехорошее предчувствие, но я не успела расспросить своего провожатого подробнее, так как он внезапно остановился и сказал:

— Все, пришли.

Передо мной была массивная деревянная дверь, украшенная резным растительным орнаментом. Табличка на двери гласила:

Тарниэль Кудзимоси

Декан факультета Магии Земли

И выглядела дверь, несмотря на легкомысленные цветочные завитушки, очень устрашающе, как-то сразу понималось, что ничего хорошего там, за этой дверью, быть не может. Я невольно отступила назад и врезалась в своего спутника, который воспринял это, как попытку заигрывания, прижал к себе и прошептал в ухо:

— Идите, я подожду вас здесь.

Я храбро шагнула через порог и аккуратно прикрыла за собой дверь. Затем повернулась к сидящему за столом и приветливо улыбнулась.

— Здр… — начала я.

Но слова приклеились к моему языку так же, как улыбка — к лицу. Деканом здесь был тот самый наглый тип, что разбил горшок моего Фиффи. Питомец тоже его узнал, попытался переползти мне за спину и стать частью прически. Я его прекрасно понимала, мне тоже хотелось слиться с чем-нибудь, к примеру с дверью, так как острые льдинки глаз буравили меня не переставая. Да я уже совсем к полу примерзла!

— Я так понимаю, вы пришли с извинениями. — В голосе его погромыхивали кристаллики льда, как в стакане с прохладительными напитками.

— Я? С извинениями? Ну знаете ли! — возмутилась я. — Вы сбили меня с ног, нанесли ущерб и моральную травму моему питомцу — вон он как вас боится, а потом бросили безо всякой помощи в незнакомом месте! А теперь я еще и извиняться должна?

Полуэльф приподнял брови, и одновременно с этим я почувствовала, как мои ноги отрываются от пола и неизвестная сила выносит меня за пределы кабинета. Я даже завизжать не успела, как оказалась опять возле захлопнувшейся прямо перед моим носом двери с табличкой «Тарниэль Кудзимоси. Декан факультета Магии Земли». Земля землей, а воздухом он тоже владеет неплохо.

— Быстро ты, — маг Огня воспользовался моментом и подержал меня за талию. — Сказал, в следующем году приходить?

Ему я даже ничего не ответила, просто отцепила от себя и еще раз перешагнула порог негостеприимного кабинета. Я бы с удовольствием этого не делала, но вот беда — выхода у меня не было.

— Извините, — быстро сказала я, увидев, как его брови опять поползли вверх.

Я очень быстро учусь. Одно из основных женских правил гласит: «Скажи мужчине то, что он хочет от тебя услышать, и будет тебе счастье». Пока я использовала это только на близких родственниках и всегда получала желаемое, но ведь всегда можно и расширить применение.

— Извинения приняты, — холодно сказал Кудзимоси. — Можете быть свободны.

— Я никак не могу быть свободной. У меня к вам важное и неотложное дело.

Я ласково ему улыбнулась, показывая, что зла на него никакого не держу, но он лишь продолжал на меня выжидательно смотреть, даже сесть не предложил, хотя сам устроился в кресле со всеми удобствами. Я невольно подумала, что с хвостом в обычном кресле сидеть неудобно. Наверно, в этом есть специальная дырка. У меня появилось просто огромное желание изучить кресло поближе, но сейчас время было неподходящее для демонстрации своих исследовательских талантов. Поэтому я улыбнулась ему еще раз и села без всякого приглашения на ближайший к моему собеседнику стул.

— Я хочу поступить на ваш факультет, — вдохновенно сказала я.

— Рад за вас, — невозмутимо ответил Кудзимоси. — Приходите перед началом следующего учебного года, и мы это непременно обсудим.

— Но я сейчас хочу, — с небольшим нажимом сказала я, подкрепив это маленьким убеждающим пассом.

Через мгновение я уже стояла перед дверью и опять изучала табличку. Мог бы и просто сказать, что отрицательно относится к использованию ментальной магии на себе, а не выкидывать из кабинета, как ненужную вещь какую-то. А я очень нужная для его факультета персона, как бы только донести еще до этого Кудзимоси столь важную мысль, если заклинание убеждения мне недоступно?

— В этот раз вы продержались намного больше, — сказал прямо в ухо мне огневик, о котором я уже забыть успела.

— Спасибо, — вежливо ответила я и подумала, что хоть имя-то его узнать нужно, а то неудобно получается.

Дверь теперь я открывала с некоторой опаской и, войдя, сразу вцепилась в ручку. Теперь, чтобы меня опять выставить, придется приложить намного больше усилий. Надеюсь, он не захочет, чтобы обстановка его кабинета повредилась.

— Извините, — сказала я с самой убойной улыбкой из своего арсенала.

От одного ее вида мои поклонники обычно теряли остатки разума и были готовы на любой подвиг во имя меня. Не зря же меня заставляли многократно отрабатывать такой полезный навык перед зеркалом. Но этот наглый тип показывал готовность только еще раз выставить меня из своего кабинета, что не могло не огорчать.

— Применение ментальной магии является серьезнейшим нарушением, фьорда, — процедил он.

— Я случайно, — жалобно сказала я. — Не делайте так больше, пожалуйста. Фиффи совсем испугался.

Если красота не проходит, нужно давить на жалость, это еще моя бабушка говорила. Главное, не войти в роль слишком сильно и не начать рыдать по-настоящему. А то косметика при этом может некрасиво размазаться, и кавалер, вместо того, чтобы пожалеть бедную девушку, испугается ее до заикания. Я торопливо подошла к декану поближе, села на стул и крепко ухватилась за столешницу. Не будет же он выставлять меня из кабинета вместе с собственным столом? Кудзимоси так иронически на это посмотрел, что сразу стало понятно — ему не составит труда оторвать меня от своей мебели и безжалостно выбросить наружу, где меня ожидал маг Огня, в котором я уже начала находить некоторые хорошие черты. Например, мягкость.

— Будет лучше, если ваш Фиффи продолжит пугаться в другом месте. Фьорда, я вам уже сказал, прием в академию окончен уже месяц как. А с вашей привычкой разбрасываться запрещенными заклинаниями я не уверен, что вы сюда и в следующем году поступите.

— Оно не из запрещенных, — захлопала я ресницами. — Просто помогает достигнуть взаимопонимания. Убедить собеседника. У меня просто нет другого выхода, как у вас учиться, понимаете?

— Нет, — весьма прохладно ответил он.

— Мне негде жить, нечего есть и совсем нет денег. Родителей арестовали, а жених от меня отказался. То есть не совсем отказался, но жениться больше не хочет.

Я посмотрела на него очень жалобно, но он как примерз к своему креслу, так и не собирался оттаивать.

— Ну пожалуйста, — почти простонала я.

— Фьорда, сегодня четверг, — неожиданно сказал он.

— И что? — округлила я в изумлении глаза.

— Я подаю только по субботам. И только тем, кто просит милостыню перед храмом. Лицам младше десяти и старше семидесяти. У вас ни одно из этих условий не выполнено. Идите поработайте.

— Поработайте?

Да как он мог мне предложить такое непотребство? Поработайте… В роду Берлисенсис женщины не работали никогда, исключений не было. Мне бы продержаться совсем немного, пока не найдется крепкое мужское плечо, которое позволит мне выдержать все тяготы жизни.

— Именно. А в следующем году, если желание не пропадет, придете опять поступать. Для этого ко мне обращаться совсем необязательно. Будет создана специальная комиссия по приему новых студентов, зачисление по ее решению.

Я была уже готова изменить своим принципам и разреветься. Все равно я накраситься толком не успела, так что испугать своего собеседника не смогла бы, как вдруг дверь в кабинет распахнулась, и перед моим удивленным взором появился Антер Нильте в компании его дяди по матери, Элана Суржика, возглавлявшего Столичный Департамент Стражи. Бывший жених имел вид настолько довольный, что я сразу поняла — он решил заботиться обо мне до конца и обеспечить бесплатным жильем и питанием. За государственный счет, разумеется, ведь Терри был очень бережлив.

— Лисандра Берлисенсис, вы арестованы за нападение на Антера Нильте и нанесение ему телесных повреждений, — заявил Суржик.

— Но это он на меня напал, — запротестовала я. — Да еще и крышу дома обвалил, так что я совсем без жилья осталась.

— Да ты ее сама магией на меня сбросила, — процедил бывший жених.

— Я такого и не умею! — возмутилась я.

— Вот на суде и расскажете, — Суржик положил горячую потную руку на мое плечо, за что тут же поплатился — Фиффи подобные вольности терпеть не собирался, сделал небольшой предупредительный укус и тут же перебрался подальше от завопившего начальника стражи.

— Еще и нападение на представителя правопорядка, — злорадно сказал Нильте. — На суде лет на десять потянет.

Лет на десять? Я в ужасе смотрела на бывшего жениха. Действительно, кто мне поверит? Я из семьи государственных преступников, а Суржик — весьма значимое лицо в столице.

— Но мы можем договориться во внесудебном порядке, — продолжил бывший жених. — Возможно, дело до ареста и не дойдет.

Глазки его маслено заблестели, в призывном взгляде явно читалось, что он уже считает меня своей собственностью, доставшейся почти даром. Подумаешь, несколько жалких покусов на месте, которое все равно почти никто не увидит, — разве это полноценная плата за такую прекрасную меня?

— Студенты магической академии не подлежат аресту городской стражи, — внезапно скучным голосом сказал Кудзимоси. — Вам нужно обратиться с заявлением в нашу службу на территории Академии, и только она может дать разрешение на арест фьорды Берлисенсис.

Вид перекосившихся физиономий племянника и дяди пролился бальзамом на мое израненное сердце. Начальник стражи недовольно засопел, что-то там подсчитывая в уме. Подсчеты явно давались ему нелегко, но он не сдавался и пришел к какому-то неприятному для меня выводу.

— Когда это она успела стать вашей студенткой? — недовольно спросил Суржик.

— Буквально перед вашим приходом, — любезно ответил декан.

— Зачисление уже месяц назад было, — встрял мой бывший жених.

— Мы сочли возможным пойти навстречу девушке, попавшей в такое тяжелое положение.

— Но когда она напала на фьорда Нильте, она не была еще вашей студенткой, — заметил Суржик. — Значит, за нападение должна отвечать у нас.

— Интересный вопрос, — задумчиво сказал Кудзимоси. — Но ответ на него лучше всего узнавать у наших юристов.

Дядю с племянником перекосило вторично. Юристы Магической Академии славились своим умением вытаскивать своих клиентов из самых безнадежных ситуаций. Я приободрилась и ласково улыбнулась Антеру. Прощай, дорогой!

— Мы еще встретимся, — прошипел он перед выходом из кабинета.

Дверь мой бывший жених захлопнул за собой с таким громким стуком, что я подпрыгнула от испуга на стуле, а Фиффи так вообще чуть не свалился. Я посмотрела на Кудзимоси, он выглядел весьма недовольным. Что же заставило его изменить решение, я ведь даже заплакать не успела? Неужели секретный пасс моей семьи все же проник через его защиту и заставил пойти мне навстречу? Да, фамильные разработки — это сила. Они так замечательно помогали маме в спорах с отцом, а сейчас пришла моя очередь пожинать плоды семейных трудов. Я приосанилась и устроилась на стуле поудобнее. Теперь бы этого декана еще убедить в том, что стипендия мне нужна повышенная…

— И что мне теперь с вами делать, фьорда? — мрачно вопросил он меня.

При звуке его голоса я опять вцепилась в стол, так как было очень похоже, что он собирается вновь выставить меня из своего кабинета. Но я за сегодня уже налеталась, повторять мне совсем не хотелось, хоть там за дверью и стоял маг Огня, довольно мягкий для приземления. Впрочем, декан же меня уже принял. Тогда к чему вопрос? Страшное подозрение о хвостах опять закралось мне в душу. Но ведь меня совсем не украсит отращивание совершенно ненужной части тела. Это у демониц они смотрятся весьма стильно, ну так к ним в комплект еще и рожки идут. Хотя хвост же потом и купировать можно, Фиффи же не откажется помочь хозяйке, он даже Кудзимоси хотел помочь, хотя видел того впервые. Но до этого доводить все же не хотелось, может, удастся заболтать этого типа, и он попросту забудет о своих коварных планах?

— Учить, — наконец ответила я. — Вы же меня приняли.

И улыбнулась ему самой застенчивой улыбкой, что у меня была. Даже кончиком туфельки поковыряла немного ковер, чтобы показать, какая я скромная и послушная.

— И зачем я это сделал? — вздохнул Кудзимоси.

— Потому что вы добрый, чуткий и отзывчивый, — радостно сказала я.

Еще моя бабушка говорила, что комплиментов много не бывает. Мужчине нужно постоянно говорить, какой он замечательный, тогда у него возникает от тебя зависимость и стремление быть все время рядом. Не то чтобы мне очень хотелось быть все время рядом с Кудзимоси, но это гарантия того, что меня не отчислят.



— Не обольщайтесь, — усмехнулся он как-то криво, одной половиной рта, что почти совсем не испортило его смазливую эльфийскую физиономию. — Я просто терпеть не могу эту семейку. Как вас угораздило взять себе в женихи такое убожество, как Суржик?

Его замечание прозвучало особенно оскорбительно для меня. Даже Фиффи неодобрительно зашелестел. Кто бы говорил! У моего жениха хотя бы хвоста не было!

— Во-первых, договаривались мои родители, — зло ответила я. — Во-вторых, он не Суржик, а Нильте. А в третьих, он совсем не убожество, а очень даже привлекательный молодой человек. Вы его плечи видели? В два раза шире ваших, — с гордостью за бывшего сказала я.

— Что ж вы решили не договариваться с ним во внесудебном порядке? — ядовито спросил он. — Если уж у него такие плечи замечательные?

— Вы помешали, — честно ответила я. — Хотя, по правде говоря, ничего там особенно замечательного, кроме плеч, и не было.

— Фьорда, если вы так скучаете по плечам своего бывшего жениха, еще не поздно его догнать и сказать об этом.

— Всегда приходиться чем-то жертвовать, — притворно вздохнула я. — Видите ли, Терри был против моей учебы. То есть не против учебы вообще, а в данном учебном заведении. А так он мне даже курсы предлагал оплатить.

Какие именно курсы, я уточнять не стала. Почему-то мне показалось, что Кудзимоси не проникнется серьезностью намерений бывшего жениха, если узнает, куда тот меня хотел отправить учиться. Фиффи почти всеми веточками спустился под стол — наверно, декан свое раздражение выдавал дергающимся хвостом, которого мне видно не было. Но мой питомец лишь наблюдал, никаких активных действий предпринимать не торопился. Видно, он тоже быстро учится, весь в хозяйку, с умилением подумала я.

Кудзимоси выдвинул ящик стола, достал оттуда студенческий жетон и придвинул ко мне. И лицо у него при этом было такое, что сразу было понятно — заикнись я про повышенную стипендию, и жетон сразу вернется назад, в давно обжитое место. Так что я быстро его схватила и уставилась преданными глазами на декана в надежде услышать прочувствованную речь о том, как счастлива Академия получить столь замечательную студентку в моем лице, и что при любых проблемах я могу рассчитывать на личную поддержку Кудзимоси.

— Активированный жетон дает право на бесплатное питание и заселение в общежитие, — процедила эта ледяная глыба, — а также пользование библиотекой. При первом пропуске занятий отчислю. Можете быть свободны, фьорда.

Фиффи все же не выдержал искушения и в попытке добраться до деканского хвоста свалился с моих колен, назад он забрался почти тут же, да и сделать ничего не успел, но внимание привлек. Очень неодобрительное внимание.

— И следите за своим питомцем. Если он кого-нибудь покусает на этом факультете, — Кудзимоси сделал зловещую паузу, — будете нести материальную ответственность.

— А на других факультетах? — зачем-то спросила я.

— На усмотрение их деканов. Свободны! — рыкнул он.

В коридор меня вынесло в этот раз уже безо всякой магии. В руках я цепко держала свою добычу — студенческий жетон, который гордо показала магу Огня, честно дождавшегося моего выхода. Я-то думала после явления Суржика все встреченные им студенты разбежаться должны, чтобы не привлекать внимания начальника столичной стражи, но нет — парень с независимым видом изучал портреты на стенах. Я тоже бросила на них взгляд и содрогнулась. Если такие лица у всех, кто занимается магией, то я явно поторопилась с зачислением. Один хвост еще как-то пережить можно, тем более что декан пока на отращивании и не настаивает, но заиметь такую вот кислую рожу — и все, на личной жизни можно сразу крест ставить. Я было приуныла, но тут же себя успокоила — сколько я там этой магией позанимаюсь, пока замуж не выйду, испортиться ничего не должно. Здесь главное — не оттягивать это важное событие на длительный срок.

— Я думал, у вас ничего не получится, — прокомментировал мое появление огневик. — Поздравляю будущего мага Земли!

С поздравлением он несколько поторопился — пробыть на этом факультете до выпуска я совсем не собиралась. Вот сейчас осмотрюсь немного, поем — и вперед, на поиски того, кто согласится пожизненно делить со мной горе и радости.

— Да, фьорд Кудзимоси не очень дружелюбен, — ответила я с гордой улыбкой.

— Не очень дружелюбен, — фыркнул парень, — да от него весь ваш факультет стонет. Удивительно только, что девушки так к нему липнут.

— Липнут? — фыркнула я. — Да кому он нужен, с тааа… — я хотела сказать «с таким хвостом», но вовремя заметила аналогичное украшение своего собеседника, торчащее из-под мантии, поэтому продолжила совсем не так, как собиралась поначалу, — старый такой?

— Не такой уж я и старый, — раздалось за моей спиной погромыхивание льдинок в стакане.

— Это что, намек, что я к вам липнуть тоже должна? — в ужасе спросила я.

Ответом мне был громкий стук захлопнувшейся двери. Хоть бы промолчал о том, что услышал, если уж объяснять ничего не собирается. Или это у них в обязательном порядке на данном факультете и отлынивать нельзя так же, как и от занятий? Я растерянно посмотрела на мага Огня, но он только подавился возникшим смешком и ничего не сказал. Ну и ладно, пока прямого приказа не будет, липнуть к деканам я не собираюсь. А сейчас нужно выяснить, где же здесь заселяются в общежитие и едят. Желудок согласно заныл, он давно уже намекал, что совсем не прочь поработать.

— Извините, но я никак не могу вспомнить, как вас зовут, — я улыбнулась с деланным смущением единственному представителю мужского пола, который был в зоне досягаемости. — У меня просто ужасная память на имена.

— Серен Кьеркегор, — представился он с легким поклоном.

— Какое красивое имя! — восхищенно сказала я. — Оно так вам подходит, что я непременно бы запомнила, если бы брат представил вас мне.

Огневик довольно заулыбался и выразил желание помочь мне устроиться в этом негостеприимном месте. Я покосилась на закрытую деканскую дверь, решила, что стоять перед ней довольно бессмысленно и крепко ухватилась за предложенную мне руку. Ведь за все время беседы с Кудзимоси никто не удосужился постелить на лестнице ковровую дорожку, и ступени там были все такие же скользкие. Мантию мы получили по дороге, благо кастелян факультета Земли сидел в этом же здании, только на первом этаже. При виде потертой тряпочки я невольно поморщилась:

— Фьорд, эта мантия старше моей бабушки.

— Она и вас переживет, фьорда, — невозмутимо ответил он. — Здесь такая замечательно прочная ткань.

— Да ей только полы можно мыть! — возмутилась я. — Она мало того что вытертая, так еще и сшита в виде балахона. Разве приличная девушка может такое надеть? Мне, пожалуйста, что-нибудь поновей и приталенное.

— Фьорда, у нас здесь не магазин, — вытаращил на меня глаза кастелян. — Что дают, то и берите. Не нравится — индивидуальный пошив к вашим услугам, могу адресок дать.

Адресок портного мне сейчас совсем был не нужен. На что я буду шить себе мантию, если у меня нет денег даже на горшок для Фиффи? Впрочем, мой цветочек совсем не выглядел опечаленным тем, что остался без дома, он бодро перебирал корешками, когда переползал с моей руки на плечо, оставляя грязные земляные разводы на коже и платье.

— Но ведь у вас наверняка есть новые мантии.

Я хотела было подкрепить свои слова нужным пассом, но вовремя вспомнила, к чему это привело в кабинете ректора, и ограничилась лишь чарующей улыбкой. Не уверена, что кастелян так же силен в плане магии, но выставить меня из своего кабинета сил у него и физических хватит, а амулетов против магического воздействия на нем прилично навешано.

Кастелян заулыбался мне в ответ, показывая желтые от табака зубы, но не сдался:

— К сожалению, фьорда, новые мантии выдаются только по личному распоряжению фьорда Кудзимоси, но я уверен, если вы его попросите, он не откажет.

Его слова больше походили на изощренное издевательство, но кастелян выглядел таким заинтересованным в том, чтобы мне помочь, что я отбросила подозрения на его счет и жалобно спросила:

— Но неужели у вас нет чего-нибудь поновей? И хоть немного приталенного…

— На территории Академии разрешен только один тип мантии, — невозмутимо ответил он мне. — А эта — самая новая, что я могу вам предложить. Учебный год ведь давно уже начался.

И как я его ни уговаривала, ни к чему это не привело. Он, конечно, принес еще парочку мантий на выбор, но я вынуждена была признать, что первая действительно самая приличная из всех. Так что пришлось мне брать эту линялую тряпку, да еще и горячо благодарить выдавшего за участие.

— Заходите еще, фьорда Берлисенсис, — довольно сказал он, когда я расписалась в получении мантии. — Было приятно с вами познакомиться.

Я улыбнулась ему еще раз в надежде, что когда-нибудь в будущем эта сегодняшняя улыбка поможет мне достичь желаемого, и набросила на себя мантию. Вид в зеркале меня не порадовал. Я поняла, почему у магичек на портретах были такие кислые лица. Попробуй заинтересовать кого-нибудь в подобной одежде, здесь и те поклонники, что были, разбегутся. Как вообще в такой хламиде можно привлечь внимание лиц противоположного пола? Как в таких нечеловеческих условиях прикажете мужа искать?

— Не расстраивайтесь, Лисандра, — сказал Серен. — Все равно мантии эти очень быстро теряют свою новизну, а зеленый цвет вам идет.

Я приободрилась. Ведь если остальные девушки вынуждены носить такое же убожество, то шансы мои никуда не делись — при мне все так же оставались мои замечательные волосы, мое прекрасное лицо и моя отработанная многолетними тренировками улыбка, которую я тут же послала огневику. И она попала точно в цель!

— У вас же денег нет, — вспомнил Серен. — Давайте я займу вам на первое время.

Как ни заманчиво было его предложение, но я вынуждена была отказаться. Приличные девушки не берут денег у мужчин, это в меня бабушка твердо вбила, тем более что отдавать их мне было нечем. Вот подарки — совсем другое дело, подарки правила хорошего тона принимать не запрещали. Их потом, если что, и продать можно.

Но спутник мне достался ужасно толстокожий и намеки мои проигнорировал полностью. Да, правильно намекать, видно, я так и не научилась. Правда, мне показалось, что до Серена смысл моих слов иной раз доходил с большим трудом, особенно после того, как я сняла мантию и мое декольте опять оказалось в зоне его видимости. Глаза его временами теряли осмысленное выражение, и я уже начала опасаться, что мы сможем дойти до общежития. Он пару раз споткнулся, потом встряхнул головой и поднял свой взгляд повыше, где сразу же встретил мою улыбку.

— Лисандра, на территории академии студенты должны ходить в мантиях, — твердо заявил он. — А то это так отвлекает.

— Все время? — с ужасом спросила я. — Я все время должна носить этот кошмар?

— В своей комнате вы можете одеваться как угодно, — ответил он мне.

Набросить мантию не составило никакого труда, но настроение она мне испортила совершенно. Что мы здесь, заключенные, что ли, чтобы носить тюремную робу постоянно? Как вообще приличной девушке выживать в таких условиях?

— А ведь здесь балы бывают, — внезапно пришло мне в голову. — И что, на них тоже в такой одежде приходить надо? Это уже не бал, это извращение получается. Вы там не маршируете, часом, под гимн Академии?

— На бал вы можете одевать что угодно, — успокоил меня Серен. — Но они бываю очень редко. Всего пару раз в семестр. И танцы там вполне обычные, что я с удовольствием вам покажу на ближайшем.

Главное, что бывают, и на них не надо надевать этот облезлый ужас, который затрудняет любые действия по обольщению будущего мужа до невозможности. Вот я бы ни в жизнь не взглянула второй раз на того, кто такое носит. Но что делать, тут такое носят все… Теперь бы еще с факультетом определиться. Огонь отпадает, хоть этот Кьеркегор довольно мил, и его вполне можно подержать в штатных поклонниках, но на расстоянии вытянутой руки, не ближе. Да, ему только повод дай. Я посмотрела на своего спутника и чарующе улыбнулась, он расцвел в ответ. Что ж, его можно оставить на совсем крайний случай, если ничего приличнее не подберу.

— Серен, тебя там ищут, а ты здесь посторонних выгуливаешь, — ухватилась за рукав моего спутника наглая черноволосая девица в красной мантии.

В ее появлении я углядела только один плюс — у нее не торчал хвост из-под одежды, значит, это не обязательный магический атрибут. Впрочем, если судить по ее внешнему виду, он вполне мог быть и недоразвитым. Вся она была какая-то всклокоченная и перекошенная, даже мантия сидела криво, хотя и явно была поновей, чем моя. А туфли… Это же ужас какой-то: растоптанные, неопределенной формы, да еще и гадкого грязно-коричневого цвета. Но вцепилась она в парня, прямо как клещ, — рукав он подергал, но она как прилипла, так отваливаться и не собиралась.

— Ильма, я скоро приду, — недовольно сказал он. — Вот помогу девушке заселиться.

Я победно ей улыбнулась? Съела? Это моя добыча, и нечего на нее разевать свой рот, который ты даже накрасить забыла. Так что, рыбка-прилипала, плыви дальше.

— Да что там сложного в заселении? — фыркнула она. — Вон общежитие магов Земли, дойдет как-нибудь, если ноги на таких каблучищах не переломает. Видать, они у нее короткие, если удлинять приходится.

— Это в каком месте они у меня короткие? — удивилась я, задирая подол как можно выше и осматривая себя со всех сторон. — Серен, не подскажешь?

Но Серен застыл на месте, видно пытаясь сообразить, где у моих ног может быть недостаток. Задача была сложная, так как с утра во мне ничего не изменилось, а утром ноги мои были полностью безупречны. Девица позеленела от злости, что совсем не подходило к ее красной мантии. Впрочем, с моей зеленой такой цвет тоже не сочетался бы — неравномерный, пятнистый, да еще и неприятного болотного оттенка. Наша компания начала привлекать нездоровое внимание, так что я отпустила подол, взяла под руку онемевшего парня, ласково ему улыбнулась и сказала:

— Твоя подруга — такая любознательная фьорда. Она, наверно, хорошо учится.

— Ильма — лучшая на курсе, — отмер мой спутник.

Глядел он почему-то при этом совсем не на «лучшую на курсе», которая при его словах довольно улыбнулась, а зелень с ее лица начала понемногу уступать место обычной бледности.

— Нетрудно было догадаться, — заявила я. — Только полностью поглощенная занятиями фьорда могла не заметить, что ей на голову целое воронье гнездо свалилось.

И я ласково улыбнулась своей сопернице, которая по цвету теперь напоминала собственную мантию и, казалось, только и мечтает запустить в меня маленьким файерболом. Хотя нет, не маленьким, она вполне дозрела до большого. Она даже руку подняла характерным жестом, но тут Фиффи клацнул листочками в опасной близости от ее носа, и желание магичить у нее исчезло.

— Серен, тебя вся наша группа ждет, — демонстративно не обращая на меня больше внимания, эта девица потянула моего спутника за рукав мантии. — Ты говорил, зайдешь к сестре ненадолго и пропал. Нехорошо заставлять себя ждать.

Изъяснялась она точь-в-точь как моя мамочка, когда выговаривала братцу за какой-нибудь проступок, отражавшийся на репутации семьи. Грозные родительские нотки столь явно проскакивали в ее голосе, что Серен невольно потупился, как нашкодивший подросток. Какая глупая девица! Разве можно себя так вести, если хочешь привлечь внимание понравившегося парня? Будь она умной, разве ему вообще пришло бы в голову сказать, что она лучшая ученица на курсе? Да, бороться с такими — себя не уважать!

— Серен, ваша помощь для меня была даром небес, — томно проворковала я. — Но я не хочу, чтобы вы страдали из-за своего благородства. Я постараюсь дальше справиться сама.

Дойти десять метров до общежития — не такая уж и сложная задача, тем более что дорожки были совсем не скользкие, выложенные аккуратными брусочками неизвестного мне камня. Да и столовую я уже увидела. Чем он еще мне помочь может, раз дарить все равно ничего не собирается?

— Мне не хотелось бы оставлять вас в такое тяжелое для вас время, — неуверенно сказал парень.

— Но вас же ждут, — напомнила я.

Ильма опять подергала его за рукав. Зря она это делает. Мантия старенькая, держится на последнем издыхании, того и гляди порвется. И случись что, кому придется зашивать? Рукав пока был на месте, но, судя по всему, это ненадолго. Я послала Серену последнюю улыбку и развернулась в сторону общежития. Ведь он — не единственное мужское лицо в этой Академии, нужно же и другим шанс дать. Вдруг кто бесхвостый попадется?

— Лисандра, я к вам потом зайду, узнаю, как вы устроились! — только и крикнул он мне вслед.

В мантии этой идти получалось не столь эффектно, как могло бы быть в более подходящей одежде, но я уверена, смотрел он на меня, пока я не скрылась за дверью общежития. Чисто из мужской любознательности — ведь он так и не выяснил, в каком месте у меня короткие ноги.

Холл общежития был мрачен и недружелюбен. Серые стены украшались исключительно табличками с правилами проживания, никаких тебе цветочков на тумбочках, ярких занавесочек и ковриков на лестницах. И владелица этого места была тоже не очень дружелюбна. Нет, сначала я надеялась на лучшее, и стоя перед дверью с табличкой «Комендант общежития факультета Земли И. Гримз» нацепила самую счастливую и доброжелательную улыбку, которая только была в моем арсенале. Но как только я увидела за столом эту очкастую тетку в возрасте «молодость уже помахала на прощание ручкой, а старость где-то по дороге задержалась пропустить парочку стаканчиков прохладительных напитков», я сразу поняла, что не сложатся у меня с ней хорошие отношения. Почему-то я совсем не нравилась таким особам, сколько я им ни улыбалась и ни говорила разнообразных комплиментов. Зато такие, как Ильма, моментально находили ключик к их сердцу. Но ради таких ключиков устраивать из себя пугало я не собиралась. К чему мне сердце комендантши, если я надолго здесь не останусь?

— Что вам угодно, фьорда? — холодно спросила она, глядя на меня поверх очков.

— Мне угодно заселиться в подведомственное вам общежитие, фьордина Гримз, — со счастливой улыбкой сказала я.

Повторяйте почаще имя вашего собеседника, говорила моя бабушка, и он непременно проникнется к вам теплыми чувствами. Ведь ничего более приятного для слуха, чем звучание родного имени, просто быть не может. Я, конечно, почти совсем не надеялась, что этот проверенный на мужчинах метод на нее подействует, поэтому почти не расстроилась, когда она скривилась, как будто от зубной боли.

— А где вы были целый месяц, фьорда?

— Меня только сегодня зачислили, фьордина Гримз.

Я всячески показывала, как я рада быть рядом со столь достойной особой, но она только хмуро на меня смотрела и совсем не торопилась проявлять ко мне ответных чувств. Она окинула меня неприязненным взглядом, и я в первый раз за сегодня порадовалась, что на мне эта несуразная мантия, которая хоть немного услаждает взор достойной фьордины.

— Где ваши вещи?

— У меня совсем ничего нет, фьордина Гримз, — подпустила я слезу в голос. — В результате трагической несправедливости у меня осталось только то, что на мне.

Мое бедственное положение нашло все же отклик в ее сердце, и смотрела на меня она теперь не так сурово. Фиффи благоразумно не высовывался. Да и смотреть там ему было нечего — этой достойной особе хвоста не досталось, в чем я убедилась, когда она с кряхтеньем вылезла из-за стола и прошла к ближайшему шкафу, из которого вытащила комплект постельного белья, единственным украшением которого были замечательные темно-серые печати с вензелями Академии. Я невольно взгрустнула — кто теперь спит на моих подушечках с наволочками синьского шелка с ручной вышивкой?

Выделили мне комнату за номером 328, замок на двери в которую комендантша лично настроила на меня, и теперь мне достаточно было только руку поднести. Я горячо поблагодарила ее за помощь и открыла дверь. Это нехитрое действие вызвало целую песчаную бурю в помещении — все было щедро усыпано пылью, очертания мебели угадывались с трудом, а в одном из углов даже висела паутина, правда, тут же осиротевшая по вине Фиффи, который решил, что если ценный животный белок сам к нему лезет, то им вполне можно заесть неприятную железяку.

— Фьордина Гримз, здесь совсем не убирали, — обвиняюще сказала я, потом чихнула, что подняло еще больше пыли в воздух. Расчихались мы уже обе.

— Так здесь давно никто не жил, — шмыгнула носом комендантша и сделала шаг назад в коридор.

— А теперь живу я, — намек был очень прозрачный, но эта достойная дама смотрела на меня непонимающими глазами, так что пришлось уточнить. — Когда вы пришлете горничную для уборки, фьордина Гримз?

— Кого?

— Горничную, — укоризненно сказала я. — Здесь же убрать нужно.

— Студенты убирают самостоятельно, — с явной насмешкой ответила она мне. — Курсы постарше обычно магией, а вы можете взять ведро и тряпку в бытовой комнате в конце коридора. Всего хорошего, фьорда Берлисенсис. Да, и чтобы не вздумали мне мужчин водить.

После этого она развернулась и оставила меня в совершенно бедственном положении посреди коридора. Положим, тряпку и ведро в бытовой комнате я найти могу, но что с ними потом делать?

Я задержалась на пороге своей комнаты еще немного, не решаясь зайти в это пыльное сонное царство, но Грымза как бросила меня без поддержки, так и не подумала вернуться. Я давно уже заметила, что женщины совсем не такие отзывчивые, как мужчины, особенно если они сразу относятся к тебе с предубеждением. Но стоять на одном месте в моей жизненной ситуации было попросту глупо, так что я сделала несколько осторожных шажков и вошла внутрь. Большинство заклинаний по уборке относилось к стихии Воздуха, способностей к которой у меня совсем не было, и единственно доступное мне магическое слово из этой области было по экстренной чистке одежды — ведь близкие подруги бывают так неуклюжи и то и дело опрокидывают на тебя то бокал с прохладительным напитком, то креманку с мороженым, то канапе с жирной рыбкой, особенно когда их внимание полностью поглощено симпатичным лицом мужского пола. Я невольно вздохнула. Близкие подруги? Все они остались там, в прошлой жизни, никто не захотел со мной даже встретиться, не то чтобы протянуть руку дружеской помощи. Разве что Антер, да и тот совсем не руку хотел протянуть, а если и руку, то совсем не дружескую…

Постельное белье я так и продолжала держать в руках — положить его было некуда, даже когда мне удалось подцепить дверцу шкафа, выяснилось, что там уже вполне можно устраивать клумбы. Фиффи заинтересованно вращал листочками, посчитав, видимо, что это его новый домик, на вырост, и полностью этим удовлетворившись. А вот мне в таких условиях жить не хотелось, а то и впрямь корни пустишь. И я подумала — если заклинание одежду чистит, возможно, оно справится и с кроватью? Так и получилось — через пару минут на полу валялись несколько компактных шариков пыли, кровать сияла чистотой, а я взмокла от тяжелейшего труда по уборке, у меня даже руки задрожали и во рту пересохло. Нельзя так над собой издеваться — от этого морщины, говорят, бывают, и волосы блестеть перестают.

Я положила свою ношу на кровать и решила, что на сегодня с меня работы хватит. Может, Серен вечером подойдет и поможет или еще кто-нибудь найдется. Для уборки явно нужен кто-то с белой мантией — с факультета Воздуха. Где бы его только найти? И тут меня осенило — в столовой! Ведь все студенческие дороги ведут туда. А дрожу я не только от непосильного труда, но и от голода — два дня не есть, это же и умереть скоро можно. Я деловито захлопнула дверь и торопливо побежала в примеченное по дороге питательное заведение, совмещать полезное с приятным, которое перепуталось друг с другом в столь тесный клубок, что разобрать, что для меня сейчас было полезным, а что — приятным, я никак не могла.

В столовой было пустынно, лишь одна девица в такой же мантии, как у меня, лениво ковырялась в тарелке. В сравнении с Ильмой она явно выигрывала — хоть волосы у нее были тоже черные, но ухоженные и блестящие, губы пухленькие и увлажненные, на щеках румянец явно искусственного происхождения, глаза аккуратно подведены. Вот ее обозвать лучшей ученицей курса точно никто бы не посмел. У меня даже некоторая гордость за факультет появилась. Нужно будет познакомиться с ней поближе, наверняка много тем общих найдем…

Но сейчас меня беспокоили более насущные проблемы. В столовой пахло так, что рот невольно наполнился слюной, а Фиффи занервничал, перебирая листочками и пытаясь указать мне нужное направление. Но раздачу еды я бы сейчас и с закрытыми глазами нашла. Жалко только, что бесплатно можно было взять только одну порцию, зато можно было выбрать из нескольких вариантов.

— Какой у тебя спутник миленький, — с восхищением сказала раздатчица, — а то сюда больше с гадостью какой норовят зайти, особенно эти черномантийники.

Фиффи довольно зашелестел и ласково погладил верхними веточками такую добрую фьордину, нижними же он почти накрыл лоток с мясной подливкой. Да, думаю, по сравнению со спутниками некромантов, а именно они традиционно носят черные мантии, он был сама вежливость и красота. Зубы-то он показывает не всем. Я вежливо улыбнулась раздатчице, но взгляд мой то и дело опускался к НЕЙ — к ЕДЕ, и эта добрая женщина сразу поняла мою нужду и с участливыми словами наполнила мои тарелки. Салат со свежими овощами, грибной суп-пюре, картофельные ломтики с котлетой и компот так и просились ко мне в рот. Правда, вместо плебейской котлеты я бы предпочла мясную подливку, но после того, как в ней побывал Фиффи, ловить там уже было нечего — все его нижние листья были цепко сомкнуты, храня и переваривая посланную небесами пищу.

— Доброго дня! — я поставила свой поднос поближе к одинокой софакультнице и счастливо ей улыбнулась.

— Как он может быть добрым, если ты ешь трупы? — мрачно ответила она мне.

Я чуть не подавилась супом, ложку которого я уже успела положить в рот. Суп плюхнулся в желудок, но тут же запросился обратно, а я огромным подозрением начала изучать еду на подносе, но ничего, хотя бы отдаленно напоминающее труп, так и не нашла.

— Это ты сейчас о чем? — спросила я на всякий случай.

— О невинно убиенных тварях, мясо которых вы все здесь едите, — она ткнула вилкой, на которой застрял салатный лист, в мою котлету.

— Мы их хотя бы мертвыми едим, — возразила я. — А ты свою еду заживо мучаешь.

— Что? — округлила она изумленно глаза.

— Я когда последний раз ждала приема косметолога, — жевать и говорить, конечно, совершенно неприлично, но не в моем положении пренебрегать новыми знакомствами, — статью прочитала в каком-то журнальчике. Там пишут, что растения все чувствуют, и когда ты терзаешь лист вилкой, ему очень больно, а срывая его со стебля, заставляешь медленно умирать. Вот.

Суп был очень неплох, желудок удовлетворенно рыкнул и приступил к работе, а я пододвинула к себе тарелку с котлетой.

— Какой ужас! — моя новая знакомая с отчаянием смотрела на свою вилку, не зная, как же поступить с мучающимся растением. — И что же теперь делать?

Фиффи прошелестел что-то неодобрительное, но не слишком громко, вел он себя на удивление спокойно, того и гляди в сонное состояние впадет.

— Не переживать из-за ерунды, — пожала я плечами. — Кстати, в этой котлете и мяса-то как такового нет.

Да, Фиффи знал, что выбрать. Цветочек приник ко мне всеми веточками и уже слабо реагировал на окружающий мир.

— Думаешь? — девушка с сомнением посмотрела на мою тарелку, но решила дальше тему не развивать. — А почему я тебя раньше не видела?

— Меня только сегодня приняли, — гордо заявила я. — Лисандра Берлисенсис. Можно просто Лисси.

— Из тех самых Берлисенсисов? — со священным трепетом в голосе сказала она. — Которых за заговор против короны недавно арестовали?

Да, наша семья входит в десятку богатейших, нас все знают. Я уже успела гордо подбочениться при первой половине фразы, но вторая выбила из меня спесь тут же, и я просто молча кивнула. Теперь-то у нас ничего не осталось. Да и семьи как таковой нет…

— Элена Чиллаг, — представилась она.

— О-о, — заинтересованно протянула я. — Ювелирный дом «Чиллаг, Чиллаг и Торрибо»?

— Ну да, — она встряхнула головой, и бриллиантики, ранее мной не замеченные, заиграли в ее ушах всевозможными оттенками. — Кстати, папа считает, что с арестом твоей семьи не все так просто.

— Я не хочу об этом говорить, — предупредительно улыбнулась я.

Ни говорить, ни думать. Потому что, если я начинала думать на эту тему, в голову мне лезли самые печальные вещи, и задерживаться на них я не хотела. Мне и так было плохо и одиноко. Я выбросила из головы все вредные мысли, а то слезы уже подступили к глазам и норовили пролиться бурным потоком. Но позволить себе проявить такую слабость в общественном месте? Перед совершенно посторонней фьордой? Мы, Берлисенсисы, никогда не рыдаем на публике, нам воспитание не позволяет. Я опять нацепила самую сладкую улыбку, которая у меня получалась. Торговцы, пусть даже и такие богатые, как Чиллаг, были совсем не ровней нам, урожденным аристократам, и в обычной жизни мы вряд ли когда-нибудь бы встретились, и Элена это прекрасно понимала, вцепившись в меня с жадным любопытством, выспрашивала мельчайшие подробности моей жизни. Я тоже даром времени не теряла — заручилась ее обещанием отдать мне набор косметики, подаренный старшим братом. Братья вообще не разбираются в тех оттенках, что подходят сестрам, им лишь бы наборчик дорогой и красивый был, а для блондинки, брюнетки или рыжей — так какая, в сущности, разница? Старший брат на факультете воздуха тоже говорил в пользу моей новой подруги. Был он пока неженат, как я ненавязчиво выяснила, а деньги в семье Чиллаг точно имеются. Учились они наверняка платно, иначе кто бы их сюда взял, с таким низким уровнем дара? Правда, брата я пока не видела, но что-то мне подсказывало, что с ним тоже все обстоит так. Любят наши торговцы давать детям образование в престижных заведениях, чтобы потом можно было сказать, что сын учился с таким-то отпрыском известной фамилии.

— А почему в столовой так пустынно? — лениво спросила я, допивая компот.

Мне было сейчас так хорошо, что даже мысли об собственной грязной комнате не могли испортить настроения. Первый раз за несколько дней не надо было думать, где взять хоть немного еды.

— Эти трупоеды, — начала Элена, посмотрела на меня, сбилась и продолжила, — мясоеды эти празднуют получение первой стипендии. В гномской шашлычной, представляешь?

В голосе ее опять зазвучали трагические нотки. Невинно замученный и подвергнувшийся пыткам салатный лист был уже забыт.

— Стипендия? — встрепенулась я. — Ее сегодня дают?

— Ну да, — подтвердила она.

Это же праздник какой-то! Деньги — это то, что мне нужно просто ну очень срочно! Боги явно услышали мои молитвы. Правда, я только собиралась до храма сходить, но, видно, они оценили уже само намерение.

— Где?

— Где обычно, — невозмутимо ответила Элена, посмотрела на мое обиженное лицо и поправилась. — В нашем корпусе на втором этаже.

— Спасибо, — сказала я торопливо вставая из-за стола. — Скоро увидимся.

Фиффи после обеда отяжелел ужасно, и я решила для начала отнести его в свою новую комнату, пусть спокойно переваривает добытое, а то если он покусится в кассе на святую целостность кассира, то стипендии мне не видать.

Мантия неприятно путалась в ногах, когда я поднималась на второй этаж в корпусе магии Земли. На редкость отвратная тряпка, я просто удивлена, что студенты до сих пор не возмутились по этому поводу — мало того что все носят одежду одного фасона, так он еще никогда не меняется. Это же ужас какой-то! Кассирша скучала в полном одиночестве, что меня порадовало, очереди за своими деньгами я бы сегодня не выдержала. Счастливо улыбаясь, я протянула ей свой жетон:

— Доброго вам дня, фьордина. Это у вас здесь стипендию выдают?

— И вам доброго дня, — жизнерадостно ответила она мне, проводя моим жетоном по какому-то устройству. — Выдают у нас, но на вас ничего нет.

— Как это нет? — растерялась я. — Не может такого быть. Проверьте еще раз.

Она провела еще раз, но реальность оказалась все так же жестока. Подумать только, я уже целых два часа как студентка этой академии, а декан наш так и не озаботился внести меня в нужные списки. Это же полное пренебрежение своими обязанностями и ущемление моих прав! Пылая праведным гневом, я поднялась еще на один этаж. Как мог этот наглый хвостатый тип так безобразно со мной поступить?

— У вас какие-то проблемы, фьорда? — недовольно сказал он мне.

— Да, у меня проблемы! — обвиняюще сказала я. — Мне не выдают стипендию.

Посмотрела я при этом на него очень выразительно, другой бы на его месте сразу же покраснел и бросился исправлять столь вопиющую несправедливость, но этот даже ухом не повел!

— А почему вам ее должны выдать? — невозмутимо спросил он.

— Как почему? Я же студентка вашего факультета, — уверенно ответила я и даже жетоном своим перед его носом потрясла, а то вдруг он уже забыл.

— Видите ли, фьорда, — все так же холодно сказал он, — стипендию дают за прошедший месяц, когда вы у нас еще не учились.

— Как это за прошедший? — пораженно спросила я. — Но я… Мне стипендия просто необходима! И даже не просто стипендия, а повышенная!

Должен же он понять, что я не могу прожить на жалкую подачку, в отличие от привыкших к нищете плебеев? Да мне надбавка нужна, как пострадавшей от Суржиков, которых он так не любит, что вполне мог бы и назло им мне доплачивать. Даже из своего кармана, что бы им хуже было! Я ослепительно улыбнулась, пытаясь внушить своему собеседнику эту нехитрую мысль. К сожалению, с ментальной магией у меня было совсем плохо.

— Возможно, после первой сессии одна из повышенных стипендий станет вашей, — но смотрел он так, будто сильно в этом сомневался.

— Но мне сейчас нужно! — напористо сказала я. — У меня же вообще ничего нет. Мне даже зубную щетку купить не на что, не говоря уж о других, жизненно необходимых мелочах. А вы горшок Фиффи разбили. Да вы просто обязаны мне помочь!

Он с тяжелым вздохом вытащил из кармана немного монеток, пересчитал (вот ведь жмот какой!) и высыпал на стол:

— Этого на мелочи должно хватить. Думаю, за месяц вы отработаете.

Я смотрела на эту жалкую кучку и чувствовала, как злость поднимается снизу и затапливает все перед моими глазами. Отработаете? Да чем он лучше этого гадкого Нильте? И слово-то какое отвратительное нашел для своего принуждения, ведь знает, что мне сейчас деваться некуда, я даже за территорию академии не могу теперь выйти, мало ли что в голову бывшему жениху придет с расстройства, что без меня остался.

— А вы не считаете, фьорд Кудзимоси, что это слишком мало? — процедила я, погромыхивая льдинками в голосе не хуже своего собеседника.

Когда надо, я могу быть очень неприятной. А уж когда меня оскорбляют подобным образом, пусть пощады не ждут. Отработаете… Вот ведь гад какой! Мало его Фиффи погрыз!

— Работницы оранжереи больше не получают, — ответил он мне с явным удивлением.

— Оранжереи? — растерянно спросила я.

— К этому времени других рабочих мест для студентов при Академии нет, — пояснил он. — Я могу, конечно, одолжить вам и большую сумму, но вам ее дольше придется отдавать.

Меня не порадовало даже то, что я ошиблась в отношении его намерений, он просто пытался заткнуть мной место, куда никто идти не хотел. Да за такую месячную зарплату не то что работать нельзя, за нее вообще мстить нужно!

— А какие-нибудь подъемные в связи с тяжелым материальным положением мне не положены? — я просительно улыбнулась.

Как-то совсем не привлекала меня перспектива тащиться в оранжерею и тратить там свое свободное время. Мне же мужа искать нужно, а в оранжереях они не растут, да и не заходят туда, даже случайно! А из цветочков мне пока вполне хватает Фиффи, других я просто не переживу, особенно если они тоже кусаться будут.

— Вас приняли посредине семестра, — недовольно сказал он. — Исходя из вашего тяжелого положения. И я готов вам одолжить некоторую сумму. Мне кажется, этого вполне достаточно, если вы действительно собираетесь учиться.

Я начала его горячо убеждать, что это именно так, а то отберет сейчас жетон, и все — прощай островок спокойной жизни. Вон как кривится, как будто перед ним сидит не молодая красивая девушка, а нечто вроде Грымзы, которая сначала выделила мне самую грязную комнату, а потом заставила в ней убираться. Мысли пожаловаться на комендантшу я благоразумно отмела, почему-то мне казалось, что на мою сторону эта хвостатая ледышка не станет.

— Учебники вы уже получили? — прервал он мои заверения о жажде знаний.

— Пока времени не было, — ответила я.

— Вот как? Время пойти в кассу за стипендией вы нашли, а время пойти в библиотеку — нет? — гадко сказал он.

— Понимаете, фьорд Кудзимоси, — умильно улыбнулась я ему. — Книги — они такие тяжелые. Мне никак столько не донести.

— Другие как-то справляются, фьорда Берлисенсис. Или вы хотите, чтобы в библиотеку с вами сходил я?

— Это было бы так благородно с вашей стороны, фьорд Кудзимоси, — немного растерянно сказала я, неужели мои улыбки пробили эту ледяную броню? — Моя благодарность вам была бы просто безграничной.

В глазах его промелькнуло что-то странное, губы превратились в тонкую ниточку, по скулам заходили желваки, даже ухо правое дернулось. Я сжалась на стуле, недоумевая, что же его так расстроило. Он же сам предложил помочь, почему бы мне и не согласиться?

— Фьорда Берлисенсис, я уже начинаю жалеть о своем необдуманном поступке, касающемся вашего зачисления, — сказал он, четко выделяя каждое слово. — Если завтра вы не появитесь на занятиях, у меня будет веская причина изменить свое решение. Можете быть свободны. Надеюсь, время на посещение библиотеки вы сегодня найдете.

Из кабинета я выходила совсем расстроенная, с запиской в оранжерею и жалкой денежной подачкой, которой даже на нормальную тушь не хватит, а ведь предполагалось, что этих денег мне хватит на ближайший месяц! Да как на эти деньги вообще прожить можно? Придется в этой оранжерее месяц прострадать, исключительно из уважения к декану.

В библиотеке было пусто и уныло. Длинные ряды книг навевали ужасную тоску. А ведь мне еще что-то придется отсюда взять с собой. Надеюсь, на первом курсе учебников мало и они тоненькие. Очень тоненькие. Листиков на двенадцать-восемнадцать. Больше-то на первом курсе не усвоишь, должны же это понимать преподаватели. Приободренная такими мыслями я радостно улыбнулась пожилой библиотекарше в потертой мантии и с неаккуратным пучком седых волос на затылке.

— Доброго вам дня, фьордина, — защебетала я. — Мне бы учебники получить. Первый курс. Факультет Земли.

— Доброго дня, фьорда. Поздненько вы за учебниками пришли, — смерила она меня суровым взглядом.

— Я только сегодня поступила, и сразу к вам, — не сдавалась я.

— Только сегодня? — она в деланном удивлении подняла брови, которых не касался ни один пинцет, но которые явно в этом нуждались, особенно правая. — У нас принимают посередине семестра?

Мне всегда казалось, что библиотекари должны выдавать книги, а вовсе не лезть в чужую личную жизнь и не обсуждать приказы начальства. Но видно этой достойной фьордине делать было совсем нечего — гномья шашлычная сегодня для студентов была намного привлекательней библиотеки.

— Для меня сделали исключение, — пояснила я, улыбаясь так радостно, как будто всей мечтой моей жизни было очутиться в этом пыльном помещении, заваленном книгами.

Она еще раз смерила меня взглядом и отправилась в поход между стеллажами. Приносила она по одной-две книги, и по мере того как росло их количество, меня охватывала паника. История Магии, Травология, Астрономия, География, Геология, Минералогия, Геоэкология. И все они ужасно, просто неприлично толстые. Я-то думала, что в магическую академию поступила, но ни одного учебника, касающегося именно магии не было. Ой нет, было. Огромный трехтомник Теории магии увенчал и без того немаленькую кучку.

— Фьордина, а вы ничего не перепутали? — осторожно спросила я, когда она подошла в очередной раз с какой-то тоненькой книжицей.

Все же женщина уже в таком возрасте, когда вполне могут быть проблемы с памятью. И как только ее одну оставили?

— И что я по-вашему перепутала? — недоуменно спросила она, окинув взглядом корешки принесенных ею книг. — Факультет Земли, первый курс. Все правильно.

— Но здесь же почти ничего про магию нет! — с невольным возмущением в голосе сказала я. — К чему мне какая-то там геология?

— Фьорда, а вы думали, что вас сразу заклинаниям учить будут? — усмехнулась она. — Нет, милая, для таких вещей нужна база, основы которой и дают на первом курсе. Без усвоения этого всего вы не сможете правильно построить заклинание, и, как результат, нанесете вред себе или окружающим.

— А есть то же самое, только в кратком пересказе? — обреченно спросила я.

Но библиотекарша только хихикнула и отправилась за новой партией книг. И тут я поняла, на что подписалась. Если я не буду это учить, то Кудзимоси выгонит меня без всякой жалости, а если буду… Да мне все это в жизни не осилить! Как, скажите на милость, все это поместится в мою бедную голову? В ней и места столько нет. Похоже, я начинаю ненавидеть это учебное заведение от всей души.

— Ну вот весь комплект на первый семестр собран, — торжественно сказала фьордина и водрузила еще два учебника поверх и так весьма приличной стопки.

— Основы Этики и Культурология? — с удивлением прочитала названия. — А это еще зачем? Ладно, геология, я еще могу понять, зачем она магам Земли понадобиться может. Но Этика-то к чему?

У меня возникло глубокое убеждение, что библиотекарь попросту надо мной издевается. Сейчас всучит книги, которые у нее годами ненужные лежат, и таскай их потом туда-сюда, пока мышцы как у Антера не разовьются.

— Видите ли, фьорда, — высокомерно сказала она, — наши выпускники занимают самые высокие должности, и должны им соответствовать. Возможно, Этика и Культурология и не самый важный предмет для магов Земли, но уметь поддержать светский разговор они должны.

Что ж, по этому предмету высший балл мне точно обеспечен, промелькнула в голове у меня мысль. Уж по этикету и светским манерам меня натаскивали с раннего детства, бабушка крепко вдолбила мне в голову, что можно, а что нельзя делать девушке из благородного семейства. Да и в искусстве я неплохо разбираюсь. У нас же самая большая коллекция картин в столице… была. Тут я вспомнила, что коллекцию конфисковали вместе со всем имуществом, и настроение опять упало. Я еще раз уныло осмотрела гору учебников. Да, с таким набором предметов я могу не пережить первую же сессию. Поиски надежного плеча становились для меня все более актуальными.

Библиотеку я покидала, буквально сгибаясь под грузом будущих знаний. Нет, не над тем трудятся наши маги. Нужно придумать что-то такое, чтобы сразу в голову помещать можно было. Приставил к виску кристалл и впитал сразу весь справочник, к примеру. Ведь в Академии целый факультет менталистов, что бы им не разрабатывать такую перспективную тему? Придумать методики, провести эксперименты. Жаль, что мне это в голову не пришло, когда Антер еще был моим женихом, — он ведь как раз там учился, мог бы и заняться чем-то полезным вместо того, чтобы мантию просиживать в дядином ведомстве. Суржики, фамилию которых в девичестве носила фьордина Нильте, моя бывшая будущая свекровь, вообще были сильными менталистами и всегда стояли на страже интересов короны. Семьей матери мой бывший жених гордился больше, чем собственной.

По коридору я шла, слегка покачиваясь. Все же не предназначены шпильки для переноса таких тяжестей, и я начала опасаться, что одна из них, или обе, подломятся, и останусь я босой, в самом прямом смысле этого слова. С одной стороны, хорошо, что к униформе в виде этой ужасной линялой мантии не прилагалось на ноги что-то не менее ужасное и растоптанное поколениями студентов, а с другой стороны, еще одна пара обуви мне бы сейчас совсем не помешала. Но денег на это все равно не хватит, придется беречь то, что есть. Так, учебники нужно срочно на кого-нибудь перегружать, мои шпильки двойной нагрузки не вынесут, вполне достаточно, что они несут меня. Я вытянула шею и призывно осмотрела коридор, но там было пусто, как ночью на кладбище. Что ж, будем двигаться мелкими перебежками. Надеюсь, кто-нибудь по дороге попадется…

Но не успела я повернуть к лестнице, как в меня врезался незнакомый фьорд, довольно молодой, но уже в преподавательской мантии. Он начал сбивчиво извиняться, попутно собирая книжки, которые при столкновении рассыпались, и уже хотел было всунуть мне поднятые учебники и уйти, хотя я на него совсем не обиделась, что и подтверждала моя ласковая улыбка. Преподаватели в Академии получают почти как офицеры в Армии, а этот был молодой и бесхвостый, пренебрегать таким шансом никак нельзя было. Видно, все же мое природное обаяние на него подействовало, так как он вдруг неуверенно улыбнулся мне в ответ. Я смущенно потупилась, изредка кидая на него заинтересованный взгляд, хотя ликованию моему не было предела. Это же успех! Теперь нужно как-нибудь выяснить, не успел ли кто-нибудь прибрать к рукам такое сокровище. А то преподавателей мало, поди, очередь за ними стоит, если уж к нашему декану и то девушки липнут, по словам Серена. Но в семье Берлисенсис межрасовые браки не поощряли, так что фьорд Кудзимоси никак не мог быть для меня желанной добычей. У него и расу-то определить нельзя было…

— Фьорда Берлисенсис? — полуутвердительно сказал этот привлекательный во всех отношениях тип, который налетел на меня сам.

— Да, — немного удивленно ответила я.

— Мартин Хайдеггер, — представился он, наклонив слегка голову в знак приветствия.

По фьорду было видно, что он хотел бы все сделать как подобает, но стопка моих учебников, перекочевавшая с пола к нему в руки, не давала такой возможности. Наверно, «Основы этики и культурологии» были его любимым предметом во времена студенчества. Как бы еще правильно намекнуть, что воспитанные люди девушкам тяжести до комнаты доносят? Руки я уже предусмотрительно убрала за спину, но некоторым требуется более внятные намеки…

— Я куратор в группе вашего брата, — заявил он. — Серен мне рассказал о вашем поступлении в нашу Академию и бедственном положении. Я как раз раздумывал, как бы вас найти, чтобы оказать хоть какую-то помощь. Наверно, это боги поспособствовали нашей встрече!

— Это так великодушно с вашей стороны, — растроганно сказала я.

Упоминание о Божественном провидении было как нельзя кстати, теперь нужно укрепить в нем эту мысль и развить до нужного уровня. Впрочем, узнать, что кто-то в этом мире обо мне беспокоится просто так, не ожидая ничего получить взамен, оказалось неожиданно приятно. Я послала фьорду на этот раз самую что ни на есть искреннюю улыбку.

— Это самое меньшее, что мы можем сделать для сестры нашего Бруно, — участливо сказал он. — У нас никто не верит, что ваш брат мог быть замешан в таком грязном деле, как заговор против короны. Да более открытого человека, чем Бруно, и представить себе трудно!

Ему удалось задеть меня за живое. Я так старательно пыталась об этом не думать, все равно семье я ничем помочь не смогу, слишком там всего на них много. Даже странно, что меня после допросов выпустили.

— Я бы тоже не поверила, — я старательно задавливала в себе всхлипы, но один все же прорвался, — но там столько свидетельских показаний…

— Так их и подделать можно, — внезапно сказал мне фьорд Хайдеггер. — Доносчику же половина состояния того, на кого донес, отходит, а оно у вашей семьи немаленькое было. У нас весь факультет уверен, что так оно и было. Вы не знаете, кто донес?

— Нет, — покачала я головой, улыбаясь уже довольно жалко. Трудно держать улыбку на губах, когда плакать хочется, но я Берлисенсис, я справлюсь. — Мне ничего об этом неизвестно. Мне только выдержки из показаний читали.

— Всю мою группу постоянно таскают на допросы, — возмущенно сказал Хайдеггер, — хотя все, что они могли рассказать, уже рассказали. Я уверен, что ваш брат невиновен. Да что я? У нас весь факультет в этом уверен. Не мог Бруно Берлисенсис на такое пойти!

— Не мог, — как эхо повторила я.

Ни Бруно, ни папа с мамой, ни бабушка, никто из них не мог…

— И главное, нам тоже ничего не объясняют, — продолжал он негодовать, — только туманные, ничем не подтвержденные намеки. Даже ректору ничего не сказали, хотя Бруно был гордостью нашей академии…

И я поняла, что еще немного разговоров на эту тему, и лицо удержать мне уже не удастся. А это такой позор, так недостойно нашей семьи. Бабушка была бы недовольна.

— Фьорд Хайдеггер, вы говорили о том, что хотите мне помочь, — напомнила я.

— Фьорда Берлисенсис, всем, чем смогу, — горячо ответил он, даже попытался приложить руку к сердцу, из-за чего часть книг опять оказались на полу.

Такими темпами знаний мне совсем не достанется — развалятся они по листочкам и унесутся с попутным ветром. А ведь учебники еще и сдавать придется. Боюсь, библиотекарша не оценит, если я попытаюсь ей вернуть сильно сокращенные варианты выданных книжек.

— Помогите мне донести учебники до комнаты, — улыбнулась я по возможности обворожительно. — А то они такие тяжелые, что я просто боюсь сломаться от их веса.

— Извините, как это я сам не догадался, — смутился он и повернул к лестнице. — В самом деле, такой хрупкой фьорде, как вы, это должно казаться неподъемной тяжестью.

По дороге в общежитие мы говорили о чем угодно, только не о моей семье, и я даже успела успокоиться и начала обдумывать, как бы мне выяснить ситуацию с личной жизнью Мартина. А то потрачу на него время и обаяние, а он окажется давно и счастливо женат. И к чему он мне тогда? Я — девушка из приличной семьи, мне женатые мужчины без надобности, а времени у меня не так много — только до первой сессии. Но мои осторожные наводящие вопросы отклика не находили, о себе он говорить ничего не хотел. Так мы и дошли до моей комнаты, а я ничего о нем и не узнала. А стоя перед собственной дверью, я внезапно поняла, что пускать его туда ни в коем случае нельзя. Неподготовленный человек и в обморок может упасть от неожиданности, правда падать ему будет мягко, но что он потом подумает о девушке, у которой в комнате творится подобное безобразие?

— Фьорд Хайдеггер, а вам так благодарна за помощь, — защебетала я, обворожительно улыбнулась и попыталась забрать у него стопку учебников. — Я не хотела бы вас более утруждать.

Но не тут-то было, учебники он отдавать ни в какую не хотел, даже отстранился немного и посмотрел на меня весьма укоризненно.

— Фьорда Берлисенсис, поверьте, мне совсем не трудно донести до вашего стола эти книги.

— Право, не стоит, — запротестовала я и попыталась опять у него отнять полученное в библиотеке.

— Фьорда Берлисенсис, — покачал он головой, — вы же с таким грузом даже дверь открыть не сможете.

Тут он, несомненно, был прав. Я провела рукой по двери, отпирая замок, и повернулась к своему спутнику со счастливой благодарной улыбкой, намереваясь забрать у него свои знания, с которыми Мартин уже сроднился, не иначе. Но он невозмутимо оттер меня и прошел внутрь. Я даже глаза закрыла от ужаса, не желая видеть выражение его лица.

— Оу, фьорда Берлисенсис, — протянул он, — понимаю, почему вы не хотели меня пускать внутрь.

Еще бы он не понял. Там в комнате в любой части можно грядки устраивать, и урожай обеспечен. Пожалуй, на варианте «Хайдеггер» можно ставить большой жирный крест — больше всего мужчины не любят женской неаккуратности, и это непростительный прокол с моей стороны. Срочно нужно что-то придумывать с уборкой.

— Вы не хотели, чтобы я увидел, что у вас совсем никаких вещей нет, — продолжил Мартин. — Чтобы ваша гордость не пострадала. Фьорда Берлисенсис, вы удивительная девушка.

О чем это он? Неужели он мог что-то разглядеть за таким ужасающим слоем грязи, а саму грязь и не заметить? Я изумленно распахнула глаза. Комната просто сияла чистотой. Никаких паутин, никаких грядок на полке. Лишь в углу что-то типа клумбы, на которой блаженно вытянул веточки Фиффи. Я неверяще на него уставилась. Неужели это все он? Питомец почувствовал мое присутствие, лениво приподнял пару веточек в знак приветствия, которые тут же обессиленно упали назад.

— Какое миленькое у вас растеньице, — заметил Мартин. — Только вот, боюсь, правила проживания в общежитии требуют содержания их в горшках.

— А горшок мне фьорд Кудзимоси разбил, — не отводя взгляда от питомца, ответила я. — Очень недружелюбный декан на нашем факультете.

В моей голове никак не хотелось уложиться, что Фиффи умудрился создать себе столь комфортные условия буквально из ничего. Нет, я всегда знала, что мужчины умеют устраиваться в этой жизни, но еще одно наглядное подтверждение этого факта совсем не внушало оптимизма.

— Фьорд Кудзимоси? Случайно, наверно, — но не успела я опровергнуть эту попытку обеления наглого горшкоразбивателя, как маг заметил. — Впрочем, цветочку вашему не горшок нужен, а тазик, — заметил маг. — Кстати, у меня вполне есть подходящий. Я вам принесу. И что-нибудь из вещей посмотрю. Мне студенты недавно плед подарили, так и валяется в упаковке. Только не отказывайтесь, — торопливо сказал он.

Отказываться я не собиралась — не в моем положении гордо отбрасывать такие предложения, тем более что человек от чистого сердца помочь хочет. Я смущенно потупилась, делая вид, что только его просьба не отказываться помешала мне начать протестовать сразу.

— Фьорд Хайдеггер, я вам так благодарна. Только что на это скажет фьордина Хайдеггер, ваша жена? — в лоб спросила я, ибо другой случай узнать его семейное положение может не скоро представиться. — Ей это может совсем не понравиться.

— Моя жена? — удивленно сказал он. — Какая жена? У меня даже невесты нет, а вы про жену.

— В самом деле? — обрадованно сказала я. — У такого привлекательного фьорда и нет даже невесты? Куда только смотрят девушки на вашем факультете?

Вот пусть и продолжают смотреть туда же, все, этот фьорд им уже не достанется. Молодой привлекательный преподаватель — и до сих пор не женат? Впрочем, мнение об умственной полноценности студенток с факультета Огня у меня уже сложилось. Чего стоит та подруга Серена, которая лучшая на курсе, но не знает даже о существовании такого достижения цивилизации, как расческа? А ведь после расчески еще столько полезных вещей изобрели…

— Вы находите меня привлекательным? — удивленно сказал Мартин.

Какой неиспорченный женским вниманием фьорд! Это же просто подарок богов! Я с деланным смущением потупилась, бросая на него искоса короткие заинтересованные взгляды, легко пробивающие брешь в любой мужской защите.

— Конечно, и вы не только очень привлекательны, но и обладаете добрым сердцем, что сейчас такая редкость, — пылко сказала я.

Теперь смутился уже Мартин, правда, по-настоящему, а не так, как я.

— Но я же еще для вас ничего не сделал, — запротестовал он.

— Почему? Вы помогли мне донести учебники. Знаете, сколько я бы с ними сюда добиралась? — теперь в улыбку я постаралась вложить как можно больше заинтересованности. — И потом, вы не отвернулись от меня в трудную минуту, как сделали все мои знакомые.

— Все? — удивленно переспросил он.

— Никому не хочется общаться с девушкой из семьи государственных преступников, — напомнила я.

— Я уверен — вашу семью оклеветали, — пылко заговорил он. — Неужели у вас нет соображений по поводу того, кто это мог сделать?

Но я только грустно покачала головой. Соображения у меня были, только вот озвучивать их я не считала возможным. Мне казалось, что здесь не обошлось без моего бывшего жениха и его любящего дядюшки. Приданое мое составляло, конечно, довольно приличную сумму, но было всего десятью процентами от того, чем семья владела, что и было записано в подготавливающемся брачном договоре. Но ведь пятьдесят процентов, которые получал доносчик, намного больше десяти, это даже Нильте способен понять. В дом к нам он был вхож, подбросить компрометирующие материалы на семью труда бы не составило. А дядя, стоящий во главе столичной стражи, наверняка бы прикрыл его в случае неудачи. И то, что всех моих родственников арестовали, а меня отпустили «за недоказанностью», тоже прекрасно в это вписывалось. Ведь жених бывший хотел видеть меня не за решеткой, а в собственной постели…

Беседа наша прервалась требовательным стуком. Но я даже не успела сделать к двери ни одного шага, как она распахнулась и впустила маму Антера, Деллу Нильте. Весьма и весьма недовольную. Надо признать, что самым большим недостатком моего бывшего жениха я всегда считала именно ее. Недовольной она была всегда, но сегодня — в особенности.

— Так я и знала, — начала она возмущаться прямо с порога. — Не успела бросить моего бедного мальчика, как уже нашла себе другую жертву.

— Но позвольте, фьордина, это ваш сын от меня отказался, — удивленная таким напором сказала я.

— А что, по-твоему, он должен жениться на бесприданнице из такой ужасной семьи? Это бы поставило сразу крест на его службе! — припечатала она.

— Фьордина, вы не находите, что торопитесь? Суда еще не было, — напомнил Хайдеггер, на которого больше никто внимания не обращал и которому это не очень нравилось.

— Ничего, суд еще будет. И над этой мерзавкой тоже, — потыкала она пальцем в мою сторону. — Подумать только, так надругаться над чувствами моего бедного мальчика! Целитель сказал, ему теперь неделю сидеть нельзя!

Никогда не подозревала, что чувства у Антера находятся в таком специфическом месте. С другой стороны, Фиффи же не оставил его полностью бесчувственным, да и бывший мой жених сам виноват в случившемся.

— Вообще-то, это ваш мальчик на меня напал, — заметила я. — И если бы не помощь Фиффи…

При звуках своего имени мой питомец оживился и начал заинтересованно перебирать веточками. Судя по всему, то что он добыл в столовой, уже успело усвоиться, а крепкий зад моей бывшей будущей свекрови манил его к себе неимоверно.

— Эти магические выродки должны быть запрещены, — уверенно сказала она, делая шаг подальше от Фиффи и поближе к двери.

Фиффи неторопливо покинул обжитое место и направился в ее сторону.

— Я жалобу ректору напишу, — взвизгнула Делла и выскочила за дверь. — Это заговор. Нас, Суржиков, всегда пытаются извести, потому что мы — опора трона!

Но договаривала она уже за дверью. Фиффи разочарованно зашелестел и сделал движение в сторону Хайдеггера, но тот, видно, показался ему не столь вкусным, как Суржики, и питомец мой вернулся на свою лежанку, устроенную им лично из всей найденной в комнате грязи. А фьордина Нильте еще немного поорала, чтобы я даже не надеялась залезть в постель к ее драгоценному сыночку, но устраивать скандалы без свидетелей и перед закрытой дверью неинтересно, поэтому она вскоре замолчала, и мы услышали нервное удаляющееся цоканье ее каблуков.

— Вам повезло, — неожиданно сказал Мартин, а когда я недоуменно подняла на него глаза, продолжил: — Вы не успели выйти замуж за ее сына, она бы тогда вас точно съела.

— У меня есть защитник, — я кивнула головой на Фиффи, который весь распластался на созданной им куче и даже веточками уже не перебирал.

— Неужели ваш бывший жених хотел вас… — он замялся, пытаясь подобрать приличное слово.

Да, приличным словом Антера назвать было сложно, с этим я была вполне согласна, поэтому поспешила на помощь своему новому знакомому:

— Я не хочу об этом вспоминать, фьорд Хайдеггер, — подрагивающим от пережитого голосом сказала я. — Это было так ужасно, так ужасно. Нильте расторг помолвку после ареста моей семьи, но мне никогда и в голову бы раньше не пришло, что он способен на… насилие. Но Фиффи успел вовремя, и я смогла убежать.

Мартин во время моего сбивчивого рассказа смотрел на меня с большим сочувствием, а потом сказал:

— Есть же такие негодяи. Ему так повезло, в невесты досталась такая прекрасная благородная девушка (на этом месте я смущенно потупилась, а как же иначе показать свою врожденную деликатность), а он так гадко себя повел.

— Конечно, — горячо сказала я, — вы бы никогда так не поступили. Вы человек благородный, но он решил, что с девушкой из преступной семьи можно не церемониться. Я же теперь совсем одна, и защитить меня некому.

Дрожанье голосом мне удалось на славу, бабушка была бы довольна — никакого писка, все как раз на таком уровне, чтобы вызвать сочувствие, а не желание заткнуть уши и больше никогда не слышать.

— О-о, фьорда Берлисенсис, — растроганно протянул он. — Если бы я только мог надеяться, что вы примете мое предложение, вам бы никогда больше не пришлось бороться с этим жестоким миром в одиночку.

От изумления глаза у меня широко открылись. Это что, он мне сейчас предложил выйти за него замуж? Нужно срочно соглашаться, пока он не передумал. Но что-то мешало ответить согласием тут же, просто внутренний барьер стоял, и все тут. Как-то неспортивно это получилось, слишком быстро, никакого интереса. Ведь если я соглашусь, то нужно будет за него выходить — Берлисенсисы никогда не нарушают данное ими слово. А ведь ужасно подозрительно, что такой молодой и интересный фьорд до сих пор не женат и даже невесты не имеет. А вдруг у него какие дурные привычки, или, не дай бог, кредит? Нет, прежде, чем соглашаться, надо непременно все о нем разузнать. И потом, приличные девушки никогда не соглашаются на первое же предложение руки и сердца. То, что дается легко, — не ценится.

— Это так неожиданно, Мартин, ой, извините, фьорд Хайдеггер, — наконец сказала я, бросая в его сторону осторожный нежно-призывный взгляд.

— Нет, для вас я Мартин, — твердо сказал он.

— Тогда я для вас Лисандра, — улыбнулась я. — Вы мне очень нравитесь, Мартин, но я же не могу вот так. Я только недавно была помолвлена с другим человеком. Да и вас я почти не знаю. Я чувствую, что человек вы необыкновенно хороший, — подсластила я ему горькую пилюлю, — но мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я не способна сейчас строить отношения с кем-либо.

— Извините, Лисандра, — смутился он. — Я совсем об этом не подумал.

Я нежно затрепетала ресницами…

В оранжерею я летела как на крыльях. Такой успех, это надо же! Страх перед тем, что я вновь окажусь на улице, под угрозой расправы со стороны Нильте, отошел куда-то далеко. От счастливого замужества меня отделяло только одно слово «да», с которым можно было пока не торопиться — сессия-то еще совсем не скоро, а до нее никто меня не отчислит, если я на занятия ходить буду.

Оранжерея факультета Земли прекрасно просматривалась с любой точки академии — несколько огромных стеклянных куполов, связанных между собой переходами. Под каждым куполом создавались свои условия для определенных групп растений, что использовались в магической практике. Размер этих сооружений впечатлял, но я понадеялась, что там уже достаточное количество подсобных рабочих и без меня, а мне выделят маленькую грядочку, с которой я вполне способна справиться.

Заведующая оранжереей, фьордина Симона Вейль, была совсем не рада моему приходу. Она смерила меня тяжелым взглядом с головы до ног, особенно задержавшись на моих туфельках. И я ее прекрасно понимаю, на такую обувь и годовой зарплаты местных рабочих не хватит. Потом она мрачно перечитала записку от моего декана.

— Кудзимоси, что, издевается? — недовольно просила она меня.

— Это вы про зарплату? — обрадованно уточнила я. — Мне тоже кажется она слишком маленькой, не соответствующей тяжести работы.

— Н-да? — скептически посмотрела она на меня. — Это я про аристократочек на шпильках и с маникюром. Фьорда, вы вообще что-нибудь умеете делать?

— Конечно, фьордина Вейль, — бодро отрапортовала я. — Все, что скажете.

— Фьорда, вы вообще представляете, что нужно делать с растениями?

— Конечно, фьордина Вейль. У меня даже растительный питомец есть. И я слежу за его регулярным и правильным питанием. Он у меня даже минеральные добавки получает.

Считается ли железо минералом или не считается? Неважно, во всяком случае, Фиффи его получил предостаточно. И питание у него вполне разнообразное — я со своим любимцем даже яблоком поделилась. Так что обвинить меня во лжи вряд ли удастся, хотя фьордина-заведующая смотрела на меня очень недоверчиво. Я улыбалась ей со всем возможным для меня выражением счастья, но на ее лице это чувство так и не отразилось. Все же женщины такие неотзывчивые…

— Хорошо, приходите завтра, сразу после обеда, — мрачно сказала она. — Халат мы вам выдадим, а вот на ноги вам нужно что-то другое.

— Дело в том, фьордина Вейль, — доверительно сказала я ей, — что у меня нет другой пары обуви и купить ее не на что.

В самом деле. На ту подачку, что вручил мне декан, только тапочки купить можно, и то — без помпонов, на них уже не хватит. Я перевела взгляд на ноги моей собеседницы — ей на помпоны тоже не хватило, да и сами тапочки были не очень.

— Хорошо, фьорда Берлисенсис, мы вам подберем из брошенных у нас, — с ехидцей в голосе сказала заведующая, проследившая за моим взглядом. — А то ваша единственная пара может и не пережить встречи с грифоньим навозом. Он очень едкий, знаете ли…

Из оранжереи я уходила вся в раздумьях, стоит ли эта жалкая зарплата, к которой в нагрузку идет грифоний навоз, таких жертв с мой стороны. О едкости данной субстанции я прекрасно знала — все же целых три года была владелицей Майзи, которая ко мне попала еще почти птенцом. Я вздохнула. Как там моя девочка? Кто чешет ее шейку под нежными перышками и кормит лакомством из специальной жестяной банки? А ведь мне с ней даже проститься не дали…

На глаза мне попалась лавка «Студенческие мелочи. От тетрадки до штопора». Штопор мне совсем не нужен, а вот хотя бы пару тетрадок и зубную щетку прикупить надо. Других магазинчиков на территории академии не было, а за ее пределы я пока ни ногой — Антеру только пальчик покажи, вытащит и посадит по соседству с родными, если не удастся договориться во внесудебном порядке. Так что я распахнула дверь в эту лавочку и стала с интересом разглядывать все, что там было. Н-да, приличной девушке и взгляд остановить не на чем. Но куда деваться-то? Так что купила я десяток тетрадок, парочку простеньких ручек, зубную щетку в наборе с пастой и остановилась перед стеллажом с нижним бельем — вещью совершенно мне необходимой. Висел там один наборчик синьского шелка, непонятно как затесавшийся между простенькими трусиками и бюстиками, и был он как раз на меня. Мой цвет. Мой размер. Я его в руках повертела, представила на себе, даже о покупке подумала, потом взглянула на ценник. Мама дорогая, я столько грифоньего навоза не перенесу!

— Что, детка, не хватает монеток? — раздался за спиной незнакомый наглый голос.

Я небрежно повесила белье назад, повернулась и смерила хама презрительным взглядом. Таких сразу надо ставить на место. Мальчик был явно из тех, кому деньги заменяют длинную родословную. Смазливый, черноволосый, зеленые глаза нагло прищурены. Новехонькая мантия сияет белизной, явно на заклинаниях не экономит. А в руке дорогущий переговорный амулет последней модели фирмы «Бирне». Я себе такой же хотела, почти папу уговорила, даже чехольчик к нему купить успела, голубенький.

— Что вы себе позволяете, фьорд? — высокомерно спросила я.

— Я? Могу позволить себе купить это бельишко для прекрасной фьорды, — довольно сказал он, — с условием, что мне его покажут на себе.

И ухмыльнулся так плотоядно, что сразу ясно, заинтересован он не столько в том, чтобы это белье на мне посмотреть, сколько в том, чтобы его с меня снять. От наглости такой я даже растерялась. Как-то до сих пор моя фамилия ограждала от подобных предложений. Никто же не может всерьез рассчитывать, что девушка из семьи Берлисенсис отдастся за комплект белья, пусть даже и синьского шелка. Да там даже кружева не ручной работы, так, фабричная поделка!

— Где-то я твою мордашку уже видел, — продолжил он, видимо, посчитав, что я раздумываю, в каких выражениях выразить свое счастье от его предложения, — но не здесь. Даже странно, что я тебя раньше в Академии не встречал. Волосы собственные или, может, иллюзия?

И потянулся, чтобы потрогать. Видно, уже посчитал, что купил. Вот когда я пожалела, что Фиффи со мной нет. Теперь все время буду с ним ходить. Фиффи — вот лучшая защита девичьей репутации. А пока я просто стукнула по наглой руке, смерила этого торгаша презрительным взглядом и пошла к выходу.

— И откуда ты, такая гордая, вылезла? — бросил он мне в спину. — Пару дней мое предложение в силе. А потом другие желающие найдутся.

У выхода терпеливо дожидался хозяина грифон. Крупный, явно мальчик, породы фринштадский короткоклювый, как моя Майзи. Сразу видно, из хорошего грифятника, скорее, Грасси, но, может, и Крейг — у них тоже неплохие экземпляры фринштадских бывают. Но моя девочка была из грифятника Грасси, у них, конечно, подороже, зато всегда — высшего качества.

— Покатать? — раздалось над ухом вкрадчивое.

Я развернулась и пошла к общежитию факультета Земли. Тоже мне кататель нашелся! Да я на грифона села раньше, чем ходить начала, а он даже уздечку на своего правильно надеть не может!

Зла я была на этого хама как никогда раньше. Была бы чайником — выкипела бы еще по дороге к общежитию. И только когда я очутилась в своей комнате, поняла, что даже и не попыталась направить его мысли в так нужную мне сейчас сторону. Деньги у мальчика явно были, а что еще нужно для счастливой семейной жизни? Но он совсем меня не привлекал в этом плане. Не было у него того, что называется воспитанием, в отличие от Хайдеггера и Кьеркегора. На лицах тех двоих порода была видна сразу, а этот — как дворняжка в ошейнике с бриллиантами — ни воспитания, ни достоинства, лишь деньги и спесь. Фу, гадость какая! Делать было совсем нечего. Я от скуки даже полистала томик со страшным названием «Минералогия», но поняла, что так и заснуть можно, не дождавшись ужина. Пропускать ужин в моем положении — непростительная роскошь, так что я решила сходить в гости к Элене, вдруг у нее, кроме набора косметики, есть еще что-нибудь, подаренное братом, но не подходящее брюнеткам совершенно? Хороший у нее, наверно, брат, если заботится о сестре, пусть и невпопад немного.

Комната у дочери ювелира была не чета моей. Да там даже не комната была, целые апартаменты — отдельно спальня и отдельно гостиная с чем-то похожим на барную стойку и набором бытовой техники. Интересно, это входит в стандартный набор для платников, или раскошелился папа моей новой подруги? Скорее второе — мебель была явно новенькая, не будет же администрация ее менять для каждого студента. Судя по царившей в помещении чистоте, горничная здесь бывала регулярно. Были бы деньги, а уборщицу Грымза всегда найдет. Поди, вылизали здесь все перед вселением, а не отправили в бытовую комнату за тряпкой…

— Миленько тут у тебя, — ласково улыбнулась я Элене, удобно устраиваясь в мягком кресле.

— А, — махнула она рукой, — папа пожадничал, не стал покупать что я просила. Сказал, на один-два года и этого хватит.

— А потом? — удивилась я.

— А потом он хочет, чтобы я замуж вышла. Вбил себе в голову, что я непременно за аристократа выйти должна, а где их выбирать, как не здесь? Конкуренции-то почти нет.

В этом вопросе она была совершенно права. Как-то так выходило, что большинство людей с Даром появлялись в аристократических семействах, а если вдруг выплывал сильный маг из низов, то рано или поздно выяснялось, что в его родословной они тоже потоптались. Отправляли учиться исключительно парней, девушек обычно готовили к другому, ведь карьера мага у обоих супругов ведет к развалу семьи, как неустанно повторяла моя бабушка. Исключения обычно составляли фьорды типа Ильмы, которые не имели возможности или желания выйти замуж и вынуждены были заниматься своим обеспечением самостоятельно. Так что я вполне допускала, что на весь факультет лиц женского пола приходится человек двадцать, не больше. Но Элена была здесь уже целый месяц и просто обязана быть в курсе всех перспективных местных женихов.

— И как выбор? — живо заинтересовалась я.

— Да так себе, — огорошила она меня. — Кто посимпатичнее — без денег, а папу такой вариант не устроит. Есть еще, конечно, неженатые преподаватели…

Я понимающе покивала головой — один из них мне как раз плед обещал принести.

— Но там молодых тоже мало, а старый мне зачем?

Да, грустная картина. Получается, у меня выбор еще меньше — Элена-то может позволить себе выйти замуж за фьорда без денег. Если уж папа так хочет зятя из аристократов, то покряхтит и смирится.

— А тебе кто-нибудь нравится? — спросила я.

Все же для охоты на чужой территории сначала нужно заручиться согласием того, кто там уже места застолбил, ямки вырыл и самострелы наставил. Иначе как-то это неблагородно получается.

— Ректор, — заявила она мне.

— Ректор? — я даже не скрывала своего удивления.

— Ага, — довольно кивнула она головой. — Декан наш тоже хорош, но ректор — это нечто. Только у него невеста есть.

— Невеста — это еще не жена, — бодро заметила я.

На ректора я не претендовала, насколько я помнила, он был из некромантов, на декана тоже, так что получается, я ничего и не теряла.

— Ясперс ни на кого, кроме нее и не смотрит, — вздохнула Элена. — А она заявила, что замуж только после окончания обучения выйдет, а у самой — способности ко всем стихиям. Пока только два факультета прошла. А он вокруг нее увивается, на других и не смотрит.

— Все факультеты? — поразилась я. — Да кому она нужна будет после этого всего? Мало того что умная, так еще и старая. Да и он за это время будет уже не первой свежести. Все, что необходимо мужчине для счастливой семейной жизни, и отсохнуть может. Или они свадьбы не дожидаются?

Элена предсказуемо хихикнула и сказала:

— По слухам, она сказала, что раньше первой брачной ночи ему не дастся.

— Не повезло ему, — резюмировала я.

— Ну, он, как может, сокращает ей сроки обучения, — недовольно сказала девушка. — Ей оценки даже без экзаменов ставят, а уж чтобы поставить зачет, лекторам приходится самим за ней бегать.

— И долго они уже за ней бегают?

— Лет семь.

— Значит, уже привык, — задумчиво сказала я. — Переключай его на себя, пусть теперь за тобой бегает.

— Легко сказать, — вздохнула Элена.

— А зачем говорить? — удивилась я. — Делать надо. Тот, кто только болтает, ни с чем и остается.

— Так он же на меня и не смотрит…

— Сделай так, чтобы посмотрел, — пожала я плечами. — Раз, другой, а потом уже только на тебя смотреть и будет.

Мы еще поболтали некоторое время на такую животрепещущую тему, как завоевание мужского сердца. Я даже предложила Элене несколько вариантов действий, к сожалению, все они не учитывали характер объекта охоты, ведь ректора я не знаю, даже не видела его ни разу, а делать выводы по чужим словам нельзя. Собственно, Элене я так и сказала, но она все равно вдохновилась, глаза зажглись нездоровым фанатичным огнем, девушка стала нервно бегать по собственной гостиной в желании сделать хоть что-то прямо сейчас. Но дело было уже к вечеру, да и ректора пока в академии не было, так что ее жажда деятельности вылилась в заваривание какой-то кашки для себя и меня. Кашка была щедро сдобрена ароматизаторами явно искусственного происхождения, есть ее, конечно, было можно, но не каждый день. А уж кормить ею объект желаний — ни в коем случае, на что я и намекнула новой подруге, а она опять завела песню про невинно убиенные трупы. Мужчина, что будет сидеть на растительной диете, очень быстро приобретает оттенок, для этой диеты характерный, и начинает напоминать те самые невинно убиенные трупы. Нет, возможно, конечно, что некроманту будет удобно мимикрировать под своих клиентов, но крайне маловероятно. Элена задумалась, а я поняла, что ужасно хочу спать, — день выдался такой бесконечный и насыщенный, что требовал полноценного отдыха, а то я позеленею и без всяких диет.

Так что я распрощалась с согруппницей и направилась к себе, где с удивлением обнаружила мающегося перед дверью Хайдеггера с объемистым свертком. К этому времени я уже напрочь забыла о его предложении по улучшению моего быта. Тем приятнее, что сам он оказался не с такой уж плохой памятью.

— Мартин, — радостно улыбнулась я ему, — как я рада вас видеть.

Он тоже был рад меня видеть необычайно, что и выразил в весьма витиеватых выражениях. Распрощаться с ним удалось только с огромным трудом. Надеюсь, что у кураторов групп не так много свободного времени, чтобы ежедневно простаивать около дверей девушек, на которых они выразили желание жениться. Такие импульсные фьорды меня всегда несколько пугали, найти общий язык с ними было довольно просто, но требовало времени и значительных усилий.

К принесенному тазику Фиффи отнесся недоверчиво и переселяться туда не захотел, а у меня перетаскивание земли не вызывало ни малейшего энтузиазма — ведь завтра придется этим после обеда заниматься, и в масштабах, с тазиком не соизмеримых. Я скормила питомцу печенье с орешками, взятое у Элены. К угощению он отнеся благосклонно, поедание пищи, сделанной из представителей растительного мира, его совсем не угнетало. Впрочем, из животного тоже.

И лишь добравшись до кровати, вспомнила, что так и не купила ни трусиков, ни пижамки. Халатик, опять же, совсем мне не помешал бы. До душа я все же добралась и даже простирала свое белье забытым кем-то кусочком мыла, сделав для себя заметку, что нужно бы завтра и свое купить, а то нельзя же все время полагаться на чужую забывчивость. Постиранное я развесила на спинке кровати, вытянулась под грубым постельным бельем и моментально уснула. В голове билась только одна мысль — «Не проспать!» Ведь с Кудзимоси станется проверить мое присутствие на первом же занятии и сразу отчислить.

Проснулась я от настойчивого стука в дверь. Судя по свету за окном и шуму, доносившемуся из коридора, утро уже наступило. Я в панике заметалась по комнате, потом решила использовать вместо халатика мантию, набросила ее на себя и открыла дверь, за которой обнаружила Серена.

— Лисандра, я так и подумал, что вы проспали, когда не увидел вас в столовой, — сказал он, попытался не смотреть на мои части тела, выделяющиеся сквозь тонкую ткань мантии, взглянул за мое плечо, торопливо отвел взгляд и начал смотреть уже исключительно на мое лицо.

— Серен, я вам так благодарна, — счастливо улыбнулась я, недоумевая, что же его так испугало в моей комнате — Фиффи ведь из своего угла вылезать не собирается.

— На завтрак вы уже не успеваете, — он всунул мне в руки булочку. — Поторопитесь, а то нехорошо сразу же опаздывать.

В этом я с ним была совершенно согласна — что-то мне подсказывало, что Кудзимоси воспользуется любым предлогом, чтобы от меня отделаться. Поблагодарила я Серена горячо, но коротко, и оставила одногруппника брата улыбаться за закрытой дверью. Причину смущения Серена я обнаружила сразу, как повернулась. Все же, наверно, спинка кровати не самое лучшее место для женского белья, пусть даже такого красивого и кружевного. Вот ведь еще проблема — надолго моего не хватит, а покупать то, что в той лавке, у меня рука не поднимется. Причем оплатить-то еще поднимется — не так там и много этой платы, а вот надеть — ни за что. Мы, Берлисенсисы, себя уважаем.

Когда я выскакивала за дверь, за меня уцепился Фиффи. Времени, чтобы его отговаривать и убеждать не было, так что пришлось брать с собой. А этот гад еще и половину булочки у меня отобрал. Отнеслась я к этому крайне неодобрительно — он и так вчера покушал намного более плотно, чем я, а теперь еще и грабит хозяйку, которой до обеда придется сидеть на голодном пайке. Но питомец к моему мнению отнесся совершенно равнодушно, торопливо разорвал на мелкие кусочки свою добычу и сомкнул вокруг них листья. Показался он мне намного тяжелее, чем вчера поутру. Наверно, стоит подумать о диете для него? А то скоро я его унести не смогу, а сам он предпочитает перемещаться исключительно на мне, еще раздавит ненароком через пару недель такого усиленного питания.

В башню факультета Земли я влетела запыхавшаяся, но до звонка, и тут же врезалась в Кудзимоси. На этот раз ноги его не пострадали, он успел быстро отставить ту, на которую хотел опуститься мой каблук. Хвост, как ни странно, тоже остался цел — Фиффи решил, что на свете существуют и более вкусные вещи, которые, ко всему прочему, еще и не такие опасные.

— Доброе утро, фьорд Кудзимоси, — радостно сказала я ему. — Вот, собираюсь грызть гранит науки.

— Доброе утро, фьорда Берлисенсис, — выдавил он из себя. — Боюсь, ваши зубы этого могут и не выдержать.

— Я вам так признательна за беспокойство о моих зубах, — улыбнулась я настолько сладко, что у самой щеки к зубам поприлипали. — Вы для меня просто как отец родной.

И ресницами захлопала глупо-глупо. Мол, что думаю, то и говорю. Декан нахмурился, я еще вчера поняла, что замечание про возраст ему не понравилось, так что про папочку сказала, чтобы позлить. И похоже, мне это вполне удалось.

— Расписание висит между первым и вторым этажом, — процедил он. — Поторопитесь, фьорда, у вас мало времени.

Но на этом его отеческая заботливость закончилась. Хотя мог бы и довести до нужной аудитории — сколько я ее сама искать-то буду? Пришлось искать самой. Номер группы был указан на жетоне, так что я быстро поняла, куда мне нужно идти. Первой парой была та самая минералогия, над которой я вчера чуть не уснула. Аудитория была довольно большая, и в ней сейчас сидело явно больше одной группы. Появление нового лица незамеченным не прошло, да и как оно могло пройти незамеченным, если новое лицо — это я? При желании я даже быстро могу идти так, что смотреть будут лишь на меня. А желание у меня было — ведь по моим прикидкам, самым перспективным для меня в плане поисков мужа оказывался собственный факультет. Забралась я повыше — слышно там, конечно, будет похуже, но я же сюда не слушать лекцию пришла, а смотреть и думать. А подумать было о чем. Увиденное совсем не порадовало, слишком молоды были однокурсники, таким не о семье мечтать, а в солдатиков играть, да и в ресторациях им по возрасту только молочные безалкогольные коктейли предлагают. Однокурсницы навевали мысли более приятные — было их мало и выглядели они родными сестрами Ильмы-Воронье Гнездо. Все-таки женщины, на лицах которых написано «Я умная», выглядят непроходимыми дурами. Еще один положительный момент был в том, что ни одного хвоста в аудитории я не заметила. Надеюсь, на факультете Земли хвост только один, тот, который принадлежит Кудзимоси. Элены на лекции не было, да и не будет, скорее всего. Не выглядела она девушкой, способной променять крепкий здоровый утренний сон на никому не нужные сведения из жизни минералов. Вот если бы первой лекцией было жизнеописание ректора, то, поди, сидела бы здесь и секунды до начала считала. А если бы он сам вел…

Фиффи жался ко мне довольно испуганно — слишком шумно было, но все же пару раз угрожающе махнул веточками, когда ко мне кто-то подошел слишком близко, так что разглядывать меня предпочитали на расстоянии. Меня это вполне устраивало, хотя улыбаться сокурсникам я не забывала — ведь, как говаривала моя бабушка, чем больше мужчин в нас заинтересованы, тем более желанными мы кажемся потенциальному объекту. Правда, никого такого, подходящего под это определение, я пока не видела, но стоит и на будущее поработать. Вдруг прямо сейчас войдет перспективный лектор, а я уже почти готова к тому, чтобы его обаять. Лектор зашел, и я внутренне скривилась. На мужчину моей мечты он был совсем не похож. Несомненно он был старше своих студентов, но, боюсь он был старше еще тогда, когда учил моего дедушку. Строго говоря, его давно уже пора было отправить на пенсию, чтобы дать дорогу молодым перспективным кадрам. Совсем не думает местный декан о студенческих нуждах. Я вздохнула и записала название лекции «Модели роста кристаллов. Моноклинная и триклинная сингонии». Несмотря на возраст, лектор говорил низким гулким голосом, прекрасно слышным в любой части аудитории, так что пропустить хоть слово при всем желании никак нельзя было, только меня это совсем не радовало, так как понятных мне слов было всего ничего, и те в основном предлоги, союзы и изредка проскакивавшие междометия. Вообще, речь его звучала как ругательство на незнакомом мне иностранном языке, у меня даже подозрение возникло, что так оно и есть. Я украдкой огляделась. Мои сокурсники дружно писали в тетрадках, видно, для них все было совершенно понятно. Самое обидное, понятно было даже девушкам, вон как строчат, боятся хоть слово пропустить. Лектор перешел к рисованию на доске, и я приободрилась — у меня появился шанс заполнить тетрадку хоть чем-то. Уж срисовать я наверняка смогу.

По окончании лекции я пришла к неутешительным выводам — делать мне на первом курсе нечего, перспективных женихов тут нет, нужно переводится на пятый, все равно я там пойму ровно столько же, сколько здесь. Потом я вспомнила Кудзимоси и загрустила еще сильнее. Почему-то мне казалось, что он без понимания отнесется к подобной просьбе и не согласится перевести меня даже курсом выше, не то чтобы на пятый. Придется работать с тем, что есть. Ведь у моих одногруппников вполне могут быть старшие браться, неженатые и с хорошим доходом. Бал, опять же, скоро, а там выбор будет намного больше. Я тоскливо вздохнула. Дожить бы еще до этого бала, а то если у них какие-нибудь промежуточные проверки есть, отчислят меня сразу после первой. Как же я ненавижу эти магические академии! И как только Бруно смог проучиться здесь столько лет?

На второй лекции ситуация была похожей, только теперь проскакивали знакомые мне глаголы. Зато лектор, видно, не обладал даже зачатками художественного таланта, стеснялся этого и не рисовал на доске, поэтому в моей тетрадке по этому предмету кроме названия лекции так больше ничего и не появилось. И ведь предмет-то не самый сложный — «История магии», ан нет — одни сплошные термины, которые я первый раз слышала.

Но весь ужас своего положения я поняла на третьей паре, когда дело дошло до практического занятия. Не обрадовало меня то, что к нему подползла довольная выспавшаяся Элена, которая оказалась в одной группе со мной. В помещении, где проходил практикум, все места были закреплены за студентами еще в начале занятий, так что была она довольно далеко, и спросить ее ни о чем возможности не было. Фьордина средних лет раздала всем бумажки, набор непонятных субстанций и ушла, как я ни пыталась ее задержать, выясняя, что же со всем этим делать.

— Читайте инструкцию, — отмахнулась она. — Там все разжевано, а у меня нет времени объяснять вам элементарное. Через полчаса вернусь, если останется что-то непонятное, объясню.

И убежала. На мои завлекающие улыбки однокурсники предпочитали смотреть на расстоянии — никому из них не хотелось поближе познакомиться с Фиффи. Нужно было его в комнате оставить, а то даже если у здешних молодых людей целая куча богатых старших братьев, я об этом никогда не узнаю. Первокурсники слишком пугливый народ. Хотя брат мой тоже рад был подсунуть мне получившееся чудовище. Пришлось читать выданную бумажку. Закипятите, растолките, прочитайте, долейте, досыпьте и мешайте, мешайте, мешайте. На первый взгляд, ничего трудного. Только вот если все это выполнять в таком порядке, то даже на ужин не успеешь, а я как раз на обед собиралась. Так что решила я внести необходимые поправки. Воду я закипятила, без этого процесс варки, к сожалению, был невозможен, а все остальное аккуратно смешала прямо на выданной мне инструкции и высыпала в булькающий котелок, приговаривая первое заклинание из трех. Наверно, все же стоило сделать две смеси и засыпать по частям, так как завоняло неимоверно, и я торопливо начала читать второе заклинание. Вонять, слава богам, перестало, и жидкость окрасилась в веселый оранжевый цвет, стала вязкой и тягучей, пузыри на поверхности вздувались до огромных размеров, а потом лопались, оставляя после себя настоящие кратеры. Кратеры постепенно затягивались, смотреть на это было даже интересно. Оказывается, не так уж и страшно учиться! Даже Фиффи понравилось, он наклонился над поверхностью, внимательно изучая то, что там происходит, а потом даже решил улучшить рецептуру и уронил туда лист. Хотя, скорее, это произошло случайно. Тут я вспомнила, что у меня еще одно заклинание неиспользованное осталось, и тут же его прочитала, в надежде увидеть что-то не менее увлекательное. И эффект превзошел все мои ожидания — из котелка вырвался столб пламени, чуть не опаливший мне челку и заставивший Фиффи испуганно нырнуть за мою спину. Все это сопровождалось ужасающим грохотом и свистом. С опаской я подняла голову к потолку и увидела там симпатичное разноцветное пятно.

— Фьорда, что вы тут устроили? — завопила влетевшая в кабинет фьордина, что отвечала за практику.

Надо же, а сама говорила, что придет только через полчаса.

— Я использовала инструкцию, — твердо сказала я.

Как говорила бабушка, никогда не ври, просто показывай нужную сторону правды. Инструкцию я прочитала? Прочитала. Потом ее использовала? Использовала. А как использовала, рассказывать совсем необязательно. Так что либо фьордине не нужно решать личные дела в рабочее время, либо наслаждаться новым дизайном помещения. В следующий раз я и стены могу украсить. Мне не жалко.

— Что у вас тут случилось, фьордина Арноро? — вошедший Кудзимоси безошибочно определил меня в виноватые, хотя и обращался не ко мне.

— Наша новая студентка, — ядовито сказала эта не очень достойная фьордина, пытаясь перевести вину на меня.

— Что ж вы так неаккуратны, фьорда Берлисенсис, — зазвенели льдинки в голосе, а взгляд стал напоминать сосульку, способную меня пронзить насквозь.

Но мне было что сказать. Подругами-то мы теперь с ней точно не станем, так что скрывать чужую халатность я не собиралась.

— Фьордина Арноро, — ласково улыбнулась я ей, — не вы ли отказались отвечать на мои вопросы, когда вам срочно надо было уходить, и оставили за себя инструкцию? — я выразительно потрясла листочком, край которого тоже почему-то обуглился. — Я ее использовала, и вот к чему это привело. Я сама только чудом не пострадала.

— В самом деле, фьордина, вы оставили студентов без присмотра? — теперь холод в деканском голосе был направлен не на меня.

Фьордина замерзала просто на глазах — побелела до синевы и начала оправдываться дрожащим голосом:

— Так тема совсем простая. Я даже и подумать не могла, что что-то может взорваться. Никогда такого не было.

— Фьорда Берлисенсис — девушка талантливая, — заметил Кудзимоси. — Остается только надеяться, что в оранжерее она все свои способности не применит, а то фьордина Вейль была весьма скептически настроена, когда со мной разговаривала утром.

Посмотрела я на декана очень оскорбленно. Да что там в оранжерее взорвать можно? Едкий грифоний помет? Так даже если это и произойдет, он просто равномерно удобрит все грядки, а со стекол в случае чего и смыть можно.

Остаток занятия фьордина Арноро от меня не отходила, замечания она цедила неохотно, но очень быстро, видимо, боясь повторения случившегося. С личным тренером и инструкция не понадобилась — справилась я пусть и не самой первой, но где-то в средних рядах, так что занятие мне зачли, и мы с Эленой направились на следующую пару. Она тоже была практикумом, но я даже не успела испугаться, как выяснилось, что практикум этот был по этикету. Строгий фьорд с седыми висками дал задание разложить двенадцать разномастных вилочек в правильном порядке рядом с тарелкой, а потом рассказать, какая — для чего. Задание меня несколько удивило, все же не в официанты нас готовят, чтобы учить раскладывать столовые приборы. Где какая должна лежать, я знала и без всякого конспекта, в которые тут же зарылись студенты, и Элена в том числе. Когда я делилась своими знаниями с преподавателем, он поначалу весьма скептически отнесся — видно, не часто его радовали студенты, но потом смотрел на меня прямо-таки влюбленными глазами. Что ж, теперь я уверена, что хоть один предмет сдам, и не просто сдам, а на «отлично». Я дождалась Элену, которая тоже отделалась от этого предмета довольно быстро, хотя и путалась постоянно — ну еще бы, наверно, о том, что вилки бывают разными, она узнала только здесь. Но надо признать, что выглядела она все же не так глупо, как некоторые мои одногруппники, с которыми я так и не познакомилась — Фиффи надежно меня ограждал от постороннего интереса.

— Ты обещала помочь мне с ректором, — заявила Элена.

Я удивленно на нее посмотрела. До этого мы с ней вполне мирно беседовали, не упоминая ни о каких ректорах. Я и так ей вчера выдала, можно сказать, инструкцию по завоеванию мужского сердца. Больше бы я и для родной сестры не сделала, тем более что сестры у меня и нет.

— Косметику взяла? — правильно поняла мой взгляд девушка. — Значит, ты мне теперь должна.

— Ну знаешь, — возмутилась я совершенно непроизвольно. — Ты считаешь, что купила мою помощь за эту жалкую подачку, которая тебе самой и не нужна была? Да я прямо сейчас тебе все верну!

— Лисандра, что ты, — заныла эта дочь торгаша. — Я просто пошутила неудачно. Но мы же подруги, ты можешь же мне помочь чисто по-дружески?

Как-то не согласовывались ее нынешние слова с прежними, но я предпочла сделать вид, что поверила — компания клонов Ильмы меня не привлекала — если они разговаривают такими же выражениями, что и лектор, друг друга нам не понять.

— Так я тебе уже множество советов дала, чисто по-дружески, — заметила я. — Остальное от тебя зависит. Как ты это в жизнь воплотишь, так и получится. Я же не могу за тебя влюбить в себя ректора, тем более что он мне совсем и не нужен.

— Ну хоть со мной вместе походить можешь? — умоляюще сказала она. — Для поддержки. Чтобы не так страшно было.

— Где походить? — спросила я. — Я из Академии выйти не могу.

— Так здесь же, — воодушевилась моим ответом она. — Он после обеда в парке всегда прогуливается. Перед лекцией.

— После обеда не могу, — ответила я. — У меня работа в оранжерее, и декан Кудзимоси не поймет, если я ее пропущу.

— Он еще по вечерам бегает, — вспомнила Элена. — Но не каждый день. Может, тоже побегаем?

Я скептически посмотрела на свои туфельки, потом на Эленины и пришла к выводу, что наши каблуки такого издевательства точно не выдержат, да и сколько нам удастся сохранять нужный темп? К тому же, после бега внешность претерпевает некоторые изменения, и не в лучшую сторону. А встречать потенциальную жертву нужно во всеоружии. Да и вряд ли ректор окажется настолько глуп, чтобы поверить, что мы столкнулись с ним совершенно случайно. Нет, лучшая случайность — та, что тщательно подготовлена. Все это я и пыталась донести Элене во время обеда, когда Фиффи пытался то у меня, то у нее выудить из тарелки что-нибудь съедобное, но неизменно получал по наглым веткам. Вчерашний трюк у него не получился. Раздатчица была настороже, и только мой любимец нацелился на лоток с мясом, точный шлепок полотенцем отбил у него всякое желание объедаться. Ну и правильно, а то скоро придется его на жесткую диету сажать. Хотя, загрустила я, он же вполне может фотосинтезом заниматься, в отличие от меня.

— Ну давай тогда ты после своей оранжереи ко мне зайдешь, и мы займемся планированием? — предложила Элена.

— Как я могу заниматься планированием, если я его даже не видела? — возразила я.

— Давай ты отпросишься сегодня из оранжереи, и мы сходим на его лекцию, — заныла она.

Я была уверена, что фьордина Вейль будет просто счастлива, если я вообще не приду, но я никогда не мечтала осчастливливать всех лиц женского пола, так что заведующей оранжереей придется пострадать.

— В первый же день отпрашиваться не совсем хорошо, — заметила я Элене.

Но она ныла, пока у меня голова не заболела. Возможно, общение с клонами Ильмы не так-то и плохо — они не жаждут, чтобы я была рядом постоянно.

Элене я ничего обещать не стала. Кто знает, на что я буду способна после первого рабочего дня. Не думаю, что тапочки, которые мне выдадут, будут на каблуках, наверняка там плоская подошва, как у тех, что на ногах у фьордины Вейль. А попробуй проходи на таких несколько часов. Я совсем не была уверена, что смогу — мои ноги предназначены для нормальной обуви, а не для подобного недоразумения. Нет, мне срочно нужна запасная пара для работы.

В оранжерею мы с Фиффи отправились сразу после обеда. Он, правда, был несколько недоволен, что ничего стащить из чужой тарелки или с лотка не удалось. Думаю, тот кусок хлеба с чужого столика в счет не идет — это же не мясо, которое предпочитал мой питомец. С другой стороны, для правильного развития растению нужны удобрения, а вовсе не непереваренные животные продукты, и так он слишком агрессивен стал в последнее время. Интересно, не будет ли возражать фьордина Вейль, если он подпитается драгоценным грифоньим навозом? Да и общение с собратьями по фотосинтезу должно пойти ему на пользу — пусть посмотрит, что другие не привередничают, а едят, что дают.

Фьордины Вейль на месте не оказалось. Видимо, обед у нее продолжается дольше, нежели у студентов. И то сказать — у сотрудников Академии было свое кафе, где можно было питаться в свое удовольствие и тем количеством порций, каким позволял кошелек. Если у них работница оранжереи получают столь мало, то логично предположить, что все остальные деньги идут на оплату непосильного труда заведующей, которая их и проедает, вместо того чтобы сидеть на рабочем месте в рабочее же время. И теперь я маялась перед закрытой дверью в ее кабинет. Фиффи недолго сидел у меня на плече, он осторожно спустился вниз и пополз между аккуратными ухоженными грядками. На ближайших грядках росли разнообразные пряные растения, Фиффи они поначалу заинтересовали, но когда он понял, что никакого мяса к ним не прилагается, то разочарованно пополз дальше. Никаких куч грифоньего помета видно не было, так что я могла не беспокоиться, что он объестся и свалится где-нибудь в изнеможении. Пусть походит, освоится, мы же здесь не на один день.

 В теплице было ужасно душно, так что я промаялась еще пару минут перед дверью, да и вышла наружу, решила ожидать заведующую там. А то она отдыхает, а я здесь мучаюсь. Нужно будет, чтобы время ожидания засчитали в рабочее — ведь я пришла, и не моя вина, что некоторые так долго едят. А поела Фьордина Вайль явно с удовольствием. Когда я ее увидела, она неторопливо шла по мощеной дорожке с умиротворенным выражением лица, которое у нее сменилось на недовольное сразу же, когда она меня увидела. Видно, до последнего надеялась, что я не приду. Но я улыбнулась ей радостно, как ближайшей родственнице, которая завещала мне свое немаленькое состояние.

— Фьордина Вейль, хорошего вам дня!

— Хорошего дня, фьорда Берлисенсис, — сухо ответила она мне. — Я вижу, вы горите трудовым энтузиазмом.

— Конечно, фьордина Вейль, — радостно сказала я. — Ведь работать с растениями — это так интересно!

Взгляд ее смягчился, видно мне все же удалось найти нужные слова. Теперь бы запомнить, что она — страстная любительница не только хорошо поесть, но и пообщаться на тему «как прекрасен растительный мир». Хорошим отношением того, от кого ты зависишь, пренебрегать не стоит, это еще моя бабушка говорила.

— Ах да, фьорда, вы же говорили, что у вас растительный питомец есть, — вспомнила она.

— Я его с собой взяла, — обрадовала я ее. — Бедный Фиффи так грустит в одиночестве, что я никак не смогла его одного оставить.

— Похвально, — заметила заведующая уже намного мягче. — Но где же ваш Фиффи? Или он столь мелок, что заметить его сложно?

— Он пока осваивается в оранжерее, фьордина Вейль, ведь нам придется там много времени проводить, а он у меня такой застенчивый, ему требуется одиночество, чтобы привыкнуть.

Она понятливо покивала головой:

— Возможно, вы не столь безнадежны, фьорда, — довольно сказала она открывая дверь.

Мне казалось, что она собиралась еще что-то добавить, но теперь стояла на пороге и хватала ртом воздух. Загораживала она вход почти полностью, но мне хватило и маленькой щелочки, чтобы понять, что в оранжерее не все так гладко. Не знаю, чем Фиффи заслужил немилость со стороны мандрагор, но сейчас его осаждала целая стая этих растений, обычно спокойно растущих на своем месте. Время от времени мой питомец захватывал одного из противников и отбрасывал от себя подальше, но мандрагор было слишком много, они его заваливали толпой, как куча разбойников на тракте одинокого рыцаря. У бедного Фиффи уже не хватало нескольких листочков.

— Что вы стоите столбом, фьордина? — возмутилась я. — Ваши подопечные сейчас загрызут моего питомца. Почему вы не предупредили, что здесь есть хищные экземпляры?

— Ну знаете ли, — отмерла заведующая и решительно вошла внутрь.

При ее появлении мандрагоры стыдливо засеменили куда-то вглубь оранжереи, а Фиффи бросился ко мне и прижался к ногам. По его веткам проходила мелкая дрожь, а листочки жалобно трепетали.

— Бедненький, — погладила я его. — Все тебя здесь обижают.

— Обижают? Да вы посмотрите, что натворил ваш бедненький Фиффи!

Посмотреть там действительно было на что — два стекла треснуло, а одно было полностью разбито, но не мог же Фиффи смотреть в пылу драки, куда он противника бросает. При таком отношении он бы очень быстро превратился в полуфабрикат для компоста, и по возвращении сюда я бы просто его не нашла. Ближайшие к битве грядки тоже пострадали — растения на них были частично помяты, а частично выдраны вместе с корнем. Везде была земля и неопознанные растительные части. Фьордина Вейль опознанием заниматься не стала, вместо этого она молча схватила меня за руку и потащила, как потом оказалось, в башню факультета Земли. Скорость она развила приличную, я за ней еле успевала и все время боялась каблук сломать — тапочки-то она так мне и не выдала, и, похоже, уже не выдаст…

— Ваша студентка, фьорд Кудзимоси, — ворвавшись в кабинет, еле выговорила она, настолько запыхалась. — Ваша студентка…

— Только не говорите мне, что она что-то взорвала, — мрачно сказал декан.

Посетителей он явно не ожидал. На столе стояла чашка с ароматным винийским чаем и вазочка с ореховым печеньем. Преподавательская мантия была небрежно брошена на спинку кресла, а рубашка застегнута лишь на нижние пуговицы. Наше появление его совсем не обрадовало.

— Взорвала! — взвизгнула фьордина Вейль. — Она всю главную оранжерею уничтожила! Если бы вы только видели, во что она ее превратила!

— Неправда! — возмутилась я. — Это не я, это ваши невоспитанные мандрагоры напали на моего Фиффи, он вынужден был защищаться и пострадал куда больше вашей оранжереи. У него даже ветка надломлена!

Я показала пострадавший отросток, но присутствующие почему-то совсем не впечатлились. Наверно, Вейль не могла признать, что все случилось по вине ее мандрагор, а Кудзимоси сильно сомневался в воспитанности моего питомца, так как наверняка не забыл, что тот однажды напал на него сам. Но у Фиффи были смягчающие обстоятельства — он был взвинчен случившимися перед этим событиями, и декан его сам спровоцировал, размахивая хвостом почти перед его ветками.

— Я пришлю счет факультету, — холодно сказала фьордина, смерив меня высокомерным взглядом. — И чтобы эта фьорда у меня больше не появлялась.

— Это совершенно несправедливо, — попыталась я возмутиться.

Но она не обратила на мои слова никакого внимания, небрежно кивнула Кудзимоси и вышла, переваливаясь в своих тапочках, как огромная утка. А я еще раз убедилась в том, что не нравлюсь женщинам. Вот если бы место заведующего принадлежало молодому и красивому мужчине, то уверена — все сложилось бы совсем по-другому.

— Фьорда Берлисенсис, вы решили разорить факультет Магии Земли? — саркастически спросил Кудзимоси. — Еще одно подобное происшествие, и я отчислю вас, не дожидаясь результатов сессии. Я же просил вас присмотреть за своим питомцем.

— Но фьорд Кудзимоси, это на него напали, — начала я оправдываться. — Я даже не думала, что в таком спокойном месте, как оранжерея, могут быть столь агрессивные растительные особи. Мой Фиффи еле отбился. Это нам с ним заплатить должны за нанесенную моральную травму, а никак не наоборот.

Я скромно улыбнулась декану. И ресницами немного похлопала для закрепления эффекта. Но такого я и не ожидала. Кудзимоси встал со своего удобного кресла и начал расстегивать ремень на штанах.

— Что вы делаете? — шокированно спросила я и попятилась к двери.

— Так как взять с вас нечего, придется компенсировать затраты факультета другим способом, — пояснил он выходя из-за стола.

— Это каким? — спросила я, заворожено глядя на ремень в его руках.

Спиной я уже уперлась в дверь, правая лопатка отчетливо чувствовала какой-то особо противный резной завиток, я пыталась нащупать дверную ручку, чтобы покинуть это негостеприимное помещение, но она никак не находилась, заставляя меня в страхе ежесекундно вздрагивать.

— Вернуться к отмененной лет этак сто пятьдесят назад практике телесных наказаний, — любезно пояснил он.

— Вы не имеете п-права, — от страха я даже заикаться начала.

Двигался Кудзимоси неторопливо, как будто был уверен, что сбежать у меня не получится.

— Ну, вы же сами сказали, что я вам как отец, вот я по-отечески и высеку, — он кровожадно улыбнулся.

— Мой отец всегда был против телесных наказаний, — возразила я.

Да где же эта проклятая ручка?

— Практика показала, что он ошибался, — Кудзимоси подошел так близко, что при желании мог схватить меня за руку. — Самое время это исправить.

Я уже начала представлять в красках, как все это произойдет, как вдруг проклятая ручка нашлась, и я с облегчением выскочила в коридор. Никогда не думала, что смогу так быстро двигаться на шпильках. Возможно, Элена не так уж и неправа была, когда предлагала присоединиться к ректорскому бегу в парке.

— И чтобы не возвращались, пока не придумаете, чем загладите вину перед факультетом, — донеслось мне вслед.

Я остановилась только, когда выбежала из башни. Страшный Кудзимоси с ремнем за мной не погнался. Смогла отдышаться и подвести неутешительные итоги: я осталась без денег. Декан же ясно сказал, что других вакансий в Академии нет, а до стипендии еще целый месяц. На выданный мне задаток я рискую до этого счастливого дня просто не дожить. Но в голову не приходило ничего. Я так задумалась, что не заметила, как меня окликнул Хайдеггер. Очнулась, только когда он взял меня за руку. Даже бедный Фиффи меня не предупредил — видно, общения ему сегодня хватило надолго.

— Лисандра, как хорошо, что я вас встретил, — обрадованно сказал Мартин. Я вот только подумал, не пригласить ли вас на диспут, и сразу же увидел. Наверно, это судьба…

— Диспут? — я улыбнулась в меру кокетливо, так, чтобы он продолжал на что-то надеяться, но на некотором расстоянии. — Должно быть, это очень интересно.

— У нас в дискуссионном клубе всегда интересно, — заявил он. — Вот увидите, вам понравится. Тем более что должен Ясперс прийти, он обещал заседание провести.

Ректор будет? Я сразу же оживилась. Это же как раз то, что нужно Элене. В дискуссионном клубе можно вполне себя показать, особенно при правильной одежде и макияже. Хотя с одеждой выбора особого и нет — разрешена лишь мантия.

— И тема такая интересная — «Бытие и дух», — продолжил Мартин. — Так я зайду вечером за вами?

Ясперс еще и духов вызывать будет? Неслыханная удача!

— Конечно, — радостно ответила я, — только я с подругой буду. Вы не возражаете?

После того как мы окончательно с ним договорились, я сразу же пошла к Элене — надо же провести правильную подготовку и показать, что я вовсю занимаюсь устройством ее личной жизни. Правда, Фиффи перед этим я занесла к себе в комнату, он был такой измученный, что сразу зарылся корнями в свою кучку, которую я так и не переложила в тазик, и распластал в изнеможении все ветки по поверхности земли. Я подумала и влила туда несколько стаканов воды, чтобы быть уверенной, что он от жажды до моего прихода не умрет.

— Тебе повезло, — гордо заявила я с порога Элене. — Ясперс сегодня лично проводит спиритический сеанс, и меня туда пригласили. Я договорилась, что мы вместе пойдем.

Элена восторженно ахнула и многословно начала благодарить. Потом мы стали обсуждать, как поближе подобраться к ректору. Все же некроманты во время своих ритуалов особенно уязвимы, а значит, вполне можно попробовать внушить ему нужную мысль. Если бы еще и фасон мантии разнообразить — сделать пару разрезов в нужных местах, для привлечения внимания, — тогда вообще победа была бы в кармане. Как говорила моя бабушка, чем больше методик ты комбинируешь, тем скорее получишь нужный результат.

Но мы сделали все, что было в наших силах, — накрасились и провели предварительное совещание по подходам к ректору в зависимости от обстановки. Но поскольку в этом клубе из нас пока никто не был, то всегда оставалась вероятность, что ни одна из заготовок не пройдет и придется импровизировать прямо на месте. Я несколько раз придирчиво подправила Эленин макияж и наконец пришла к выводу, что лучше нам все равно ничего не сделать. Да и время пришло идти на встречу к Хайдеггеру. Настроение было просто изумительное. Ведь там и кроме некромантов, будет на кого посмотреть, дискуссионный клуб — это вам не оранжерея с бешеными мандрагорами, там должен быть выбор привлекательных молодых фьордов с различных факультетов. Все же каким полезным оказался этот Хайдеггер! Правда, о чем можно дискутировать с духом, я пока не представляла.

— Вы прекрасно выглядите, фьорды, — приветствовал нас Мартин. — Мне кажется, вы рады предстоящему действию?

— Конечно. Я всегда мечтала попасть на такое заседание, — счастливо улыбнулась я ему. — А вы помогаете достичь моей мечты!

— Это так удивительно. Мне никогда еще не удавалось уговорить девушку составить мне компанию на диспут, а сегодня со мной даже две, — разулыбался он. — И я рад, что вы такая… воодушевленная. Интересы мои разделяете. Это так неожиданно — такая увлеченность для такой красивой фьорды.

Я не сразу поняла, что он говорит о спиритическом сеансе. Я-то мечтала о подходящем для моего будущего знакомстве. Нет, Мартин мне, конечно, нравился, но если будут другие варианты, почему бы их и не рассмотреть? Но и сам сеанс, проводимый знатоком этого дела, тоже было интересно увидеть. Мы-то с бывшими моими подружками пробовали пару раз это сделать, но неудачно. Наверно, потому, что среди нас не было никого с даром Смерти.

В комнате, куда он нас привел, столиков для вызова духов не было. Это сразу показалось мне подозрительным — ведь хороший спиритических столик — это половина успеха. Правда, у нас-то этот залог был, а успеха так и не случилось. Так что подождем, посмотрим, как с этим справится настоящий некромант. Помещеньице было довольно уютное, в углу даже столик стоял с чашками, чайником, заварником и вазочкой с печеньем, что мне сразу напомнило о недавней встрече с Кудзимоси. Вот ведь, знал о моем тяжелом материальном положении, мог бы и предложить попить с ним чай. Когда теперь я такое ореховое печенье попробую, как у него? Оглядываясь, я неожиданно увидела Серена, в рукав которого опять вцепилась Ильма. Приклеилась к бедному парню, не отдерешь. Такое сразу выжигать нужно, а то не успеешь оглянуться — и уже женат. Маг Огня вежливо отвечал этой прилипчивой фьорде, но с таким кислым выражением лица, что сразу было понятно — вызывать духов он предпочел бы в другой компании. Стояли мы довольно далеко от него, поэтому он меня какое-то время не замечал, но когда заметил, обрадовался и пошел в нашу сторону, таща буксиром за собой так и не отлипшую Ильму.

— Доброго вам вечера! — громко поприветствовал он нас.

«Воронье Гнездо» тоже что-то буркнула, неприязненно на меня глядя. Зря она так…

— Серен, а ты не пробовал обратиться к преподавателям? — сладко улыбнулась я ей. — Вдруг они знают средство против того чудо-клея, что намертво приклеил девушку к твоей мантии? Вам же обоим неудобно.

Ильма покраснела и отдернула руку. Смотрела она на меня теперь так, что мороз по коже проходил. Но взгляды — не магия, вреда не причинят. Да и она первой начала.

— Никогда бы не подумал, что вы увлекаетесь диспутами, — Серен, обрадованный внезапной свободой, выглядел необыкновенно счастливым.

— Это же так интересно, — затрепетала я ресницами, посылая ему нежный взгляд.

Со стороны Ильмы раздался явственный скрип зубов. Но женская неприязнь меня уже давно не удивляла. Эта хоть не имеет права тащить меня к декану, в отличие от заведующей оранжереей.

Нужно занять места поближе, — деловито сказал Хайдеггер, явно недовольный тем интересом, что проявлял ко мне Серен, и потянул нас с Эленой к первому ряду стульев. — Вам так повезло, что сегодня будет Ясперс. Диспуты с его участием особенно интересны.

Мы ничего против не имели, Элена хотела расположиться поближе к объекту своих желаний, да и мне интересно было на него взглянуть. Ректор пришел точно ко времени начала. Портал, наверно, прямо ко входу сделал. На территории Академии порталы запрещены, но администрация всегда делает себе послабления. При взгляде на него сразу было понятно, что привлекло Элену — родственные связи с правящим домом. Очень уж характерные черты лица были у Ясперса. Смуглый, темноволосый, с хищным орлиным носом и выразительным ртом. Он нас поприветствовал очень приятным бархатистым голосом и сказал:

— Как живые существа, мы наделены такими потребностями, которые могут быть удовлетворены только извне. Мы должны жить в обществе и играть в нем определенную РОЛЬ, дабы иметь свою долю в благах, необходимых для поддержания жизни. Мы должны жить среди людей, подчиняясь им и одновременно сохраняя свою идентичность, отдавая и получая во взаимном общении. Мы должны жить любя и ненавидя — иначе одиночество опустошит и уничтожит нас. Мы должны жить в постоянном взаимообмене с другими и постоянно творить заново из того, что мы узнаем, слышим, понимаем и усваиваем; только так, благодаря соучастию наших сотоварищей по роду человеческому, мы сможем приобщиться к духу. (Карл Ясперс. «Общая психопатология». Глава «Понятные взаимосвязи»)

Это что сейчас было? Я украдкой посмотрела на соседей. Элена аж вперед подалась от восторга, но сдается мне, относился он не к речи, а к тому, кто ее произносил. На лице Серена было написано благоговение. Мартин слушал с живым интересом. Ильма приоткрыла рот. Ну так она здесь не первый раз. Знает, наверно, что нужно делать, чтобы в голову больше мудрости попало. Может, и мне так? А то через уши почему-то проходит очень мало или просто в голове не задерживается. Через какое-то время я почувствовала, что начинаю засыпать. Духа здесь вызвали только одного — вгоняющего в сон, и других вызывать явно не собирались.

— Границы рождают мою самость, — вещал Ясперс. — Если моя свобода не сталкивается ни с какими границами, я превращаюсь в ничто. Благодаря ограничениям, я вытаскиваю себя из забвения и привожу в существование (К. Ясперс. «Психология мировоззрения»).

Да, совсем неудивительно, что Хайдеггеру никогда раньше не удавалось привести на этот диспут девушку. Они наверняка догадывались, что их ждет. Это меня тема смутила. Решила, раз некромант и речь идет о духе, то непременно спиритический сеанс будет. Больше меня так не подловят. Симпатичных фьордов здесь много, но их интересуют отнюдь не девушки, и даже не чай — все внимание приковано к ректору. Хайдеггер и думать обо мне забыл. Он размахивал руками и вещал:

— Человек обладает свободой не как свойством, а как раз наоборот: свобода, экзистентное, раскрывающееся Бытие владеет человеком и притом изначально, так что исключительно она сообщает человеку соотнесенность с сущим в его целом… (М. Хайдеггер. «Бытие и время»)

Ректор обращал внимание только на тех, кто мог связно сказать что-то по теме диспута, так что все наши усилия по украшению Элены пропали втуне. Нужно искать другие места для привлечения ректора. Здесь он даже не заметит, если на него чай прольют, так внимательно всех слушает. А Элена речь может произнести, только если ей предварительно напишут на листочке текст, и то я совсем не уверена, что она сможет правильно выговорить большинство слов, что тут в ходу.

Мне все же удалось ее вытащить до окончания диспута, хотя она и могла смотреть на ректора бесконечно. Но я была непреклонна — передозировка крайне вредна для душевного здоровья, а Ясперса она сегодня получила в разы больше, чем за все время учебы. Она шла, мечтательно вздыхала и говорила:

— Какой фьорд! Нет, какой потрясающе умный фьорд! И при этом такой красивый!

Нужно было вытаскивать ее раньше, заключила я. А лучше — вообще не ходить. Хотя свои плюсы в посещении этого мероприятия были — я посмотрела на предмет Элениной страсти и поняла, почему Хайдеггер все еще не женат. Нет, я согласна прощать мужчине маленькие слабости, но это даже для меня слишком. Так, Мартина переносим в список «На самый крайний случай», сразу перед Сереном, и будем искать что-то подходящее для списка основного. Только где их искать-то?

В самом мрачном настроении я входила в общежитие, когда дежурная меня окликнула:

— Фьорда Берлисенсис? Вам прислали цветы и коробку конфет.

— Ну надо же, ашерские лилии, — одобрительно сказала Элена. — Они же дорогущие такие.

Да и конфеты там были не из дешевых — мои любимые. Подозрение у меня возникло сразу — это был стандартный набор Антера, который он мне присылал, когда хотел загладить вину. Так и оказалось. В букет было вложено письмо с вензелем Нильте на конверте. Жаль, что посыльный пришел, когда меня не было, не стала бы я это брать, хотя и интересно, что же он мне написал.

— А на них никакой магии нет? — предусмотрительно спросила я дежурную.

Верить бывшему жениху я не собиралась. А здесь маг из преподавателей.

— Что вы, фьорда? — удивилась она. — Всех входящих в Академию посыльных проверяют. А что, у вас есть основания бояться отправителя?

— Есть, — мрачно сказала я, — он на меня напал, а потом пытался посадить в тюрьму по ложному обвинению.

— Вы не будете брать? — заинтересовалась дежурная. — Просто, я уже расписалась в получении.

— Будем, — уверенно сказала Элена и цапнула коробку со стола. — Лисандра, от такого не отказываются.

Дежурная проводила ее движения страдающим взглядом. Да, такие конфеты не всякий себе позволить может!

— Хочешь — бери, — легко согласилась я, выуживая письмо из букета.

Он все равно будет считать, что подарок я приняла, так что глупо отказывать себе в удовлетворении любопытства.

«Лисандра, дорогая, я не держу на тебя зла за то вероломное нападение». Я в изумлении уставилась на стену. Он не держит зла за то, что на меня напал? До этого момента мне все же казалось, что мозги у него совсем не в том месте, которое покусал Фиффи. Но против фактов возражать невозможно — у него явно нарушилась мозговая деятельность. «Я хотел бы вернуть нашим отношением былую доверительность». Нельзя вернуть того, чего не было. Как говорила моя бабушка, доверяя мужчине, ты неизменно проигрываешь. «Я хотел бы обсудить возможность нашей совместной жизни и жду тебя сегодня в твоем любимом кафе в восемь вечера». Как-то не привлекала меня больше такая возможность, так что придется ему есть мои любимые пирожные в одиночку. При мысли об этом я разозлилась. Я здесь голодаю, а он расхаживает по моим любимым кафе и жрет мои любимые пирожные, гад! Мало его Фиффи покусал, если он уже сидеть может.

Элена предложила пойти к ней и выпить чаю с антеровскими конфетами, но я отказалась — присланное бывшим женихом есть бы ни за что не стала, пусть мне и сказали, что там никакой магии нет, но подозрения у меня все равно остались. Да и время ужина уже пришло, лучше сходить в столовую и взять что-нибудь не такое сладкое, а то переизбыток конфет очень плохо отражается на коже, что я Элене и сказала. Цветы мы так и бросили у дежурной.

Студенческая столовая только начала работать, но все лучшие места у окон уже были заняты, и почти полностью — студентами-менталистами. Наверно, как раз у них что-то общее закончилось, вот и пошли толпой есть. Они громко орали, размахивали руками и раздражали меня страшно, особенно тем, что не давали забыть про Антера, который и заканчивал этот факультет.

— Терпеть не могу цыпляток! — в сердцах сказала я Элене, когда мы уже сидели с подносами за свободным столиком, почти в центре зала.

— Цыпляток? — удивленно переспросила она.

— А тебе не кажется, что они в своих желтых мантиях их напоминают? — кивнула я головой в сторону окна. — Брат всегда менталистов так называл.

— Действительно, они в этих мантиях точно цыплятки, интересно, за что их обрядили в желтый? — недоуменно спросила Элена. — Странный выбор цвета для мантии.

— Это давняя история, случилась еще при прошлой династии, — я наклонилась к ней поближе и продолжила. — Тогдашний завхоз Академии имел брата с ткацкой мануфактурой, а у того сорвался заказ, и на складе скопилось огромное количество желтой ткани. Вот ему и помогли по-родственному. Скандал был страшный, завхоза даже уволили, но вернуть ткань не получилось — у мануфактурщика оказались слишком хорошие адвокаты. А тут как раз открывался факультет ментальной магии, для него сначала собирались закупать фиолетовую ткань, но денег на покупку ее не было, вот и решили использовать эту.

— А перекрасить? — заинтересовалась Элена.

— Так я же говорила — по спецзаказу делалось, ткань с магической покраской, на нее другой цвет не ляжет.

Я с сомнением посмотрела на последний кусочек рыбы и решила, что отнесу его Фиффи. Нужно же поддержать питомца после такого тяжелого дня. Элена ковыряла очередные зеленые листья у себя на тарелке, задумчиво посматривая на «цыплят», кучковавшихся в стайки. Про невинно убиенные трупы больше не заговаривала, но я подумала, что ей надо бы намекнуть, что вряд ли Ясперс разделяет ее увлечения в еде. Некроманты мясо едят только так, это помогает им быстрее энергию восполнять.

— Фьорды, разрешите вам представиться, — раздался рядом со мной наглый голос.

Повернувшись, я обнаружила, что один птенец отбился от стайки и теперь пытается прибиться к нам.

— Не разрешаю, — холодно сказала я и отвернулась.

— Извините, — раздался расстроенный голос за моей спиной.

— А что так? — разочарованно спросила Элена. — Вполне симпатичный мальчик.

— Приличные фьорды не знакомятся с кем попало, — просветила я ее. Говорить о том, что выпускники этого факультета мне не подходят, так как их разбирают на государственную службу, а с женой из семьи преступников против короны менталист будет всю жизнь прозябать на мелких должностях с низкой зарплатой, я не стала. — Да и лично мне вполне хватило одного Нильте — мой бывший жених как раз этот факультет заканчивал.

— Нильте? — задумчиво протянула Элена, с отвращением на лице пережевывающая очередной листик. — Что-то я слышала, у них серьезные денежные проблемы…

— Не может быть, — отмахнулась я. — Если бы у них не было денег, мои родители никогда не согласились бы выдать меня за Антера.

— Можно спросить у Фаба, — предложила Элена. — Он точно знает, как обстоит дело с деньгами в любой семье Фринштада.

— Фаба?

— Фабиана, — пояснила она. — Моего брата. Помнишь, я говорила, что он на факультете Воздуха учится. Заканчивает в этом году.

— Что-то такое припоминаю, — с деланным равнодушием ответила я. Ювелир-воздушник, это же как раз то, что мне сейчас надо. — А действительно, нельзя ли у него поспрашивать? Очень уж неожиданным для меня оказалось известие о том, что у Нильте денег нет.

Финансовые дела Антера волновали меня совсем мало. Нас с ним ничего уже не связывало, и не думаю, что он раскошелится на что-то большее, чем очередная коробка конфет. А вот знакомство с ювелиром может оказаться весьма перспективным. А то зарастут в моих ушках дырочки под сережки, придется новые прокалывать.

Но, к сожалению, зарастающими дырочками все не ограничивалось. Когда я отстирывала в душевой бюстик купленным по дороге кусочком мыла, выяснилось, что там уже почти оторвался бантик. А ведь в нем самая красота была! Кроме меня, его, конечно, никто не видит, но все равно обидно. И как теперь носить без бантика? Да и вообще, на сколько этого комплектика от Вик Бэкхем хватит, если носить каждый день? Нет, нужно срочно искать деньги. Но идей не было никаких совершенно. Ведь за пределы Академии я выходить не могла, а в ней самой для подработки оставалось только одно незанятое другими студентами место, с которого меня столь позорно изгнали. Не могу сказать, чтобы это меня сильно расстроило — все же перетаскивание грифоньего навоза никогда не являлось пределом моих мечтаний, но это была единственная возможность хоть как-то поправить свои финансовые дела.

В кровать я ложилась совсем расстроенная. Одна только мысль, что завтра придется тащиться на занятия и слушать совершенно мне непонятные слова, вгоняла в депрессию. А если я просплю, и Кудзимоси меня отчислит? Я подскочила на кровати от ужаса. Фиффи встревоженно зашелестел.

— Маленький мой, у нас проблемы, — пояснила я ему.

Он подполз поближе и заинтересованно задвигал веточками.

— Если я завтра не встану вовремя, то нас отсюда могут выгнать, а идти нам некуда. Да и завтрак точно пропустим.

Если перспектива остаться без жилья Фиффи не напугала, то при словосочетании «пропустим завтрак» он возмущенно зашумел. Принесенный мной с ужина кусочек рыбы уж был разделен и, возможно, даже переварен. Движение требовало много энергии, которую ему взять было неоткуда. Попереживав еще немного, я все же легла спать. Как я буду вставать утром, я не представляла. Неужели придется разориться на будильник?

Утром я проснулась от сердитого клацанья листьев под самым ухом. Фиффи даже хлестнул меня пару раз по лицу, но своего добился. Я встала и торопливо начала собираться. Шум в коридоре явно указывал на начало нового учебного дня. Питомца я с собой брать не стала, но пообещала, что забегу к нему после завтрака и принесу что-нибудь вкусного. Его инициатива требовала поощрения.

О том, что я не взяла своего любимца, пожалела почти сразу, как вошла в студенческую столовую. Элены не было, как я понимаю, она вообще ходила только на те занятия, что ближе к обеду, так что рядом со мной уселся высокий нескладный тип в мантии моего факультета и вежливо со мной поздоровался. Кажется, он был в моей группе, так что я ему улыбнулась на всякий случай — надо же налаживать отношения с одногруппниками, хотя фьорд этот был совсем не в моем вкусе — сутулый, прыщавый и с перхотью.

— Мы вчера не успели познакомиться, — невнятно выговорил этот тип своим набитым ртом. — Кирби Дершели.

Дершели? Новомодная косметика по безумным ценам? Я с сомнением осмотрела своего нового знакомого. Или он не пользуется своей продукцией, или она не очень-то эффективная. Нет, если у меня деньги появятся, ни за что эту марку покупать не буду.

— Лиссандра Берлисенсис, — холодно, но вежливо улыбнулась я.

— Я запомнил, — довольно сказал он. — У меня вообще память хорошая. Только вот с этикетом засада. Помощь нужна.

Я вежливо изобразила внимание. Помощь ему, видите ли, нужна. Мне тоже нужна помощь в поисках жениха. И срочно. Но я же не кричу об этом всем и каждому! Деньги у Дершели, конечно, были, но вот этот Кирби меня не привлекал, и подозреваю, не привлечет и его старший брат, даже ежели таковой окажется в наличии.

— Я вообще понятливый. Мне просто несколько уроков нужно, — продолжал он в надежде, что я радостно предложу ему свою помощь.

— Договоритесь с фьордом преподавателем, — предложила я. — Думаю, он не откажется от дополнительного заработка.

— Знаешь, сколько он просит за эти дополнительные занятия? — возмущенно сказал парень почти мне в лицо. — Как будто этикет этот первостепенной важности предмет.

Я несколько брезгливо от него отстранилась — не люблю, когда на меня капает чужая слюна, предпочитаю наблюдать за этим с некоторого расстояния.

— Для вас, фьорд Дершели, — первостепенной, — заметила я, — если вы до сих пор не знаете, что к малознакомым девушкам следует обращаться на «вы».

— Так мы ж в одной группе, — удивленно сказал Кирби. — Почти друзья. А какие церемонии могут быть между друзьями? Поможешь?

— По-дружески? — ехидно спросила я.

— Ну да, — обрадованно сказал он, приняв мое предложение за чистую монету или сделав вид, что так думает. — Так когда займемся?

— Никогда, — отрезала я. — К моему глубочайшему сожалению, у меня не так много свободного времени.

Чтобы тратить его на бесперспективных хамов. Оплата дополнительных преподавательских услуг для него дорого, ну надо же! Уж я-то помню, сколько стоил тот чемоданчик с их продукцией, который чуть не купила мама. Хорошо, бабушка отговорила. Она заявила, что всякую новую косметику сначала следует протестировать на подругах. И ведь права оказалась. У одной маминой знакомой кожа начала шелушиться и покрылась пигментными пятнами, а у другой — вздулась фурункулами.

— Так тебя из оранжереи прогнали, — проявил осведомленность этот хам. — Значит, и время у тебя появилось.

— А мне теперь новую работу искать нужно, — мстительно сказала я. — Так что придется вам, фьорд Дершели, искать другого учителя.

И тут он произнес волшебную фразу, правда неохотно и с тяжелым вздохом:

— А если я заплачу?

Быть гувернанткой прыщавого недоросля мне совсем не хотелось, но в моем положении перебирать дополнительными заработками не приходится. Ведь все мое имущество — только то, что на мне, если не считать зубной щетки в комнате. Я задумалась, могу ли считать своим имуществом вещи, принесенные Хайдеггером, и не должна ли буду я вернуть ему все, в случае своего окончательного отказа. С другой стороны, любой окончательный отказ может быть всегда пересмотрен. Все же не так я далеко продвинулась за эти дни. А ведь я не так много прошу от судьбы — молодого, неженатого, красивого, богатого и незанудного. Только чтобы все эти качества в одном сочетались.

— Так как? — проявил нетерпение Дершели.

— Пятьдесят эвриков, — внесла я предложение.

А жизнь налаживается. Два занятия — и шелковый комплект мой. А там и другие нужные вещи прикупятся. А если еще учеников набрать, у них же с этикетом поголовно проблемы, я на занятии лично видела, то можно будет и об адвокате для родных подумать. Мечтала я недолго.

— Сколько? — выпучил он на меня глаза. — Да таких цен нету! Препод всего шестьдесят просил!

На занятия у него таких цен нету, а на чемоданчики с дерьмовой косметикой — есть! Но нужно все же попытаться найти какой-то компромисс. В ценах местных я не разбираюсь, вдруг действительно прошу слишком много?

— А сколько вы хотели предложить, фьорд Дершели? — вежливо улыбнулась я ему.

— Эврик, — уверенно сказал он и уставился на меня в надежде на согласие.

Я подавила желание вылить на него недопитый чай, все равно он уже остыл и ошпарить не сможет. Да и не ведут себя Берлисенсисы как базарные торговки, хотя иной раз и очень хочется.

— Всего хорошего, фьорд Дершели, — я встала из-за столика, собрала для Фиффи все недоеденное и развернулась к выходу.

— Подожди, — ухватил он меня за руку.

Я выразительно на него посмотрела, но он изобразил полное непонимание.

— Я согласен увеличить, — торопливо заговорил он, а когда я изобразила заинтересованность, продолжил: — Два эврика.

— Это даже не смешно, — фыркнула я и попыталась вырвать свою руку.

Торговался этот фьорд так, как будто от этого зависела вся его жизнь. Наверно, на тренингах по продажам научился. У меня даже голова кружиться начала, а мысли — путаться. Под конец он чуть было не убедил меня, что это я должна ему платить, так как буду отрабатывать на нем преподавательские навыки. Но я вовремя опомнилась, хотя, возможно, согласие ему у меня не удалось вырвать только потому, что он потребовал предоплаты, а денег у меня не было. В конце концов я согласилась на десять эвриков, лишь бы от него отвязаться, и побежала кормить Фиффи. Времени-то у меня до начала занятий почти не оставалось.

В аудиторию я влетела одновременно со звонком, лектор просто наступал мне на пятки, и сразу же наткнулась взглядом на приветственно машущего мне рукой Кирби:

— Лисандра, я тебе место занял!

Искать другое времени не было, так что я села рядом с ним и почти прошипела:

— Давайте договоримся, фьорд Дершели, если вы хотите со мной заниматься, то для вас я — фьорда Берлисенсис. Право обращаться ко мне по имени и на «ты» еще заслужить нужно.

— Так я чисто для облегчения учебы, — ответил он. — И вообще, чего это я буду к тебе, как к старухе какой-то обращаться?

— Потому что этого требуют правила хорошего тона, — отрезала я и подумала, что очень продешевила со своими услугами. Какой-то он совсем необучаемый.

Наша беседа заглохла сама собой, так как началась лекция по Истории Магии, которую мне даже записать удалось. Не зря, значит, мы вчера на этот диспут сходили, незнакомых слов было гораздо меньше, чем в предыдущий день. Хотя История Магии — это не Теория ее же. Да и лектор записывал каждое новое имя и понятие на доске, за что ему мое огромнейшее спасибо, хотя рука к концу лекции начала болеть, а на косточке среднего пальца наметилась мозоль. Да, мозолистые руки у женщины из семьи Берлисенсис! Бабушка бы в ужас пришла от этого.

— Какой у тебя красивый почерк, — льстиво прошептал Кирсби, — и записываешь так полно. Буду знать, у кого лекции брать в случае чего.

«Только за отдельную плату!» — чуть не сказала я, но лишь кисло улыбнулась и произнесла:

— Фьорд Дершели, не мешайте, пожалуйста.

Парень оказался прилипчивым, как пластырь. Такое впечатление, что я пообещала не позаниматься с ним этикетом, а быть его девушкой на ближайшем балу. Он всячески демонстрировал окружающим, что мы с ним находимся в теплых дружеских отношениях, и я даже поймала парочку завистливых взглядов, брошенных на моего ученика. Пожалуй, такое соседство очень вредит моему имиджу. Я даже начала подумывать, не отказаться ли мне от уроков. Не такие уж большие деньги, чтобы ради них терпеть этого несносного типа, который даже при многократном повторении не смог усвоить, что ко мне следует обращаться «фьорда Берлисенсис», а никак не «Лисандра». Этак он этикет на сессии и не сдаст, а потом обвинит во всем меня и потребует возврата денег в тройном размере. Подработка начала казаться не столь радужной.

К семинару по Истории Магии Элена все же соизволила прийти. Вид у нее был довольный и выспавшийся. Видно, и настроение себе с утра подняла моими конфетами. На миг я испытала легкое сожаление от того, что отдала ей коробку, ведь это — вполне полноценный завтрак для Фиффи, ему же не грозит прыщами покрыться.

На семинаре занятия вела молоденькая аспиранточка фьорда Керрингтон, прехорошенькая блондиночка с огромными голубыми глазищами, которым обычно достаются дежурные комплименты «бездонные, как озера». За модой она явно следила — волосы были заплетены в две косы навыверт, что только-только было завезено из соседней страны, из-под новехонькой зеленой мантии (я ехидно подумала, что разрешение на ее получение, видно, было выдано лично Кудзимоси) торчали миниатюрные туфельки явно из последней коллекции. Студенты часто забывались и называли ее просто по имени — Фелан. Да, с этикетом у этой группы явные проблемы. Девушка была полуэльфийка и к панибратству относилась довольно спокойно. Спокойно относилась она и к своим обязанностям. Как я поняла, все семинары сводились к докладам, подготовленным студентами. Вот и сегодня был доклад про одного из отцов-основоположников магической науки, фьорда Ньютона. Талантливейший маг Земли, он придумал множество различных заклинаний, которые активно используются и по сей день. Одно только заклинание «Цветущий сад» позволяет бесперебойно поставлять фрукты к столу вне зависимости от времени года. По легенде, это случилось, когда он лежал под яблоней и смотрел на недозревшие плоды, и так ему захотелось сочного ароматного яблока, что рот наполнился слюной, а в голове само по себе родилось заклинание. Яблоки не только моментально созрели, но и начали опадать, одно влетело в наполненный слюной ожидания рот и накрепко вбило в память мага такое удачное сочетание.

Когда мы уже перешли к обсуждению услышанного, в кабинет заглянул Кудзимоси, посмотрел на всех так холодно, что я чуть к стулу не примерзла, и сказал:

— Фелан, я завтра дежурю по Академии весь день, попросили заменить, так что извини, ничего не получится.

При этом улыбался аспирантке он довольно приветливо, как будто это другой человек, не тот, что меня из кабинета выставлял.

— О, ничего страшного, — расцвела фьорда. — Тарни, это совсем не срочно было. Перенесем на следующее воскресенье.

Декан кивнул и ушел. А наше занятие продолжилось.

— Интересно, что они переносить собрались? — пробурчала Элена. — Она и так из его кабинета не вылезает, зачем еще куда-то идти.

— Может, они учебный план обсуждают, — предположила я.

— Да, конечно, — влез в наш разговор Кирби. — С чаем и печеньем и при закрытых дверях. Только учебный план обсуждать и можно. В горизонтальном положении.

— Фьорд Дершели, — холодно сказала я, благо было с кого брать пример, — потрудитесь избавить меня от своих грязных намеков. Лично я не вижу ничего страшного в том, что преподаватели пьют вместе чай.

— Ну-ну, — хмыкнул он, но замолчал.

Фьорда Керрингтон явно была разочарована тем, что их планы на выходные сорвались. Она думала о чем-то своем и пару раз задала вопрос совсем невпопад. Фелан и Тарни, надо же! Неужели он ей на самом деле нравится? У него же хвост…

От Кирби после занятий удалось отделаться, только пообещав, что первое занятие я проведу в воскресенье вечером. Больше всего его волновал вопрос распознавания столовых приборов, этим мы и решили заняться. Нет, все же десять эвриков — это слишком мало за просмотр в течение полутора часов этой физиономии. Хотелось бы лицезреть что-то более приятное, но пока никто больше не изъявлял желания взять меня в учителя. Но ничего, вот увидят успехи Дершели, сразу понабегут, только успевай отбиваться и лучшее отбирать.

С такими мыслями я и сидела в столовой рядом с Эленой.

— Да, с братом я связалась, — вдруг вспомнила она. — Он обещал вечером подойти.

— Как это любезно с его стороны, — заметила я. — Какой он у тебя отзывчивый.

— Фаб? Отзывчивый? — она зло расхохоталась, чем привлекла к нам общее внимание. — Скажешь тоже. Папаша его всегда баловал. Не то что меня.

— Не сказала бы, что родители о тебе не позаботились, — удивилась я. — Вон как комнату в общежитии обставили.

— Видела бы ты его комнату, — фыркнула она. — Там не комната, там сдвоенные апартаменты. У него всегда все самое лучшее было, как у наследника, да и сейчас есть. А карманные деньги? Мне совсем не дают, а ему по первому требованию.

О, подруга, так ты, похоже, в гномью шашлычную не пошла не потому, что трупы не ешь, а потому что денег не хватило. Неужели братик ссудить не мог? Косметику он очень даже недурственную сестричке подарил.

— А почему не дают? — удивилась я. — Мало ли какие у девушки траты могут быть…

— Если прошу что-то — обычно покупают, — неохотно ответила она. — Но не всегда именно то, что прошу. А у него безлимитный кредит везде, подтвержденный отцом, чувствуешь разницу?

Я понятливо покивала головой.

— Беспокоятся о моем моральном облике, — зло продолжила Элена. — Что вдруг я начну тратить деньги на разных бедных фьордов, а отец этого не переживет.

Забавно. Бедных фьорд отец переживет, а бедных фьордов — нет. Какой-то у него дискриминационный подход по гендерному принципу. Впрочем, что взять с торгаша? Да и моему отцу тоже не понравилось бы, если бы я начала тратить деньги на поклонников, а не наоборот. Но ведь Элена этим не грешила.

После обеда мы попробовали сходить на лекцию ректора, но в башню Магии Смерти нас не пустили, сказали, что неподготовленным фьордам делать там нечего. Я, честно говоря, и не рвалась смотреть на достижения некромантов, но Элена была очень разочарована. Она говорила, что нужно закрепить успех с того самого удачного диспута. О каком успехе она говорила, я не поняла. Ректор ее и не заметил. Вот если бы она хоть пару слов впопад могла сказать, тогда — другое дело. Разве что попросить Серена или Мартина что-нибудь для нее написать, чтобы она могла это выучить и поблистать немного не только внешностью, но и мозгами? Судя по всему, Ясперс предпочитал девушек умных. Посмотреть бы еще на его невесту.

Пообещав забежать к Элене через час, я отправилась к себе. Нужно же произвести впечатление на ее брата, к которому я собиралась обратиться с просьбой. Да и сам по себе маг-воздушник — очень неплохое приобретение, правда, дар у него слабенький, зато он сын ювелира, что делает недостатки его магии совершенно несущественными. Свое единственное платье я почистила с тщательностью, которой сама от себя не ожидала, выглядело оно почти как из магазина. Даже Фиффи одобрил. Видно, ему по чистому лазить гораздо приятнее. Оставшееся время я провела за макияжем, тщательно рисуя себе лицо. Здесь главное — не перестараться, как говорила моя бабушка, а то будешь напоминать собственную посмертную маску. В идеале, это должно быть почти незаметно, особенно при ближайшем рассмотрении. Ведь я красива не потому, что на мне толстый слой косметики, а потому, что я — это я.

Так что к подруге шла я в самом хорошем расположении духа, которое испарилось сразу же, как только я увидела ее брата, который пришел вместе с другом. Друга я знала, и довольно давно. Алонсо Кихано был из очень хорошего старинного рода, увы, обедневшего. А еще у него были две младшие сестры, которым до выданья оставалось не так уж и много, и о приданом которых придется заботиться ему, так как родители их погибли лет десять назад. Алонсо мне не подходил, даже для списка «На самый крайний случай», но сам по себе он был парень красивый, воспитанный и обаятельный, так что поздоровалась я с ним с большой приязнью. А вот братом Элены оказался тот самый наглый тип, что предлагал купить мне комплект белья. Сейчас мантии на нем не было, что позволяло увидеть толстенную золотую цепь, доходящую почти до пупа, да еще и с огромным бриллиантом. Если бы это еще хотя бы артефакт был, я бы поняла, но он же явно нацепил это потому, что думал, что так красиво. Какая вульгарность! Бриллианты вообще днем не носят, да и смотрятся они исключительно при искусственном освещении. Этому типу бы тоже не помешали специальные курсы по этикету. Что ж, будем изображать радость от встречи и слабую память. Я ослепительно улыбнулась и посмотрела на Элену с вопросом. Поняла она меня сразу же.

— Лисандра, это мой брат Фабиан, — представила она нас.

— Мы уже встречались, — довольно сказал он. — Правда фьорда отказалась со мной знакомиться.

— В самом деле? — удивленно сказала я. — Со мной так часто пытаются знакомиться, что я просто не в состоянии всех запомнить. Но я рада познакомиться с братом моей дорогой Элены.

И счастливо улыбнулась, показывая свои безупречные зубы.

— Берлисенсис, значит, — процедил он в ответ. — Не дошло еще, что жизнь изменилась, все по старым правилам живешь.

А новые правила — это бросаться на шею всем желающим? Как интересно, однако. Гордость или есть, или нет, вне зависимости от положения, тут уж ничего не сделаешь. Кстати, не думаю, что сам этот фьорд в тяжелой жизненной ситуации пошел бы на содержание. Я сделала вид, что ничего не понимаю, и улыбнулась еще шире, так широко, что щеки заболели.

— Элена сказала, что вы, фьорд Чиллаг, можете навести справки о финансовом положении моего бывшего жениха Антера Нильте.

— А что так официально — «вы», «фьорд Чиллаг»? — хохотнул он. — Подруга моей сестры — моя подруга. Можно сказать, почти сестра.

Но смотрел он совсем не родственным взглядом. Так, мантию не снимаю. Нечего его радовать моим декольте, не для него оно. И вообще, родственников у меня тут развелось многовато. Мне и одного декана в качестве отца хватает.

— Кстати сказать, вспомнил я, где раньше видел твою мордашку. «Золотые крылья», ага? Второе место в прошлом году в ежегодном кубке по гриффичу, так?

— Так, — подтвердила я. — По-честному, первое должно было быть. Нам трех самых сильных игроков отравили перед игрой. Им даже в лечебнице отлежаться пришлось.

— По-честному? В гриффиче? — хохотнул он. — Игроки ваши сами виноваты — нечего есть непроверенное. Грифона твоего тоже забрали, так?

— Так у меня все забрали, — немного раздраженно пояснила я, — было бы странно, если бы оставили Майзи.

— Жалко, что ты не на моем факультете, — огорошил он меня. — Я бы выкупил. А так могу только предложить попрыгать в группе поддержки.

— Спасибо за предложение, фьорд Чиллаг, — пропела я. — Вы так добры. Но вы так и не сказали, выполните ли мою просьбу.

Он оценивающе на меня посмотрел, даже глаза прищурил, но с ответом не торопился.

— Фаб, тебе же это совсем не трудно, — вмешалась Элена.

— Не трудно, — согласился он. — Узнаю. За поцелуй прекрасной фьорды.

— Фьорд Чиллаг, вы забываетесь! — возмутилась я.

— Фаб! — не менее возмущенно сказала Элена. — Ты же обещал!

— Нет, ну а что? — невозмутимо сказал он. — От меня требуют услугу, а сами? Ни попрыгать в поддержке нашей команды, ни поцеловать за помощь.

— Я собой не расплачиваюсь, — прошипела я.

Вежливость по отношению к этому типу — вещь не просто бесполезная, а вредная. Его улыбкой не пробьешь. Здесь что-то посерьезнее нужно.

— Даже так? — он смотрел на меня с такой явной насмешкой, что я растерялась. — Недостойно фьорды из такого высокопоставленного семейства платить за помощь? А как фьорда относится к оплате карточных долгов? Или тоже недостойно о таком помнить?

— При чем тут карточные долги? — удивилась я. — Их как раз отдавать обязательно. Недостойно — забывать.

Фабиан достал из заднего кармана брюк колоду и подбросил на руке.

— Сыграем? — предложил он. — Выигрываешь — узнаю для тебя все про твоего Нильте, проигрываешь — с тебя поцелуй.

Я изобразила лицом огромное сомнение, хотя в груди все пело от восторга. Умела я играть только в бонт, но учил меня отец Антера, у которого побед в нем было несчитано и который утверждал, что у меня явный талант. Даже хотел со мной поучаствовать в одном из соревнований для смешанных пар. Мои родители согласились, но случилось то, что случилось, и все прежние договоренности оказались нарушены.

— Я умею играть только в бонт, — наконец нерешительно сказала я. — Но ты прав, урона моей чести не будет.

— В бонт? — недовольно сказал он. — Ну что же, в бонт так в бонт. Мы с Алонсо против вас с Эленой?

— Вы не оставляете нам шансов, — запротестовала я. — Против двоих таких опытных игроков две бедные несчастные девушки никак не выстоят. Лучше вы с сестрой в паре против меня и фьорда Кихано.

С Алонсо нам как-то довелось даже поиграть, так что относительно него я была уверена, что хотя бы будет класть карты в масть, а вот Элена вызывала у меня определенные сомнения.

— Тогда и с нашей стороны должен быть какой-то интерес, — оживилась она, полностью уверенная в своем брате.

А вот Алонсо, кажется, догадался, что у меня на уме, и решил поиграть в свою игру:

— Если мы выигрываем, фьорда Чиллаг будет должна мне двухчасовую прогулку по городу.

Элена кивнула, убежденная, что гулять не придется. Относилась она к другу брата даже с некоторым пренебрежением, видно, он тоже проходил у нее в списке «На самый крайний случай», второй с конца. Или третий.

— А я даже не знаю, что придумать, — наконец недовольно сказала она. — Пусть в случае нашего выигрыша Алонсо выполнит одно мое желание, какое — я придумаю потом.

— Только не загадывай покататься на его Росинанте, — хохотнул ее брат. — Росинант двоих не выдержит.

Алонсо едва заметно покраснел. Что ж, у него хотя бы есть грифон, пусть и старый, да и финансовое положение несравнимо с моим. Деньги у их семьи были, хоть и небольшие, но с голоду они не умирали. Конечно, Элена ему нравилась сама по себе, но приданое ее было совсем не лишним — ему предстояло выдавать замуж еще двух сестер, да и поместье содержать нужно. Поэтому он стремился производить наиболее выгодное впечатление, и такое унижение при девушке воспринялось им очень тяжело. Я ему даже немного посочувствовала — продавать себя всегда нелегко, как я недавно поняла. И ведь семья у него довольно знатная, но поди ж ты — к титулу Чиллаги хотят еще и деньги. Но проблемы Кихано — это его проблемы, мне своих хватает.

Игра пошла вполне предсказуемо. Как я и подозревала, Элена с правилами была знакома весьма поверхностно, а брат ее как игрок был довольно посредственный. Так что почти вся моя роль сводилась к тому, чтобы восхищаться талантом Кихано, глупо хлопать глазами и твердить, как же нам с партнером сегодня везет. Элена соглашалась, брат ее явно злился — проигрывать он не любил.

— Это потому, что мы не на деньги играли, — наконец раздраженно сказал он, бросив карты на стол и признавая тем самым свой проигрыш.

— Нам просто везет сегодня, — примирительно сказал Алонсо.

— Играем на деньги, — решительно бросил Фабиан. — Мне реванш нужен.

— Я не могу, — начала я отказываться. — У меня денег нет и не предвидится. А быть должной я не люблю.

— С тебя тот же заклад, с остальных деньги, — предложил Фабиан.

— Тогда и с фьорда Кихано тоже желание, а не деньги, — предложила я, заметив, что парень собирается отказаться. — А то нечестно будет.

— Пойдет, — бросил Фабиан и начал раздавать колоду.

Согласилась я потому, что увидела вполне неплохой шанс получить дополнительную наличность. Да и утереть нос наглому ювелирскому отпрыску хотелось, честно говоря. Эта игра шла примерно так же. Элена к проигрышу относилась довольно равнодушно, все равно его брат оплачивать будет, а вот Фабиан злился все больше. Я уже прикидывала, что получу по итогу. На комплектик, увы, не хватало, но нельзя же получить все и сразу? До закрытия игры оставалось всего ничего, как вдруг Алонсо неожиданно понесло, и он на пустом месте заказал большой шлем. Во всяком случае, для меня наличие длинной козырной масти никак не могло служить основанием для подобного заказа. Мне ужасно захотелось обозвать партнера идиотом, ведь мы же играли на деньги, а не на интерес, и рисковать так было нельзя. Фабиан посмотрел, что разыгрывать предстоит мне и радостно законтрил. Алонсо, верящий в своего партнера, то есть в меня, дал реконтру. Я могла только в ужасе на него смотреть. Сидели мы знатно, теряли все, что выиграли раньше, а после еще одной раздачи игра вполне могла закрыться, и не в нашу пользу.

Мне повезло, что первый ход был Эленин, вышла она — лучше не пожелаешь, заслужив тем самым возмущенное шипение брата. Я приняла в руке и задумалась. Карты на столе не радовали. Проводить или не проводить импас?[1] По торговле выходило, что все онеры[2] — у ее брата, тогда нужно просто ходить старшими, пока не вывалится от него король, но вот если король у Элены, то при такой игре мы сидим.

— Ну, чего ждем? — бросил Фабиан, пальцы которого уже придерживали карту, которой он собирался бить мою даму.

Мой спаситель! Я застенчиво ему улыбнулась и почти пропела:

— Простите, я задумалась и забыла, что мой ход. Сверху, — это к Алонсо, который уже собирался положить даму.

— Сверху? — переспросил тот недоуменно.

— Сверху, — подтвердила я. — Мне так нравится играть тузом.

Особенно когда в руке синглет, и мне показали, где лежит король. Король бесславно пал под козырем, я вынесла с руки мешающую мне масть, собрала козыри, а потом взаимными перебитками довела до победного конца.

— Я уже думал, что мы сидим, — облегченно выдохнул Алонсо, — когда ты вдруг импасировать не стала короля.

— Ты о чем? — недоуменно спросила я.

Ответить мой партнер не успел, Фабиан побагровел и заорал на сестру:

— Дура! Я тебе своей контрой о чем сказал? Куда нужно было выходить?

— А зачем ты вообще их контрил? — огрызнулась та, не желая признавать свою вину.

Что ж, скандалы между партнерами в такой ситуации — дело обычное. Видела их много и разных. Я немного понаслаждалась эпитетами, которыми они друг друга награждали, и спросила:

— Фьорд Чиллаг, когда мы сможем получить свой выигрыш?

Спать я ложилась в новом комплектике, том самом, что Фабиан предлагал оплатить. Не иначе, в нем дар предвиденья в тот момент прорезался. Правда, частичный — увидеть меня в обновке ему не суждено.

Проснулась я в великолепнейшем настроении, даже немного в кровати поваляться пыталась, но Фиффи недовольно зашелестел, что так и завтрак пропустить можно. От трепки, устроенной мандрагорами, полностью он так и не оправился. Передвигался он рывками, да и зелень была не такая яркая. Но надлом на веточке начал затягиваться, так что было очень похоже, что скоро мой питомец будет в порядке. В столовую он отправился со мной, где ему сердобольная раздатчица, украдкой подсунула отбивную. Я горячо поблагодарила добрую фьорду и подумала, не попросить ли у них пищевых отходов для моего любимца. Другого источника для его подкармливания я пока не видела. Но выпрашивать объедки — это так унизительно, что я отложила этот вопрос на будущее и просто поделилась с Фиффи кашей. Впрочем, особого интереса он к ней не проявил, так как старательно разделывал доставшееся ему мясо.

После завтрака я вернулась в свою комнату и задумалась, чем бы заняться. Можно было бы, конечно, пойти в библиотеку и написать доклад по Истории Магии, тему для которого мне блондинистая подружка Кудзимоси уже выделила, что не увеличило моей любви к этой особе. С другой стороны, до моего выступления осталось почти две недели, так что торопиться некуда. Я уже почти было решила добрать так не хватающего мне в последнее время сна, как в дверь раздался громкий уверенный стук.

— Дорогая, я тебя ждал почти два часа, а ты так и не пришла! — Антер начал возмущаться сразу, не дожидаясь, пока я захлопну дверь.

Впрочем, это у меня и не получилось бы, так как он сразу влез перед дверью, а силы у нас были явно неравные.

— Антер, ты же не рассчитывал всерьез, что я приду? — кисло улыбнулась я в ответ, посчитав, что если уж он обошелся без приветствия, то и мне желать ему доброго утра совсем не обязательно, да и не хочется.

— Почему? — удивился он. — Я был уверен, что мое письмо поможет разрешить это маленькое недоразумение, что между нами возникло. Я тебя люблю, ты меня любишь, значит, мы непременно должны быть вместе. Думаю, наша любовь позволит нам преодолеть все трудности и взаимное непонимание.

От его наглости у меня перехватило горло, и я не сразу нашла, что сказать. Антер решил, что я признаю его правоту, довольно ухмыльнулся и полез ко мне обниматься с недвусмысленными взглядами. Я его оттолкнула и выпалила:

— Когда любят, хотят жениться, а не предлагают оскорбительные вещи для девушки моего воспитания!

— Лисси, ты что? — выпучил он глаза. — Ты не поняла еще? Кто же теперь на тебе женится? Ни денег, ни связей — кому ты нужна? Тебя все равно отчислят, а лучше меня ты никого не найдешь!

— Мне уже предложили законный брак, — гордо ответила я. — Но я пока не тороплюсь давать согласие.

Антер помрачнел. Смотрел он на меня испытующе, видно, размышлял, не вру ли я ему. Но у нас в семье открыто врать не принято — можно недоговорить или высказаться в таких выражениях, что собеседник поймет прямо противоположное тому, что говорилось. И мой бывший жених прекрасно знал, что если я сказала прямо — значит, так оно и есть.

— Нищий студент, наверно, — наконец процедил он. — Лисси — бедность не для тебя, ты это скоро поймешь.

— Преподаватель, — гордо ответила я, победно улыбаясь. — Молодой, красивый, нежный и заботливый.

А также нудный и любящий философские диспуты. Но об этом я говорить не стала. А то вряд ли бы наблюдала на лице Антера такое забавное выражение недоуменной ярости.

— Ты хочешь сказать, что ты меня бросаешь? — трагическим голосом сказал он. — После всего, что между нами было?

Разговор меня начал утомлять. Дверь я так и не могла закрыть — мешал бывший жених, так что я вышла в коридор. Но тут Антер испуганно захлопнул дверь сам, так как увидел выползающего Фиффи, который хищно щелкал листочками, намекая, что одной маленькой отбивной такому большому и красивому ему совсем мало. Я немного подумала и направилась вниз, где должна была находиться дежурная. Антер шел за мной и постоянно возмущался тем, что я не желаю оценить усилия, которые он прикладывает для нашего общего счастья. Внизу за столом дежурной сегодня находилась лично комендантша, фьордина Гримз, которая посмотрела на меня неодобрительно. Еще бы, она же предупреждала не водить мужчин.

— Доброго вам утра, фьордина Гримз, — почти пропела я. — Я хотела узнать, почему во вверенном вам общежитии ходят совершенно посторонние фьорды, которые не являются студентами данного учебного заведения?

— В самом деле, фьордина Гримз, — раздался за моей спиной голос Кудзимоси, — наше общежитие не должно быть проходным двором. Посторонним здесь не место.

— Доброе утро, фьорд Кудзимоси, — счастливо улыбнулась я ему.

— Да я отошла всего на пару минут, — обиженно сказала Грымза. — Видно и проскочил в это время.

— Если бы только один проскочил, — заметила я. — А то целая толпа посторонних по общежитию ходит.

Можно подумать, что Антер и его мама караулили за дверями в надежде сюда попасть. Налицо преступный сговор с целью моего устранения!

— Я не посторонний, — запротестовал Антер. — Я — твой жених.

— Бывший жених, — напомнила я.

— Я подумаю, что здесь можно сделать, — внезапно сказал он.

— Подумай, — согласилась я. — Дело это крайне полезное, оказывается.

— И ты тоже подумай, — зло сказал он мне. — Не знаю, насколько правда то, что ты мне сказала о преподавателе, который на тебе жениться собрался, но долго ты тут не проучишься, а я могу обидеться и взять свое предложение назад. И что ты тогда будешь делать?

Я развернулась и пошла к себе. Вариантов, что я тогда буду делать, у меня уже было несколько — выйти замуж за Хайдеггера, стать преподавательницей этикета, да и карьера профессионального игрока в бонт тоже неплохо — уж намного лучше, чем стать содержанкой бывшего жениха, пусть у него даже такие замечательные плечи и хвоста нет.

Долго подумать мне не дали — опять постучали в дверь. Фиффи оживленно начал к ней придвигаться в надежде, что все-таки доберется до Антера. Видно, от последней встречи у него остались самые приятные воспоминания. Но когда я открыла дверь, питомец мой от нее шарахнулся, испуганно перебирая корешками, зарылся в свою кучку и притворился самым обычным комнатным растением. Ибо за дверью стоял декан собственной персоной.

— Фьорда Берлисенсис, о какой толпе посторонних вы говорили? — холодно спросил он. — Пока, кроме вашего бывшего жениха, никого обнаружить не удалось.

Надо же, неужели он лично занимался обыском общежития? Впрочем, запустил, наверно, магический поиск, и все.

— Ко мне еще фьордина Нильте позавчера приходила, — неохотно ответила я. — Мне кажется, ее тоже пропускать не должны были.

— И все? — уточнил он.

— Я не слежу за тем, кто к кому ходит.

Он помолчал немного, испытующе на меня глядя, а потом сказал:

— В нашей Академии существуют определенные правила, касающиеся взаимоотношений со студентами, так что у преподавателя, что собрался на вас жениться, могут быть неприятности.

— Он не с этого факультета. Да и потом, как женится, я сразу же отчислюсь, — честно ответила я и, не удержавшись, ехидно добавила: — А у преподавателей, которые с аспирантами встречаются, неприятностей не бывает?

— Не бывает, — усмехнулся он. — Да и во всяком правиле есть исключения. Для ректора, к примеру.

Бедный ректор, он еще не знает, что скоро лично его ждет еще одно исключение — Элена была твердо намерена заполучить себе именно его.

За его спиной неожиданно появился Кихано, выглядевший несколько смущенным. Не знаю, что он от меня хотел, но мне было что ему сказать.

— Доброе утро, фьорд Кихано, вы что-то хотели?

— Да уж, фьорда Берлисенсис, — заметил Кудзимоси, — вам скоро на дверь табличку вешать надо будет с указанием приемных часов. Надеюсь, этот здесь на законных основаниях?

— Я отметился внизу у дежурной, — ответил парень. — И я совсем ненадолго.

— Надеюсь, фьорда Берлисенсис, что наше общежитие не постигнет судьба оранжереи, — сказал Кудзимоси перед уходом, внимательно посмотрев на Кихано. — Мне хотелось бы надеяться, что сегодняшнее мое дежурство пройдет без эксцессов и мне дадут спокойно попить чай.

— Это он о чем? — вполголоса поинтересовался мой новый визитер. — Что там в оранжерее случилось?

О том гадком происшествии не хотели вспоминать ни я, ни Фиффи, поэтому я сразу перешла в наступление:

— Вы мне лучше скажите, фьорд Кихано, что вчера случилось в комнате Элены?

— А что такого случилось? — он сделал вид, что очень удивлен. — Мы выиграли, и что?

— Вы прекрасно поняли мой вопрос, фьорд Кихано, — холодно сказала я. — Чего это вам в голову пришло заказывать шлем при таком раскладе?

— Так замечательный же расклад, — с деланным изумлением сказал парень. — Почти все козыри на двоих. Две длинные масти у меня.

— И зеркало у нас в третьей, — любезно подсказала я. — Торговля не давала никаких оснований для подобной заявки. Так все же что случилось, фьорд Кихано?

Я была уверена, что с этой его заявкой что-то нечисто. Нет, если бы он играл как Элена, то странного ничего бы не было. Но он всю игру показывал себя как очень осторожный партнер, совершенно не склонный к риску. Напротив, несколько раз он останавливался задолго до того, как мы могли выйти на более приличный заказ. Так что поверить в то, что он внезапно сошел с ума, я никак не могла. На лице парня отразились весьма заметные сомнения.

— Фьорд Кихано, обещаю, я никому не расскажу, — пообещала я ему и улыбнулась как можно более одобряюще.

В силу своей улыбки я всегда верила, вот и сейчас Алонсо улыбнулся мне в ответ и признался:

— Меня Фаб попросил.

— Попросил? — удивилась я. — Но я ничего такого не слышала, что было бы похоже на просьбу.

— Мы же с ним давно дружим, — пояснил Алонсо. — Вот у нас и выработалась система сигналов на такой случай.

— Как жульничанье в картах? — едко сказала я. — Не ожидала от вас такого, фьорд Кихано. А уж про фьорда Чиллага никогда бы не подумала, что он так свое состояние зарабатывает.

— Да для него это мелочь, не стоящая внимания, — запротестовал парень. — Просто вчера он выиграть хотел в надежде получить оговоренный приз.

А надежды его не оправдались, как обидно. Вот ведь, теперь не отступится, пока не добьется. Я таких знаю — если на чем заклинит, пиши пропало. Я даже задумалась, не лучше ли было вчера проиграть? Чиллаг бы успокоился, да и самолюбие его не было бы задето. Но изменить прошлое было не в моих силах, да и не было никакой уверенности, что его желания ограничились бы одним поцелуем. В лавке он на это недвусмысленно намекал. В той самой, в которой я уже потратила вчерашний выигрыш. Нет, никаких поцелуев с наглым Чиллагом. Это бы его только больше раззадорило. Уж не мне ли знать, как действуют мои поцелуи на мужчин, если судить по Антеру, конечно. Да и где бы я взяла деньги на самые неотложные нужды? Бантики-то я пришивать не умею. Так что выигрыш оказался очень кстати, нужно просто при встрече сделать вид, что я уверена, что он специально поддался, зная мое бедственное положение. Мужчины любят выглядеть благородными рыцарями, как говорила моя бабушка, даже если таковыми не являются.

— И все равно, фьорд Кихано, ваш поступок по отношению ко мне не слишком красив, — заметила я. — Пожалуй, больше я с вами за карточный стол не сяду.

— У меня выбора не было, — покаянно сказал Алонсо. — У меня просто нет другой возможности находиться рядом с Эленой. Собственно, я поэтому к вам и пришел. Я предлагаю союз. Вы мне помогаете с Эленой, я вам — с Фабианом.

— Зачем мне ваш Фабиан? — невольно удивилась я.

— Ну как же? В вашем положении это очень удачная партия. Семья их богата, да и от придворных дрязг далеко, так что он вполне может себе позволить жениться на девушке из семьи государственных преступников.

Надо же! Какой-то жалкий торгаш может позволить себе жениться на девушке, чьи предки были среди основателей этого государства и чья родословная содержит больше записей, чем его счет в банке.

— Видите ли, фьорд Кихано, — холодно сказала я. — Девушка из семьи Берлисенсис не может позволить себе выйти замуж за кого попало, даже если ее семья сегодня считается государственными преступниками.

— Это Чиллаг-то кто попало? — усмехнулся Алонсо. — Экая вы привередливая фьорда. А Фабиана вы очень заинтересовали.

— Я много кого очень интересую, — обворожительно улыбнулась я, заставив собеседника несколько смутиться, — но это совсем не значит, что они меня тоже заинтересуют. Извините, фьорд Кихано, ваш предложение для меня неприемлемо. Элена — моя подруга, а вы — очень ненадежный партнер, как показала вчерашняя игра.

— Может, вы подумаете, фьорда Берлисенсис?

В ответ я ему только улыбнулась. Даже если бы его предложение меня заинтересовало, доверять ему теперь я бы просто не смогла. Возможно, поймать Фабиана было бы не так сложно, но это не та добыча, которой гордятся. Наглый торгаш, кичащийся исключительно своими деньгами, меня не привлекал. Одна только его цепь во все пузо чего стоит! То есть стоит-то она прилично, но только как золотой лом, а не как показатель статуса и вкуса. Нет, Чиллаг мне не нужен. Тем более что Алонсо уже проговорился об интересе ко мне с его стороны. Да и Элену Кихано совсем не интересовал. Моя новая подруга могла сейчас думать лишь о помолвленном ректоре, с которым я ей обещала помочь. Мысли о других мужчинах в ее голове просто не поместятся.

Некоторое время я провела в полном одиночестве, если не считать Фиффи. Но меня это совсем не тяготило — нужно же было хоть иногда и собой заниматься, а не только учебой и проблемами новоиспеченной подруги. Набор для маникюра, который я вчера купила вместе с бельем, был конечно, много хуже того, к которому я привыкла, но не стричь же из-за этого ногти под корень? Нанеся последний слой лака, я с удовлетворением рассматривала получившийся результат, когда в дверь опять постучали. Вот ведь какие нетерпеливые — не могли дождаться, пока лак высохнет! Ведь это так неэстетично — стоять перед визитером растопырив пальцы, как какая-то экзотическая танцовщица. Пришлось мне говорить, чтобы открывали сами, благо замок я не активировала. В этот раз меня почтил своим визитом Серен. Был он явно взволнован и буквально сразу после приветствия огорошил меня вопросом:

— Лисандра, как вы относитесь к браку?

Боги, и этот? У них что, такая нехватка красивых девушек в Академии, что каждый стремится застолбить наиболее подходящие кандидатуры за собой как можно быстрее? Нет, я, конечно, польщена и отказывать так прямо не буду. Не надо лишать человека последней надежды — это так негуманно. Да и фьорда, вокруг которой крутится много молодых людей, всегда привлекательней той, рядом с которой никого нет.

— К браку я отношусь положительно, — наконец определилась я с ответом, сопроводив его ослепительной улыбкой.

Серен схватился за голову:

— Неужели это правда, что вы собираетесь выйти за Хайдеггера?

Я ощутила глубокое внутренне удовлетворение. Видел бы Антер, какие из-за меня страсти кипят, а то он уверен, что я никому не нужна. Нет, дорогой, я и сама по себе что-то представляю, а не только в составе семьи. Да ко мне уже очереди выстраиваются из желающих жениться! Но я же одна, разорваться никак не могу, так что осчастливлен будет только один. И никак не Серен. На него я посматривала со снисходительным сочувствием.

— Фьорд Хайдеггер — такой замечательный, — уклончиво ответила я.

— Но замуж? — с отчаянием в голосе сказал он.

— Все люди, достигшие определенного возраста, должны туда стремиться. Ведь брак — это естественное состояние человека, как вы понимаете.

— Лисандра, вы неправы, — горячо заговорил парень. Ваше сознание зашорено, но я пришел, чтобы открыть вам глаза.

Неужели он сейчас будет выкладывать компрометирующие Хайдеггера сведения? Вот что ревность с людьми делает. С одной стороны, мне было приятно, что я вызываю столь сильные чувства, но с другой… Серен в моих глазах упал очень низко.

— Что любит любовь? Бесконечность. Чего опасается любовь? Границы… Любовь может развиваться только на свободе, и одна свобода обусловливает приятное и вечно веселое времяпровождение.(«Дневник обольстителя» Серен Кьеркегор.)

Это он сейчас о чем?

— Серен, я не понимаю, что вы хотите этим сказать.

— Я утверждаю, что любовная история не может продолжаться долее полугода и что всякие отношения должны быть прекращены, как только наслаждение исчерпано до дна, — гордо ответил он мне. — Брак — это оковы, которые тянут людей вниз и не дают развиваться. Неужели вы хотите такого будущего для вас и вашего любимого человека? Что вы будете делать, когда ваши чувства угаснут?

— Не думаю, что наши чувства претерпят существенные изменения, — сухо ответила я.

Надо же, самому не нужно, но и другому не дам. Нет, все-таки эти диспуты необратимо влияют на голову. У Серена она явно забита всяким хламом. Отчистить, наверно, можно, было бы желание, но какой в этом смысл?

— Так вы откажете Фьорду Хайдеггеру? Вы ведь понимаете, что испортите ему жизнь?

Я с нарастающим подозрением уставилась на своего визитера. А чего это он так беспокоится за своего куратора? Вдруг он влюблен не в меня, а в, прости господи, Мартина? Вон Ильма его сколько добивается, уж мог бы хоть раз снизойти к девушке.

— Естественное состояние человека — это свобода, — продолжал он вдохновенно вещать. — Если вы любите фьорда Хайдеггера, то ни в коем случае не выходите за него замуж.

Я ему только кисло улыбнулась. Попробовал бы он быть свободным на моем месте — без семьи, без денег и без надежд на будущее. Нет, лично я предпочитаю оковы брака, а он сам уж пусть распоряжается своей жизнью, как хочет. Интересно, а Воронье Гнездо вообще в курсе его мировоззрения? Думаю, девушку ждет неприятный сюрприз.

— Серен, я подумаю над вашими словами, — наконец смогла я вклиниться в его монолог. — А сейчас, извините, мне в библиотеку надо идти, готовиться к докладу.

— А, ну да, — прервал он себя на середине фразы. — Конечно, пересмотреть свои взгляды на жизнь очень сложно, но иногда просто необходимо.

Он шел со мной рядом по лестнице и продолжал уговоры. Фьордина Гримз выразительно на меня посмотрела, явно намекая на свое предупреждение не водить мужчин, ведь за сегодня это уже четвертый, если считать за визитера зашедшего декана. Но я же их не вожу, они сами. Более того, я с неприязнью покосилась на Серена, я бы прекрасно обошлась без всех этих посетителей. Но торжество Грымзы стало полным, когда распахнулась входная дверь и впустила Хайдеггера.

— Лисандра, добрый день, — сказал он радостно.

— Добрый день, Мартин, — ответила я, хотя день этот мне таковым уже не казался, а если учесть еще вечерний визит к Кирби… Нужно было с ним на субботу договариваться.

— Я вот заглянул узнать, как вам понравился наш диспут.

— Это было так впечатляюще, — заметила я. — Так необычайно интересно.

Серен, который до этого некоторое время молчал, оживился и несколько расстроенно сказал:

— А ведь мы еще не успели рассмотреть связь между забвением Бытия и сознательным отвержением Ничто. Какая жалость!

— Да, это, наверно, очень печально, — ответила я, стараясь уложить фразу Серена в памяти для Элены. Фраза укладываться никак не хотела, и я пожалела, что у меня с собой карандаша с бумагой нет. А то ведь забуду напрочь, и чем тогда Элена будет очаровывать ректора?

— Но вы ушли до конца диспута, — заметил Мартин. — Я решил, что вам не понравилось.

— Так получилось, — печально сказала я. — Подруге стало нехорошо. Она такая впечатлительная. Но мы непременно придем еще, особенно если Ясперс будет. Он так увлекательно говорит.

— Он редко появляется. Но вам необычайно повезло, — вдохновенно сказал Мартин. — На ближайшем заседании будет Гуссерль с темой «Феноменология восприятия».

Про Гуссерля, декана факультета Огня, я знала от брата. Был это лысый ехидный старикашка, совершенно неподходящий ни для моих планов, ни для Элениных. А посещение данного мероприятия для знакомства с потенциальным мужем, на мой взгляд, бесперспективно — в прошлый раз они там никого, кроме Ясперса, не видели, а в следующий раз заметят только Гуссерля. Нет, больше я туда ни ногой!

— Сам Гуссерль? Какая удача! — восхищенно сказала я. — Я о нем столько от брата слышала, и вот предоставляется возможность увидеть его вживую. Как я вам благодарна, Мартин, за такую весть.

Мартин довольно заулыбался. Серен помрачнел, глядя на меня с явным осуждением. Неужели он действительно думал, что его мнение о любви и браке найдет у меня понимание? Хорошо, хоть остальные не разделяют столь отвратительные идеи.

— Так я за вам зайду? — довольно сказал Хайдеггер. — А сегодня могу рассказать обо всем, что вы пропустили на прошлом.

Он предложил мне руку, на которую я посмотрела с некоторым опасением. Провести все свое свободное время, выслушивая ту ересь, что они несли на своем диспуте, я была не готова. А если еще принять во внимание, как это все отражается на незрелых умах, таких, как у Серена, то желание идти куда-нибудь с этим кандидатом совершенно пропадало.

— Мартин, мне так жаль, так жаль, — сказала я с грустной улыбкой. — Но я столько пропустила, мне нужно нагонять группу. Я как раз собиралась идти в библиотеку.

— Без тетрадок с конспектами? — удивленно сказал он.

Надо же, какой наблюдательный, когда не нужно.

— Так у меня тетрадок почти и нет, — заметила я. — На всем экономить приходится. Но у меня очень хорошая память.

— Извините, Лиссандра, как-то я об этом не подумал.

И смущенный Мартин потащил меня в лавку, оставив Серена смотреть нам вслед и переживать. Судя по всему, ждет меня еще одна лекция о любви и браке. И все же интересно, о ком он заботится больше — обо мне или своем кураторе?

В лавке Мартин купил мне пачку тетрадок и набор разнообразных письменных принадлежностей. Я пыталась отказываться, но он начал говорить, что это самое меньшее, что он может сделать для сестры Бруно, и что это меня ни к чему не обязывает. Я уж было начала думать, что он не так уж плох, как вдруг он опять начал говорить фразами из непонятных мне выражений и вызвался проводить до библиотеки. Вот нормальные женихи водят невест в более приличные места. По дороге я попыталась улизнуть, вспомнив, что еще не обедала, но тут Мартин некстати проявил галантность и пригласил меня в преподавательскую столовую. От ее посещения никакого удовольствия я не получила, зато выяснила, что мой жених прекрасно разговаривает и с набитым ртом. Но самое ужасное, что после столовой он отконвоировал меня до библиотеки и уселся там за соседний столик. Одна радость — молча. Я тяжело вздохнула и попросила литературу по теме моего доклада. Сбежать от Хайдеггера оказалось совершенно невозможно.

Мартин взял себе пару толстенных томов и углубился в чтение, время от времени бросая на меня довольный взгляд. Свою миссию жениха по доставлению невесте приятных сюрпризов он считал выполненной. К сожалению, чтение не увлекло его настолько, чтобы совсем про меня забыть, он даже пару раз подошел и спросил, нет ли у меня непонятных вопросов. Я ему ласково улыбнулась и сказала, что нет. Впрочем, так оно и было. Что может быть непонятного в биографии? Разве что изредка встречающиеся термины, но у меня для такого случая был словарь. Все равно после объяснения Хайдеггера число непонятных слов росло в геометрической прогрессии, они нанизывались друг на друга самым невообразимым образом и доводили меня до головной боли. Так что когда я обнаружила, что мне пора к Кирби, то счастью моему просто не было предела. Поблагодарив Мартина за все, что он для меня сделал и выяснив между делом, когда у него завтра выдастся свободное время, чтобы ненароком не оказаться в своей комнате, я упорхнула из библиотеки, унося подготовленный доклад.

С одногруппником мы договорились, что занятия будут проходить у него в комнате, тем более что его интересовал застольный этикет, для отработки которого он все приготовит. На мой взгляд, пробелы в его воспитании застольным этикетом не ограничивались. Ест-то он не столь часто, сколько с другими людьми общается. Но платил Дершели, поэтому он и решал, что нужно ему учить в первую очередь. С занятия по этикету правильность расположения приборов он так и не усвоил, поэтому пришлось повторять с ним раз десять, и то я совсем не была уверена, что он запомнил. Память у моего ученика оказалась на редкость избирательной — помнил он только то, что хотел. И, похоже, этикет его сейчас заботил крайне мало. Он явно злился, особенно когда я напоминала, что обращаться ко мне следует «фьорда Берлисенсис», и никак иначе. В конце занятия он вытащил тарелку с устрицами и заявил, что хочет увидеть, как правильно их есть нужно. Вместе с устрицами он извлек бутылку красного вина и начал разливать по бокалам.

— Фьорд Дершели, вы сейчас сделали сразу две ошибки, — я продолжала улыбаться, хотя внутри вся от злости кипела. Никогда не думала, что учительский хлеб столь тяжел. — С морепродуктами, к которым относятся устрицы, пьют белое вино. И, кроме того, вы сейчас используете коньячный бокал, что тоже недопустимо.

— Как-то ты не очень хорошо учишь, — недовольно сказал он мне. — Я так и не смог запомнить, где какой бокал. За что только деньги просишь, непонятно.

— За то, что я прилагаю все усилия, чтобы вы, фьорд Дершели, все-таки запомнили определенные правила поведения, — терпеливо ответила я.

— Ладно, какой бокал нужен? Про вино я запомню, но у нас сейчас учебное занятие, можно представить, что это белое.

— Боюсь, у меня не столь хорошо развито воображение.

— После пары бокалов разовьется, — нагло подмигнул он мне, протягивая фужер.

Я подумала, что десять эвриков за это издевательство совершенно недостаточно будет, и отхлебнула немного. Вино оказалось довольно приятным, немного терпким и с каким-то странным привкусом, которого я до сих пор не встречала.

— Так что с устрицами?

— Проще простого, фьорд Дершели. Берете в левую руку. Левую, я сказала. Вот правильно. Поворачиваете к себе острым концом. Теперь нож для устриц. Надеюсь, вы запомнили, как он выглядит? Вот молодец, — похвалила я его, когда он безошибочно взял нужный предмет. — Теперь раздвигаем створки… Фьорд Дершели, да у вас талант к поеданию устриц.

Для закрепления занятия мы съели все, что было на тарелке. Я выпила еще бокал вина. Пусть оно и не подходило к этому блюду, но делало меня намного терпимее к моему ученику. Он уже даже начал мне казаться привлекательным. Этак после трех бокалов в красавчика превратится.

— Фьорд Дершели, наше занятие окончено, — радостно возвестила я. — С вас оговоренная плата.

— Не понял, — напрягся он. — А ты что, без ночевки?

— Что, простите? — мне показалось, что вино сыграло со мной дурную шутку и у меня начались слуховые галлюцинации.

— Я к тому, что завтра утрам на занятия вместе пойдем, — и он хозяйским жестом положил руку мне на талию.

— Фьорд Дершели, вы забываетесь! — отцепить его руку от себя оказалось не так уж и просто. Она была такой же прилипчивой, как и он сам. — Отпустите меня немедленно.

— Да я же не задаром, — задышал он мне винными парами куда-то в район уха. — Заплачу, все честь по чести. Этикет-то ты преподаешь не очень, надеюсь, в постели покажешь себя лучше.

— Да как вы смеете!

— Ой, только не надо из себя святую невинность строить, — фыркнул он. — Будто никому неизвестно, почему твою семью арестовали, а тебя выпустили. Да и в середине семестра приняли не просто так. А чем я хуже Кудзимоси, что ты с ним за место спать можешь, а со мной за деньги — нет?

Я все же вырвалась из его липких рук, развернулась и дала по наглой прыщавой роже. Все занятие мне очень хотелось это сделать, но я себя сдерживала, надеясь на вознаграждение. Пожалуй, эвриков мне теперь все равно не видать. К двери я шла не торопясь, всем своим видом выражая презрение.

— И далеко ты собралась? — крикнул он мне вслед. — Все равно сейчас назад прибежишь, а я тогда еще подумаю, платить тебе утром или не платить. Вино-то было особенное.

То, что вино было особенное, я поняла сразу, как оказалась в коридоре мужского общежития. Каждый встреченный фьорд казался мне все более и более привлекательным. И мне уже действительно приходилось сдерживаться, чтобы не проявлять вполне определенного интереса к лицам противоположного пола. Я ускорила шаг, почти побежала. Мне нужно в лечебный корпус. Немедленно. Ох, а может, не нужно? Вон какой фьорд замечательный, бесхвостый…

Из последних сил я одернула себя, чтобы не повиснуть на шее у замечательного бесхвостого фьорда, выпрашивая у него поцелуй и не только, и поняла, что до лечебного корпуса могу и не дойти. Зато наша башня Магии Земли была совсем рядом, и в ней был Кудзимоси, который сегодня дежурит.

По лестнице я не шла — бежала. Мысль в голове осталась одна — только бы не упасть. В кабинет я ворвалась, не снижая скорости. И удивленный взгляд Кудзимоси меня не остановил.

— Фьорда Берлисенсис? Что вас сюда привело?

Боги, какой он красивый, оказывается. А голос… Одним голосом с ума свести можно. На миг я даже застыла в восхищении посреди кабинета. Но желание внутри меня выросло до такой степени, что требовало решительных действий. Колени у декана оказались на редкость удобными. Обняла я его за шею и со счастливым вздохом потянулась к губам.

— Фьорда Берлисенсис, если это единственная помощь, которую вы способны оказать факультету, то должен предупредить — я в ней не нуждаюсь.

Но меня его слова волновали совсем мало, я пыталась поймать ускользающие мужские губы, и все мои мысли были заняты только этим. Да поцелуй же ты меня наконец!

— Да что с вами?

Он помолчал некоторое время, пытаясь меня сбросить со своих колен, даже с кресла попытался привстать. Потом вдруг выругался и начал торопливо выдвигать ящики стола, уворачиваясь от моих ласк. Хвост его обвился вокруг моей талии, и это было бы волнительно, если бы это было вариантом объятий, но нет — он хотел, чтобы я была от него подальше, и использовал хвост только для этого.

— Фьорда Берлисенсис, выпейте немедленно.

Он сунул мне под нос флакон с чем-то настолько дурно пахнущим, что я даже скривилась.

— Не хочу, — его губы были совсем рядом и манили меня куда больше. — Ну поцелуйте же меня наконец!

— А потом вы выпьете? — уточнил он.

Я кивнула и наконец получила то, чего просила, — нежный, но страстный поцелуй, проникающий в самые глубины моего тела и заставляющий вибрировать каждую жилку внутри. В голове промелькнула мысль, что Антер это делал намного, намного хуже. Все же, когда имеешь материал для сравнения, можно говорить более определенно. Сейчас бы я ни за что не сказала, что мой бывший жених целуется как бог — боги это делают явно лучше. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, закончился и поцелуй. Кудзимоси подло воспользовался тем, что я приоткрыла рот для нового поцелуя и влил зелье, которое на вкус оказалось еще гаже, чем на запах. Я закашлялась, в горле запершило. Я торопливо схватила стоящую на столе чашку с горячим чаем и сделала несколько глотков. Но горечь во рту не проходила, так что я попыталась заесть ее лежащим в вазочке печеньем.

— Фьорда Берлисенсис, может вы наконец слезете с моих колен? — усталым голосом сказал декан. — Мы-то с вами знаем, что я вам как отец, но случайные посетители могут и неправильно понять.

И только тут я осознала, что продолжаю не только придавливать к креслу Кудзимоси, но и обнимать его за шею, и самое страшное, что при этом я не испытывала ни малейшего неудобства от происходящего. Я торопливо соскочила на пол и смущенно сказала:

— Простите, фьорд Кудзимоси, я немного не в себе была. Меня опоили.

— Садитесь, фьорда Берлисенсис, — он кивнул на стул. — И кто это сделал?

Я немного поколебалась, стоит ли об этом говорить, все же такие вещи на женской репутации сказываются не лучшим образом, но крошки орехового деканского печенья во рту располагали к откровенности, поэтому я сказала:

— Кирби Дершели.

— Одни проблемы с этими платниками. И дар ниже минимального, необходимого для приема, и постоянные нарушения. Учиться не хотят, только развлекаются. Считают, если уж заплатили, то диплом у них в кармане. Как вас только к нему занесло, фьорда Берлисенсис? Вы же утверждали, что у вас жених появился. К чему вам по посторонним мужчинам ходить? Да еще и пить там непонятно что?

— Мы с ним на урок по этикету договорились, фьорд Кудзимоси, — пояснила я и вспомнила. — А он даже не заплатил, хотя я честно провела все занятие полностью.

— Да, как-то с работой у вас не складывается, фьорда Берлисенсис, — заметил он. — Сплошные убытки и вам, и факультету. Может, попытаетесь прожить на стипендию? Деньги, что я вам ссудил, можете не возвращать.

Чувствовала я себя крайне неловко, старалась лишний раз на собеседника не смотреть, а то сразу вспоминала о его поцелуе и начинала хотеть еще одного. Может, вино Дершели еще не все вышло?

— Мне одной стипендии не хватит, — покачала я головой. — У меня одежды нет совсем никакой. Даже второго платья. И туфли одни.

— Вам же должны были вернуть личные вещи, — удивленно сказал декан. — Они аресту не подлежат. Во всяком случае, необходимые для обычной жизни.

— Не вернули, — пожала я плечами. — А теперь я и выходить с территории Академии боюсь — там Нильте и Суржик.

Я потерла бок, в том месте, где его касался кудзимосивский хвост.

— У меня синяк будет, — жалобно сказала я декану, наткнулась на его недоумевающий взгляд и пояснила. — От вашего хвоста.

— Пишите заявление, — он нагло проигнорировал мою жалобу и придвинул ко мне лист бумаги. — На Дершели. Будем его отчислять, благо повод появился. И Ясперс мне слова сказать не сможет.

— Фьорд Кудзимоси, я бы не хотела, чтобы эта история стала достоянием общественности, — твердо ответила я. — Вы представляете, какие слухи начнут ходить?

Тут я вспомнила, что говорил Кирби, и загрустила еще сильнее. Похоже, моей репутации история с ним повредить уже не сможет. После всего Фринштадского Бюро Расследований, выпустившего меня по озвученной Дершели причине, и декана факультета Земли, принявшего меня в нарушение правил по той же причине, жалкий прыщавый юнец со своим вином погоды уже не сделает.

— Не будете писать? — уточнил он.

— Нет, — все же покачала я головой.

— Что ж, пойдем другим путем.

Он встал из-за стола, схватил меня за руку и повел в мужское общежитие. Сопротивляться было бесполезно. Что-то последнее время слишком часто ко мне относятся, как к чему-то несамостоятельному, размышляла я, стараясь побыстрее перебирать ногами.

Кудзимоси ничего объяснять не стал, хотя я и пыталась выяснить, что же он собирается делать дальше. Скандал с Дершели совершенно не входил в мои планы. Я бы предпочла просто забыть об этом, но кто бы меня спрашивал? Отправились мы прямиком в мужское общежитие. Перед дверью, из которой я так недавно выскочила, декан остановился, даже поднес руку, чтобы постучать в нее, потом посмотрел на меня с некоторым сомнением и сказал:

— Фьорда Берлисенсис, я понимаю, что прошу сейчас невозможного, но не могли бы вы молчать во время нашего разговора с Дершели?

— А что вы собираетесь ему говорить, фьорд Кудзимоси? — настороженно спросила я.

— Так, понятно. Придется применить административный ресурс.

Я хотела спросить, о чем это он сейчас и с ужасом поняла, что не могу сказать ни единого слова. Я возмущенно подергала Декана за рукав мантии, но он только усмехнулся и сказал:

— Фьорда Берлисенсис, будете вести себя хорошо, сниму сразу после разговора с Дершели, нет — завтра утром.

И постучал в дверь. Открылась она сразу, как будто Кирби стоял за ней и ждал моего прихода. Страдальческая мина на его лице начала разглаживаться, когда он меня увидел.

— Я же говорил — вернешься, — довольно сказал он. — Но теперь я тебе платить не буду, и не надейся.

Я тут же пожалела, что не могу ему достойно ответить. Пришлось лишь вздернуть подбородок повыше и окатить хама взглядом, которого он заслужил.

— А придется, фьорд Дершели, — заявил не замеченный им Кудзимоси, заходя в комнату студента и затаскивая меня с собой. — На вас жалоба поступила. Что вы не только не выполняете принятые на себя обязательства по оплате дополнительных занятий, но и подливаете запрещенные зелья. Фьорда Берлисенсис могла серьезно пострадать.

— Да я больше пострадал, — заныл этот грязный тип. — Она меня бросила в таком положении одного, а из средств противодействия у меня только холодный душ.

Тут я тоже обратила внимание на его бледный вид и мокрые волосы, прилипшие к вискам.

— А она вон сразу нашла к кому прибежать, — продолжил он, чуть ли не всхлипывая от жалости к себе. — А еще строила из себя оскорбленную невинность, когда я честно сказал, почему ее приняли посередине семестра.

Это на что он сейчас намекает? А единственное, что я могла, — это возмущенно хлопать ресницами. Какой же Кудзимоси гад — лишил меня законного права высказать подлецу все, что я о нем думаю! Декан недовольно фыркнул и протянул Дершели заветный флакончик, в который тот тут же вцепился и выхлебал в два глотка.

— Так вот, фьорд Дершели, утром на стол ректора лягут результаты целительского обследования, заявление фьорды Берлисенсис и мой отчет. Вы будете отчислены с огромнейшим скандалом. Также возможно дальнейшее разбирательство с привлечением городского сыска. Незаконное применение магии — это вам не шутка.

— Да кто ей поверит, — затравленно сказал Кирби.

— А наши менталисты на что? — Кудзимоси помолчал, позволяя проникнуться студенту тяжестью ситуации. — Но можно все сделать и по-другому…

— Годовой набор нашей косметики, — быстро сориентировался Дершели. — Для вас и вашей невесты.

И с надеждой уставился на декана. Вдруг тот посчитает, что без ежедневной дозы крема для хвоста жизнь не удалась? Я даже задумалась, есть ли у них такой крем. Но Кудзимоси, видимо, был уверен, что косметика Дершели обошла вниманием столь важную часть тела, так как он не обратил ни малейшего внимания на предложение своего студента и невозмутимо продолжил:

— Вы выплачиваете деньги, что задолжали за занятие фьорде Берлисенсис, и ей же в качестве штрафа стоимость годового набора вашей косметики. Если она посчитает нужным, может его впоследствии приобрести сама. Также пишете заявление на отчисление сегодняшним числом. Фьорда Берлисенсис отзывает свое заявление, а я закрываю глаза на нарушение вами закона. Решение за вами. Но завтра, когда документам дадут ход, будет уже поздно.

Дершели сопротивлялся недолго. Кудзимоси выбил-таки с него требуемое заявление, деньги для меня и обещание не распространять информацию, порочащую мою репутацию. Впрочем, относительно последнего я очень сомневалась — слишком зло щурился Кирби, когда глядел на меня.

Кудзимоси вернул мне голос сразу, как мы вышли из комнаты. Выглядел он довольным и даже перечитал заявление Дершели еще раз.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал он, — теперь Ясперс ничего не сможет сделать. Одним бездарным платником меньше — это уже хорошо.

Потом он отвел меня в целительский корпус. Несмотря на выходной день, посетители там были, так что нам пришлось подождать, пока до меня снизойдут и залечат синяк вокруг талии.

— Фьорда, разве можно так затягиваться? — укоризненно сказал целитель. — У вас и так талия тоненькая, вы же не хотите переломиться пополам? Половинки мы можем и не успеть срастить до того, как любая жизнедеятельность в них угаснет.

— Я не затягивалась, это результат несчастного случая, — пояснила я.

Кудзимоси, который сидел в приемной и слышал это через приоткрытую дверь, только недовольно фыркнул. Видимо, не считал себя несчастным случаем. Хорошо все же, что я пришла именно к нему, а то вряд ли этот фьорд, что сейчас меня лечит, согласился бы целовать свою пациентку. А я поняла, что мне этого ужасно не хватает. И если выяснилось, что Антер в этом вопросе не столь уж хорош, как мне раньше думалось, то у меня же теперь для этого другой жених есть. Не думаю, что Мартин начнет от меня испуганно удирать, если я попытаюсь его поцеловать. Быть может, некоторые его умения с успехом компенсируют чрезмерную увлеченность различными диспутами?

Любезность Кудзимоси простерлась настолько далеко, что он лично отвел меня до моей комнаты в общежитии. Правда, это больше напоминало конвой, и единственное отклонение от курса, которое мне позволили, — это покупка коробки печенья для Фиффи. Ему же устриц не досталось…

— Фьорда Берлисенсис, я очень надеюсь, что остаток моего дежурства пройдет спокойно, — заявил он. — Я бы с удовольствием вас запер на всю ночь — вы притягиваете к себе неприятности с такой скоростью, что я не успеваю с ними разбираться. Но так как это явное превышение моих полномочий, то я просто надеюсь на ваше благоразумие.

Я вежливо ему улыбнулась, показывая некоторую обиду, и попрощалась. В самом деле, не пойду же я сейчас искать Мартина для проверки? Хотя признаю, и очень хочется. Со стороны декана так бесчеловечно было ограничиться только одним поцелуем, да и тот закончить вливанием гадкого зелья. Фиффи умял все печенье и с надеждой пошарил веточками в кармане моей мантии. Но у меня там, кроме чека от Дершели, ничего и не было. Я вспомнила, с каким выражение лица мой теперь уже бывший однокурсник его выписывал, и тихонечко хихикнула. А как он уговаривал меня тут же все потратить на самую лучшую, чистейшую, сделанную по специальному заказу эльфами косметику их фирмы. Он был так убедителен, что если бы я не помнила о печальном опыте маминых подруг, то вполне могла бы остаться опять без денег.

Я развернула чек и еще раз перечитала указанную сумму, теперь осталось только ее правильно потратить. У меня были мысли по этому вопросу, вот только я пока не знала, как подступиться. Ведь с территории Академии выйти я не могла… Мои размышления прервал стук в дверь. Неужели Мартин решил, что он свои жениховские обязанности еще не выполнил и меня ждут поцелуи, наполненные бытием и духом? Но за дверью стоял Чиллаг.

— Привет, — небрежно бросил он. — Скромненько тут у тебя.

Фиффи предостерегающе зашелестел и двинулся к гостю, явно намереваясь расширить свой рацион в сторону увеличения мясной его части. Парень небрежно сделал шаг назад, показывая, что он вовсе и не боится, просто на месте застоялся.

— Добрый вечер, фьорд Чиллаг! Чему обязана вашему визиту?

— Что ты как протокольная кукла? — проворчал он. — Сама же просила узнать про Нильте.

— И что вам удалось узнать, фьорд Чиллаг? — я даже вперед подалась, настолько мне интересно было.

Он насмешливо приподнял бровь и сказал:

— Не соблаговолит ли высокородная фьорда Берлисенсис составить мне компанию в месте более подходящем для приватной беседы?

Прозвучала эта фраза, как ни странно, совсем не вежливо, а как-то так издевательски, что я заподозрила, не смеется ли он надо мной.

— И какое место вы считаете более подходящим? — настороженно спросила я.

— Любое, где не будет этого зеленого недоразумения, — ответил он. — Не нравится он мне. Предлагаю пойти в кафе.

— Я вспомнила о просьбе Кудзимоси, и желание идти куда-либо, да еще в компании столь неподходящего кавалера, так и не появилось.

— Можно поговорить в холле, фьорд Чиллаг, если уж вас так пугает Фиффи.

— Меня пугает? — хохотнул он. — Я просто не хочу огорчать высокородную фьорду нанесением повреждений ее питомцу.

Он создал маленький воздушный смерчик и легко сдвинул Фиффи назад к его кучке. Тоже мне, позер. Что-то большее сделать он все равно не сможет, да и ресурс исчерпает быстро, а уж тогда Фиффи до него доберется. Но, наверно, все же не стоит позволять питомцу грызть того, кто выразил желание помочь? Я постаралась показать испуг от продемонстрированной мне магической мощи и попросила:

— Не надо его обижать. Он такой ранимый. Да и досталось ему в последнее время…

Фабиан надулся от гордости и сказал:

— Ну что, пойдем? В кафе. Рассказывать буду только там. В вашем холле я сидеть не собираюсь.

Посмотрела я на него с некоторым сомнением. Все же появление в публичном месте с подобным типом вполне может скомпрометировать девушку. С другой стороны, мы же не целоваться с ним будем? При мысли об этом я неожиданно испытала легкое сожаление и поняла, что пора с Мартина стребовать хотя бы необходимый минимум в этом вопросе…

В кафе Фабиан протянул мне меню и предложил ни в чем себе не отказывать. Но я после устриц Дершели есть не хотела, так что ограничилась чашкой кофе и корзиночкой с ягодами. Тогда Фабиан решил ни в чем не отказывать уже себе и надиктовал официанту целый список. Дома его не кормят, что ли? Рассказывать он не торопился. Я уже изучила обстановку в кафе до каждой складочки на занавеске, а он все молчал и пристально меня разглядывал. Я постаралась улыбнуться ему как можно более доброжелательно и спросила:

— Фьорд Чиллаг, так что же вам удалось узнать?

— Его семья в долгах по уши, — наконец сказал он.

— Не может быть! — потрясенно воскликнула я. — Мои родители никогда бы не дали согласия на мой брак с человеком, у которого нет состояния.

— На момент заключения помолвки оно было, — заметил Фабиан. — Только вот Нильте-старший — игрок, как тебе известно.

— Мне известно? — удивленно похлопала я глазами.

— Знаешь, Лиссандра, — неожиданно сказал он, — ты мне намного больше нравишься, когда перестаешь изображать дурочку. Ты же с Нильте-старшим на соревнования по бонту была записана. Если бы я об этом знал, ни за что не сел бы с тобой играть.

Права была моя бабушка, когда выступала против моего участия в соревнованиях. Она говорила, что для меня вполне достаточно гриффича, а умение хорошо играть в бонт показывать не надо — мужчины не прощают в женщинах такого серьезного порока, как ум.

— Мне вчера просто повезло, вы же такой сильный игрок, фьорд Чиллаг, — попыталась я нежно улыбнуться. — А отец Антера хотел сделать мне приятное, как будущей невестке.

— Если учесть, что у них сейчас все заложено-перезаложено, то он, несомненно, думал только о твоих приятностях, — фыркнул Фабиан. — Нильте-старший проигрался, не смог вовремя остановиться, слишком азартен, а карта не шла. У них поместье собирались выставлять на торги. А недавно сняли под гарантии скорой оплаты. Королевской гарантии, сечешь?

— Собираются платить с наших денег, — зло сказала я. — Чего уж там непонятного.

Какая же Антер сволочь! Ведь наверняка именно он подкинул нам то, что и послужило причиной ареста. В дом он был вхож как мой жених, да и с Бруно они друзьями были. В комнате брата он бывал часто, а основные улики найдены были именно там. Что ж, я это подозревала, теперь знаю точно. Но что мне делать с этими знаниями?

— Фьорд Чиллаг, я вам очень благодарна за вашу помощь, — начала я.

— Если благодарна, можешь называть меня Фабианом, идет? — насмешливо сказал он. — А если нет, значит — не благодарна.

— Хорошо, Фабиан, — улыбнулась я ему. — Но не смогли бы вы помочь мне еще в одном вопросе? Мне нужен хороший адвокат для родителей.

— Хороший адвокат денег требует, — заметил он. — Чем платить собираешься, детка?

Он выразительно на меня посмотрел, явно намекая, что часть оплаты не против был бы получить лично. Но я достала чек Дершели и молча протянула собеседнику. Суммой, там прописанной, он не впечатлился.

— Известному адвокату это только для затравки, — небрежно сказал он. — А как только деньги закончатся, закончится и адвокатская помощь.

— Но что же мне делать? — Теперь я действительно растерялась. — Вы же понимаете, что моих родных оговорили? Неужели нельзя договориться об авансе, а затем оплата по результату?

— Шутишь? — хмыкнул он. — Кто же захочет связываться с Суржиком с непредсказуемым результатом? Только тот, кому терять нечего.

Я расстроенно молчала. Я так надеялась, что смогу помочь родным. А сумма, казавшаяся мне достаточно значимой, на деле оказалась слишком мелкой. К глазам подступили слезы, которые я уже удерживаю в себе столько дней. Нет, надо держаться. Берлисенсисы на людях не плачут.

— Не кусай губы, — недовольно сказал Фабиан. — Могу предложить следующее. У меня друг есть. Так-то он парень цепкий, работал в адвокатской конторе, но все его дела патрон присваивал. А сейчас он решил сам на себя работать, но клиентов нет. Терять ему нечего, возьмется и за такие деньги. Наймешь?

— Да, конечно.

Надежда проснулась во мне и пела свою песенку все то время, что Чиллаг созванивался со своим приятелем и договаривался на завтрашнюю встречу на территории Академии. Пирожное показалось мне необыкновенно вкусным, а кофе — ароматным. Пусть шажок к освобождению семьи был совсем маленький, но он был сделан. Ведь самое страшное — это топтаться на месте. Фабиан мне сейчас казался самым замечательным фьордом из всех мне известных, до тех пор пока по дороге в общежитие он внезапно не сказал, что рассчитывает хотя бы на маленькую благодарность с моей стороны, притянул к себе и начал целовать. От неожиданности я даже ответила. Да и любопытно стало, честно говоря, насколько он хорош. Ведь оказалось, что мое мнение о талантах бывшего жениха сильно преувеличено. Что сказать? Целовался он не хуже Антера, однозначно. Пожалуй, даже более нежно. Но до Кудзимоси ему было далеко.

— Фьорда Берлисенсис, — раздался возмущенный голос моего декана, — я же просил вас посидеть в комнате. Запас антидота у меня не бесконечен. Если и этот вас опоит, ко мне чтобы не бежали.

— С чего бы мне девушек опаивать? — неприязненно сказал Фабиан. — Они и так ко мне липнут.

Пощечина получилась на удивление звонкой. Ладонь моментально покраснела и заболела. Липнут к нему, видите ли. К одному липнут, к другому… Вот пусть вдвоем и выясняют, к кому липнут больше.

— Согласен, деньги имеют огромную притягательную силу, — язвительно сказал за моей спиной Кудзимоси. — И количество прилипающих девушек иной раз напрямую зависит от состояния.

Мне даже захотелось развернуться, ведь вторая рука у меня пока не болела, и было это не совсем справедливо по отношению к первой. Но я сдержала свое желание, незачем показывать, что эти ничтожные фьорды могли меня оскорбить, и лишь немного ускорила шаг. Фабиан что-то резко ответил Кудзимоси, но я их уже не слушала. Действительно, не надо было сегодня из комнаты выходить. Теперь декан лишь уверится, что я сама виновата в своих неприятностях.

Фабиан все же пошел за мной, но я ему не открыла, и даже слушать не стала, что он мне пытался сказать, хотя он пару раз стукнул по двери со всей силы. Терпение явно не входило в число достоинств сынка ювелира, так что он вскоре ушел. И лишь когда все затихло, вдруг подумала, а не отразится ли это происшествие на завтрашней встрече с адвокатом? Ведь договаривался Фабиан… Но я постаралась успокоить себя тем, что в этом случае поговорю с Эленой.

Утром меня опять разбудил Фиффи. Выглядел он намного более подвижным чем вчера, так что я решила взять его с собой — уж от незапланированных поцелуев он меня оградит точно, да и в столовой его норовили подкормить.

Первой парой у нас была астрономия. К чему она будущим магам Земли, я не знала, но думаю, если бы спросила, ответили что-нибудь умное. Занятия проходили довольно необычно. Все брали коврик из стопки в углу и устраивались на полу со всеми удобствами. Мы с Фиффи тоже пристроились поближе к стеночке. Вошел фьорд лектор. Свет погас, а на потолке появилась проекция изображения ночного неба. Созвездия, о которых шла речь, подсвечивались. Меня в который раз удивила буйная фантазия предков. Как можно углядеть силуэт прекрасной девы-охотницы в этом хаотичном звездном скоплении, похожем скорее на какой-то неправильный многоугольник? Ломала я голову над этим недолго, звучный лекторский голос навевал на меня совсем другие мысли. Я вспомнила некоторое разочарование от поцелуя Фабиана и задумалась, не показался ли мне поцелуй Кудзимоси настолько захватывающим из-за воздействия зелья. Вот если бы была возможность сравнить, я была бы точно уверена. Но тут я вспомнила о декановской холодности и решила, что проще будет узнать, каким будет поцелуй Фабиана, если я выпью аналогичное зелье. Правда, что-то мне подсказывало, что в этом случае антидотом меня никто поить не станет.

Над ухом раздалось сердитое клацанье, и я поняла, что уснула. Лекция уже заканчивалась, мои одногруппники деловито тащили свои коврики назад в угол. Некоторые из них имели вид заспанный, но довольный. Как все-таки правильно составили расписание занятий! Ведь достаточный сон — это обязательное условие для нашей женской красоты.

Следующей парой была «Общая геология». Когда лектор вывел на доске тему «Денудационные процессы в горных областях. Коллювиальные, десерпционные, делювио-солифлюкционные образования», у меня возникло подозрение, что читать он будет на каком-то другом, неизвестном мне языке. Так и вышло. Наверно, проходили его в тот самый первый месяц, который я пропустила. Боги, неужели остальные что-то понимают? Я украдкой огляделась. Большая часть строчили с весьма сосредоточенным видом, но у некоторых на лице было сонное оцепенение, а один мой одногруппник даже сладко спал, положив голову на раскрытую тетрадь. Надо же, неужели на астрономии не выспался? Я так после первой пары была вполне готова на подвиги, правда, конспектирование лекций для меня все равно было слишком героическим деянием. Но я мужественно записала все, что выводил лектор на доске. Правда, писал он очень мало, но зато красивым аристократическим почерком. Был бы он помоложе, можно было бы поинтересоваться, есть ли у него жена, но фьорды предпенсионного возраста энтузиазма во мне не вызывали, хотя лектор явно был хорош собой. В молодости. Которая давно прошла. Так что, думаю, он успел передать по наследству свою выдающуюся внешность, и не один раз.

К практикуму по культурологии подтянулась выспавшаяся Элена. Интересно, а как она собирается сдавать экзамены? Или надеется, что ректор падет к ее ногам до начала сессии? С другой стороны, если она пришла в Академию, только чтобы выйти замуж, то тактика правильная — на первом месте сон и нормальное питание.

— Ну как? — спросила она меня. — Узнал Фаб то, что обещал?

— Узнал, — подтвердила я. — Очень похоже, что за арестом моей семьи стоит бывший жених. Твой брат обещал и с адвокатом помочь, но у нас вчера с ним возникли некоторые разногласия…

— Фаб отходчивый, — просветила меня Элена. — Думаю, сегодня он уже не злится. Но если хочешь, могу у него спросить, остались ли ваши договоренности в силе.

Она достала артефакт связи, пожалуй, классом похуже, чем у брата, у меня и то лучше был до ареста семьи. Поперебирав кристаллы, вызвала Фабиана и в несколько коротких реплик договорилась о встрече в студенческой столовой.

— Он сказал, что обещал, значит — сделает, — сказала она мне по итогу разговора. — Только он действительно на тебя обижен.

То, что Фабиан не собирается отказываться от обещания, меня ужасно обрадовало. А его обиды при этом не имели особого значения. Это же не я лезла к нему с поцелуями, а потом заявляла, что ко мне все липнут, настолько я притягательна для лиц противоположного пола. Вот пусть познакомит меня с адвокатом и идет обижаться дальше, тем более что целуется он так себе, в отличие от Кудзимоси. Декана сегодня не было видно, хотя раньше я его по нескольку раз встречала в перерывах между парами. Интересно, дежурство у них круглосуточное? Поди, отсыпается после успешного отпаивания меня антидотом, других-то происшествий в Академии за это время не было.

Практикум по культурологии вела Фелан. Мое мнение о том, что эта фьорда совершенно не любит себя утруждать, только подтвердилось. Она поставила кристалл с записью картин из Фринштадского Музея Искусств и сказала смотреть и запоминать. Под каждой картиной бежали строчки, сообщавшие о том, кем, когда и почему это было создано, что там изображено и, для особо умных, еще и что это изображение значит. Сама аспирантка подперла рукой подбородок и смотрела в окно. Была она очень мрачной, но сочувствия у меня не вызвала. Ведь это совершенно несправедливо, если Кудзимоси будет восполнять в других организмах нехватку поцелуев, в то время когда я сама еще Мартина даже не протестировала. При воспоминании о поцелуе декана мысли мои потекли в сторону, весьма далекую от культурологии. Мне внезапно захотелось получить с него еще один поцелуй. Чисто в исследовательских целях, для сравнения, как это будет выглядеть без влияния зелья.

На обеде Фабиан действительно подошел сам, да еще и в компании незнакомого фьорда, которого и представил как адвоката Теодора Плевако. Был Плевако одет довольно элегантно — во всяком случае, никаких золотых цепей на нем не наблюдалось, хотя Чиллаг и выдавал его за своего друга. Впрочем, он же говорил, что у этого фьорда денежные проблемы? Так что вполне возможно, что тот уже распродал все свои украшения и теперь страдает от их отсутствия.

Адвокат очень быстро вытащил из меня все, что я знала и о чем только подозревала. К сожалению, порадовать его мне было нечем — я даже толком не понимала, за что арестовали мою семью, обвинение ведь им так до сих пор и не предъявили. Или я об этом ничего не знаю — ведь территория Академии полностью отрезана от остального мира, и что там делается снаружи, можно узнать, только там побывав.

— Негусто, — недовольно сказал Плевако. — Вы же совсем ничего не знаете.

Я испугалась, что он может мне отказать, и постаралась улыбнуться как можно более обворожительно:

— Но вы возьметесь за помощь моим родным?

— Сумма не очень большая, — задумчиво сказал он.

Похоже, мое обычное обаяние не подействовало на него совсем. Другой бы согласился и безо всяких денег. Но еще моя бабушка говорила, что адвокаты — это не совсем мужчины, несмотря на то что ходят в брюках.

— Я уверена, что моя семья сможет вас достойно отблагодарить при удачном решении этого вопроса, — намекнула я. — Но сейчас — это все деньги, что я могу вам предложить.

Он задумался. Ненадолго. Я всеми силами пыталась помочь принять ему правильное решение, смотря на него с восхищением, какое только могла выразить доступными мне средствами. Ведь мужчины на это столь падки.

— Да ладно тебе, Тедди, — сказал насмешливо Фабиан, — сам же говорил, что клиентов нет. А тут выиграешь дело — прославишься.

— За такую сумму я взяться не могу, — наконец сказал он. — Меня просто не поймут. Скажут, что цену сбиваю.

Я с трудом удержала разочарованный вздох и начала размышлять над тем, а не выйти ли мне замуж за адвоката — ведь не будет же он брать деньги с собственной жены? Но с другой стороны, зачем мне муж, у которого нет денег?

— Поэтому я предлагаю следующее, — невозмутимо продолжил Плевако. — Вы подписываете контракт, в котором будет указана сумма, треть из которой вы мне выплачиваете сейчас, вот этим самым чеком, а остальное — с отсрочкой платежа. Ну и премия, естественно, в случае удачного решения вашего вопроса.

Отсрочка платежа была не такая уж и большая — всего год, но на другие уступки фьорд идти никак не соглашался, говоря, что даром работать он не намерен. И лучше не будет иметь клиентов, чем работать себе в убыток. Ему же тоже придется нести определенные траты. Так что пришлось мне, тяжело вздыхая, подписывать это кабальное соглашение. Ну ничего, вот выйду замуж, сразу расплачусь. Главное, бала дождаться, а то одногруппники все слишком молоды, чтобы думать об устройстве личной жизни. В крайнем случае, всегда остается Мартин…

Следующая пара была практикумом по географии. Всем нам выдали листочки с непонятными обозначениями и циферками и предложили рассчитать наилучшую точку для построения стационарного портала. Мне, как отстающей от группы на целый месяц, вручили методичку и еще четыре картинки, которые рассчитать нужно. Самое обидное, что пришлось разбираться самостоятельно, так как фьорда-семинаристка на все мои вопросы раздраженно отвечала, что все это есть в методичке, достаточно ее внимательно изучить. Сама она внимательно изучала журнал мод, но, на мой взгляд, в ее возрасте особого смысла это не имело. Если до своих лет она так и не научилась одеваться со вкусом, то все старания явно будут бесполезными. У меня даже возникла мысль предложить ей поменяться литературой — пусть каждый изучает то, что ему близко и понятно. Но мне показалось, что она без понимания отнесется к подобному, так что я вздохнула и попыталась отковырять от этого гранита науки хоть малюсенькую крупиночку. Как ни странно, это мне удалось. Суть методички сводилась к тому, чтобы взять указанные формулы, ввести в них указанные параметры и посчитать. Собственно, делать особо и нечего. Не понимаю, что так остальные пыхтят и страдают. Так что я спокойно вычислила координаты портала и аккуратно изобразила его символ. С рисованием всегда у меня было хорошо.

— А почему туда его поставила, можешь объяснить? — умоляюще прошептал однокурсник, сидевший рядом со мной и какое-то время косивший в мою сторону.

Это что же получается? Если я скажу, что посчитала, что он обо мне подумает? Это же какой урон моему имиджу! Ну уж нет! Я показала в улыбке свои ровненькие белоснежные зубки, на которые парень уставился так, как будто ничего более совершенного и не видел.

— Здесь он будет смотреться лучше всего, — пояснила я.

— Но ты же что-то считала? — удивился он.

— Да нет, — небрежно ответила я. — Просто у меня привычка такая, когда думаю, начинаю странные символы рисовать.

И еще раз ему улыбнулась, чтобы слово «думаю», не дай боги, не отложилось у него в памяти. Девушка должна быть красивой. Наверно, я была в состоянии и остальные листы заполнить. Но такое никак пройти незамеченным не могло, так что я уставилась на нарисованный мной символ и начала мечтать, как получу с Мартина законный поцелуй, причитающийся невесте. И размечталась я до такой степени, что сразу после звонка направилась в Башню Магии Огня — в самом деле, мы уже несколько дней, можно сказать, помолвлены, а он пренебрегает своими жениховскими обязанностями.

Но вот незадача, как только я вошла в корпус дружественного факультета, почти тут же налетела на Серена. Он увидел меня, нахмурился, но подошел, поздоровался и спросил:

— Что вы здесь делаете, Лисандра?

— Ищу фьорда Хайдеггера, — мой ответ заставил его лицо скривиться в ужасающей гримасе, но меня это не смутило, я ласково улыбнулась и продолжила: — Не подскажете, где я его могу найти?

Но, похоже, все мои ухищрения не находили понимания в сердце этого студента, так как он сначала недовольно поджал губы, как старая фьордина, а потом разразился бурной речью:

— Немало мужчин стали гениями благодаря девушке, немало мужчин стали героями благодаря девушке, немало мужчин стали поэтами благодаря девушке, немало мужчин стали святыми благодаря девушке, но кто в действительности сделался гением, героем, поэтом или святым благодаря девушке, ставшей его женой? Благодаря ей он становился лишь коммерческим советником, генералом, отцом семейства (Серен Кьеркегор, Дневник).

Но в этот раз мне было что ему ответить, не зря же я все воскресенье доклад готовила:

— А как же супруги Рикю? Маги Воздуха, чьи совместные труды изучают повсеместно?

— Это исключение. Обычно женщина подавляет все душевные порывы, делает мужчину слабым. Неужели вы хотите такого будущего для Хайдеггера?

Мне вдруг ужасно захотелось выйти замуж именно за Мартина, назло этому спесивому типу. Вот прямо сейчас, чтобы посмотреть на его перекошенную рожу. Но, как говорила моя бабушка, не следует быть рабами собственных желаний. Особенно если впереди Бал нашей Академии.

— Фьорд Кьеркегор, — холодно сказала я, — неужели вы считаете своего куратора настолько глупым и беспомощным, что он нуждается в постоянной защите и опеке? Вам не кажется, что унижаете его, думая, что он не в состоянии решить, как ему следует жить.

— Если бы я женился, я никогда не стал бы самим собой, — гордо объявил Серен.

— А Ильма о ваших взглядах знает? — невольно спросила я.

— При чем тут вообще какая-то Ильма? — недовольно сказал он.

Боги, как же мне стало жаль бедную девушку. Она же явно влюблена в этого весьма странного фьорда и наверняка надеется сочетаться с ним законным браком рано или поздно. Даже выглядит в соответствии с его требованиями — не отвлекать, хотя сама по себе она весьма привлекательная будет, если ее расчесать да подкрасить как нужно. И я решила как-нибудь попробовать с ней поговорить. В конце концов, научить пользоваться расческой лучшую ученицу курса вполне реально.

— Когда Ильма выйдет замуж, вы будете локти себе кусать от злости, а сделать ничего уже не сможете, — ехидно сказала я. — Но мы отвлеклись от цели моего визита сюда. Вы не подскажете, где я могу найти своего жениха?

— Здесь вы его не найдете, — злорадно ответил мне Серен. И как это он мне казался приличным фьордом в начале нашего знакомства? Да таких на порог пускать нельзя. — Он у ректора. Ну послушайте, Лисандра, если вы не можете пересмотреть свои взгляды на брак, то хотя бы выберите менее достойный объект.

Я с ним даже прощаться не стала, просто развернулась и пошла на выход, показывая насколько оскорбительно для меня он себя ведет. К ректору я все же решила не ходить — приемная не то место, где можно получить жениховскую задолженность. Да и Фиффи уже изрядно оттянул мне плечи, так что я пошла к себе. И даже чай успела заварить в подаренном Мартином чайничке, как пришел он сам. Был фьорд Хайдеггер ужасно расстроен:

— Лисандра, мне необходимо уехать, — сразу сказал он.

— Как уехать? — не смогла сдержать я эмоций.

Я все занятия мечтала, как он меня целовать будет, а он берет и сбегает. Возмутительно просто!

— Возникли проблемы с местом, где предполагались практические занятия нашей группы, — виновато пояснил он. — А они должны уже скоро начаться. И мне срочно надо решать вопрос с размещением ребят.

— Вы такой ответственный, — ласково сказала я и наконец поцеловала жениха.

Он обнял меня и ответил со всем пылом, на который оказался способен. То есть это я так думаю — ну не мог же он, в самом деле, остаться совершенно равнодушным к моим прелестям? Наверно, его поцелуи были наполнены духом и глубоким смыслом бытия, но такие холодные, что в моей душе они не затронули ничего. Пожалуй, в списке «На самый крайний случай» Мартин опустился даже ниже Фабиана. Ведь как говорила моя бабушка, если мужчина целуется плохо, то он и все остальное делает так же.

После ухода воодушевленного жениха, я подумала не следует ли мне вернуть все, что он мне принес? В конце концов, без трех чайных чашек с надписью «Мартин» я вполне могу обойтись, а ему они будут напоминать о студентах, которые дарили это на день рождения.

Все же хорошо, что в конце недели будет бал, на котором я смогу показать себя во всей красе. Мысли о бале сначала настроили меня на счастливый лад, но потом… Передо мной во весь рост встала просто огромнейшая проблема — мне нечего надеть. Ведь не могу же я пойти на Бал Академии в своем единственном платье? Я его уже столько ношу, что просто неприлично, да и не бальное оно совсем.

Мои размышления прервал стук в дверь. Почему-то я была уверена, что это опять Серен пришел наставлять меня на путь истинный, как он это видит. На мой взгляд, его рассуждения о семье и браке просто опасны. Не понимаю, куда смотрит начальство Академии? Если бы все думали как Серен, это непременно привело бы к демографическому кризису. Как он только умудрился дожить до своего возраста с такими представлениями? Я сделала высокомерное лицо и открыла. К моему удивлению, за дверью стоял Фабиан. Что ж, мое нынешнее выражение лица вполне подходило и для этого визитера. Встречаться с ним иначе как в присутствии Элены я больше не собиралась.

— Чему обязана, фьорд Чиллаг? — возможно, до Кудзимоси мне было очень далеко, но я старалась.

— Мы же договорились, ты зовешь меня Фабианом, нет? — он нахально ухмыльнулся.

Мне очень хотелось сказать, что такого напыщенного самовлюбленного типа следует называть скорее павианом, но я оставила это наименование для внутреннего употребления и лишь выразительно посмотрела на своего гостя.

— Это было до вчерашнего происшествия, фьорд Чиллаг, — холодно сказала я.

— Понятно, значит тебе совсем неинтересно, что просил передать Плевако.

И он совершенно нагло развернулся ко мне спиной и даже пару шагов сделать.

— Фьорд Чиллаг, подождите! — пожалуй, это было сказано несколько громче, чем полагалось по правилам хорошего тона.

— Фабиан, — он остановился и повернулся ко мне вполоборота, показывая, что вполне способен продолжать движение и дальше.

Гадкий шантажист! Что бы такого придумать, чтобы раз и навсегда отучить его от подобного отношения? Может, действительно, влюбить его в себя? Не так уж это и сложно сделать будет…

— Фабиан, — ослепительно улыбнулась я ему, — не думаю, что наша с вами небольшая размолвка должна отражаться на столь серьезных делах.

— Плевако сообщил, что добился разрешения на твою встречу с бабушкой. Можешь прямо сейчас и отправляться.

Поначалу я обрадовалась до невозможности, но потом…

— Я же не могу с территории Академии выйти, — расстроенно сказала я.

— Почему? — удивился Чиллаг. — С тебя же обвинения сняли.

— Одни сняли, другие — повесили, — мрачно сказала я, раздумывая как бы мне все же выбраться на встречу. — Бывший жених обвиняет меня в покушении на собственную жизнь. А Фиффи еще при попытке моего ареста Суржика покусал.

Питомец при упоминании своего имени гордо зашелестел. На Фабиана он почему-то больше не покушался. Видно, воспринимал его уже как часть интерьера.

— Я же предлагал тебя покатать на грифоне, — хохотнул Фабиан. — Вот и причина для этого есть. Без меня не попадешь.

— Вы так любезны, Фабиан, — нерешительно сказала я.

Как-то не нравилась мне идея оказаться в столь тесной близости на огромной высоте с типом, столь явно показывающим свой интерес ко мне. Но другой возможности добраться до нужного места у меня все равно, похоже, не было. Не думаю, что Антер отказался от своего стремления заполучить меня в том или ином качестве. И даже то, что бывший жених уже некоторое время не показывался мне на глаза, не успокаивало, а напротив, вызывало самые серьезные опасения.

— Так что, полетели?

Озвучивать свои опасения мне не хотелось. Мало ли, вдруг он ни о чем таком не думает, а я возьму и подам ему идею? Но у меня была и другая, довольно веская причина.

— Видите ли, Фабиан, — начала я издалека, — не могу же я лететь в платье, а подходящей одежды у меня нет.

— Так купить надо, — спокойно сказал он. — Тебе же для занятий все равно понадобятся штаны.

— Видите ли, Фабиан, в настоящее время я очень стеснена в средствах, — пояснила я. — Собственно, у меня только небольшая сумма, которую ссудил декан.

— А то, что ты у меня выиграла?

— Я потратила, — честно призналась я.

Фабиан пристально осмотрел меня сверху донизу, потом вытянул шею и оглядел комнату, после чего задал закономерный, с его точки зрения, вопрос:

— На что?

— На крайне необходимую мне вещь, — с нажимом ответила я, давая понять, что разговор мне это неприятен и его пора заканчивать.

Внезапно на его лице отразилось понимание и живейший интерес, с которым он попытался заглянуть за мою мантию. Но была она совершенно непрозрачной, да и платье под ней, хоть и с глубоким вырезом, но надежно скрывало мою покупку. Молчание затягивалось, но никто не торопился его прерывать. Как говорила моя бабушка, в такой ситуации проигрывает тот, кто начнет говорить первым.

— А показать в качестве компенсации за неспортивное поведение? — вкрадчиво сказал Фабиан.

Почему-то он совсем не выглядел проигравшим. Наверно, у торгашей совсем другие правила игры.

— В чем это оно было неспортивным, фьорд Чиллаг? — возмутилась я.

— Фабиан, — с нажимом сказал он.

— И все же, в чем заключалась неспортивность, Фабиан?

— Когда профессионал играет с дилетантом — это всегда неспортивно, — довольно ответил он.

Это я — профессионал? Из-за того, что меня записали на соревнования, на которые я и не попаду даже? Да я играла к тому времени всего ничего! Правда, учитель у меня был хороший. Отец Антера не только прекрасно во всем разбирался, но и хорошо объяснял.

— Зато у вас было больше времени для тренировок… Фабиан, — имя его я выдохнула так, что он невольно застыл на месте от неожиданности.

Наверно, он тоже посчитал это неспортивным, но говорить ничего не стал, лишь задумчиво на меня посмотрел и предложил:

— Можешь взять напрокат у сестры. Уверен, она согласится. Пойдем. Только этого своего, — он кивнул на Фиффи, который выглядел очень настороженным, — оставляешь здесь. Он будет нервировать моего Беню.

— Беню?

— По документам моего Грифона зовут Бентли, но я называю обычно его Беней, — пояснил он.

Похоже, лишние девушки фабиановского грифона на своей спине давно не волнуют, невольно подумала я. Впрочем, не волновали они особо и его хозяина, который весьма равнодушно отвечал на приветствия наших девушек.

Элена весьма охотно согласилась поделиться своим гардеробом, у меня даже соблазн возник, а не попросить ли у нее бальное напрокат, но он быстро рассосался, когда она открыла свой шкаф. Бальных у нее было три, и ни одно не подходило блондинке. Хорошо хоть блузочку подобрать удалось, хотя Фабиан, слушая наши обсуждения, ехидно заметил, что согласен везти меня и так, безо всяких блузочек. Ему даже интереснее будет. А то время идет, а мы так и не определились. Скоро уже никого к заключенным пускать не будут, независимо от того, с адвокатами они или без. А уж на то, какая на мне блузочка, точно никто не посмотрит. Его слова ускорили мой выбор неимоверно. Я просто схватила парочку вещей и отправилась переодеваться в Эленину спальню. Перед зеркалом я повертелась всего ничего, только чтобы убедиться, что все лежит так, как надо. А потом набросила на себя мантию. Пусть Фабиан и считает, что зрелище он уже оплатил, я лично так не думаю.

Но когда мы оказались в воздухе, я поняла, что очень ему признательна. Я так давно не поднималась в небо, и мне ужасно не хватало этого чувства полета. Грифон косился на меня настороженно, время от времени издавая недовольный клекот. Сидела я прямо перед Фабианом, он тесно ко мне прижимался, но я решила делать вид, что не обращаю на это никакого внимания, так как полностью поглощена разглядыванием того, над чем мы пролетаем.

— Хочешь, поводья дам? — прошептал мне в ухо Фабиан.

— Нет, — ответила я. — Грифон должен знать своего хозяина.

Но причиной моего отказа было совсем другое — я предпочитала, чтобы руки парня были заняты поводьями, а не мной, что явно предполагало его заманчивое предложение. А так, я бы с удовольствие взяла управление на себя. Как там поживает без меня бедная Майзи, Мазерати Габриэлла Джина по документам?

Приземлились мы прямо перед входом в «Кресты», так в народе прозвали Дом досудебного содержания из-за того, что с высоты грифоньего полета эта группа зданий напоминала крестики из детской игры. Я почесала Бене лобик в благодарность за такую отличную доставку. Он сначала насторожился, а потом аж глаза от удовольствия прикрыл. Видно, не часто ему доставалась ласка!

Фьорд Плевако подошел к нам сам.

— Времени совсем мало осталось, — недовольно сказал он. — Пойдемте, фьорда Берлисенсис.

Внутрь я заходила со страхом в душе. Ведь я тоже могла бы здесь сейчас находиться, если бы не решение Суржика меня отпустить, и сидела бы по соседству с остальными моими родными. Но я тут же вспомнила, что у меня теперь есть адвокат, который заинтересован в выплате ему гонорара по договору, значит, он не допустит, чтобы меня отсюда не выпустили. На всякий случай я ему нежно улыбнулась, напоминая, что я не только клиент, но и красивая женщина.

Бабушка вошла в комнату для свиданий с высоко поднятой головой, уверенная в себе, как и раньше. Разве что морщинки обозначились на лице более резко. Я не выдержала, всхлипнула и порывисто ее обняла.

— Лисандра, у нас слишком мало времени, чтобы тратить его на истерику, — сказала она мне, похлопав по спине. — Поревешь потом, когда все закончится так или иначе.

— Вы не виноваты, вас освободить должны, — торопливо вытерев подступающие слезы, сказала я.

— Боюсь, что никто нам ничего не должен, — усмехнулась бабушка. — Вот что, Лисандра, тебе нужно будет отправить письмо Аидзаве Сэйсисаю.

— Демону? — удивилась я.

— Фьорд Плевако, заткните уши, — обратилась бабушка к адвокату.

— Фьордина Соледад, я никогда не передаю секреты своих клиентов посторонним, — несколько обиженно сказал он.

Но бабушка лишь насмешливо на него посмотрела. Я бы тоже особо не стала доверять человеку, для которого деньги стоят на первом месте, а я — даже не на втором. Нет, доверять людям можно, но не адвокатам же!

Бабушка придвинулась ко мне совсем близко и еле слышно прошептала фразу, которую следовало передать незнакомому мне демону. Адрес его сказала искать самостоятельно. Вот незадача! Как это можно сделать, будучи фактически запертой на территории Академии? Но потом я вспомнила, что наш декан наполовину демон, и решила для начала спросить у него. Вдруг он поддерживает какую-никакую связь с отцом?

Рассказывать ей про свои злоключения я не стала, уверила, что у меня все отлично и ни в чем недостатка я не испытываю. Не знаю, поверила она мне или нет, но когда она начала описывать свое пребывание в «Крестах» в тех же выражениях, я начала в этом сильно сомневаться. На прощание она мне неожиданно подмигнула и сказала:

— Лисандра, все будет хорошо. Только непременно выполни мою просьбу.

Я заверила ее, что все сделаю как надо, и пошла на выход, размышляя, что же связывает мою бабушку с этим демоном. Наверно, какие-нибудь деловые отношения? Среди друзей семьи были только чистокровные люди. Мы всегда выступали за чистоту расы. Даже далекий эльфийский предок Берлисенсисов тщательно замалчивался, дабы не нанести урона репутации. Впрочем, он был уже настолько далеким, что им вполне и пренебречь можно было. С тех пор семья тщательно следила за выбором пары. Бабушка так даже замуж вышла за кузена. Правда, что было тому причиной — забота о чистоте крови, нежелание дробить состояние или внезапно вспыхнувшая любовь между родственниками, мне было неизвестно. Дедушка погиб через год после рождения моего отца и никаких записей после себя не оставил, а бабушка очень не любила говорить на эту тему.

— Что-то ты мрачная совсем, — заявил Фабиан, когда я вышла. — Предлагаю поднять настроение походом в «Корбинианский городовой».

«Корбинианский городовой» был самым модным рестораном в столице, столики там заказывали иногда за неделю, поэтому я очень сомневалась в том, что нам удастся туда попасть просто так, без записи. Именно поэтому я и не стала отказываться — очень хотелось посмотреть, как Фабиан сядет в лужу, пытаясь туда прорваться.

Когда мы подлетели к ресторану, все указывало на то, что он полон — даже место на грифоновязи нашлось с трудом. Причем, Фаб своего Беню туда долго не хотел ставить — уж слишком проигрышно его грифон смотрелся рядом с тем огромным антрацитово-черным зверюгой, что стоял по соседству.

— Какой красавец, — невольно выдохнула я. — Вот на таком бы пролететь хоть разок. У него, наверно, и скорость впечатляющая.

— Да он тяжелый как мешок с углем, — недовольно сказал Фабиан, — и крылья у него коротковаты для такого туловища. А шея? Разве может быть у грифона такая шея? Куриная какая-то.

Я благоразумно промолчала. Может, у этого красавца и куриная шея, но у его собственного Бени тогда воробьиная, не иначе. Но Фабиан еще долго перечислял найденные у чужого грифона недостатки. Думаю, сторонний слушатель, в теме не разбирающийся, наверняка посчитал бы данную особь браком, доставшимся своему хозяину по дешевке. Но вот себя мой спутник, боюсь, не убедил…

На входе в ресторан нас сразу же остановили.

— Уважаемые фьорда, фьорд, — торжественно сказал метрдотель, — к моему глубокому сожалению, у нас нет свободных столиков, и в ближайшее время вряд ли освободится хотя бы один.

— Нас друзья ждут, — небрежно сказал Фабиан.

И совершенно нахально прошел внутрь. Метрдотель не обманул — зал был битком забит, но, судя по мрачному виду Фабиана, знакомых среди посетителей не было.

— И где же ваши друзья, фьорд? — вкрадчиво спросил служащий, последовавший за нами с явным намерением все же выставить незваных гостей.

— Так вот же, — торжественно сказал Фабиан, увлекая меня в дальний угол, где за столиком на четверых сидела парочка. Фьорду я видела лишь со спины и могла лишь сказать, что у нее очень хорошие пышные волосы, а вот ее спутник оказался никем иным, как моим деканом.

— Привет, Фелан, — небрежно сказал Чиллаг. — Мы к вам подсядем? А то здесь сегодня не протолкнуться.

— Я не возражаю, — немного растерянно сказала аспирантка, но посмотрела с явным вопросом на Кудзимоси.

— Я смотрю, фьорда Берлисенсис, история с Дершели ничему вас не научила, — процедил он.

Выглядел декан совершенно непривычно. И дело даже не в отсутствии мантии, без которой я его уже видела. Черные кожаные штаны, облегающие довольно красивые, на мой взгляд, ноги, дополняла расстегнутая кожаная же куртка, вся в многочисленных заклепках и молниях. Под курткой была футболка с изображением длинноволосого фьорда и надписью «Ария». Надо же, наш декан поклонник классической музыки? Правда солиста с футболки я опознать не смогла, хотя ранее Оперу посещала не реже нескольких раз за сезон. Но на трикотаже иной раз изображенного даже родная мать узнать не сможет.

— Фьорд Чиллаг был столь любезен, помогая мне с адвокатом, было бы просто неприлично отказать ему в столь незначительной просьбе.

— И к практикуму по минералогии, который завтра будет, вы уже подготовились? Смотрите, фьорда Берлисенсис, никто вас в Академии за красивые глаза держать не будет. Достаточно того, что нам уже указали на нарушения при вашем приеме.

Почему-то даже обычное «фьорда Берлисенсис» из уст декана звучало совершенно издевательски и пренебрежительно. Как будто я — этакая легкомысленная особа, ни на что не годная. Видно, вспомнил, как я ему на колени залезла и поцелуй требовала. Но ведь не отказал же! Я вдруг подумала, что ему ничего не стоило просто силой влить в меня зелье.

— Тарни, — укоризненно сказала Фелан, — что ты, в самом-то деле? Не отправлять же девушку голодной. Пусть садятся.

Фабиан другого приглашения ждать не стал, пододвинул мне стул, плюхнулся напротив и деловито поинтересовался:

— А что там за история с Дершели?

— Ваша подруга, — любезно начал пояснение декан, видя, что отвечать я не собираюсь, — решила подзаработать преподавание этикета, справедливо посчитав, что больше ничего не умеет.

— Неправда! — возмущенно сказала я.

— В самом деле? — усмехнулся Кудзимоси. — В таком случае вы свои умения очень тщательно скрываете, фьорда Берлисенсис.

— Это она может, — хохотнул Фабиан. — Я так понимаю, с уроками не получилось?

— Не получилось, — хмуро сказала я.

Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы на эту тему прекратился разговор. Вспоминать о происшедшем не было ни малейшего желания.

— Вы сейчас еще забыли, фьорда Берлисенсис, — насмешливо сказал декан, — нежно улыбнуться и эдак глупо похлопать глазками. Это у вас получается лучше всего.

Фелан прыснула, но тут же прикрыла рот салфеткой, делая вид, что просто поперхнулась. Но я решила принять слова декана как руководство к действию. Не знаю, насколько нежно у меня получилось на него посмотреть, но теперь поперхнулся уже он, причем по-настоящему. Но на этом я не остановилась, пристально уставилась на его губы и начала в деталях вспоминать наш поцелуй. И довспоминалась до того, что повторить мне захотелось прямо сейчас. Интересно, а тех, кто, по словам Серена, к Кудзимоси липнули, он тоже перецеловал? Иначе, как объяснить такую популярность хвостатого индивидуума? Кстати, сейчас хвост недовольно хлестал по ножке стула.

— Лисандра, не увлекайся, — недовольно сказал Фабиан. — Не надо смотреть на фьорда Кудзимоси так, как будто для тебя ничего вкуснее нет. Сейчас закажем что-нибудь, и ты сможешь поесть.

Я улыбнулась теперь уже ему, благодарно. Есть я действительно хотела. Обед был уже очень давно, да и делиться им пришлось с Фиффи, а от всех этих переживаний есть хотелось просто зверски. Наверно, что-то такое было в моем взгляде, так как Фабиан нервно сглотнул и сунул мне в руки меню. В ресторане этом я была не в первый раз, так что с выбором определилась очень быстро. Мясо по-корбиански здесь готовили просто изумительно. И хотя я бы с удовольствием выпила бокал красного вина, но от спиртного пришлось отказаться, так как декан заявил, что студенты в его присутствии напиваться не будут. Что ж, стакан свежевыжатого сока — тоже весьма неплохо. Принесли его почти сразу, и я аж глаза прижмурила от удовольствия, пока пила этот божественный напиток мелкими глоточками. Как же я соскучилась по всем этим мелочам, составляющим раньше значительную часть моей жизни. Но если бабушка говорит, что все хорошо будет, значит, будем ждать, когда все вернется. Только вот с демоном связаться надо.

— Фьорд Кудзимоси, извините за бестактный вопрос. Вы поддерживаете отношения с вашим отцом? — решила я выяснить сразу, не откладывая надолго.

— Поддерживаю, фьорда Берлисенсис, — ответил он. — И к чему этот ваш, как вы выразились, бестактный вопрос.

— Видите ли, фьорд Кудзимоси, мне срочно нужно найти в Корбинианском королевстве одного из его жителей. Но я даже не представляю, как это сделать.

И я опять ему улыбнулась. Если уж он говорит, что это получается у меня лучше всего, то почему бы и не показывать свое умение при каждом удобном случае? Он недовольно на меня посмотрел, даже, по-видимому, сразу отказать хотел, но потом ответственность за судьбу собственной студентки взяла верх.

— Фьорда Берлисенсис, вы всего несколько дней на нашем факультете, а я только то и делаю, что занимаюсь вашими проблемами, — холодно сказал он.

— Я же не виновата, фьорд Кудзимоси, что все это так неожиданно на меня сваливается, — возразила я, сделав самое жалобное лицо из своего арсенала и даже глазками похлопала. Все, как заказывал.

— Хорошо, фьорда Берлисенсис, скажите, кого вам нужно найти, и я наведу справки.

— Аидзава Сэйсисай. Мне нужно срочно передать ему сообщение. Очень срочно.

Кудзимоси смотрел на меня и крутил при этом в руках вилку, так что возникало впечатление, что он размышляет, с какой части меня лучше начинать есть. Демонские корни проснулись, не иначе. Я невольно поежилась.

— Фьорд Сэйсисай — близкий друг моего отца, — наконец сказал он.

— Оу, — радостно округлила я рот. — Так вы не откажетесь передать ему письмо, фьорд Кудзимоси?

— Если вы не откажетесь ответить на вопрос по утренней лекции по Общей Геологии, — усмехнулся он.

Я настороженно на него посмотрела. Боюсь, я даже название воспроизвести не смогу, а уж ответить на вопрос по ней…

— Тарни, — укоризненно сказала Фелан. — Она еще, может, и в учебу не втянулась.

А вот ее защита мне не нужна была совсем. Ей-то, поди, о декановских поцелуях мечтать не надо, сколько хочет, столько и получает, но я все равно благодарно ей улыбнулась.

— Да я самый простой вопрос задам, — хитро блеснув глазами, сказал Кудзимоси. — К примеру, при какой температуре начинает плавиться чугун.

И уставился на меня в ожидании ответа. А я и могла только глупо глазами хлопать к его огромной радости и молчать.

— Так как, фьорда Берлисенсис? Жду вашего ответа.

— Да это вообще некорректный вопрос, — возмущенно сказала Фелан. — Плавку металлов во втором семестре проходят. Тарни, как тебе только не стыдно!

— Мне? — фыркнул он. — Если бы фьорда Берлисенсис внимательно слушала лекцию, то могла бы с чистой совестью ответить, что в теме «Денудационные процессы в горных областях» про плавку чугуна ничего не было.

И самое обидное, что такое жуткое слово сказал безо всякой запинки и, подозреваю, вполне правильно.

— Фьорд Кудзимоси, — жалобно сказала я.

Спас меня официант, принесший наконец долгожданный заказ. Но меня это не обрадовало — ужин пошел совсем не так, как бы мне хотелось.

— Лисандра, и как это понимать? — раздался за спиной визгливый голос моей бывшей будущей свекрови.

Я мысленно простонала. Только ее и не хватало мне для полного счастья этим вечером. Более полным оно, счастье это, могло быть только в присутствии ее брата, начальника городской стражи Суржика. И что-то мне подсказывает, что Делла Нильте вполне способна его сюда пригласить.

— Добрый вечер, фьордина Нильте, — холодно сказала я. — Что именно вы подразумеваете под словом «это»?

— То, что ты, милочка, сидишь в ресторане в компании двух подозрительных фьордов, в то время как твой жених страдает от одиночества, — заявила эта особа.

Меня несколько удивило, что она настолько заботится о будущем Мартина. Все же раньше я не замечала за ней никаких признаков альтруизма. Или она так хочет, чтобы я поскорее вышла замуж и перестала представлять угрозу для ее сына?

— Мне кажется, фьордина, что в сложившейся ситуации это вас не должно волновать, — заметила я.

— Интересно заявление, — возмущенно ответила она мне. — Невеста моего сына шляется по злачным местам в несоответствующей компании, а меня это не должно волновать?

За моим столиком все присутствующие уставились на меня в некотором изумлении.

— Это сколько же у вас женихов, фьорда Берлисенсис? — ехидно поинтересовался Кудзимоси. — Только недавно при мне фьорд Хайдеггер сокрушался, что вынужден оставить надолго свою прекрасную невесту, а он никак не может быть сыном этой… достойной фьордины.

Хотела я ему ответить, что женихов много не бывает, ведь у девушки должен быть хороший выбор, но мне совсем не улыбалось, чтобы окружающие продолжали считать меня невестой Антера.

— Фьорду Хайдеггеру я еще не дала окончательного ответа, а фьорд Нильте сам разорвал со мной помолвку, — сказала я. — Так что в настоящий момент у меня ни одного жениха нет, можете не беспокоиться.

— Лисси, не стоит так уж всерьез воспринимать то, что мой сын наговорил тебе в запале, — нагло сказала эта особа. — Небольшая размолвка — это совсем не разрыв. Ты его неправильно поняла.

— Значит, когда ваш сын ворвался в мой кабинет с фьордом Суржиком и угрожал фьорде Берлисенсис тюрьмой, это была просто шутка? — ехидно спросил Кудзимоси.

— Ну конечно, — Делла немелодично захихикала. — Антер обожает всякие розыгрыши.

— Вы тоже, фьордина Нильте? — холодно спросила я. — Вы лично приходили ко мне в общежитие с требованием оставить вашего сына в покое.

— Я? — округлила глаза она в деланном изумлении. — Я просто хотела, чтобы ты осознала, как обидела моего мальчика и раскаялась. Но так как мы теперь все выяснили, то ты идешь за мой столик, я вызываю Антера, и вы миритесь. Не могу спокойно смотреть, как страдают влюбленные.

Она приняла вид Святой Бригитты, покровительницы влюбленных, и даже руки на груди сложила как та. Но у святой не было такого хитрого выражения черных блестящих глаз.

— Я предпочитаю держаться подальше от вас и вашего сына, фьордина Нильте, — твердо сказала я. — И никуда я с вами идти не собираюсь.

У меня вообще появилось желание сбежать отсюда подальше. Все равно поесть нормально не получается. Мясо благополучно остывает на тарелке, а я веду какие-то странные разговоры с бывшей будущей свекровью. Как все же хорошо, что она уже бывшая!

— Ты не хочешь мириться с Антером? — с деланным удивлением сказала эта особа. — Но почему?

— Он мне больше не нравится, — твердо ответила я. — Он жадный и целуется плохо.

— Да, целуется он не очень, — внезапно сказала Фелан.

Теперь все с изумлением посмотрели на нее, но девушка ничуть не смутилась.

— А тебе-то откуда об этом знать? — подозрительно спросил Кудзимоси.

— Да так, — скромно потупила она глазки. — Было как-то на третьем курсе, но всего один раз. Так что, можно сказать, ничего и не было.

Декан смотрел на нее очень недовольно. Надо же, прекрасный образ Феланиель дал в его глазах огромнейшую трещину. Ее тоже угораздило связаться с этим типом, а была она тогда даже старше, чем я сейчас.

Фьордине Нильте наши с Фелан сравнительные изыскания не пришлись по вкусу. Она поджала губы и переводила взгляд с меня на нее, видимо, пытаясь подобрать достойные нас определения. Обычно в выражениях она не стеснялась, и тем больше было мое удивление, что она не стала ругаться, а фальшиво рассмеялась и погрозила мне пальцем:

— Ну и шутница ты, Лисси, — высказывание Фелан Делла намерено проигнорировала, решив сосредоточиться только на мне. — Думаю, в тебе говорит обида, но вы с Антером найдете общий язык, я уверена.

Она развернулась и пошла за свой столик, за которым сидела с фьординами, мне незнакомыми. Порывшись в сумочке, она достала переговорный артефакт. Кому она собирается звонить? Сыну или брату? Впрочем, я не хотела видеть ни того, ни другого.

— Фьорд Чиллаг, не будете ли вы столь любезны отвезти меня в Академию?

— Ты же еще даже не поела? — удивился он. — Да и выступление здесь какое-то вскоре будет.

— Боюсь, что если пробуду здесь еще немного, то сюда явится брат этой милой фьордины и отконвоирует меня прямиком в место, в котором я не так давно с бабушкой разговаривала, — пояснила я. — На мне же висит обвинение в покушение на жизнь Антера Нильте и нападение на представителя правопорядка.

— Переквалифицировано в административное правонарушение, — внезапно сказал Кудзимоси. — Эксперты нашей академии установили, что крыша дома обвалилась безо всякого магического вмешательства в результате обычного износа, следовательно покушением это событие никак не является. Что касается нападения на фьорда Суржика, то поскольку у вас ментальной связи с питомцем нет, о чем я лично дал заключение, то уголовной ответственности за его действия вы не несете, только материальную. Соответственно, вам назначен штраф, который будет вычитаться из стипендии.

Я недоверчиво на него посмотрела. Когда это он все успел? Неужели он потратил собственный выходной для решения моих проблем? Нет, приятно, конечно, но лучше было бы без штрафа, а то и так денег никаких нет.

— У Тарни тема диссертации «Магические фамилиары. Возникновение и развитие ментальной связи между питомцем и его хозяином», так что его заключения вполне достаточно, — с явной гордостью за спутника выдала Фелен.

— Спасибо, — прочувствованно сказала я. — Вы так добры, фьорд Кудзимоси.

— Но я же вам как отец, — усмехнулся он. — А родители, как известно, заботятся о своих детях. Да и как расстроился бы фьорд Хайдеггер, если бы вернулся из поездки и не нашел свою прекрасную невесту в Академии.

Я довольно кисло ему улыбнулась. С Хайдеггером я собиралась расстаться как можно скорее, и всякие намеки на его присутствие в моей жизни меня несколько нервировали. Так что я сделала вид, что полностью поглощена принесенным мне мясом. Да оно того вполне стоило, и если бы не нервирующий меня застольный разговор, я бы даже удовольствие от него получила.

— А как вы сюда добирались, если фьорда Берлисенсис опасалась выйти из Академии? — спросила Фелан.

— На моем грифоне, — гордо ответил Фабиан. — Ее адвокат выбил разрешение на свидание с фьордой Берлисенсис-старшей, и пропустить его никак нельзя было.

— А кто оплачивает адвоката? — заинтересовался внезапно декан. — Вы, фьорд Чиллаг?

— У нас не настолько близкие отношения, фьорд Кудзимоси, чтобы я позволяла фьорду Чиллагу оплачивать своего адвоката, — холодно сказала я. — Частью оплаты послужил чек от Дершели, остальное обязуюсь выплатить позже.

Фелан мои взаимоотношения с Чиллагом не заинтересовали, намного больше ее привлекла информация о том, что у Фабиана есть собственный грифон. Она сразу же забросала его вопросами, показывающими хорошее знание предмета, и совсем перестала обращать внимание на собственного спутника. Того, казалось, это беспокоило мало. Кудзимоси сидел, откинувшись на спинку стула, потягивал белое вино и прислушивался к гитарным переливам с небольшой сцены посреди ресторана. Хвост его обвил одну из ножек стула и тоже был совершенно спокоен. Но когда Фелан внезапно подскочила с места, он очнулся и спросил:

— Ты куда?

— Мы ненадолго, — заявила эта вертихвостка. — Я только покажу Фабу свою Джину.

Я проводила их возмущенным взглядом. Вот так, внаглую, у меня увели парня. И кто? Собственная преподавательница. И меня не утешало даже то, что это ненадолго, да и Фабиан — совсем не мой. А ведь она старше меня минимум на пять лет. Вот что значит опыт!

— Что будете на десерт, фьорда Берлисенсис? — спросил Кудзимоси. — А то звание отца, оно обязывает. Видите, я уже немного привыкаю к этой роли. Хотя дочка несколько старше, чем мне по возрасту положено…

А этот еще и издевается! Он мне эту фразу про отца будет теперь до конца жизни вспоминать! Улыбнулась я ему совсем не по-родственному и позволила заказать мороженое. А то Фабиан придет теперь неизвестно когда, а сидеть без дела под пристальным деканским взором было тяжело.

— И все же, фьорд Кудзимоси, я хотела бы попросить вас передать письмо другу вашего отца, — начала я опять неприятный для меня разговор в ожидании десерта. — Я действительно не знаю, как мне заниматься поисками в чужой стране.

— Хорошо, — сказал он, думая явно о чем-то своем. — Зайдите ко мне завтра после занятий.

— Мне что-то надо выучить? — подозрительно спросила я.

А то я уже сильно сомневалась, что мне удастся воспользоваться любезной деканской помощью до окончания обучения. Ведь если он каждый раз будет задавать мне вопросы, выходящие за рамки моих знаний, то письмо через него мне никогда не отправить.

— Достаточно будет, если вы ничего не взорвете за время занятий, — усмехнулся он. — А то у вас завтра опять опасное практическое занятие, и я уже заранее начинаю беспокоиться о целостности вверенной мне башни Земли. Впрочем, и лекции захватите, чтобы я удостоверился, что вы их записываете.

Хорошо, что мороженое принесли довольно быстро и оно остудило кипящую во мне злость на Фабиана, который так и не подошел до сих пор. Ну ничего, когда мы вернемся, я ему сразу скажу, что усаживать девушку за столик к ее собственному декану не столь замечательная идея, как он думает.

— Что-то они задерживаются, — сказала я, невольно подумав, что, возможно, Фелан как раз сейчас занимается сравнительным анализом Антера и Фабиана. И мысль мне эта ужасно не понравилась.

— Фелан о своей Ламборджини часами может говорить, — ответил декан. — Уже соскучились, фьорда? Не волнуйтесь, вас сейчас развеселят.

Но не успела я спросить, что же он хочет этим сказать, как раздался знакомый голос, прошедший через артефакт-усилитель, и от того невыносимо громкий:

Без тебя я грущу одинокий,

Ты — услада несчастных очей.

От тебя бесконечно далекий

Я мечтаю о страсти твоей.

Все это сопровождалось бесконечным повтором «Лисандра, о Лисандра, моя любовь». У меня появилась твердая уверенность в том, что мама — это не единственный недостаток Антера, но раньше я просто ни разу не слышала, как он поет. Честно говоря, я предпочла бы и дальше остаться в неведении, но, увы, жизнь оказалась ко мне жестока.

Сидела я красная, как знаменитая синьская роза, воспетая в сотнях стихотворений, и размышляла, как это я раньше не замечала, что Антер — идиот. Все же не такое это качество, которое в глаза не бросается. Нет, то что он самовлюбленный тип, ясно было с самого начала, но полное отсутствие критичности к своим талантам оказалось для меня неприятным сюрпризом. А ведь самое ужасное, что он после своего выступления пойдет ко мне в твердой уверенности, что я брошусь к нему на шею и разрыдаюсь от умиления. И ведь буквально через несколько минут взоры всех присутствующих в ресторане окажутся прикованы ко мне. Мне, конечно, нравится привлекать к себе внимание, но не в такой ситуации. Надо что-то делать, и срочно!

— Приятная такая музыка, — невозмутимо сказал Кудзимоси. — Может быть, потанцуем, чтобы вам, фьорда Берлисенсис, не так грустно было ожидать своего спутника?

— Фьорд Кудзимоси, — умоляюще сказала я, — проводите меня лучше к грифонам. И я попрошу фьорда Чиллага отвезти меня домой. Что-то мне совсем нехорошо.

Декан усмехнулся еле заметно, но иронизировать не стал, подозвал жестом официанта и попросил два счета — отдельный для Фабиана. Принесли их тут же, что меня несколько удивило, но обрадовало, так как из зала мы успели выйти до окончания представления моего бывшего жениха. Правда, он успел крикнуть мне вслед страдальческим голосом: «Лисандра, ты куда? Не разбивай мое сердце!» Но я лишь торопливо ускорила шаг, чтобы никто не подумал, что его слова обращены ко мне. Теперь главное, чтобы ни он, ни бывшая будущая свекровь меня не догнали. Я обернулась — Делла с встревоженным выражением на лице как раз поднималась со своего места.

— Фьорд Кудзимоси, а вы не могли бы идти побыстрее?

— К занятиям по физподготовке готовитесь? — фыркнул он. — Похвально.

— Извините, я не подумала, что вам это уже тяжело может быть, — не удержалась я. И глазками похлопала. Мол, ничего такого, просто беспокойство о здоровье практически родного отца.

Он окинул меня недовольным взглядом, но все же ускорился. Только вот у грифоновязи не было ни Фабиана, ни Фелан, ни фабиановского грифона. Я растерянно огляделась, но так их и не увидела.

— Вы уверены, что ваш спутник привязывал своего грифона именно здесь? — спросил Кудзимоси.

— Да, конечно, — ответила я. — Вот рядом с этим красавцем, — я кивнула на так хорошо запомнившуюся мне антрацитово-черную прелесть, которая как раз расправляла крылья. — Фабиан тогда еще раскритиковал его. Крылья, сказал, короткие, и шея ему чем-то не понравилась.

— Можно подумать, этот Чиллаг что-то в грифонах понимает, — недовольно пробурчал декан. — Эти воздушники вечно из себя экспертов строят, а сами иной раз и подход найти к питомцу правильный не могут.

Крылась за его словами какая-то давнишняя межфакультетская неприязнь, и в другое время я бы непременно попыталась узнать, что же там произошло. Но сейчас мне было совсем не до этого.

— Куда же они могли деться? — расстроенно сказала я.

— Скорее всего, Фелан подбила фьорда Чиллага на гонки, и они летают сейчас где-то поближе к звездам. Очень она это дело любит, — ответил Кудзимоси. — Садитесь, довезу я вас до Академии, а то иначе придется вас еще и от жениха отбивать.

И он широким жестом указал на того грифона, что вызвал столь много отрицательных эмоций у Фабиана.

— Ваш? — только и смогла я восторженно выдохнуть.

Нет, моя Майзи тоже хороша, но как же ей далеко до этого совершенства! Он такой… такой… Почти такой, как его хозяин…

— Вы подозреваете, фьорда Берлисенсис, что в свободное от деканских обязанностей время я угоняю чужих грифонов? — ехидно спросил он.

Но я уже ничего не думала, я поняла, что имею полное право прикоснуться к этому чуду, почесать шейку под перышками, что так любят грифоны, погладить по выпуклому лбу, приговаривая при этом:

— Ты мой красавец, ты же не откажешься меня немного покатать? Я совсем легкая, почти как твои перышки… — и вопрос к Кудзимоси. — А как его зовут?

— Феррари, — ответил он настороженно. — Любите грифонов, фьорда Берлисенсис?

— Очень, — ответила я, вспомнила свою девочку и взгрустнула.

Долго грустить мне не дали. Из ресторана вывалилась фьордина Нильте и стала орлиным взором оглядывать окрестности. Кудзимоси быстро забросил меня на своего Ферри, так что я даже охнуть не успела, сел сзади и легко тронул поводья. Грифон взмыл с места безо всякого разбега и тут же набрал приличную скорость. Видно было, что ему самому нравится чувство полета, даже с таким вот балластом, как мы с Кудзимоси. Вот если бы еще управлять дали… Я повернула голову и посмотрела на своего декана. По нему сразу было понятно, что не даст. Это не Фабиан, которому все равно за что держаться, даже девушка зачастую предпочтительней. Я вздохнула и погладила мягкие перышки.

— У вас был свой грифон, фьорда Берлисенсис? — неожиданно спросил Кудзимоси.

— Да, — грустно ответила я. — Мы с Майзи как одно целое в небе были.

— Так уж как одно целое? — насмешливо сказал он.

— Меня в команду не за красивые глаза взяли, — обиженно сказала я. — В основной состав, между прочим.

— В какую команду?

— По гриффичу, — пояснила я. — «Золотые крылья».

— Второе место в прошлом году в ежегодном кубке? — недоверчиво спросил он.

— Да, — подтвердила я.

— И почему вы не сказали про это, фьорда, когда я вас спрашивал, чем вы можете быть полезны факультету? — возмущенно прошипел он мне в ухо. — Нам катастрофически не хватает игроков, третий год подряд первое место занимает этот наглый беломантийный «Ювентус», а вы молчите, как вражеский агент на допросе.

Он заложил резкий вираж, и мы полетели в сторону от моего общежития, рядом с которым уже были. Это он куда сейчас? В мою голову полезли нехорошие мысли. Вдруг он так и не оставил мысли о порке? Отвезет сейчас куда подальше, откуда и убежать не получится, да и вытащит опять ремень из штанов. Который в этот раз довольно широкий и с металлическими украшениями. Не слишком ли серьезное наказание за замалчивание информации?

Но страхи мои оказались напрасными. Привез меня Кудзимоси на полигон по гриффичу и даже поводья в руки дал. Правда, забрал их, когда я и налетаться толком не успела. Только во вкус вошла, а он, гад хвостатый, сразу и забрал.

— А что случилось с вашей Майзи, фьорда Берлисенсис?

— Тоже под арест подпала, — мрачно ответила я.

Полет уже не радовал. Не привыкла я чувствовать себя пассажиром, да и не нравилось мне это. Обратную дорогу мы молчали. Кудзимоси почти и не требовалось управлять своим Феррари, настолько они хорошо друг друга понимали. Вниз мы пошли довольно резко и приземлились прямо перед носом фабиановского грифона, который отпрянул назад, чуть не свалив своего всадника. Чиллаг и так был зол, но это оказалось для него последней каплей.

— И как это понимать? — возмущенно заговорил он. — Не успеешь отойти на пять минут, возвращаешься — тебе сообщают, что твоя девушка уже десять минут как ушла! А когда я отправляюсь за ней, мне еще и ждать приходится. Это каким таким маршрутом вы летели? Не иначе как через соседний город.

И был он такой уверенный в своей правоте, что я даже несколько растерялась, что же этому нахалу ответить. Но тут на помощь мне пришел Кудзимоси, который достал из внутреннего кармана счет из «Корбинианского городового» и вручил Чиллагу, а пока тот с некоторым недоумением изучал бумажку, довольно холодно сказал:

— Я сегодня узнал, что мы с вами большие друзья. Но мне кажется, что не стоит нашу свежеобретенную дружбу подвергать таким серьезным испытаниям, как оплата дружеских счетов. Вы нас так неожиданно покинули, что мы с фьордой Берлисенсис не знали, что и думать, не ждать же вас до закрытия ресторана? Ужин вашей спутницы я оплатил и не требую за него возмещения, а вот вас кормить за свой счет не намерен.

Если Чиллаг и смутился, то это было совсем незаметно. Достал он кошелек тут же. Правда, еще попытался и за меня деньги вернуть, но Кудзимоси не взял. Декан пожелал нам спокойной ночи и ушел. А Фабиан, повернулся ко мне:

— Мне не нравится, когда моя девушка летает неизвестно где с посторонними мужчинами, даже если эти мужчины — деканы ее факультета.

— Фьорд Чиллаг, — холодно сказала я, — когда это я успела стать вашей девушкой?

— Мы же вместе в ресторан пришли, — безапелляционно заявил он. — Значит, ты должна была меня дождаться.

— Фьорд Чиллаг, а вы не хотите озаботиться своим поведением? Воспитанный фьорд не приглашает девушку в ресторан, в котором он предварительно не зарезервировал столик, — я сделала паузу, чтобы мои слова хорошенько отложились у него в голове. — Не подсаживается к людям, которые его не приглашали. Не заставляет девушку, с которой пришел в ресторан, себя ждать. И, кроме всего остального, прежде, чем куда-то уйти, оплачивает счет, — припечатала я.

— Да мы с Фелан только один круг и сделали, — проворчал он. — Подумаешь, пять минут подождать не могла, тоже мне, принцесса синьская!

— Можете и дальше круги наворачивать со своей Фелан, фьорд Чиллаг!

Я развернулась и вошла в общежитие. Фабиан сунулся было за мной, но дежурная ныне, видимо, вдохновленная приземлением рядом со входом декана, стояла на страже как никогда ранее и посторонних не пускала. Так что он ограничился тем, что крикнул мне вслед пару фраз, которые при желании можно было принять за извинения, только у меня такого желания не было. Хуже время я до сих пор просто не проводила.

Утро следующего дня было хмурым и неприветливым, совсем как фьорд-преподаватель на первом занятии. Был это семинар по теории магии, назначать такое первой парой — настоящее издевательство над студентами, которые мало того что не выспались, так еще и только что поели. В сон клонило неудержимо, я прислонилась к стеночке и совсем уж собралась немного подремать, все равно ведь ни о чем интересном там и речи идти не может, как вдруг меня вызвали отвечать:

— Фьорда Берлисенсис, а не поведаете ли вы нам, что из себя представляет Закон Магической Неопределенности?

Наверно, этот фьорд-семинарист заканчивал специальные курсы по изощренным издевательствам над студентами. Мало того что спать не дает, так еще и спрашивает о том, чего я заведомо знать не могу. Но я ничем не показала своего возмущения, лишь смущенно ему улыбнулась.

— Ну же, фьорда Берлисенсис, — улыбнулся он мне в ответ. — Мы ждем. Не стесняйтесь, покажите нам глубины своих знаний.

— Мне очень жаль, но я лишь недавно была зачислена, — постаралась я довести до него очевидную истину. — А так как я пропустила целый месяц, то мне сложно многое понять, особенно, термины и тому подобное.

И я нежно ему улыбнулась. Но он, по-видимому, уже вышел из того возраста, когда женщинами интересуются, поэтому мое природное обаяние не произвело на него никакого эффекта.

— А какие именно места в первом разделе учебника при самостоятельном чтении вам были непонятны? Озвучьте, а мы группой попытаемся вам помочь, — ласково сказал он.

— Учебник? — глазами я глупо похлопала теперь по-настоящему.

— Судя по всему, учебник вы и не открывали, фьорда, — насмешливо сказал он. — Тогда ничего удивительного, что термины остались вам непонятны. Ставлю вам за это занятие два, и учтите, зачет вы получите или нет, напрямую зависит от того, как вы будете готовиться к моим занятиям. Впрочем, до зачета вы можете и не дойти — после пяти задолженностей мы делаем представление в деканат.

Я обреченно села на место. Это что, мне действительно придется учиться? Альтернатива-то пока одна — замуж за Хайдеггера, которому я уже твердо намерена была отказать. А другого подходящего кандидата так и не нашлось за это время…

Мои согруппники бойко отвечали на поставленные вопросы. И я с интересом узнала, что Закон Магической Неопределенности — «Чем точнее необходимо выполнить действие, тем сложнее требуется магический ритуал. Обратное тоже верно». А принцип упражнения — «Чем чаще маг выполняет магические действия, тем проще они ему даются». И за эту ерунду мне поставили два? Да меня же Бруно засмеет! Остаток занятия я провела за изучением учебника, который выпросила у одного из студентов, и все, что там было написано, оказалось столь простым для моего восприятия, что двойку мне удалось исправить уже на перемене. В самом деле, что сложного в «чем больше делаешь, тем лучше получается» или «чем больше сила мага, с тем большим количеством потоков он может работать»?

К следующему занятию подтянулась Элена, и я задумалась, как она собирается получать зачеты по пропущенным семинарам. Фьорд, который исправил мне двойку, сказал, что делает это в виде исключения, и в дальнейшем он не собирается тратить свое личное время на пересдачи неуспевающих студентов, которым лень подготовиться к занятию. А ведь, Элена, подозреваю, вряд ли посетила хотя бы одну первую пару, но, похоже, совсем из-за этого не переживала. Скорее всего, прогуляла она и эту пару, не будь она посвящена выращиванию кристаллов.

В аудиторию входила я с опаской — как-то не складываются у меня отношения с тем, что нужно делать руками, а ведь декан предупредил, что еще одного взрыва не потерпит. И тут мне пришло в голову, что можно же просто копировать действия того, кто в этом разбирается. Этого, к примеру, который, по моим наблюдениям, очень хорошо себя показывал на практических занятиях. Правда, был он в очках, да еще и со странным шрамом на лбу, так мне же за него не замуж выходить, а просто постоять рядом. А что шрам — так это и к лучшему, значит, впредь осторожнее будет. Так что я быстро заняла стол справа от него, на котором, как и на других, впрочем, стояла странная пузатая бандура с какими-то циферблатами. Крышка от нее лежала рядом и крепилась она на такие страшные болты, что я сразу засомневалась в собственном успехе. А тут еще фьорд, ведущий занятие, важно сказал, что инструкция по технике безопасности лежит на столах, к занятию все должны были подготовиться, цели его знают, так что могут и приступать потихоньку к выращиванию.

Фиффи я ссадила на край стола, чтобы он, не дай боги, чего-нибудь лишнего мне не подбросил. А то ладно, если в выращиваемый кристалл его лист вплавится, а если опять взорвется все? К сожалению, за скоростью своего соседа я попросту не успевала. Точно заметила лишь, сколько он жидкости доливал, да мелких камушков сыпал, остальное лишь — сколько он брал, но не что. А выбор был широкий среди красивых баночек с притертыми крышками и со странными надписями на пузатых боках «Со», «Fe», «Ge». Трусливую мысль, спросить у фьорда-преподавателя я подавила в зародыше — он же уверен, что я готовилась, еще сразу влепит двойку, ничего и не объяснив, а я одну только-только исправила. Так что в деле выбора положилась я на удачу, крышку на болты закрутила со всем возможным усердием, потом выставила те же циферки на шкале, что и у соседа. Формула ускорения временного потока была написана на доске, так что я просто ее произнесла, а дальше главное было — не отвлекаться. Подспудно я постоянно ожидала взрыва, поэтому, когда раздался звуковой сигнал окончания роста, даже подпрыгнула от неожиданности, а Фиффи вообще успел добежать почти до двери. Как-то не доверяет он своей хозяйке в плане безопасности.

Открывать кастрюлю, в которой предположительно что-то выросло, я не торопилась. Мало ли, вдруг гадкое устройство только и ждет этого момента, чтобы взорваться? Но звонки звенели и на других столах. Студенты снимали крышку безо всяких опасений и доставали… доставали кто что: и горстку мелких кристалликов, и нечто аморфное, на кристалл совсем не похожее. Были и крупные образования, но с посторонними включениями. А вот мой сосед достал вполне приличный кусок горного хрусталя. Обнадеженная его примером, я все же решилась открутить винты и вытащила оттуда… я просто глазам своим не поверила! Настоящий аметист! Как удачно-то, его и на сережки, и на колечко, и на кулончик хватит! Какие здесь замечательные занятия бывают! На фьорда-преподавателя, ко мне подошедшего, я посмотрела почти влюбленным взглядом.

— Надо же, фьорда Берлисенсис, первый раз пришли на занятия и такой выдающийся результат. Вот что значит правильная подготовка, — он поставил в тетрадке, которую носил с собой, напротив моей фамилии жирный плюсик и продолжил: — А теперь расскажите, пожалуйста, все этапы лабораторной работы для закрепления материала всей группой.

Как-то не проходит в этом месте хлопанье глазками, огорченно подумала я. Вот этот тоже на мою улыбку не реагирует никак. Возможно, они все дружно ходят на те самые диспуты, подрывающие устои государства. Ведь семья — это основа любого государства, и никак иначе.

— Фьорда Берлисенсис, не стесняйтесь. Расскажите этим неучам, что вы делали.

— Сначала я налила вон той водички в этот сосуд, — с тяжелым вздохом начала я.

— Это вы про щелочной раствор? — недоуменно сказал преподаватель.

Я кивнула головой, заранее соглашаясь со всеми его обозначениями, и продолжила:

— Потом насыпала вон тех камушков.

— Кварцевый песок? — хмуро уточил он. — Вижу, фьорда Берлисенсис, к занятию вы не готовились. А это недопустимо.

И он твердой рукой нарисовал над моим красивым плюсиком жирный отвратительный минус. Среди девушек группы, да и не только девушек, раздались явственные смешки. Надо же, как вырастить что-то, так они ничего и не могут, а как обхихикать — так пожалуйста. Ничего, посмотрим, кто будет смеяться на следующем занятии. От кровожадных мыслей меня отвлек громкий звук сирены. Обернувшись, я увидела, что рабочее место Элены прикрыто защитным куполом, а сама она отброшена в сторону и сидит с вытаращенными глазами на полу. Из-под крышки устройства, название которого я так и не узнала, вырывались столбы пара, наконец и она сама не выдержала и с громким хлопком взлетела вверх, спружинила о защитный купол и свалилась на стол. Крышка кружилась, постукивая, в полной тишине — все приоткрыв рты смотрели на эту картину. В довершение всего на потолке открылось хитрое магическое устройство, и все рабочее место Элены, да и она сама, оказались покрыты толстым слоем розоватой пены. Мама дорогая, это же для волос может быть вредно!

Но подумать я как следует не успела, так как раскрылся портал, из которого вылетел наш декан, безошибочно найдя меня взглядом он мрачно спросил:

— Фьорда Берлисенсис, что вы опять взорвали?

— Это не я! — от несправедливости у меня даже слезы к глазам подступили.

Тут он увидел вспененную Элену, фыркнул недовольно:

— Фьорда Чиллаг, я так понимаю, вы выспались? Обычно вас раньше третьей пары и не увидишь. Даже не знаю, радоваться тому, что вы наконец-то нашли время, чтобы посетить занятия, или огорчаться.

Элена разразилась рыданиями, перемежаемыми невнятными восклицаниями, я уж хотела было к ней подойти успокоить, как Кудзимоси подхватил мою подругу за шиворот и со словами: «Я ее отведу в медблок» — исчез во вновь открывшемся телепорте.

— Если бы не магическая защита, установленная в лаборатории, — важно откашлявшись, назидательно сказал преподаватель, отошедший от шока, — то без ожогов дело не обошлось бы. Но, надеюсь, вы теперь поняли, как важно соблюдать технику безопасности? — посмотрел на меня и добавил: — И готовиться к занятиям.

Я вздрогнула. Нет уж, не согласна я, чтобы меня всякой пакостью обливали. Этак обольет раз, другой, а потом мне прямой путь в дискуссионный клуб — все равно замуж никто уже не возьмет, а там хоть умных речей послушаю. Самое обидное, что кристалл забрать мне не разрешили. Преподаватель заявил, что это — собственность академии, и пойдет теперь на создание артефактов, возможно, даже и мной. Честно говоря, в настоящий момент я предпочла бы самые завалящие сережки самому прекрасному артефакту, но по виду этого фьорда было видно, что на мои предпочтения не обратят ни малейшего внимания. Так что я вздохнула и пошла на лекцию, которую и записывала очень старательно всю пару — ведь надо будет что-то Кудзимоси показывать.

Перед тем как идти на обед, я подошла к расписанию и с огорчением узнала, что следующее занятие у нас в теплице. Достойная фьорда, выгнавшая меня из своего ведомства, будет читать там лекцию, а значит Фиффи придется относить к себе в комнату. Не думаю, что ему пойдет на пользу новая встреча со злобными невоспитанными мандрагорами фьордины Симоны Вейль. Надо сказать, что после того несчастного случая я неоднократно проходила мимо главной оранжереи по дороге из столовой в общежитие, и никогда у меня не возникало желания попасть туда еще раз. Вот и сегодня я торопливо пробегала мимо, стремясь отнести Фиффи до начала лекции, как вдруг он сполз с моего плеча, и не успела я ахнуть, как проник в приоткрытую оранжерейную дверь. Я лишь глаза в ужасе прикрыла, это опять меня сейчас потащат к Кудзимоси, к которому я собиралась идти только после лекции, и я почему-то была уверена, что он не обрадуется, если увидит меня раньше этого срока. Из оранжереи раздался шум, и я поспешила туда, чтобы увидеть, как Фиффи торопливо бежит по проходу, преследуемый мандрагорной толпой. Они отставали от моего питомца на несколько шагов, так что, когда он выскочил, я сразу же закрыла дверь, подхватила Фиффи на руки и почти побежала с этого места. Если даже мандрагоры выломают дверь, обвинить меня в этом не удастся.

— И зачем тебе потребовалось их дразнить? — с укором спросила я питомца.

Тот сидел у меня на руках, надувшись и превратившись почти в сплошной непроницаемый шар, и даже листочком не махнул в ответ. В моей душе зародилось страшное подозрение.

— Фиффи, ты что-то оттуда стащил? — с ужасом спросила я.

Он даже веткой не дернул.

— Фиффи, это нельзя делать, вернуть нужно.

Он лишь плотнее сжался. А я представила, как приношу фьордине Вейль кусок грифоньего навоза, или что он там прихватил, и жалобно лепечу оправдания, а она опять жалуется Кудзимоси на невоспитанность моего питомца. Ну уж нет, думаю, местная оранжерея не обеднеет, они Фиффи еще и компенсацию за моральный ущерб должны. Я огляделась. Никто и внимания не обратил на наш противоправный поступок. Нет свидетелей — нет преступления. И я быстро зашагала по дорожке, надеясь, что крепкая оранжерейная дверь все же удержит мандрагор.

Дежурная по общежитию попыталась вручить мне сразу два букета, и я так растерялась, что ее попытка удалась. Разбираться от кого они, я в холле не стала, а сразу поднялась к себе. В комнате Фиффи торопливо перебрался на свою кучку, собранную с такой любовью по всей этой комнате, и затих. Сейчас он ничем не отличался от обычного растения, но мне казалось, что он так и ждет, когда же наконец я уйду и он сможет расслабиться. Но мне еще нужно было разобраться с букетами. Один, как я и думала, оказался от Антера, в него было вложено письмо, в котором он выражал сожаление, что я вчера так быстро ушла, а на территорию Академии его почему-то больше не пускают. Но он не оставлял надежды встретиться со мной в том же кафе, куда он меня уже приглашал. Что ж, пусть ждет. Я отбросила его записку и начала рыться во втором букете, в котором оказалась лишь визитная карточка Чиллага. Этот извиняться не стал. Видимо, посчитал, что за извинение вполне сойдет и букет, а был он, по правде говоря, получше антеровского. Мне даже стало интересно, сами ли они их подбирали.

Видимо, букетами занималась я слишком долго, так как Фиффи недовольно хлопнул веточкой об пол и указал мне на дверь. И тут я поняла, что вполне могу и опоздать на занятие, а фьордина Вейль меня и так не очень любит. Я подхватилась и торопливо побежала. Успела я в последний момент и проскользнула в оранжерею, незамеченная заведующей. Но продолжалось это недолго. Не знаю, караулили ли именно меня эти зловредные мандрагоры или просто вспомнили, что прошлый раз я была рядом с их недругом, но они меня окружили и начали агрессивно подпрыгивать, а одна, особо наглая, даже вцепилась в мантию и повисла на ней, как какое-то диковинное украшение.

— Фьордина Вейль, — испуганно вскрикнула я, — ваши мандрагоры меня сейчас съедят!

— А что это они к вам прицепились? — подозрительно уставилась она на меня.

— Вам лучше знать, — ответила я. — Меня здесь не было с того самого дня, как ваши питомцы напали на моего.

Я с трудом отодрала от своей мантии это зеленое недоразумение и попыталась вручить ее заведующей. Но она лишь пробормотала что-то вполголоса, и мандрагоры дружно засеменили куда-то вдаль оранжереи. Та, что была у меня в руках жалобно задергалась им вслед, и я спустила ее на пол.

— Прошу их извинить, фьорда Берлисенсис, — недовольно процедила она. — У нас здесь крайне неприятное происшествие случилось, вот они и несколько возбуждены.

— У меня создалось впечатление, фьордина Вейль, что это их обычное состояние, — не удержалась я. — А ведь сейчас со мной не было моего Фиффи, на котором они сорвали злость в прошлый раз. А обвинили в этом меня.

Она поджала губы и недовольно посмотрела. Будь я одна, наверняка выставила бы меня из оранжереи безо всяких объяснений. Но теперь я была с группой, в которой уже начались перешептывания о том, что оранжерея — не такое уж безопасное место. И кто знает, не здесь ли пропадают студенты…

— Прошлый раз, фьорда Берлисенсис, ваш питомец их спровоцировал, — процедила она.

— Наверно, так же как я сегодня — своим появление?

— Раньше они на людей не нападали, — ответила она. — Да и сегодня вы не пострадали, не так ли?

— Очень было похоже, что они собираются на Берлисенсис напасть, — заметил один из студентов. — И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не ваше присутствие, фьордина Вейль. Возможно, мандрагоры чем-то больны и нам опасно здесь оставаться?

Студенты согласно зашумели. Повод прогулять занятие был просто замечательный. Как им не воспользоваться? Но заведующую так легко было не напугать.

— Но сейчас же я с вами, — заметила она. — И потом, вполне возможно, мандрагорам не понравились духи фьорды Берлисенсис. Запомните, никакого парфюма на моих занятиях быть не должно!

И она высокомерно нас оглядела.

— Но я ничего не использовала, — запротестовала я.

Где бы я взяла духи, если у меня на них денег нет?

— Закончим этот бессмысленный спор, — отрезала фьордина Вейль. — И так уже половина занятия прошла, а вы ничего нового не узнали.

— Почему же? — раздался ехидный голос из задних рядов. — Мы узнали, что в одиночку сюда лучше не соваться — загрызть могут.

Возникшие было смешки быстро пресеклись ледяным взглядом фьордины-заведующей, которая наконец приступила к теме сегодняшнего занятия. Я торопливо за ней записывала, особо не вдумываясь, так как все мысли были о Фиффи. Что же он такое отсюда уволок, что пытались найти у меня мандрагоры, как у его хозяйки. Не думаю, что такое безобразие они устроили бы из-за куска удобрения.

После занятия ко мне подошел тот самый парень со шрамом, рядом с которым я столь удачно вырастила свой первый кристалл, и сказал:

— Фьорда Берлисенсис, мне кажется, вы должны написать жалобу на фьордину Вейль. Ведь не пострадали вы просто чудом.

Жалобу мне писать совсем не хотелось. Во всяком случае, пока я не выясню, что же все-таки унес из оранжереи Фиффи. Поэтому я судорожно попыталась вспомнить его фамилию — все же уже несколько дней вместе учимся, но не преуспела, улыбнулась парню с деланным смущением и сказала:

— Знаете, фьордина-заведующая и так меня недолюбливает, а если я еще на нее жалобу напишу, отношения между нами могут окончательно испортиться.

Я грустно улыбнулась, хотя и не представляла, куда портиться дальше отношениям между мной и фьординой Вейль. Напишу я жалобу или нет, относиться она ко мне будет все с теми же нежными чувствами, которые испытывает любая женщина, носящая на работе тапочки, к молодой девушке на шпильках.

— Вы неправы, фьорда Берлисенсис, — убежденно заговорил он, — нужно поставить декана в известность. Мало ли на кого нападут в следующий раз эти гадкие растения, а фьордины-заведующей может поблизости и не оказаться.

За разговором мы преодолели весь путь до нашей Башни, но убедить меня ему так и не удалось. Заявление подавать я не хотела — ведь мне еще с Фиффи разбираться придется. Но парень надежды не терял, довел меня до деканского кабинета и сказал, что постоит в коридоре на случай, если мне вдруг понадобится свидетель. Упертый какой, видно, получение шрама на голове без последствий не проходит.

Около деканского стола с довольным видом и чашкой чая в руке сидела Фелан, а вот самого фьорда Кудзимоси там не было.

Я несколько растерянно застыла на пороге, но аспиранточка приглашающе махнула рукой:

— Заходи, Тарни сейчас подойдет.

Она даже чая мне налила. Видимо, тоже хотела загладить свою вину от вчерашнего исчезновения вместе с Чиллагом. Но мне до их отношений дела не было, пусть об этом у Кудзимоси голова болит. А вообще странно, что она вот так, как ни в чем не бывало, сидит в его кабинете и чай пьет, да еще и явно хозяйкой себя здесь чувствует.

— Тарни у Ясперса, — сказала Фелан, хоть я ее ни о чем не расспрашивала. — Ему нужна подпись ректора на ходатайстве о передаче твоего грифона на временное содержание в нашу Академию.

— Майзи? — радостно ахнула я. — И я ее увижу?

Кудзимоси в этот момент я почти любила. Какой он замечательный… декан.

— Если все получится, как Тарни планирует, — охладила она мой пыл. — Но у Тарни всегда все получается! — тут же она добавила с гордостью в голосе.

Разговаривать мне с подружкой моего декана было особенно не о чем, но тут я вспомнила про сегодняшнее происшествие с Эленой, которая так и не появилась больше на занятиях. Наверно, пострадала сильно, а я про нее сегодня и не думала, меня больше заботило письмо да Фиффи.

— Фьорда Керрингтон, а вы не знаете, с Эленой Чиллаг все обошлось?

— Да что с ней случится-то могло? — удивленно ответила Фелан. — Отмыли, у целителей осмотрели. Успокоительным зельем напоили. Все с ней в порядке.

— Просто она на занятиях больше не появилась, — пояснила я. — Вот я и подумала, вдруг что серьезное.

— Она на занятия вообще ходить не любит, — улыбнулась Фелан. — Да ей и не нужно. Ее сюда с одной целью отправили — замуж выйти, а для этого учиться не обязательно.

Как выяснилось, очень даже обязательно, а то можно вылететь, даже первой сессии не дождавшись. Иной раз за всю лекцию я слышала лишь несколько знакомых слов, да и те в сочетании с кучей непонятного ясности не вносили. Тут я вспомнила, что не взяла лекции для декана и загрустила. Хотя в моей ситуации трудно было сказать, что лучше — посмотрит он, что я там написала, или не посмотрит.

— Фабиан сказал, что твоему адвокату удалось договориться о твоей встрече с родными. Как они там? — спросила она меня.

— Я только бабушку видела. А она у нас несгибаемая, — гордо ответила я.

Да, бабушку каким-то жалким обвинением на колени не поставить.

— Хайдеггер все за твоего брата хлопотал, даже до того, как ты его невестой стала, — заметила Фелан. — Ходил, подписи собирал у всех, кто Бруно знал. Но так все эти характеристики и пропали у следователей. Думаю, адвокату надо об этом сказать.

— Наверное, характеристик было очень много, — гордо сказала я. — Ведь Бруно такой замечательный, его все любили.

— Не скажи, — Фелан протянула звук «а», как будто это был горький леденец от боли в горле — и выплюнуть хочется, и нельзя. — Твой брат иной раз мог очень сильно обидеть своими рассуждениями о расовом превосходстве людей и чистоте крови собственной семьи.

— Это всегда было предметом нашей гордости, — несколько смущенно сказала я. — Берлисенсисы знают свою родословную почти за тысячу лет, и она всегда была безупречной.

Как-то неудобно мне было говорить такие вещи Фелан, даже несмотря на то, что она мне не очень-то и нравилась. С другой стороны, девушка наверняка не раз думала о собственной ущербности, да и встречалась она с таким же метисом, как и сама. Кудзимоси, конечно, целуется много лучше Антера, но у него же хвост!

— А что Берлисенсисам больше гордиться нечем, кроме как чистотой крови? — едко спросила Фелан. — В нашей Академии учится большое количество полукровок, не думаю, что им такие рассуждения приходились по нраву.

— Вряд ли Бруно говорил такие вещи в присутствии посторонних, — неуверенно сказала я. — А друзья у него всегда были из семей нашего круга, а там тоже не приняты межрасовые браки.

При этих словах я почему-то вспомнила Антера. Их семья тоже заботилась о собственной родословной, но это не помешало моему жениху оказаться не очень порядочным фьордом. Похоже, в их семье о чистоте крови заботились много меньше, чем о счете в банке и чистоте намерений.

— Между прочим, у твоего брата была девушка из тех самых посторонних, — зло сказала Фелан. — И он ей даже предложение сделал. Но с условием, что она пройдет через пластическую операцию и удалит те самые межрасовые признаки, которые ему жениться мешали, а встречаться — нет. Вот так.

В ее руках с треском сломался карандаш, который аспирантка крутила. С таким же треском рушились мои представления о старшем брате. Я не могла поверить, чтобы он мог даже встречаться с кем-то, не подходящим нашей семье, а уж то, что он сделал предложение полукровке, для меня вообще было чем-то нереальным. Наверно, он ее очень любил, если пошел на такое. А вот она… Я уже открыла рот для ответа, как в кабинет влетел Кудзимоси с папкой в руках. Был он очень недоволен, и даже хвост его нервозно бил по краю мантии. Я невольно на это засмотрелась и выпалила:

— Если бы та девушка любила моего брата, то она непременно бы согласилась купировать хвост.

Кудзимоси от неожиданности застыл на месте а потом недовольно сказал:

— С чего вдруг избранница вашего брата должна себя уродовать? Скажите на милость, чем это вам помешал столь совершенный орган, как хвост? Зависть спокойно спать не дает?

Фелан прыснула, а я подумала, что этот точно ради любви ни с какой частью тела не расстанется. Скорее, свою избранницу отрастить заставит, если у нее в чем недостача будет. Уши — для гармонии, хвост — для противовеса.

— Давайте ваше письмо, — хмуро сказал Кудзимоси.

Я торопливо, пока он не вспомнил про конспекты и не передумал, протянула ему запечатанный конверт, на котором было написано только имя адресата. Кудзимоси небрежно бросил его в верхний ящик стола, и мне стало как-то тревожно за судьбу моего сообщения. Но внешне я свои сомнения проявлять не стала, лишь счастливо заулыбалась и начала благодарить декана. Он поморщился и сказал:

— Потом поблагодарите, когда Аидзава Сэйсисай его прочитает. У вас все? Можете забирать свои вещи и уходить!

— Какие вещи? — удивилась я.

Не хочет же он, чтобы я унесла с собой чашку, из которой пила чай? Или хочет? Неужели это ему настолько неприятно? Но я даже расстроиться по этому поводу не успела, как он указал в угол, где стоял довольно объемистый чемодан, совершенно мне незнакомый.

— Это не мой чемодан, — сразу заявила я.

Мало ли что там лежать может, отвечай потом за это. Нет уж, ученые.

— Чемодан мой, вещи в нем ваши, — ответил декан. — Чемоданы вашей семьи оказались в списке предметов роскоши, вот и пришлось выделить свой.

Мои вещи? Какое счастье! Это ж я смогу теперь другое платье надеть, а то столько времени ходить в одном просто неприлично.

— Спасибо, — сказала я. — Вы так любезны, фьорд Кудзимоси.

Я прошла в угол и попыталась приподнять свое имущество. Имущество приподниматься совсем не хотело, слишком тяжелым для меня оно оказалось. Если бы у декановского чемодана хоть колесики были бы, то как-нибудь я попыталась его доволочь.

— Фьорд Кудзимоси, — просительно сказала я, — а можно я частями перенесу? Здесь слишком много.

— Нечего мой кабинет в одежную лавку превращать. Вас же в коридоре фьорд Топфер дожидается, попросите его, — усмехнулся декан.

— Кто? — удивленно переспросила я.

— Вы даже фамилии своих поклонников уже запомнить не в состоянии, а ведь это ваш одногруппник, — ехидно сказал он. — Как я вижу, вы решили собрать коллекцию студентов со всех факультетов? Так обычно к каждому экспонату прилагается бирка с описанием. Записывайте, если уж с памятью такие проблемы.

— Что вы глупости выдумываете, фьорд Кудзимоси, — невольно возмутилась я. — Какая еще коллекция?

— Ну как же? Бывший жених — менталист, новый жених, который в отъезде — огневик, воздушник, как я смотрю, после вчерашнего в отставку отправлен, а теперь решили родному факультету внимание уделить. Это, конечно, похвально, но ведь еще некроманта и водника не хватает. Без них коллекция будет неполной, не так ли, фьорда Берлисенсис?

— Спасибо, пожалуй, я без некроманта вполне обойдусь, — вежливо ответила я.

— А водник, значит, еще на очереди? — заинтересованно спросила Фелан.

Я кисло ей улыбнулась и пошла звать на помощь того самого Топфера, чью фамилию декан мне так удачно напомнил. Про этого студента я уже и забыла. Надо же, какой упорный, все ждет, что его в свидетели позовут. Упорство должно вознаграждаться, думала я, когда парень тащил мои вещи, украдкой отдуваясь и делая вид, что ему совсем ничего это и не тяжело даже. Под укоризненным взглядом дежурной по общежитию мы поднялись наверх, и я решила пригласить его выпить чаю, тем более что печенье Фиффи съел не все, там еще полпачки осталось.

Только вот при ближайшем рассмотрении оказалось, что от печенья даже крошек не осталось, лишь жалкая раздрызганная обертка на полу. Я укоризненно посмотрела на питомца, но он все так же сидел нахохлившись на своей кучке, как будто и не сходил с нее в поисках чего-нибудь съестного. Нормальные растения вообще питаются тем, что в земле находят, а этот… Так меня подвел! Я вздохнула и извинилась перед Топфером, к чаю ему мне было нечего предложить, да и сам чай был не лучшего качества.

— Ничего страшного, фьорда Берлисенсис, — заявил он. — Питомцы, они такие вредные бывают.

— У вас кто-то тоже есть? — проявила я заинтересованность.

Надо же о чем-то говорить, пока чай заваривается. Нельзя же в лоб спрашивать о семье, хотя и видно, что у собеседника моего происхождение хорошее. Вон, воспитанный какой, и мантия на нем совершенно новая.

— Сова, — ответил он. — Как начнет ночью по комнате летать и ухать, спать совершенно не дает. А окно откроешь — улетать не хочет.

— Зато с письмами отправлять ее можно, — воодушевленно сказала я. — Вы, наверно, семье каждый день пишете?

Семья интересовала меня постольку, поскольку в ней мог быть неженатый старший брат, которому надоело холостяцкое проживание и он не прочь обзавестись женой. Надеюсь, что шрамы не являются их семейной особенностью. Но парень меня не порадовал совсем. Хотя и происходил из знатного аристократического и магического рода, но еще в раннем детстве остался сиротой и все его наследство от отца, а потом и крестного, весьма немаленькое, кстати, оказалось в руках его опекуна. Распоряжаться своими деньгами он сможет только после двадцати одного года, а пока они находятся под управлением человека, который очень активно спонсирует из них всяческую борьбу со злом. Так что Топфер подозревал, что ко времени, когда он получит доступ к своим средствам, от них ничего уже и не останется. Подрабатывать он начал еще до поступления в Академию и теперь надеялся собрать до ее окончания необходимую сумму, чтобы убрать шрам и очки. Какой предусмотрительный молодой фьорд! В самом деле, кто будет доверять магу со шрамами? А это, несомненно, отразится на его заработке. Какой умный и предусмотрительный фьорд! Обидно, что он мне совсем не подходит…

После нашего разговора парня мне стало даже немного жалко. Все же мои родные, хоть и в тюрьме, но живы, и есть надежда, что я их увижу. А ему даже кружку с надписью «Мартин» подарить некому. Все же красивой фьорде намного проще устроиться в этой жизни. А потом подумала и расстроилась. Где проще-то? Такая большая Академия, а ни одного нормального жениха найти в ней не могу. И даже то, что Топфер пообещал дать мне свои лекции, утешило не очень сильно. Время идет, а в деле поиска мужа я совсем не продвинулась. Так действительно можно дойти до того, что начать учиться. Хотя кое-что мне уже действительно пришлось делать самостоятельно, но я очень надеялась, что про это никто не узнает.

Ухода Топфера я еле дождалась, так хотелось узнать, что же лежит в чемодане, в который я зарылась с огромным нетерпением. Наконец-то! Мой любимый пеньюар из белого атласа с голубыми цветами! Как я по нему скучала. Я прижала к лицу и вдохнула родной домашний запах. Да, его только нюхать и можно — здесь такое не поносишь. Не по коридору же в нем ходить, софакультетники не поймут, даже если мантию сверху набросить. Я с сожалением отложила дорогую моему сердцу вещь на кровать и достала следующую — коротенькую голубую ночную сорочку синьского шелка. Красивая, конечно, но спать в ней сейчас уже холодно будет. Так, а вот и теплая, розовая, с простенькими белыми кружевами. Какое счастье, что она здесь! А то ночи уже холодные, спать приходится, закутавшись в плед Мартина, а ведь, наверно, ему все вернуть придется? Мысли о кураторе брата немного подпортили радостное настроение, и дальше я вытаскивала вещи уже не с таким восторгом. Пять платьев, из которых два — на очень жаркую погоду, два — вообще бальные, и лишь одно на сейчас — элегантное черное платье-карандаш с рукавами три четверти и воротником стойкой. Его я и надела тут же, а то мерзнуть уже надоело, и начала более пристально изучать остальные. Все же бал уже совсем скоро, а у меня на него такие надежды. Черное отпадает сразу, оно покупалось в расчете на мамин гарнитур, который я надеялась у нее выпросить пару раз надеть. Без рубинового колье, так хорошо оживлявшего мое лицо, я буду выглядеть как вдовствующая королева на прогулке, а это совсем не тот эффект, что мне нужен. Придется надевать вот это желтое со стразами. А ведь я его всего месяц назад надевала. Неудобно будет, если знакомых встречу. Впрочем, одернула я себе, какие знакомые? До сих пор ни один и не встретился. Ладно, будет еще время подумать. Что там еще в этом чемоданчике? Юбка. Одна, зато классического покроя, к которой подойдет любая блузка из тех трех, что расщедрился положить неизвестный собиратель вещей в деканский чемодан. Костюм для тренировок по гриффичу. Как кстати, а то завтра предполагается какое-то занятие по физкультуре, на котором в платье и туфлях на шпильке делать нечего. Обувь тоже вложили — пару туфель, спортивные тапочки на шнуровке, черные замшевые осенние сапоги. Я с удовольствием погладила голенища. Любимые мои, тепленькие. Домашние тапочки, мягкие с розовыми помпонами. Счастье-то какое! Косметичка? Я радостно заглянула внутрь. Да… Все попользованное больше чем наполовину, зато флакончик духов есть. Пакет с бельем! Я вытряхнула содержимое на кровать и застонала от разочарования. Четверо трусиков и четыре бюстика, но ни один лиф не соответствует нижней части. А у меня-то все комплектами было! Как я могу такое вот надевать? Это же ужасно… Если бы хотя бы по цвету что-то подобрать можно было, но и такой возможности мне не дали. Совсем уже расстроенная, я вытащила последнюю вещь. Пальто. Серое и совсем невыразительное без обязательной своей детали — лисьего палантина. Я даже заглянула еще раз внутрь пустого чемодана в надежде найти этот самый палантин, но увы, никаких пространственных карманов там не было. Да это форменное издевательство! Я взяла листочек и стала записывать на нем все, что нужно добавить или поменять, если уж добавить нельзя. Отнесу вместе с пустым чемоданом Кудзимоси, он же все равно в эту контору идет.

Фелан так и находилась в кабинете декана, только теперь она переместилась на стол, где и сидела, покачивая ногой в такт своим словам. Сидела она слишком близко к Кудзимоси, на мой взгляд. Просто неприлично близко. И это невольно наводило на всякие подозрительные мысли. Но не станут же они целоваться, даже дверь не закрыв?

— Фьорд Кудзимоси, большое спасибо вам за все, что вы для меня сделали, — начала я, вручив ему чемодан и доброжелательно улыбнувшись. — Но в этом наборе личных вещей нет некоторых, совершенно мне необходимых. Нельзя ли как-нибудь их или забрать, или обменять на те, что мне вернули? Я вот и список подготовила.

И я протянула ему свой листок, улыбаясь как можно более убедительно.

— Вы уверены, что это вещи первой необходимости? — недоверчиво спросил он.

— Конечно, — я ткнула пальцем в верхнюю строчку. — Золотые гвоздики, это самые первые мои сережки, они совсем недорогие, а мне что-то же надо носить, а то дырочки в ушках зарастут.

— Дырочки в ушках зарастут? — переспросил он. — Купите себе что-то более дешевое. Золотые сережки вам точно никто не вернет, — он взял у меня из рук мой список и стал его просматривать самостоятельно. — Серебряная цепочка с медальоном? Тоже можете забыть. Лисий палантин к пальто? Предмет роскоши.

— Но как же? — запротестовала я. — То пальто, что мне вернули без палантина носить никак нельзя. Такой вид получается ужасный, что и не передать.

— Не вернут, — отрезал он. — А это что за шифр? Даже мне непонятно, а что уж подумает стражник, которому поручат дособирать ваше жизненно необходимое, я и представить не могу.

Фелан перегнулась через стол и заглянула в мой список.

— Чего тут непонятного? — удивилась она. — Все же написано. Бюстгальтер марки «Интимфьорда», цвет коралл, размер 7 °C. Хорошая, кстати, фирма. Мне она тоже нравится.

Я ей благодарно улыбнулась и с надеждой перевела взгляд на декана. Уж про это он не сможет сказать «предмет роскоши». Или сможет? Уж очень странное выражение лица у него было. Я даже немного беспокоиться начала.

— Фьорда Берлисенсис, вы серьезно думаете, что я отправлюсь менять вам нижнее белье? — совершенно ледяным голосом сказал он.

— Фьорд Кудзимоси, а что мне делать? — жалобно залепетала я, чувствуя, как предательская краска заливает мое лицо. Все же говорить о таких вещах с мужчиной, о поцелуе которого ты забыть никак не можешь, не совсем приятно. — Ведь все доставленные единицы по цвету не сочетаются. Это так ужасно!

— Ну и что, что не сочетаются? — процедил он. — Вы же не собираетесь разгуливать по коридорам Академии без верхней одежды?

— Тарни, ты неправ, — заявила Фелан. — Комплект по цвету — это очень важно. Вот как раздеваться, если на тебе белье не в тон.

— Хотел бы я знать, перед кем собирается раздеваться молодая незамужняя фьорда?

Спокойствие в его голосе меня не обмануло, я-то видела его хвост, который начал нервно бить по ножке кресла. Но у Фелан-то угол зрения был совсем другой, поэтому она невозмутимо ответила, ничего не подозревая:

— А вдруг я с грифона упаду, и меня к целителям доставят?

И глазками так невинно похлопала, что мне стало сразу понятно — про целителей она выдумала только что. Я даже позавидовала немного, у меня так талантливо не получается. Вот что значит опыт!

— К целителям, значит, — процедил декан.

И я поняла, что он ей тоже не поверил. Вот ни капельки. Мне даже стало почему-то за него обидно. Вот что ей надо, этой Фелан? Под рукой такой прекрасно целующийся фьорд, а она раздевается перед всякими посторонними. Видно считает, что Кудзимоси в комплект к хвосту еще и рога нужны. Но додумать эту мысль я не успела.

— С грифона упадешь? — яростно переспросил он.

Хвост его зажил уже собственной жизнью, яростно стуча по всем попадающимся поверхностям. Фелан внезапно испуганно взвизгнула, схватила меня за руку и потащила на выход. Звон от чего-то разбившегося мы услышали, будучи уже за дверью кабинета.

— Чего это он так разозлился? — недоуменно спросила у меня аспиранточка. — Я его давно таким не видела.

Я только плечами пожать могла. Знала я Кудзимоси много меньше его подруги и понятия не имела, что его злит, а что, напротив, радует. Но мне кажется, сама мысль о том, что твоя девушка может раздеваться перед кем-то посторонним, вряд ли способна привести в восторг.

— И ведь до визита к Ясперсу нормальный был, — продолжала недоумевать она. — А оттуда уже злой пришел, да еще и я добавила. Эх… Похоже, конец пришел моей чашке с зеленой лягушкой. Слушай, пойдем, в кафе посидим, если уж так неудачно получилось. Мне такое потрясение точно заесть сладким нужно, — она посмотрела на меня, видно, поняла, что я сейчас откажусь и торопливо добавила. — В связи с твоим тяжелым финансовым положением я угощаю.

Вот только подачек мне не надо!

— Спасибо, но я в состоянии заплатить за себя сама.

— Ну уж нет, — улыбнулась Фелан, и в глазах ее запрыгали смешинки. — Это сейчас мне надо, а одной сидеть неинтересно, так что не спорь, я плачу.

Пожалуй, она не столь уж плоха, размышляла я по дороге. Возможно, у нее уважительные причины есть для такого отношения к жениху? Вдруг Кудзимоси целуется не лучше Хайдеггера, просто мне под воздействием зелья показалось, что декан великолепен. Только кто же мне даст возможность сравнить? Что-то мне подсказывает, что Кудзимоси вряд ли отнесется с пониманием к такой идее. Обидно, что под боком человек, который про это знает, но не скажет. Или попробовать все же из Фелан вытащить информацию?

— А с Антером у тебя что-то было? — издалека начала я. — Просто я подумала, если уж вы целовались…

— Да нет, просто проспорила, — усмехнулась она. — А ты ревнуешь?

— Вот еще, — фыркнула я. — Просто интересно. Ты сказала, что он целуется не очень, а кто это, по-твоему делает лучше?

И в надежде услышать нужное мне уставилась на эту легкомысленную фьорду.

— С Чиллагом я не целовалась, — неправильно поняла она меня. — Мы просто погоняли немного на время. Он, кстати, выиграл. И прости, что так вчера получилось, я не думала, что это затянется.

— Нужен мне твой Чиллаг, — мрачно ответила я и сообразила, что уже некоторое время обращаюсь к Фелан на «ты». — Извините, фьорда Кэррингтон, за фамильярность.

— Лисандра, здесь не так много девушек, чтобы мы продолжали друг другу выкать, — заявила она мне. — Давай оставим официоз для занятий, ладно?

Я подумала, что мы с ней вполне могли бы подружиться, если бы она не была невестой человека, которого мне так протестировать хочется. С другой стороны, я же не насовсем хочу забрать этого, с хвостом, а только на один раз, да и у них вполне еще могло не быть официального объявления о помолвке…

— Хорошо, — улыбнулась я. — Здесь действительно мало девушек. Видно, сразу расхватывают. Ты, наверно, тоже уже помолвлена?

— Я? — немного грустно переспросила она. — Нет. Мне все моя эльфийская бабушка норовит чистокровного эльфа подсунуть. Правда, как она говорит, лучшего из худших, ведь чистокровные эльфы из достойных семейств не горят желанием жениться на полукровке. Все как у людей. Правда, уши нарастить не требуют. У меня ведь по эльфийским стандартам они слишком короткие.

Это был явный намек на наш разговор в кабинете декана, но я сделала вид, что ничего не заметила. Главное-то я уже выяснила — они с Кудзимоси не помолвлены, а значит, совесть меня мучить не будет, если удастся сравнить.

— А так, да, расхватывают, — продолжила она. — К пятому курсу обычно все замуж выскакивают. Исключений немного — Уотерс, ректорская невеста, да Ильма, из огневиков, ты ее не знаешь.

— Мы уже познакомились, — ответила я. — Через Серена Кьеркегора. Она такая странная.

— Ага, тяжелый случай, — вздохнула Фелан. — Мы же с ней дружили. А потом она влюбилась в этого Серена, стала ему в рот заглядывать, ходить в Дискуссионный Клуб и повторять все эти глупости, что девушкам подруги не нужны, они мешают самосовершенствоваться.

Да, Дискуссионный Клуб — это зло, я сразу поняла, вовремя мы с Эленой оттуда сбежали! А ведь поначалу Серен производил вполне благоприятное впечатление. Внимательный такой… Если бы не хвост, я бы его вполне в основной список внести могла…

— Ко мне он тоже приходил, представляешь? — возмущенно вспомнила я. — Требовал, чтобы я Хайдеггеру отказала. А то он никогда не достигнет тех высот, которых может.

— А ты что? — заинтересованно спросила Фелан.

— Я за него и так не собираюсь, — честно ответила я. — Даже назло этому Серену не выйду.

— Что, тоже плохо целуется? — фыркнула Она.

— Еще хуже Антера, — не стала я отрицать очевидного. — И занудный.

В кафе с Фелан я просидела недолго. Еще же нужно было Элену навестить. Кто знает, как на ее внешность повлияла эта гадкая пена. Возможно, кожа начала шелушиться или пятнами покрылась? А это совершенно недопустимо — ведь до бала, на котором мы собирались одержать сокрушительную победу над Ясперсом, оставалось не так уж и много времени. Вопрос, с которым она подойдет к ректору, я уже записала. Значит, ей остается только вовремя поддакивать, повторять: «Как это интересно», «Вы так увлекательно рассказываете» и смотреть на него влюбленными глазами. Последнее, впрочем, у нее получается идеально.

Но Элена пострадавшей совсем не выглядела. У меня даже подозрение закралось, не оказывают ли здешние лекари услуги косметологов подпольно. За соответствующую плату, разумеется. Кожа ее сияла здоровьем и чистотой, а гладкие черные волосы блестели, невольно привлекая к себе даже мой взгляд, хотя, подумала я с огромным удовлетворением, до меня ей было все равно далеко. Все же есть некоторые плюсы и в эльфийских предках, потоптавшихся по моей родословной.

— Все эти практические занятия на первом курсе нужно отменить, — заявила Элена в ответ на мой вопрос, как она себя чувствует после случившегося. — Мы еще теорию недостаточно хорошо знаем, а от нас уже применения требуют.

Говорить ей о том, что ее проблема заключается в слишком низком уровне дара, я не стала, тем более что в ее размышлениях, на мой взгляд, было вполне рациональное зерно. Только я бы, кроме практических, еще и часть лекций убрала. Нельзя сразу выплескивать на студентов столько знаний, они же могут захлебнуться и утонуть, так и не узнав, что денудационные процессы — всего лишь разрушение и обнажение горных пород. Да, мне очень стыдно, но после разговора с Кудзимоси я посмотрела в учебнике, а что делать-то? Глазами хлопать надо с определенной целью, а не чтобы радовать декана отсутствием у себя знаний.

— Да, тебя Фаб искал, — вдруг вспомнила Элена. — Аж два раза ко мне заходил.

Встреча с Чиллагом не входила в мои планы на сегодня. Мне кажется, у него о моих поцелуях остались намного более благоприятное впечатление, чем у меня о его. С одной стороны, мне это, несомненно, льстило, но с другой — мне же нужно мужа искать, а не заниматься всякими отвлекающими меня от основной цели глупостями. А то так допроверяешься неизвестно до чего.

Вся надежда была на близящийся бал академии, на котором будет много молодых, привлекательный фьордов, не обремененных обязательствами. И пусть платье для него у меня уже было ношеное, но главные мои достоинства — лицо, волосы и фигура — всегда были при мне. Теперь нужно только постараться показать все это с самой выгодной стороны.

— Фьорда Берлисенсис, — прервал мои размышления ехидный голос нашей комендантши. — К вам уже несколько раз забегал такой весь из себя, — она выразительно покрутила рукой возле места, где у нее когда-то была талия, — с факультета Воздуха. Так переживал, что найти не может.

На этих словах она насмешливо прищурилась, и я догадалась, что переживания вылились у него скорее в возмущенные фразы, чем в жалобы на мою неуловимость.

— Фьорда Гримз, я была бы вам очень признательна, если бы он и дальше меня найти не мог, — я скромно улыбнулась, насколько это у меня получилось, конечно.

— В самом деле? — сказала Грымза довольно насмешливо. — Совсем найти не мог? Или чтобы поискал подольше?

— Совсем найти не мог, — твердо ответила я. — Вы же сами мне говорили, никаких мужчин не водить. Вот только как я могу выполнить ваше требование, если вы пропускаете всех, кто этого захочет?

Оставив комендантшу в некотором недоумении, я поднялась к себе, где обнаружила подаренные мне букеты весьма в плачевном состоянии. В воду я их не поставила, так что они совсем завяли. Но даже не это было самым странным. Фиффи раздергал мои подарки и часть цветов и зелени перенес к себе. Ранее за ним такое не водилось. Не то чтобы эти букеты были мне дороги, но оставлять такое без наказания нельзя — питомец совсем разбалуется.

— Фиффи, — только и успела грозно сказать я, когда увидела, что же он прятал.

Да лучше бы он бриллиантовое кольцо фьорды Вейль стащил! Миниатюрная, с ярко-изумрудной зеленью мандрагора очень красиво смотрелась в окружении цветов, что ей принес Фиффи, но проблем от этого меньше не становилось. Нет, несчастной она не выглядела и так трогательно прижималась к своему похитителю, что сразу становилось понятно — похищение у них прошло по взаимному согласию.

— Фиффи, вы же к разным видам относитесь, — растерянно сказала я. — Да и ее родные против.

Питомец грозно зашелестел, явно намекая на то, что он согласен выдержать еще один бой за ветку любимой. Или за лист? С ветками у нее как-то не сложилось. В храбрости его я не сомневалась. Но мне же еще не раз придется ходить в оранжерею, и каждый раз выдерживать там бой я не согласна. Да и пребывание молодоженов в одной комнате с молодой незамужней фьордой не способствует счастью ни с одной стороны.

— Фиффи, твою красавицу надо будет вернуть, — твердо сказала я. — Ты же не дикий орк, чтобы похищать любимых? Познакомишься поближе с ее родными…

Мандрагора явственно пискнула и прижалась к Фиффи. Да, первое знакомство у них уже было, и кандидат на лист семье явно не понравился. Но кто мешает ему проявить себя дальше с лучшей стороны. Будем ходить к ним в гости с печеньем или еще чем, что она любит, глядишь, мандрагоровое сообщество и сменит гнев на милость…

Уговаривала я их до самой темноты, и Фиффи пришлось смириться. Он грустно обнял свою избранницу, трепетно поглаживая ее всеми листочками. Мне их даже жалко стало. Но мое положение здесь и так было довольно непрочно. Мне не хватало только обвинения в расхищении академического имущества. Так что я постаралась жалость отодвинуть подальше, надела так кстати полученный костюм для гриффича и отправилась в оранжерею.

— Что, фьорда Берлисенсис, сами решили найтись? — ехидно спросила Грымза, явно намекая на Чиллага. — А то воздушник больше не заходил. Так и остальные искать перестанут, да?

— Я решила немного побегать перед сном, — ответила я, придерживая Фиффи.

— С кустом на плече? — фыркнула она. — Не иначе как для утяжеления?

— Он тоже нуждается в свежем воздухе.

Встреча с комендантшей перед выходом на дело — плохая примета. В этом я убедилась тут же. Оранжерея оказалась закрытой. Видно, фьорда Вейль все же опасалась обнаружить в своем ведомстве поутру недоеденный студенческий труп. Я несколько раз обошла вокруг этого строения в надежде найти незакрытую форточку и наконец заметила то, что искала. Только вот слишком уж высоко это было. И переплеты совершенно неудобные для лазания. Я уже несколько раз срывалась и начала задумываться, не поискать ли мне поблизости лестницу.

— Фьорда Берлисенсис, неужели в Академии так плохо кормят, что вы решили перейти на подножный корм? — раздался ехидный голос за моей спиной.

Ну надо же, опять Кудзимоси! И что ему нужно тут в такое время? Даже хозяйка оранжереи ее покинула. Здесь улыбка точно не поможет — не видна она в такой темноте, да и не действуют на него мои улыбки, как выяснилось.

— Добрый вечер, фьорд Кудзимоси, — обреченно сказала я.

— Вы в следующий раз надевайте что-то темное, да и волосы стоит прикрывать. Я вас от входа в Башню Земли увидел, вот и решил посмотреть, что же здесь происходит. Итак, фьорда Берлисенсис, что вы собирались взять в отсутствии заведующей оранжереи?

Тон у него был холоднее некуда. Вариант с забытым внутри конспектом я сразу отбросила — он ни за что не поверит, что мне так срочно могли лекции понадобиться.

— Видите ли, фьорд Кудзимоси, я вовсе не взять что-то оттуда хочу, а напротив — вернуть, — говорить я старалась как можно более убедительно, только вот донесшееся еле слышное хмыканье показало, что я и в этом не преуспела. — Сегодня днем мой Фиффи похитил из оранжереи мандрагору, ее я и хотела вернуть.

— Мандрагору? — похоже, удивить декана мне все же удалось. — Зачем вашему питомцу мандрагора?

— А они влюбились, — ответила я. — Ее родственники явно показали, что они против, вот он и выкрал даму своего сердца.

— А вы, значит, эту даму вернуть решили? Разлучить влюбленных? — насмешливо сказал он.

Неужели он мне совсем не поверил? Но я же правду говорю!

— Я объяснила Фиффи, что такое поведение — недостойно, и он согласился попытаться наладить дружеские отношения с ее семьей. А для этого девочку надо сначала вернуть.

— А почему вы к фьордине Вейль не обратились?

— Так я узнала только вечером, — пояснила я. — Да и заведующая оранжереей меня не очень-то жалует после возникшего между нами недоразумения.

Кудзимоси хмыкнул, поднял вверх голову и посмотрел на ту щелку, к которой я лезла, но так и не преуспела в достижении своей цели.

— Удивляюсь я на вас, фьорда Берлисенсис, — сказал он. — Положим, даже добрались бы вы до этой приоткрытой форточки. А дальше? Как вы собирались спускать мандрагору вниз?

Вот об этом я совсем и не подумала. Мне осталось только смущенно потупиться и поковырять носком спортивной тапочки дорожку.

— Пойдемте, фьорда Берлисенсис.

Он развернулся и пошел ко входу в оранжерею. Приложил руку к двери и открыл ее. Парочка мандрагор были уже около порога и встретили свою представительницу довольным размахиванием листьев. Фиффи прижал свою избранницу напоследок к самой своей сердцевине, погладил ее веточками и отпустил. Мандрагора печально провела листочками по нему и что-то грустно прошелестела. Друг друга они понимали очень хорошо. А мне их было так жалко, что я слезы с трудом удерживала. Но где в моем положении заботиться еще о ком-то? А если у них вдруг, не дай боги, детки появятся? Правда, фазы цветения у них ни у одного пока не было, но ведь при длительном совместном проживании они не только будут, но и совпасть могут.

— Я поговорю с фьордой Вейль, чтобы она разрешила вашему Фиффи навещать свою зеленую подружку, — неожиданно сказал декан.

— Спасибо, фьорд Кудзимоси. И спокойной вам ночи.

— И вам, фьорда Берлисенсис.

Когда меня на следующее утро с первой же лекции вызвали к Ясперсу, я была неимоверно удивлена. Привлечь внимание ректора за ту короткую встречу на диспуте я никак не могла, да и не прилагала к этому никаких усилий — некроманты меня не привлекали, зато привлекали Элену, которой я и обещала помочь. Но отказывать во встрече ректору заведения, где ты учишься, по меньшей мере, непредусмотрительно, так что я безропотно встала с сиденья и прошла в деканат.

— Фьорда Берлисенсис, какие отношения связывают вас и фьорда Кудзимоси? — сразу с порога спросил Ясперс.

— Он декан моего факультета, — немного удивленно проинформировала я его.

Все же мужчине его возраста воздержание крайне вредно — вон уже забывать начал то, что просто обязан знать по роду службы.

— Я имел в виду личные отношения, — мрачно сказал он.

— Какие личные отношения? — пораженно захлопала я глазами. — У него же хвост… Ой, то есть я хотела сказать, он же декан и много меня старше. Он мне почти как отец.

— Двадцать восемь лет — маловато для отца, не находите?

— Я никогда над этим не задумывалась, — честно ответила я и улыбнулась как можно более по-детски. — Честно говоря, меня удивляет, что вы такой вопрос вообще мне задаете.

Он недовольно скривился, повертел в руках ручку, помолчал, вгоняя меня во все большее замешательство, но все же ответил:

— Поступил сигнал. Даже два сигнала, — он брезгливо потряс над столом листочками взятыми взамен ручки. — О том, что вы с фьордом Кудзимоси находитесь в отношениях, недопустимых в нашей Академии для преподавателя и студентки.

Его заявление вогнало меня в ступор. Я пыталась сообразить, что же я такого сделала недопустимого. Возможно, просьба о возврате белья комплектами расценивается как что-то непристойное? Но я же ничего такого не знала. В правилах об этом ни слова.

— Я не знала, что к декану нельзя обращаться с такими просьбами, — на всякий случай сказала я.

— С какими такими просьбами? — Ясперс посмотрел на меня так, что я поняла, речь шла совсем не про это.

— Об обмене вещей, — на всякий случай ответила я. — Но фьорд Кудзимоси так разозлился, что я к нему и не подошла бы во второй раз по этому поводу.

— При чем тут обмен вещей? — сварливо сказал он. — В этих письмах утверждается, что вы с ним состоите в интимной связи.

— Я? — от возмущения у меня голос на мгновение пропал, но тут же появился. — Да как вы смеете, фьорд Ясперс!

— Фьорд Кудзимоси не только принял вас посреди семестра в нарушение всяческих правил Академии, но и добивается нашей опеки над вашим грифоном, — он высокомерно окинул меня взглядом. — И как вы это объяснить можете?

— Фьорд Кудзимоси — очень отзывчивый человек, — мрачно ответила я. Да уж, репутация у меня в этом заведении хуже не может быть.

— И поэтому он вас кормит в элитных ресторанах? — ехидно сказал Ясперс. — Исключительно из чувства сострадания к голодающим?

— Меня туда фьорд Чиллаг пригласил, — запротестовала я. — А подсели мы за столик к фьорду Кудзимоси совершенно случайно, потому что мест не было.

— Ваш декан так и сказал, — важно кивнул головой ректор. — Я бы ему даже поверил, если бы не видел вас с Кудзимоси вчера ночью рядом с оранжереей.

— Ну знаете ли! — возмутилась я. — Это теперь получается, что я с собственным деканом поговорить не могу во время отдыха после вечерней пробежки?

— Вы бегаете по вечерам? — заинтересованно посмотрел он на меня. — Это очень похвально. Но я вас раньше не видел…

— Возможно, мы просто по времени не совпадаем, — ответила я.

И подумала, что нужно будет пару вечеров показательно круги вокруг оранжереи нарезать, чтобы совпасть еще хоть раз с ректорской пробежкой. Впрочем, если брать с собой Элену, то для нее это время вполне с пользой пройдет. Да и вообще, говорят, что бегать по вечерам — очень полезно. Во всяком случае, именно это в разных вариациях, красочно и с примерами мне повторял фьорд Ясперс весь остаток нашей беседы.

Проверить его слова мне довелось почти тут же — второй парой у нас в этот день была физкультура. Фьорд-преподаватель провел с нами небольшую разминку, а потом сказал сделать пять кругов по парку и успокоено уселся на мягкую зеленую травку. Я бы с удовольствием устроилась с ним рядом, но пришлось бежать вместе с остальными. Сделав первый круг, я поняла, что идея вечерних пробежек не так уж и плоха — может, хоть от одногруппников в беге отставать не буду, а то некоторые настолько от меня оторвались, что теперь уже обгоняли, пыхтя от усердия. Я так задумалась об этом, что не заметила, как врезалась в Кудзимоси.

— Фьорда Берлисенсис, нельзя ли быть повнимательней, — недовольно сказал он.

— Меня утром уже Ясперс успел вызвать, — пожаловалась я ему. — Он считает, что у нас с вами роман.

— Как они мне с этим романом надоели, — процедил Кудзимоси. — Который день уже мусолят эту тему. Так и тянет его завести, а то надоело оправдываться за то, чего не делал.

Завести со мной роман? Тянет? Этого с хвостом? Я хотела было возмутиться, ведь женщины рода Берлисенсис вовсе не вертихвостки, бегающие за всеми подряд, за кого он меня принимает? Но потом мне пришло в голову, что это же будет прекрасная возможность провести повторное тестирование, не обремененное никакими зельями. Но ведь есть же еще Фелан… Хотя она вон тоже проверяет всяких фьордов на качество поцелуев и летает с чужими кавалерами…

— Я подумаю. Хотя склонна согласиться, — задумчиво протянула я, взглянула на декана и торопливо добавила. — Но только до бала, не дальше.

А что? Времени на тестирование вполне должно хватить. А потом мне же личную жизнь надо устраивать… Удивление во взгляде Кудзимоси сменилось на иронию.

— Ах да, — весело сказал он. — Вам же еще водника в коллекцию нужно. Да и некромант вполне может найтись вне зависимости от вашего желания.

Я обиженно на него посмотрела. Он же должен понимать мое тяжелое положение? Я же хочу познакомиться с серьезными намерениями, а не просто так, ради удовольствия.

— И как вы видите наш роман, фьорда Берлисенсис? — продолжил он все с теми же насмешливыми нотками.

— Вы можете меня куда-нибудь пригласить, — просветила я его.

В конце концов, вон даже Фелан он сводил в ресторан, хотя обычно они только чай вместе пили. За закрытыми дверями.

— Куда-нибудь пригласить? — Он улыбнулся, и его улыбка мне настолько не понравилась, что я даже пожалела о своих словах. — Что ж… До пятницы у меня все плотно расписано. Но в пятницу после обеда я вас приглашаю.

Интересно, кем это у него все расписано? Но вслух я сказала лишь довольно жалобно:

— Извините, фьорд Кудзимоси, у меня занятие. Мне еще три круга добежать надо.

— Я вас снимаю с этого занятия и со следующего тоже, — огорошил он меня. — Мы идем забирать вашу Майзи, фьорда Берлисенсис. И вот еще что… Возьмите с собой, что вы там обменять собирались. Пятнадцать минут на все сборы, после чего отбываю вне зависимости, подойдете вы или нет.

В общежитие я бежала намного быстрее, чем за своими одногруппниками. Думаю, если бы ректор меня увидел, то ни на миг не засомневался бы в том, что я регулярно тренируюсь. И куда только усталость делась? Так, что с собой брать? Четыре бюстика, все равно ни один к низу не подходит, хотя вот этот, с кружевной золотистой отделкой, жалко просто до слез. Решено, оставляю, заменю одни трусики. Черное вечернее платье — к нему у меня украшений нет, да и лучше на сейчас что-нибудь более практичное и теплое. Кажется, все? Нет, еще шелковую ночную сорочку заменю — сейчас прохладно, и спать в ней совершенно невозможно. Теперь все. Завернула я вещи в платье и побежала на выход. Кудзимоси ждал меня около входа вместе со своим великолепным Феррари. При взгляде на него мое сердце забилось быстро-быстро. На грифона, разумеется, — ведь сегодня я увижу свою Майзи.

— Фьорд Кудзимоси, а можно еще на пять минут задержаться? — попросила я. — Я хочу Майзи что-нибудь вкусного купить.

Он молча вытащил пакетик с грифоньим лакомством и протянул мне. Его Ферри заинтересованно повернул голову, но, увы, ему это не достанется. Хотя как-то нехорошо лишать столь замечательное животное его законного угощения.

— А ваш Феррари?

— У меня еще есть, — недовольно сказал он. — Садитесь, полетели.

Грифон легко взмыл в воздух, как будто и не было на нем двух седоков. Мощные крылья перебирали воздушные потоки, как будто играли на каком-то диковинном инструменте. Да, полет мне всегда казался музыкой — такой прекрасной, ни на что не похожей и ни с чем не сравнимой. Я могла наслаждаться ею вечно, но кто бы сейчас дал мне это сделать? Кудзимоси направлял своего Ферри по прямой к ФБР — Фринштадскому Бюро Расследований, и вскоре мы стояли уже около его дверей.

А дальше началась беготня по кабинетам. Один служащий отправлял к другому, другой — к третьему, а третий уверенно возвращал к первому. Тот недовольно просматривал еще раз деканские бумаги и отправлял к четвертому… В конце концов наши передвижения по этому зданию стали напоминать причудливую паутину, к центру которой с пауком-руководителем, что должен был подписать бумаги, мы так до обеда и не добрались. Точнее добрались, но оказались перед закрытой дверью. Кудзимоси посмотрел на дверную табличку и сказал, что два часа — слишком большой обеденный перерыв для тех, кого посетители ждут. Из посетителей перед дверью были только мы, хотя по коридорам их ходило приличное количество — видно, остальным упорства не хватило собрать все необходимые подписи.

— Что ж, фьорда Берлисенсис, придется нам начать роман раньше пятницы, — сказал декан. — Не могу же я позволить, чтобы вы в обморок голодный свалились? Приглашаю вас на обед.

— Спасибо, фьорд Кудзимоси, — радостно сказала я и подарила ему улыбку. Вполне такую подходящую для начала романа.

А как иначе? Больше всего на свете мне сейчас хотелось куда-нибудь присесть и чего-нибудь выпить. Я бы даже на столовую этого самого ФБР согласилась, хотя запахи оттуда доносились не слишком аппетитные. Но Кудзимоси повел меня в ресторанчик на соседней улице. Маленький, уютный, с традиционной фринштадской кухней. Пока мы ждали заказ, я его спросила:

— Фьорд Кудзимоси, а кто эти письма написал, вы случайно не знаете?

— Случайно знаю, фьорда Берлисенсис.

И замолчал, хотя я пристально на него смотрела с явным намеком во взгляде, что хочу услышать продолжение.

— И все же, фьорд Кудзимоси, кто написал эти гадкие письма? — не выдержала я молчания.

— А вы сами не догадываетесь, фьорда Берлисенсис?

Я задумалась.

— Одно наверняка Антер Нильте написал, — наконец уверенно сказала я. — Он в Академию попасть не может, его не пускают, букеты с приглашением на свидания он мне присылает. Но так как я к нему не хожу, то ему вполне могло прийти в голову, что если меня выгонят, то я опять окажусь в его полной власти. Да и в ресторане он нас вместе видел.

— Правильно, — он кивнул головой, глядя на меня довольно внимательно. — Одно из писем действительно написал фьорд Нильте. Не хочет ваш бывший жених, чтобы вы учились. Не нравятся ему образованные девушки.

Да какая разница, кто ему нравится? Меня же сейчас он совсем не интересует. А интересует, кто же написал второе письмо. Не Делла же Нильте, в девичестве Суржик? Так даже она способна понять, что одного письма от семьи вполне достаточно. Если бы они анонимные были, то другое дело, но, как я поняла, оба письма подписаны. Мне казалось, что никто из тех, с кем я познакомилась в Академии, даже при испытываемой ко мне неприязни, не мог пойти на такой гадкий поступок. Разве что… Ну конечно! Дершели! Он же наверняка затаил злобу за мой отказ и свое отчисление, а уж то, что ему пришлось расстаться с крупной суммой, для него вообще оказалось жутким потрясением. А если удастся доказать, что мы с Кудзимоси были в сговоре, то он может надеяться и на восстановление, и на возврат самого дорогого, что у него есть.

— А второй — Дершели? — почти уверенно в положительном ответе сказала я.

— Именно так.

— Так они же… как это говорится?.. заинтересованные лица, — заметила я. — Какая вера может быть их письмам?

— Так Ясперс тоже — заинтересованное лицо, — усмехнулся Кудзимоси. — Точнее, стал им, как только узнал про ваши достижения в гриффиче. Он же болеет за черномантийный Челси, а вы будете играть не за него, а за наш Фринштад Реал.

Он посмотрел на меня, помрачнел и добавил:

— Если учиться хорошо будете. А если плохо — Ясперс сразу подпишет приказ на ваше отчисление, фьорда Берлисенсис. Будьте уверены, начнете пропускать занятия — даже до первой игры не доучитесь.

Да, очень похоже, бегать по вечерам придется. И даже не ради Элены, а ради самой себя. Ведь сложно подписать приказ на исключение человека, который так старательно тобой восхищается… Да и пропихивание Элены на замену нынешней ректорской невесты становилось намного более актуальным. У него просто рука не поднимется отчислить ближайшую подругу невесты. Или, наоборот, поднимется, если узнает, кто этой самой замене поспособствовал? Нет, все же не поднимется — спокойствие в личной жизни дорогого стоит. Кроме того, если уж здесь такое значение письма имеют, всегда можно пригрозить, что напишу анонимку, что ректор лично поднимает студентов из мертвых, съеденных мандрагорами, залатывает дыры иллюзиями и направляет на занятия с тем, чтобы финансирование не падало. И действуют они на пару с заведующей оранжереей. Я представила Академию, по которой бродят толпы зомби, и мне стало ужасно смешно. Но ведь это совсем не менее вероятное событие, чем то, что я, девушка из такой семьи, как Берлисенсис, могу завести роман с хвостатым деканом. Правда, вроде бы у нас сейчас как раз роман и есть? Но несерьезный, только до первой проверки. Тут я оживилась. Может, ее сразу и провести? Тем более что мы как раз выходим из ресторанчика, а здесь такой уютный темный уголок…

— Фьорд Кудзимоси, — с нежной улыбкой сказала я. — Спасибо вам за обед. И раз уж у нас теперь роман, — я сделала паузы и выжидательно на него посмотрела, но так как мой кавалер проявлял чудеса недогадливости, то пришлось продолжить, — то я разрешаю себя поцеловать.

И выразительно глазками указала в нужное место.

— Извините, фьорда Берлисенсис, — с ехидной улыбкой ответил он. — Но я так быстро переключаться не могу. Ведь еще с утра вы мне были почти как дочь, мои отцовские чувства еще остыть не успели. Думаю, мне нужно время, чтобы осознать свое счастье и привыкнуть к нему.

Нет, каков нахал! Этак пока он свое счастье осознавать будет, вполне может и суббота наступить. Правда, у нас же еще пятница впереди, он меня уже куда-то пригласил, значит, возможность провести сравнение еще появится. Но все равно обидно. Получается, что я к нему практически липну, а он от меня отказывается. Липну? Эта мысль привела меня в ужас. Получается, он мне нравится? Я искоса взглянула на своего спутника. Конечно, был он довольно хорош, но даже если бы не хвост, я все равно не стала бы рассматривать его в качестве будущего спутника жизни. Слишком явно в его лице проявлялись эльфийские черты, семья такое точно не одобрит. Я оглянулась на заманчивый уголок и украдкой вздохнула — такие у меня на него надежды были, а из ресторана так и вышла нецелованной. Переживать по этому поводу мне долго не дали. Не успели мы завернуть за угол…

— Тарни! — раздался звонкий голос.

К нам бодро цокала на шпильках эльфийка, явно из высокородных. Рассмотреть, что она уже не молода, можно было лишь вблизи — тонюсенькие гусиные лапки вокруг глаз были столь тщательно замазаны, что какой-нибудь мужчина на моем месте их и не заметил бы. Волосы, пожалуй, у нее не хуже моих были, разве что иссиня-черные. А вот одета она была в яркий балахон по новейшей моде, призванной как можно сильнее маскировать фигуру. Впрочем, вполне возможно, что как раз у этой фамильярной дамочки вполне было, что маскировать.

— Тарни! — возмущенно повторила она, подойдя к нам. — Что я вижу? И это после всех кандидатур, что я тебе предлагала? Какой ужас! В ней эльфийской крови и на нормальный анализ не хватит!

— Что вы такое говорите? — возмутилась я. — Я — чистокровный человек!

— Это вы кому другому будете рассказывать, милочка, — высокомерно протянула она. — Но меня вам не обмануть. Я даже каплю эльфийской крови чую. И прекрасно вижу, что в ваших предках потоптались мои сородичи. Правда, только на эту каплю и натоптали.

— Бабушка, ты же домой уехала, — недовольно сказал Кудзимоси. — Я тебя лично до телепорта провожал.

— Так не могу же я бросить своих единственных внуков на произвол судьбы? — возмущенно ответила ему эльфийка. — Как только вас оставишь, так и норовите с кем-нибудь неподходящим спутаться. К тому же, я тебе нашла новую невесту.

Она порылась в сумочке и вытащила магографию, весь оборот которой был заполнен убористым почерком, по-видимому, информацией о потенциальной кандидатке на деканский хвост. Кудзимоси поморщился. Странно, эльфиечку на портрете вполне можно было назвать миленькой. На мужской вкус, конечно. На мой — она слишком вызывающе показывала свои острые зубки. Да и глаз у нее косил. Левый.

— Бабушка, давай я зайду к тебе вечером, и мы это спокойно обсудим, без посторонних. Я сейчас несколько занят.

— На родную бабушку, беспокоящуюся о твоей неустроенной жизни, у тебя времени нет, зато на всяких молоденьких фьорд — предостаточно.

— Фьорда Берлисенсис — моя студентка, мы сейчас занимаемся передачей опеки над ее грифоном от ФБР нашей Академии.

— Студентка? — недоверчиво сказала эльфийка. — В самом деле? Ну хорошо, жду тебя вечером, — она окинула меня еще раз придирчивым взглядом и сказала. — Учтите, милочка, вам здесь ничего не светит. Вы — неподходящая партия для моего внука.

Она гордо развернулась на каблуках и ушла, гремя своими деревянными бусами в этническом стиле, которых на ней было превеликое множество. Мне оставалось только глупо хлопать глазами. Это я-то неподходящая партия ее хвостатому внуку?

— Извините, фьорда Берлисенсис, — произнес Кудзимоси, и не успела я подумать, как приятно, что он извиняется за хамское поведение своей бабушки, как он отошел на пару шагов в сторону и достал переговорный артефакт. — Она вернулась, — быстро произнес он туда.

В ответ раздалась длинная тирада, произнесенная явно лицом женского пола, но слов, к сожалению, я не разобрала, хотя и прилагала к этому определенные усилия. Как говорила моя бабушка, подслушивать нехорошо, но не слышать то, что само лезет в уши, — просто глупо.

— Так, фьорда Берлисенсис, — сразу после разговора сказал мне Кудзимоси, — давайте немного ускоримся, а то до вечера мы ничего не успеем.

— Вы настолько зависите от бабушки, фьорд Кудзимоси? — ехидно спросила я. — Как она сказала, что я вам не подхожу, так и решили от меня поскорее избавиться.

Да, меня глодала обида за недополученный поцелуй. И за Фелан. Как чай пить — так с ней, а как фотографии невест рассматривать — так в присутствии бабушки.

— Не волнуйтесь вы так, фьорда Берлисенсис, — ответил он не менее ехидно. — До субботы я точно не успею жениться на девушке, что мне бабушка подобрала. Так что наш роман в самом разгаре.

Начальник ФБР с обеда вернулся, подписал наши бумаги и даже лично отправил с нами своего подчиненного, чтобы проконтролировал. А то вдруг я лишний комплект белья возьму или не того грифона? Так и стояли за моими плечами возле одежного шкафа с одной стороны — офицер из Бюро расследований, с другой — декан, присутствия которого служака потребовал, как свидетеля. Рыться в собственных вещах под присмотром было очень неприятно, но зато существенно сократило время выбора. Так вместо ночной сорочки я схватила первую попавшуюся мне теплую пижаму, подаренную в свое время братом исключительно ради шутки. Думаю, он был уверен, что болотного цвета нечто с изображением лягушки я никогда не надену. Там ведь даже завалящего бантика не было, не говоря уже о кружевной отделке! Но из теплых ночных вещей у меня больше ничего и не было. Бальное платье тоже безжалостно было повешено в шкаф, а вместо него я взяла теплое шерстяное, уныло висевшее на вешалке. Оно, наверно, уже и отчаялось повисеть где-то в другом месте, но иной раз приходится жертвовать красотой в пользу практичности. Все равно под этой жуткой мантией и не видно, что на тебе надето, так хоть тепло будет.

Офицер ФБР придирчиво покопался в выбранных мной вещах, не обнаружил дополнительного комплекта белья, и это его настолько расстроило, что он сказал:

— У вас получилось на один предмет больше.

— Так я вместо ночной сорочки взяла пижаму, — пояснила я.

— Вот-вот, вместо одного предмета — два. Что-то надо оставить.

— И что, по-вашему, я должна оставить? — возмутилась я. — Верх или низ пижамы? Да это нужно считать как один предмет! Она же неразделяемая!

— В самом деле, офицер, — недовольно сказал Кудзимоси. — У вас просто будет указано пижама вместо ночной сорочки, одна штука. При этом количество непременно сойдется.

Офицер задумался, потом еще поспорил, но уже больше для приличия, и согласился.

— Видите, как вам повезло, фьорда Берлисенсис, — сказал Кудзимоси, — такую пижаму удалось добыть. Которая способна разбудить отцовские чувства в самой черствой душе. Вот в ней вас к Ясперсу и отправим, если он вдруг до матча вас не допустит. Тем более что он к почетному званию «отец» по возрасту намного ближе, чем я.

Хотела я ему ответить, что это не мешает ректору быть весьма привлекательным фьордом, вон с каким восторгом на него смотрела Элена на том самом, единственном, посещенном нами диспуте. Но потом решила, что Кудзимоси подумает, что я уже и определенного некроманта в свою коллекцию наметила, и промолчала. У меня вообще с ним разговаривать никакого желания не было. Пижамы, видите ли, в нем отцовский инстинкт подогревают, а фотографии прекрасный эльфиек — видимо, брачный. Шел он прямо передо мной и о чем-то негромко разговаривал с офицером, а я как завороженная наблюдала за движением его хвоста и почему-то думала о том, что им ведь не только отдирать нежелательных девушек можно, но и обнимать. Достаточно крепко обнимать, если уж у меня синяк на талии был. Какая, однако, занимательная часть тела…

— Интересно, хвост сразу при рождении дается или потом отрастает, как зубки? — подумала я и только потом с ужасом поняла, что сказала это вслух.

— Хотите заняться научными исследованиями в этой области? — не менее задумчиво сказал обернувшийся Кудзимоси. — Похвальное желание.

Нет уж, пусть исследованием в этой области эльфийки занимаются. Те самые, что на бабушкиной фотографии. И вообще, у меня уже навязчивое желание появилось провести повторное тестирование деканского поцелуя. И это вместо того, чтобы пытаться устроить свою собственную личную жизнь! Вот что меня сейчас беспокоить должно, а вовсе не всякие научные работы в области поцелуев и хвостов. Этак и до диссертации дойти можно… Ужас какой!

Боги, как же мне обрадовалась Майзи! Совсем как я ей. Сразу видно было, что никто мою девочку и не чистил как надо, да и выгуливали ее редко. Хорошо, что времени мало прошло, она форму потерять не успела. Я обняла ее за шею, прижалась и зашептала всякие нежные глупости, предназначенные только для грифоньего слуха. Майзи отвечала нежным клекотом и терлась об меня клювом. Я торопливо достала пакетик, любезно предоставленный мне Кудзимоси и протянула угощение своей любимице. Она проглотила почти сразу и опять подставила мне голову под поглаживание.

— Фьорда Берлисенсис, а она у вас летать умеет или только мышей ловит? — раздался над ухом деканский голос.

— Каких мышей? — недоуменно спросила я.

— Обычных. Каких кошки ловят. Она у вас по поведению точь-в-точь как они.

Но летала Майзи превосходно, в чем я его сразу же убедила, как только мне разрешили ее вывести. Она немного застоялась и была счастлива подняться в небо, почти как я сама. Легкая и верткая, она без труда уходила от деканского скоростного Феррари.

— Беру свои слова обратно! — прокричал он, когда в очередной раз смог достаточно ко мне приблизиться. — Но нам пора в Академию, а то на тренировку опоздаете.

Прилетели в Академию мы все-таки до начала тренировки. Кудзимоси направился к фьорду-тренеру, а ко мне подошел Фаб. А этот-то что здесь делает? Сейчас же время нашего факультета? И выражение лица у него было слишком злое для фьорда, по его словам, необыкновенно счастливого, что он меня наконец нашел.

— Я ее ищу по всей Академии, — возмущенно сказал он, — а она летает со всякими типами. В учебное время, между прочим!

— Мы мою Майзи выручали из цепких фэбээровских рук, — пояснила я, с удовольствием поглаживая любимицу по голове. — Чтобы я могла в команду по гриффичу попасть.

— Вашей команде ничего не поможет, — хохотнул он, заметно успокаиваясь. — Как были на последнем месте, так и будете.

Тоже мне, умник нашелся. Факультет Земли — самый лучший, и уж первое место ему теперь обеспечено. Ни белые мантии, ни черные мантии нам не помешают.

— Это потому, что там меня не было, — недовольно ответила я.

— Ха-ха-ха, — выразительно сказал он. — Пари? Если наш факультет обставит в следующей игре ваш, то ты прыгаешь в нашей группе поддержки.

— Хорошо, — азартно ответила я, — но если вы проигрываете, то прыгаешь ты.

Ну и что, что парни в группах поддержки не участвуют? На прыгающего Фаба я лично посмотрю с огромным удовольствием. У него это должно получиться довольно спортивно. Не стоит лишать девушек эстетического наслаждения.

— Идет, — он расхохотался и протянул мне руку.

Пожатие скрепило наш договор и отрезало все пути назад. И только сейчас мне пришло в голову, что как-то глупо было соглашаться, не видя игры ни его, ни моей команды. Это мне несколько подпортило настроение.

— А зачем ты меня искал? — мрачно спросила я.

— Ах, да, — спохватился он. — С тобой адвокат хотел встретиться. Но сегодня уже все равно не получится. Вечером он занят, а днем тебя найти невозможно было. Твои одногруппники сказали, что ты как выбежала на кросс, так до занятий и не добежала.

— Они же видели, что меня декан забрал, — несколько удивленно сказала я.

— Может, и видели, но мне не сказали, — ответил он. — И вообще, ты — моя девушка, а я тебя совсем не вижу.

Я даже ответить на такое наглое заявление не успела. Просто пыталась подобрать слова, соответствующие моим чувствам, но не выходящие за рамки приличия.

— В самом деле? — раздался смешок Кудзимоси за моей спиной. — Фьорда Берлисенсис, как же вы непостоянны.

Его только тут не хватало в такой момент. Беседовал же он с тренером, мог бы и дальше продолжать.

— С чего это вдруг я стала вашей девушкой, фьорд Чиллаг? — возмутилась я. — И вообще, фьорд Кудзимоси, скажите этому нахалу, что у нас с вами роман.

— Именно так, фьорд Чиллаг, — подтвердил мой декан. — До субботы.

Фабиан с некоторым недоумением на нас посмотрел:

— А почему именно до субботы?

— А фьорда Берлисенсис просто неспособна на более длительные отношения, — пояснил Кудзимоси. — Так что, увы, сейчас вы можете говорить о ней только «моя бывшая девушка».

И только я хотела возмутиться, что я никогда не была девушкой этого самого Чиллага, а значит, обо мне он никак и говорить не может, как раздался сигнал к началу тренировки.

— Фьорда Берлисенсис, вам — туда, — Кудзимоси показал рукой в сторону тренера, вокруг которого уже начались собираться игроки. — А вас, фьорд Чиллаг, я попрошу покинуть место, где тренируется наша команда. А к вопросу, чья девушка фьорда Берлисенсис, можете вернуться позже. Но уверяю вас, шансов у вас никаких. Вот если бы вы носили голубую мантию вместо белой… А на этой неделе фьорда Берлисенсис решила поддержать родной факультет во всех смыслах этого слова.

Тренировка меня не порадовала. Совсем. Хорошо играл только парень, капитан команды, Кристиан Рональдс. Ну так он, как выяснилось, единственный от нашего факультета входил в сборную Академии. Еще пара фьордов — вполне терпимо, у нас такие в запасе сидели, дырку, внезапно возникшую, ими вполне заткнуть можно было. Но здесь-то не дырка была, а одно сплошное пустое пространство. Остальные как будто отрабатывали тяжкую нелюбимую повинность. Они не чувствовали ни игру, ни своего грифона, и менять ничего не хотели. Теперь мне стало понятно, почему так веселился Чиллаг, — представить, что эта похоронная команда у кого-нибудь может выиграть, я тоже не могла. После тренировки я подошла к Кристиану и спросила:

— Фьорд Рональдс, а сегодня вся команда была, или, может, кто приболел и прийти не мог? — улыбалась я ему при этом просто с огромной надеждой.

— Что, грустное зрелище? — мрачно спросил он вместо ответа. — Вся. Вот поэтому и продуваем постоянно. — Нам бы еще хоть пару таких, как ты, — была бы надежда, а так…

Он махнул рукой, показывая, что давно уже смирился. Но я-то смириться с этим никак не могла.

— Мы с Чиллагом поспорили, — мрачно сказала я. — Чья команда проигрывает в ближайшей игре, тот прыгает в группе поддержки выигравшей.

— Можешь уже идти тренироваться прыгать, — не менее мрачно ответил Кристиан. — Исход схватки предопределен.

Предопределен? Ну уж нет! Еще чего не хватало — прыгать на потеху Элениному братцу! Я лучше посмотрю, как он это сам делает!

— Что-то я никого здесь с нашего курса не вижу, — сказала я. — А ведь они в школах вполне могли в командах по гриффичу участвовать.

— Шутишь? С той нагрузкой, что у нас на первых двух курсах, еще и в гриффич играть? Здесь, дай боги, после первой же сессии не вылететь. Мы же не маги огня или, прости господи, воды какой-нибудь, нам намного больше знать и уметь нужно. Ни на что дополнительное просто времени не хватает. Меня вообще сильно удивило, что декан тебя сам привел. Учишься, видно, хорошо, да?

Учусь хорошо? Я? Я в изумлении уставилась на своего собеседника. Это он сейчас такое про меня сказал? Это как же я должна выглядеть, что навела парня на подобные мысли? И только потом до меня дошла первая часть его монолога. Учиться на факультете Земли не просто сложно, а очень сложно, а вот вылететь отсюда — проще простого. Может, Кудзимоси меня сюда и привел, чтобы я побыстрее вылетела и не беспокоила его больше? Ну нет, не дождется! Уж во всяком случае не раньше, чем проведу его повторное тестирование и замуж выйду. Не за него, конечно. Хотя, не будь у него хвоста… Нет, бабушка бы все равно не одобрила. Чтобы кто-нибудь из семьи Берлисенсис связался с эльфом или, еще того хуже, демоном? А здесь и то, и то представлено.

А ведь я еще сегодняшний день пропустила. Преподаватели здесь совершенно равнодушны к моим улыбкам и никаких скидок на отсутствие по необходимости делать не будут. Значит, срочно надо где-то лекции брать. На Элену в этом вопросе рассчитывать нечего, она, даже если приходит, обычно в тетрадях цветочки рисует или задумчиво в потолок смотрит. Но тут я вспомнила, что конспекты мне Топфер обещал. К нему я и пошла. Конечно, это не совсем прилично, когда молодая фьорда вот так, без приглашения, приходит в гости, но он же мне назвал номер своей комнаты, значит, будем считать это приглашением. Главное, чтобы он у себя был.

— Добрый вечер, Гарольд, — поприветствовала я его ослепительной улыбкой, самой-самой из всех, что у меня в арсенале были, и пока он не опомнился, быстро сказала. — Вы мне конспекты обещали дать переписать.

— Добрый вечер, Лисандра, — ответил он с некоторой задержкой. — Вам все, или что-то конкретное дать?

Тут я задумалась. Брать целую кучу тетрадей — это же и тяжело, да и смысла особого нет, все равно я столько переписать не успею за вечер.

— Наверно, пока по тем предметам, что сегодня были, — наконец решила я и, пока он подбирал нужное, решила сразу выяснить еще один вопрос. — Гарольд, а вы не знаете случайно, у нас в группе кто-нибудь в гриффич играет?

— Я в школе играл, — сразу ответил он. — Говорят, что неплохо. Только у нас школа бедная была, приходилось метлы оживлять, на них и летали.

Я посмотрела на него с некоторым сомнением. Все же оживленная метла — это не совсем грифон, точнее, совсем не грифон. С другой стороны, говорил же он, что работает в грифятнике, значит, должен понимать хорошо своих подопечных, иначе бы его и не взяли.

— А грифона своего у тебя нет? — на всякий случай спросила я.

Я, конечно, была убеждена в отрицательном ответе, но все же надеялась на чудо. Чуда не случилось.

— Нет. Откуда? — удивленно спросил он. — Они же дорогие. А содержание? Мне это совсем не по карману. Но летать я умею. Грифонов по работе вылетывать приходится, чтобы не застаивались.

Я задумалась, на факультете есть, конечно, свои, но дадут ли казенного ничем не зарекомендовавшему себя игроку? Да и, кажется, двое из команды как раз на факультетских и тренируются. Впрочем, чего себе голову ломать — может, он вовсе не так уж и хорош. Вот посмотрю его в деле. Ради такого можно и Майзи дать. Она, конечно чужаков на себе не любит, но я ее уговорю.

Оставался еще вопрос с адвокатом. Фабиан же так и не сказал, что он от меня хотел. Возможно, дело очень срочное, а я ничего и не знаю. Как же неудобно без переговорного артефакта! Может, купить какой-нибудь самый дешевый, эвриков за двадцать? Только это такое угловатое убожество, больше похожее на булыжник, чем на устройство, подходящее изящной фьорде. В одном стиле с моей нынешней мантией. Этак я скоро до тапочек дойду, на которых ковыляют здешние фьордины. Где жил Фабиан, я не знала, да и не пошла бы я к нему после наглого заявления о том, что я его девушка. Так что решила я дойти до Элены, все равно ее уговаривать побегать придется и попросить позвонить брату. Но, к моему огромному огорчению, он уже был там.

— Тренировка закончилась? — ехидно спросил он. — Не вижу радости на лице. Похоже, униформу нашей группы поддержки можно уже приносить?

— Ты бы не торопил события, — мрачно ответила я. — Матча ведь еще не было. Возможно, ваши игроки еще хуже.

— Наши? — хохотнул он. — Те четыре года, что я здесь отучился, мы три раза занимали первое место и один раз уступили черномантийникам. А вот ваш обычно еще в отборочном вылетает. Думаю, и в этом году та же история будет. Но я на тебя с удовольствием в короткой юбке посмотрю.

— Я на тебя тоже, — не удержалась я. — Но я тебя спросить хотела, что нужно было адвокату?

— Он сказал, что есть возможность выпустить твоего брата под залог, — ответил Фабиан, на это раз уже серьезно.

— Правда? — обрадовалась я. — А что для этого от меня нужно?

— Справку из деканата, что за ним сохраняется место на факультете и в общежитии, характеристики. Ну, и сам залог, разумеется.

— А большой залог? — поинтересовалась я на всякий случай.

Вдруг занять удастся?

— Не очень. Сто тысяч эвриков.

— Сколько? — в ужасе переспросила я.

И это он называет не очень большой залог? Для семьи Берлисенсис это, конечно, была не очень большая сумма, но в настоящий момент все наши средства были под арестом. Да мне сейчас просто неоткуда столько взять. Все, что у меня есть, — сорок с небольшим эвриков, выданных Кудзимоси. Он, конечно, сказал, что возвращать занятые у него деньги не надо, но не думаю, что расщедрится еще на сто тысяч, пусть даже у нас сейчас с ним роман.

— Пожалуй, я бы мог дать взаймы такую сумму своей девушке, — насмешливо сказал Фабиан. — На определенных условиях. Обсудим завтра за ужином?

— В настоящее время у меня роман с совсем другим фьордом, — напомнила я.

Который данный факт этому нахалу лично подтвердил. Правда, в таких странных выражениях, что я и сама несколько засомневалась.

— С Кудзимоси, как же, помню, — фыркнул он.

Его сестра удивленно на меня уставилась, но не успела я принять горделивый вид, соответствующий положению фьорды, встречающейся с таким завидным представителем противоположного пола, как Фабиан, продолжил:

— В жизни не поверю, чтобы люди, которые встречаются по взаимному интересу, обращались друг к другу «фьорда Берлисенсис» и «фьорд Кудзимоси». Думаю, это так, чтобы ректора позлить, уж очень он отрицательно относится к романам своих подчиненных со студентками. Ясперс и Кудзимоси постоянно цапаются.

— У нас в пятницу свидание, — недовольно заметила я, вспоминая загадочную улыбку своего декана. — После обеда.

— С удовольствием посмотрю, — заявил этот нахал.

— Не думаю, что папа одобрит девушку из семьи государственных преступников, — внезапно сказала Элена.

Что у меня за день такой? Чужие родственники дружно выражают неодобрение моей замечательной персоне, хотя я на их любимчиков и не покушаюсь.

— Не лезь туда, где ты ничего не понимаешь, — ответил Фаб. — Молчала до сих пор, продолжила бы и дальше это делать. У тебя это просто замечательно получается, — и мне. — Так как, если свидание у вас не получится, ужинаем вместе?

— Спасибо, фьорд Чиллаг, мне одного ужина в вашей компании вполне хватило, — ответила я.

Не нравятся мне фьорды, которые с уважением относятся исключительно к собственной персоне. Вон как сестру отбрил. Бруно по отношению ко мне такого не позволял. Хотя Антер утверждал, что брат считает меня дурой, но моему бывшему жениху и соврать ничего не стоит. Нет, Бруно иногда надо мной подшучивал, но совсем не так уж обидно.

— Так прошлый ужин вышел неудачным, — продолжал он настаивать. — Я ведь уже извинился за него, теперь реабилитироваться хочу в твоих глазах. Да и о брате подумай. Где деньги брать будешь?

— Сначала мне все равно документы собрать нужно, — возразила я.

Брать деньги у Фабиана не хотелось. Можно, конечно, рассматривать это как самый крайний вариант, но не хочется. Не думаю, что он хочет мне помочь по доброте душевной, явно же что-то рассчитывает получить, не зря сестре сказал не лезть, где она ничего не понимает. Я вот тоже не понимаю, а значит, брать не буду. Во всяком случае, пока. Так что я просто улыбнулась Фабиану, стараясь показать, что я ему очень благодарна за предложение, потом прошептала Элене на ухо, что мы сегодня будем вечером бегать под бдительным присмотром Ясперса. Элена моментально оживилась и разулыбалась.

— О чем это вы шепчетесь? — недовольно спросил ее брат.

— О необходимости усиленных тренировок, — ответила я. — А то зачет по физкультуре не получим.

— На нашем факультете он бы тебе гарантирован был, — заявил Фабиан. — Все игроки команд, занявших первое и второе места, получают его без дополнительных затрат. Но я смотрю, ты уже к проигрышу готовишься? Правильно. И побольше прыгайте.

Моим отказом он явно остался недоволен. Но взять такую сумму у малознакомого фьорда? Это бы даже Бруно не одобрил, а он в нашей семье самый терпимый был. Сидеть у Элены я не стала дольше необходимого — у меня же конспекты были непереписанные и страдающий питомец. Фабиан небрежно попрощался с сестрой и отправился меня провожать.

— Так почему ты ужинать со мной не хочешь? — сразу вернулся он к неприятному для меня разговору.

— Я уже ответила вам, фьорд Чиллаг, — недовольно сказала я. — К тому же, я не могу встречаться одновременно с двумя, это просто неприлично.

— Не надо мне про Кудзимоси сказки рассказывать, — заявил этот нахал. — Да в это даже Ясперс не поверит. В общем, давай после вашего свидания сразу со мной на ужин? И обговорим проблему твоего брата.

— Боюсь даже представить, что вы попросите за столь значительную сумму, — поделилась я своими опасениями. — Я ведь прекрасно помню нашу первую встречу.

— Без условий не дам, ты права, — заявил он нахально. — Но я уже понял, что внешнее приличие для тебя имеют слишком большое значение.

Да, честь семьи для меня очень важна, это так. Но не думает же Фабиан, что я легко и просто такое отброшу, как ненужную шелуху от семечек?

— Поэтому я просто хотел предложить тебе встречаться, — он довольно ухмыльнулся. — Требования небольшие: уделять мне времени побольше, быть поласковей и с другими не крутить. И никаких «фьорд Чиллаг», только — «Фабиан, дорогой», ну или «любимый», на твой выбор.

На первый взгляд ничего страшного. Но в тихое течение реки под названием «Фабиан», безо всяких подводных камней, мне не верилось.

— И никаких демонстраций комплектиков? — подозрительно спросила я.

Как-то в великодушие его верилось с трудом.

— Я верю в лучшее, — оптимистично заявил он. — Вот повстречаемся, так тебе и самой показаться так захочется. Ведь не зря же ты сказала, что твой бывший жених плохо целуется, значит, была возможность сравнить.

Он горделиво на меня посмотрел, а я не сразу поняла, что он говорит о том единственном нашем поцелуе, мне сразу вспомнился деканский и что повторить его пока так и не удалось. При этих мыслях я невольно мечтательно вздохнула.

— Как насчет еще одного прямо сейчас? — вкрадчиво спросил Фабиан.

— Лисандра, я опять вижу тебя в компании этого подозрительного фьорда!

Да уж, голос моей бывшей будущей свекрови ни с чьим не перепутать.

— Добрый вечер, фьордина Нильте, — холодно поприветствовала я ее.

— Да с чего это он добрый, если моя будущая невестка так усиленно себя компрометирует?

Настроена Делла была воинственно. Кажется, неудача их семейки в ресторане ее только распалила.

— Я не ваша будущая невестка, фьордина Нильте. Ваш сын сам расторг помолвку. Сколько раз я должна это повторить, чтобы вы поняли?

Но Деллу было не так просто сбить с того пути, на который она уже встала. Выглядела она человеком, полностью уверенным в своей правоте. Зря ее не внесли в список лиц, которым вход на территорию Академии воспрещен. Вот Антера не пускают, и как хорошо…

— Лисси, да что ты так на него обиделась, в самом деле? Я уж думала, что ему удалось вернуть твою благосклонность, но ты так коварно сбежала из ресторана, мальчику даже подойти к тебе не удалось. И на письма его не отвечаешь, — она укоризненно поцокала языком. — Это так некрасиво с твоей стороны.

— А там еще и твой бывший жених, что ли, был? — заинтересовался Фабиан.

— С чего это бывший? — окрысилась на него Делла. — Самый что ни на есть настоящий. И вообще, держались бы вы подальше от Лисандры, молодой человек. Не надо ее компрометировать больше.

— И зачем вам такая скомпрометированная во всех отношениях невестка? — не удержалась я. — Вон, сын ваш, фьорда Нильте, настолько уверен, что у меня роман с деканом факультета Земли, что даже письмо ректору написал.

— Это он от отчаяния, — твердо ответила Делла. — Лисандра, наша семья прекрасно понимает, в какое тяжелое положение ты попала, поэтому мы предлагаем ускорить свадьбу. Скажем, к следующим выходным свадебное платье для тебя вполне успеют пошить. Так что бросай ты все эти глупости с Академией, переезжай к нам, будем заниматься подготовкой к твоей с Антером свадьбе. А то провела всего несколько дней здесь и уже вон как осунулась и побледнела. Так скоро и волосы выпадать начнут.

Слова ее меня несколько напугали, и я решила сразу по приходе в комнату внимательно себя осмотреть. А то вдруг я уже до синяков под глазами доучилась? Но сначала нужно было поставить точку в нашем разговоре.

— Скорее у меня все волосы выпадут, чем я выйду за вашего сына, — твердо ответила я. — Фьордина Нильте, прекратите меня преследовать.

— Но, Лисси, дорогая, — затараторила она. — Антер же тебя так любит. Он жить без тебя не может.

Фабиан элегантно подхватил меня под локоть и сказал:

— Фьордина, вам же уже все сказали. Вашему сыну здесь ничего не светит. Всего хорошего.

— Вам тоже, фьорд, — бросила ему вслед Делла. — Разве что жениться надумаете. Да и тогда я не уверена, что Берлисенсис вашу кандидатуру рассмотрит, хоть по уши цепями увешайтесь.

Фабиан довел меня до комнаты молча, что ему было совсем несвойственно. В гости я его, разумеется, приглашать не стала, попрощалась на пороге. Он усмехнулся, понимающе так, и сказал:

— Ну что, Лисандра, до вечера пятницы? Думаю, побегаешь, поймешь, что никто не поможет…

— Думаю, фьорд Чиллаг, у нашей семьи еще остались друзья, — сказала я с уверенностью, которой совсем не испытывала. — Спокойной вам ночи.

— А поцеловать, чтобы спалось лучше?

Я насмешливо подняла бровь и закрыла за собой дверь. Фиффи встретил меня грустным шелестом, его не обрадовал даже подарок от Майзи. Как сидел он в своем углу, так и вылезать не захотел. Да… Ни за что влюбляться не буду. Вот что любовь с людьми делает!

С такими мыслями я и села переписывать конспект Гарольда. Почерк у него не сказать, чтобы особо красивый был, но вполне разборчивый, особенно напрягаться не приходилось, разве что палец, не привыкший к давлению разболелся. Так и мозоль натереть можно на своих совершенных пальчиках. Я потерла косточку и посмотрела на часы — можно продолжить после пробежки, все равно сейчас Элену придется уговаривать. Фиффи при моих сборах оживился и даже к двери подполз.

— Оранжерея все равно закрыта, — с сожалением сказала я. — Но я тебя непременно завтра с собой возьму, вне зависимости от того, смягчилась фьордина Вейль или нет. И печенье твоей девушке купим. Она с орешками любит?

Фиффи расстроено покивал ветками и уполз назад, где свернулся в компактный страдающий шарик. Я вздохнула, погладила его по листочкам и направилась к Элене, полностью уверенная, что та еще даже не начала одеваться.

Так и вышло. Она сидела, совершенно не готовая к покорению ректорского сердца, на диванчике, мечтательно уставясь в потолок. Наверно, надеялась, что притянет его силой любви и он свалится где-нибудь поблизости. Но, то ли сила любви у нее была не то чтобы очень большая, то ли за время работы ректор успешно научился сопротивляться этим силам, но предмет ее желаний был все так же далек, как и раньше.

— Элена, быстро переодевайся, — скомандовала я. — У нас не так много времени, чтобы попытаться пересечься с ректором. Тем более что я точно и не знаю, когда именно он бегает.

И посмотрела укоризненно на подругу. Уж за тот месяц, что она здесь провела, могла бы выяснить все о предмете своего сердца. Уж как минимум вкусы и распорядок дня.

— Так, может, он и не бегает, — вяло запротестовала она, не делая даже попытки привстать с уютного диванчика.

— Бегает, я точно знаю, — отрезала я. — И если он тебе нужен на самом деле, ты сейчас встанешь, переоденешься и побежишь со мной.

Да, всякая настоящая любовь требует жертвы. Это Элена осознала в полной мере, натягивая столь ненавистную ей спортивную форму. Тапочки для бега нашлись лишь во втором ящике с обувью. Новенькие, ни разу не надетые. Похоже, до сессии фьорда Чиллаг может и не дойти — ведь зачет по физкультуре, как я узнавала, среди обязательных, а если преподаватель ее даже не видел ни разу, вряд ли у него возникнет желание поставить свою подпись в ее зачетке.

Темп мы взяли самый медленный, можно сказать почти шли. Аллеи в парке Академии как раз способствовали неспешной прогулке и разговору. Свет лун, пробивающийся через сплетение ветвей деревьев над нами, навевал романтические мысли, что гулять здесь было бы лучше отнюдь не в компании пыхтящей Элены, которая уже к середине первого круга даже при нашей совершенно медленной скорости начала задыхаться. И все почему? Потому что у нее нет хвоста, который помогает удерживать равновесие! От неожиданной мысли я аж остановилась. Боги, при чем тут хвост?

— Все? — обрадованно сказала Элена и тут же огорченно. — А Ясперса так и не было…

— Хотя бы один круг надо закончить, — ответила я. — А ректор, возможно, еще подбежит.

Не успели мы пробежать и десяти шагов, как нас догнал и обогнал сам объект желаний Элены. Бежал он красиво, равномерно дыша и размахивая руками в такт. Нас он обдал одобрительным взглядом и запахом густого мужского пота. Давно, видно, уже тут бегает, а сейчас торопится в душ. Во всяком случае, я очень надеюсь, что туда, и больше мы с ним сегодня не встретимся, а то так и сознание потерять можно.

— Какой мужчина! — восторженно прошептала Элена, глядя ему вслед.

Наверно, у нее нос заложен, подумала я, с сомнением глядя на подругу, вот поэтому и бежать не может, и ректором восхищается. А если она плохо себя чувствует, то значит, заканчивать надо наши спортивные упражнения. Цели-то мы достигли — Элена увидела ректора, а ректор увидел меня и убедился, что я бегаю вовсе не на свидания к Кудзимоси. Хотя как раз в пятницу свидание у нас и будет.

Остаток вечера я провела за переписыванием лекций, взятых у Топфера. Я, Лисандра Берлисенсис, не только учусь в этой ужасной Магической Академии, но еще и делаю все, чтобы мое обучение не закончилось раньше, чем мне это нужно! Какой позор! Надеюсь, эту страницу моей биографии удастся скрыть…

Но когда я ложилась спать, в голове моей оставалась только одна мысль — где взять деньги на залог для Бруно? Про характеристики-то можно узнать у его одногруппников. Я вспомнила Серена с его дикими идеями в отношении семьи и брака, к нему обращаться не хотелось. Попробую завтра в деканат факультета Огня сходить. Они же должны знать, где сейчас эти характеристики, да и справка там берется. Приободренная этой мыслью, я и уснула.

На следующий день первой парой была лекция по минералогии, которую я уже довольно успешно записывала. На самом деле понятно было далеко не все, но хотя бы выяснилось, что эти жуткие двухбуквенные закорючки — обозначения химических элементов, а вовсе не какой-то специальный шифр, которым общаются между собой избранные. Писать опять пришлось много, так что следующая пара — семинар по астрономии — был для меня просто подарком небес. Мне срочно нужен артефакт-самописец, иначе палец у меня если не отвалится, то искривится точно. А кому я буду нужна с кривыми пальцами? Хорошо, что бал уже в субботу, до нее никаких необратимых изменений произойти не должно.

Но радость моя была преждевременной. Коварный лектор, который сегодня и семинар вел, решил проверить, как мы поняли его прошлое выступление, и начал поголовный опрос. Очень было похоже, что не я одна так удачно использовала его занятие для дополнительного утреннего оздоровительного сна, так как поднятые студенты невразумительно мямлили что-то, даже на мой неискушенный взгляд, имеющее весьма слабое отношение к теме вопроса. Лектор хмурился все больше, а у меня возникло совершенно неприличное детское желание залезть под стол и просидеть там остаток занятия, пока до меня очередь не дошла. Но тут этот достойный фьорд поднял Топфера, который даже сам вызвался отвечать. Сначала я подумала, что у него нереализованные суицидальные наклонности так проявляются, но потом выяснилось, что он эту тему очень даже хорошо знает и способен разговаривать с лектором, не вызывая у того желания придушить отвечающего на месте. Дальше фьорд беседовал только с одним студентом и разговор их был так интересен, что я даже заслушалась. Надо же, как может быть увлекательна астрономия! Непременно посмотрю учебник, когда время будет. Но полностью погрузиться в сегодняшнее занятие мне мешали мысли о брате. Если есть возможность выпустить его под залог, ее надо непременно использовать. Думаю, даже если характеристики канули в следовательских бумагах, то собрать новые труда не составит. Но вот деньги… Где брать такую огромную сумму? Даже если бы я вздумала продать домик маминой кормилицы и покупатель нашелся сразу, вырученные деньги составили бы от силы одну десятую. Не получится ли так, что предложение Фаба окажется единственным возможным выходом?

К третьей паре подошла Элена. Вчерашняя пробежка, видимо, сильно ее утомила, она постоянно зевала и жаловалась на боль в мышцах. Я смотрела на нее с некоторым недоверием — не так уж много мы пробежали, чтобы что-то там заболеть могло. Но она страдала так убедительно…

Фелан влетела в кабинет одновременно со звонком. Выглядела она и так не очень-то довольной, но когда выяснилось, что Элена, которая должна была подготовить доклад к сегодняшнему занятию, совсем про это забыла и смогла выдавить из себя только, что Гиппократ — это великий некромант прошлого, который первый научился поднимать мертвых… В общем, когда это выяснилось, Фелан расстроилась еще больше.

— Фьорда Чиллаг, ну как же так? — возмущенно сказала она. — У вас было достаточно времени, чтобы подготовиться или предупредить меня о том, что вы это не можете сделать по уважительной причине. Вы же сами выбрали эту тему, а она довольно объемная, поэтому другие доклады у меня на сегодня и не записаны.

Поднятая Элена что-то невнятно бормотала в свое оправдание, по всей видимости, не чувствуя себя особо виноватой. Фелан послушала ее, вздохнула, махнула рукой и спросила теперь уже у всей группы:

— Возможно, кто-то уже подготовил свой доклад и сможет нам сегодня рассказать что-то интересное? — и поскольку никто не выразил особого желания выступить, продолжила: — А я, со своей стороны, особо отличившимся обещаю поставить зачет без дополнительных ответов.

Одногруппники оживились. Известие было очень приятным. Мне бы тоже такой зачет не помешал. И тут меня осенило — я же свой доклад приготовила, когда надо мной бдил Хайдеггер, у меня же все вот, в тетрадке записано. И я мужественно подняла руку.

— Фьорда Берлисенсис? — удивленно спросила Фелан. — Вы действительно готовы?

Я не просто была готова, я уже, можно сказать, отработала текст по Рикю, семейной паре магов Воздуха, на Серене. И пусть он мне упорно бубнил, что такое — скорее исключение из правил, но сами-то супруги постоянно говорили, что только помощь и поддержка друг друга помогли им достичь тех результатов, довольно значительных, между прочим. Мне даже на вопросы, весьма каверзные с женской стороны группы, удалось ответить. Я почувствовала себя на некоторое время обычной девушкой, которой надо работать и которая может получить от этого некоторое удовольствие. Пришлось напомнить себе, что мы — Берлисенсисы и вполне можем позволить, чтобы наши женщины просто были украшением жизни. Достаточно посмотреть на Ильму, чтобы понять, что бывает от постоянной учебы — воронье гнездо на голове и кривые пальцы на руках. Правда, я к ее рукам не присматривалась, но если она злится уже от одного моего внешнего вида, то они наверняка есть. Конечно, Мария Рикю на портрете выглядела весьма привлекательной женщиной, но ведь все знают, что даже на магографии можно изменить внешность в лучшую сторону, что уж говорить о портретах? Художникам только повод дай приукрасить действительность.

Фелан моим выступлением осталась явно довольна. В тетрадке у нее напротив моей фамилии появилось два жирных плюсика, что не могло не радовать. Их я сразу увидела, когда после занятия подошла к ней и спросила, не сможет ли она уделить мне пару минут. Она радостно согласилась и потащила меня в преподавательское кафе.

— Фелан, а ты с факультета Огня кого-нибудь хорошо знаешь, кроме Ильмы?

Мне показалось, она немного замялась, но потом ответила:

— Не могу сказать, что я сейчас ее хорошо знаю. Она всячески меня избегает. А что такое?

— Понимаешь, адвокат может добиться того, чтобы Бруно под залог выпустили, только нужны справка из деканата, что за ним сохранилось место на курсе и место в общежитии, и те самые характеристики, что уже собирались. Только неизвестно, где они сейчас, а Хайдеггер как назло уехал, у него и не уточнишь.

— Думаю, справку должны в деканате выдать — твой брат на хорошем счету был, — заметила Фелан. — А характеристики… Наверно, легче будет собрать их по новой, чем пытаться найти в том ворохе документов, что сейчас у следователя. Но ты говорила про залог, он большой?

Я только вздохнула. Умеют же некоторые сразу найти больное место и прицельно в него ткнуть.

— Сто тысяч эвриков. И я понятия не имею, где их брать, — честно ответила я. — Правда, Фабиан предлагает дать взаймы, но у него условия такие, несколько странные.

— Я могу одолжить, — неожиданно предложила Фелан.

— Но это же такие огромные деньги, — растерянно сказала я. — Ты уверена?

— Они же все равно ко мне вернутся, ведь Бруно — человек чести и от суда не сбежит, — небрежно ответила она. — А его оправдают, я уверена. Иначе вопрос о залоге и не стоял бы. А у меня это не последние деньги. Мой папа, знаешь ли, довольно приличную сумму положил на мое имя в банк перед отъездом. Сказал, что могу считать это своим приданым. А то вдруг мне приспичит выйти замуж раньше, чем он найдет свой хрустальный череп. Я эти деньги и не беру, мне вполне хватает на жизнь того, что он на расходы оставил.

Благородство Фелан поразило меня до глубины души. Вот так, рискнуть самым дорогим, что есть у девушки, — приданым ради человека, которого ты почти не знаешь. И на этом фоне мое собственное поведение по отношению к ней и Кудзимоси выглядело совсем некрасиво. И я никак, никак не могла взять у нее деньги.

— Мне так стыдно перед тобой, — тихо сказала я. — Ты столько для меня делаешь, а я только и думаю, как протестировать твоего парня.

— Протестировать? — удивилась она. — В каком смысле?

— На поцелуй, — честно ответила я.

— А где ты его успела увидеть, этого Нихратинеля? — она широко распахнула свои и без того немаленькие глаза. — Надо же, я его сама еще не видела, а кто-то его уже тестировать на поцелуй хочет. Неужели он так хорош?

— Нихратинеля? — удивилась я. Может, это второе имя Кудзимоси?

— Я про очередного выбранного бабушкой жениха, — усмехнулась она. — С ушами мирового стандарта, лучший из худших, так сказать. Но, похоже, ты совсем и не о нем?

— Я про нашего декана.

Фелан неожиданно расхохоталась и сказала, утирая выступившие от смеха слезы:

— Тарни? Тестируй, сколько хочешь, я не возражаю. Только сердце ему не разбивай и не заставляй купировать уши или хвост. Или что там еще не подходит вашей семье?

Я обиженно на нее посмотрела. Зачем мне ради поцелуя уговаривать Кудзимоси хвост отрезать? Больше ведь мне от него ничего не нужно. Я ведь только один раз хочу попробовать, просто, чтобы убедиться, что мне это лишь показалось под воздействием зелья. Убедиться и успокоиться, а то уже хвосты везде мерещатся, нормально жить мешают.

— А чего тебе вдруг захотелось его протестировать? — заинтересованно спросила Фелан. — Тоже для коллекции? Чтобы иметь возможность честно записать на карточке «Вот эти, с хвостами, целуются так себе»?

— А он тебе про Дершели не рассказывал? — удивилась я.

— Нет. А должен был? Неужели тоже протестирован и признан негодным?

Я представила наглую физиономию Кирби, весьма далекую от совершенства, наклоняющуюся ко мне с вытянутыми в трубочку губами, и меня передернуло от отвращения. Представить рядом его и меня, как такое в голову могло прийти? Я укоризненно посмотрела на Фелан, заинтересованно подавшуюся в мою сторону, и рассказала ей, чем закончилась моя попытка заработать на знании этикета.

— И вот теперь я постоянно вспоминаю этот поцелуй Кудзимоси и мучаюсь, показалось ли мне это под воздействием зелья или он действительно так хорош, — закончила я.

И посмотрела на Фелан. Кому, как не ей знать правду? Тем более что с Антером она тоже целовалась. Но девушка совсем не торопилась радовать меня сравнительным анализом, она прикусила губу в попытке сдержать рвущийся хохот и старательно молчала.

— А если окажется, что он и без зелья хорош, то что тогда? — наконец выдавила она из себя.

Похоже, глупое хлопанье глазами в этой Академии входит у меня в привычку, потому что ничего внятного на ее вопрос сказать я не могла. В самом деле, если окажется, что без зелья он целуется не хуже, а не дай боги, лучше, ведь как на меня повлияло то состояние, точно сказать нельзя, то что я тогда буду делать?

Ответа от меня она и не дождалась и потащила к Ильме. За то время, что я ее не видела, Воронье Гнездо так и не узнала о существовании расчески. Я с сочувствием на нее посмотрела — вот что учеба с девушками делает, потом мой взгляд упал на Фелан, которая выглядела очень даже ухоженно, и меня поразила простая мысль. Не учеба, нет, это с ней Серен сделал! Хвосты — это вообще само по себе — зло, а у таких, как Кьеркегор — зло вдвойне!

— Ильма, ты не знаешь случайно, где могут быть характеристики, которые Хайдеггер на Бруно собирал? — сразу перешла к главному Фелан.

— Он их Ясперсу отнес, чтобы тот заверил, — недружелюбно ответила та, демонстративно на меня не глядя. — Что там дальше было, я не знаю. У тебя все?

Она даже сделала попытку дверь закрыть. Это было очень грубо, конечно, но я сегодня решила быть доброй.

— Ильма, вы неправильную тактику выбрали для завоевания Серена, — заявила я, придерживая ногой дверь. — Так вы ничего не добьетесь. Совсем.

— Что? — удивленно переспросила она, наконец на меня посмотрев.

— Вы же в него влюблены и хотите, чтобы и он вас любил. А он вас рассматривает исключительно как полезную вещь.

Мое сравнение девушке явно не понравилось. У нее сразу заострилось лицо, и даже на кончиках пальцев искры зажглись.

— Что ты сказала? — зло спросила она.

— Правду, — неожиданно сказала Фелан. — И чем скорее ты это поймешь, тем лучше.

Она взяла меня за руку и потащила к лестнице. Я оглянулась. Ильма так и смотрела нам вслед, только на лице ее задумчивость появилась вместо злости. Фелан общение с бывшей подругой явно расстроило, но она ничего не говорила, лишь вздохнула один раз.

В приемной ректора было пустынно, но секретарша Ясперса, худощавая фьордина, уши которой были украшены длиннющими серьгами, пускать нас не хотела ни в какую.

— Фьорд Ясперс очень занят, — твердила она как попугай. — Сегодня он просто не в состоянии уделить вам время. Но вы можете записаться к нему на прием. Вот, смотрите, ближайшее меньше чем через три недели.

— Извините, фьордина, нам это совсем не подходит, — твердо сказала я. — У нас очень неотложное дело.

— Я вас умоляю, — она презрительно фыркнула и достала из ящика своего стола пилочку для ногтей. — У всех, кто сюда приходит, совершенно неотложное дело. Но все, уверяю вас, оказывается, могут отложить.

Пилочка для ногтей — это не то оружие, которым меня можно остановить в борьбе за свободу брата. И пока Фелан пыталась уговорить эту фьордину, которой очень нравилось отрицательно крутить головой — ведь при этом ее сережки начинали блестеть и красиво переливаться. Так вот, пока эта дама не хотела уговариваться, я зашла к ней за спину и распахнула дверь в кабинет ректора.

Ясперс действительно был очень занят — он аккуратно подрезал перед зеркалом собственные усы. При моем появлении рука его не дрогнула. Он невозмутимо отложил ножницы в сторону и недовольно произнес:

— Почему без стука, — потом пригляделся ко мне и сказал более вежливо: — Фьорда Белисенсис? Что привело вас ко мне? Рука судьбы?

Я даже растерялась от его последней фразы. Сказана была она таким тоном, что мне припомнилось предсказание Кудзимоси, что некромант может найтись вне зависимости от моего желания. Но ведь у ректора невеста есть? А рука судьбы в лице неуступчивой секретарши уже вцепилась в мой локоть, пытаясь вытащить из кабинета.

— Фьорд Ясперс, извините за недосмотр, — залепетала она испуганно. — Сейчас это безобразие прекратится.

— Ну почему же безобразие? — ректор подошел поближе. — Вполне привлекательная фьорда. Сделайте-ка нам чаю, дорогая. А фьорда Берлисенсис пока расскажет о своих нуждах, в коих я постараюсь ей помочь. А вы, фьорда Керрингтон, — обратился он к Фелан, — подождите пока в приемной.

Он резко захлопнул дверь перед носами Фелан и собственной секретарши и предложил мне сесть в кресло для посетителей.

— Не стоит беспокоиться, — я старалась не показать своей растерянности. — Я хотела лишь выяснить судьбу характеристик на моего брата, Бруно Берлисенсиса, которые вам принес фьорд Хайдеггер.

— Характеристики? Ах да…

Он начал выдвигать ящики собственного стола и перебирать в них бумаги. Значит, характеристики так и не дошли до следователя. А ведь они могли сыграть положительную роль в его деле! Но критиковать ректоров — дело крайне вредное, поэтому я лишь вежливо улыбалась, ничего не говоря. Но Ясперс воспринял мою улыбку как приглашение к разговору.

— А скажите-ка, милая фьорда, как вам нравится учиться в нашей Академии? — спросил он своим необычайно красивым голосом, который так завораживающе действовал на Элену.

— Очень нравится, фьорд Ясперс, — заверила я его.

Мне показалось, что он удивился. Но ведь было бы странно ожидать от меня другого ответа? Я думала, именно это он и хотел от меня услышать. Тем более что были здесь и вполне интересные моменты. Например, выращивание кристаллов. Мысль попробовать что-то сделать для собственного украшения возникала у меня довольно часто, а то вопрос с сережками так и остался нерешенным. Не может же Берлисенсис в ушах носить бижутерию, это унизительно для нашей семьи.

— Насколько мне помнится, в вашей семье принято, чтобы женщины не работали, — подозрительно сказал он и даже бумаги перестал перебирать. — Не может быть, чтобы вам нравилось учиться.

И тут я поняла — это из-за Дершели. Ректор недоволен потерей платника. Опять же, письма получает обо мне и Кудзимоси, бросающие тень на репутацию Академии. Моя игра в гриффич ему не по нраву. А теперь я еще и о брате хлопочу. Да ему только повод дай меня отчислить. Но этого допустить я никак не могла.

— Это же так интересно, — похлопала я глазами и радостно улыбнулась. — Как может не нравиться учиться?

— Женщины все равно редко достигают выдающихся результатов в магии, — мрачно сказал он.

Но на это у меня было что ответить — доклад по Рикю был не просто свеж в моей памяти, я им еще почти жила. И я выдала длинную пламенную речь о роли женщин в магии, о том, что нам просто обычно ретрограды развернуться не дают, а то бы мы уже давно все передовые позиции заняли. В самом деле, не говорить же ему, что я сразу брошу это замечательное учебное заведение, как только замуж выйду? На Ясперса моя убедительность произвела впечатление, он понял, что от меня так просто не отделаться, помрачнел и стал с большим усердием перебирать бумаги. А я закрепляла успех фактами из жизни замечательной магички Воздуха Марии Рикю.

— Вот, — сказал он, наконец найдя аккуратную папочку, — ваши характеристики, — и с надеждой в голосе, несколько меня удивившей: — А не слишком ли много времени, фьорда, вы уделяете учебе?

— Мне даже кажется, что мало, — честно ответила я. — Фьорд Ясперс, мне бы еще справку, что за братом место сохранилось на факультете и в общежитии.

— Он жил в общежитии? — удивленно спросил Ясперс.

Конечно, не жил. Его вполне устраивал наш семейный особняк, который сейчас под арестом, а значит, проживать там затруднительно.

— Но вы же ему место выделите? — умоляюще сказала я и послала в сторону ректора свою самую обворожительную улыбку, даже не надеясь на успех.

— Конечно, фьорда Берлисенсис, — неожиданно ответил он воркующим тоном и начал заполнять какой-то бланк, взятый из верхнего ящика, — только вы мне непременно расскажете, как будут продвигаться дела у вашего брата.

Тут недовольная секретарша вкатила столик, на котором стояли чашки тонюсенького фарфора с цветочными мотивами и заварочный чайник, прикрытый салфеточкой. Салфеточками же были прикрыты вазочки с чем-то, несомненно, вкусным, раз его так усиленно прячут от посторонних взоров. Но мне находиться в одном помещении с ректором почему-то совсем не хотелось Я помню, конечно, что у него есть невеста и он не обращает внимания на других представительниц прекрасного пола. Только как-то он странно не обращает, на мой взгляд. Так что я взяла характеристики и подписанную справку, горячо поблагодарила Ясперса и побыстрее покинула кабинет, несмотря на его явное недовольство. Нет, мужчина он, конечно, привлекательный, но очень уж я некромантов не люблю, да и обещала его уже Элене.

— Ну как? — сразу спросила меня Фелан.

— Вот, — я гордо показала папку и отдельно справку, на которую Ясперс даже личную печать поставил. — Только вот, странный он какой-то, этот ректор. Мне все говорили, что ему никто, кроме невесты, и не нужен, а он явно проявлял ко мне интерес.

— Он же с невестой поругался, — усмехнулась Фелан. — Мне как раз сейчас секретарша рассказывала, как ей в сердцах высказал, что больше никаких ученых дамочек, от которых получить нечего, кроме пары умных фраз. А он хочет нормального человеческого счастья, а не бега часами по темным аллеям, чтобы успокоиться после очередного неудачного свидания, на котором ему даже поцелуя не перепало.

Надо же… А я думала, он исключительно ради поддержания собственной формы бегает, а он оказывается напряжение снимает. Нужно будет Элене на пробежку футболочки пооткровенней надевать и поторопиться, пока кто-нибудь ее не опередил. Хотя кому здесь опережать-то? За все время учебы я не видела никого, более достойной места ректорской жены, чем фьорда Чиллаг. До бала он вряд ли найдет новую невесту, а на балу Элена точно сразит его умной фразой, не зря же она столько дней ее заучивает. Первую половину уже даже без запинки выговаривает.

Я немного поготовилась к завтрашним занятиям, но Фиффи так печально шелестел, что я не выдержала его несчастного вида, подхватила на руки и направилась в оранжерею. По дороге мы купили небольшую пачку печенья в подарок родне дамы сердца моего питомца. Больше всего я боялась встречи с заведующей, но фьордина Вейль на редкость благосклонно восприняла наш приход.

— Фьорд Кудзимоси мне рассказал о том, что случилось, — сказала она. — Я не возражаю, если ваш питомец будет приходить. Но только чтобы не безобразничал!

Фиффи ее даже не дослушал, сполз с моего плеча и засеменил по коридору, прижимая к себе печенье для подкупа родни своей мандрагорочки. А ведь они вполне могут печенье и не есть… Когда мандрагоры дружной толпой высыпали навстречу моему зеленому малышу, я сначала испугалась — так угрожающе они выглядели. Но нападать не стали, лишь воинственно пошумели под суровым взглядом фьордины Вейль. Подруга Фиффи скромно выползла к нему навстречу, они переплелись так, что непонятно было, где чьи листья, и обрадованно зашумели.

— Надо же, — умиленно сказала заведующая оранжереей, — у них тоже чувства бывают.

Мы договорились, что я заберу Фиффи позже, и я направилась в грифятню. Майзи при моем появлении радостно заклекотала и начала готовиться к полету, переступая с ноги на ногу. Но мне разрешили ее брать только на тренировку или игру, так что подняться вместе в небо нам сегодня было не суждено. Я ее могла лишь погладить, да над клювом почесать. Очень уж она это любила, даже прижмуривалась от удовольствия.

— Лисандра, день добрый!

Увидеть здесь Топфера я не ожидала. Но он находился здесь вполне по делу — в униформе работника грифятни и с увесистой совковой лопатой в руках.

— Добрый день, Гарольд! Я и забыла, что вы здесь работаете.

— Ну да, — он широко улыбнулся. — На одну стипендию жить не очень весело.

Тут я с ним могла только согласиться. Стипендия в Академии и сама по себе не слишком велика, а уж когда ее тебе не выплатили, аргументируя это тем, что ты в то время не учился, она кажется совсем мизерной.

— Но у вас же среднее магическое образование, — показала я хорошую память и внимание к собеседнику. — Неужели нельзя было найти что-то менее тяжелое?

Майзи ткнула меня в локоть, напоминая о себе. Смотрела она при этом очень умильно. «Все равно ведь не летим пока никуда, — говорил весь ее вид, — так не стой без дела, гладь меня». Устоять перед этой пернатой паршивкой было невозможно, так что я опять приступила к своим прямым хозяйским обязанностям — ублажению питомицы.

— Да с моим средним магическим только в зоопарке и работать можно, — махнул он рукой. — Сколько мне первый месяц учить пришлось, чтобы от группы не отстать, ужас просто.

Я с сочувствием на него посмотрела. У меня тоже этих пробелов, которые никак заполняться не хотели, было множество и почти по всем предметам. В деле поиска спутника жизни я пока особо не продвинулась, так что надо заполнять, а то можно и без крова над головой остаться.

— Кстати, если уж мы встретились, — вспомнила я. — Давай я посмотрю, как ты на грифоне держишься. Все равно ведь Майзи вылетывать нужно.

Топфер согласился сразу. А вот моя грифоница долго не могла понять, почему ей предлагают лететь не с родной хозяйкой, а с этим черноволосым типом, который мало того что тяжелее, так еще и шею чесать правильно не умеет. Она согласна была доверить ему только уборку стойла, не больше, так что уговаривать ее пришлось долго. Но потом моя красавица стрелой взлетела вверх и показала все, на что она способна. Не знаю, первый ли раз Топфер на ней сидел, но чувствовал он грифоницу великолепно, так что и с игрой у него проблем не должно быть. Надо поговорить с нашим капитаном, пусть договаривается на грифона еще и для него.

Но это завтра. Сегодня мне еще Фиффи забирать и к занятиям готовиться. А ведь еще не все лекции переписаны. Хорошо, что завтра — пятница, в субботу из-за бала не учимся, можно и расслабиться немного. А еще у нас с Кудзимоси свидание. Должен же он меня поцеловать, если уж у нас с ним роман?

Разрешенное свидание с дамой сердца, или что там его заменяет у растений, привело Фиффи просто в прекрасное расположение кроны. Он оживился, зелень стала ярче и насыщенней, но самое главное — он опять начал интересоваться окружающим миром. Когда я хотела уйти на завтрак без него, он стал в дверях и начал возмущенно размахивать веточками, намекая, что делиться с друзьями надо не только обедом. Пришлось его взять с собой. Но с предупреждением — после завтрака верну в комнату. А то у нас сегодня опять практические занятия, а у питомца моего есть вредная привычка листья разбрасывать. Мне, конечно, розовый идет, но не тогда, когда это цвет защитной пены.

Фиффи предупреждению внял, в столовой вел себя достаточно скромно, все равно там мяса не было, а каши он не любит, как, впрочем, и я. Но я повторяла про себя волшебную формулу «Кожа, волосы, ногти» и мужественно впихивала в себя овсянку. Фиффи считал, что он и так хорош, поэтому мужество свое приберегал для более подходящего случая. Но кусочек хлеба он все же стащил перед тем, как возвращаться в комнату.

Первой парой у меня был сегодня семинар по теории магии, тот самый, на котором я получила свой первый минус. Фьорд-семинарист это хорошо запомнил, потому что в этот раз он меня вызвал первой. И вид у него был такой хитрый, что я сразу поняла, вопрос будет с подвохом. И тема такая мутная была — «Порталы. Определение и классификация». Я, конечно, вчера почитала немного, но уж очень спать хотелось, так что почти ничего и не запомнила.

— А скажите-ка нам, фьорда Берлисенсис, порталы могут строить все стихийные маги?

— Да, конечно, — с облегчением ответила я. Уж это-то мне удалось запомнить из вчерашнего.

— И маги Огня? — он довольно на меня посмотрел.

— Да, и маги Огня, — улыбнулась я ему. — Могут. Теоретически.

Прекрасное слово «теоретически», добавляешь его — и сразу все становится возможным.

— А почему же они эти порталы не строят?

И выглядел он при этом вопросе таким довольным, что было видно, думает, я не отвечу. Но меня его уверенность лишь позабавила. Неужели он думает, что может сестру Бруно, сильнейшего огневика, поставить в тупик таким вопросом? Да меня ночью спроси — отвечу не просыпаясь. Ведь брат постоянно возмущался этой стихийной несправедливостью.

— Потому что точки входа и выхода у огневого телепорта всегда источники огня, — довольно улыбаясь ответила я ему. — Мало желающих прыгать в костер и вылезать в каком-нибудь камине. Если неправильно защиту от стихии поставить, и обгореть можно. А это было бы очень неприятно.

— Правильно, фьорда Берлисенсис, — сказал он. — Вижу, теперь вы начали готовиться к занятиям. И это похвально.

Два движения карандаша в его тетрадке — и напротив моей фамилии появился очередной плюсик, а сам семинарист перешел к пыткам других студентов, у которых не было столь выдающихся братьев. Осталось только вытащить Бруно из-под стражи, и пусть консультирует дальше. Адвокату я вчера от Элены позвонила, он обрадовался, что я так быстро все собрала, и обещал утром забежать. Только вот не торопится что-то. А папка буквально мне руки жгла, так хотелось ее отдать поскорее.

Фьорд Плевако подошел сразу после первой пары. Времени было немного, но он пролистал содержимое папки, довольно хмыкнул и сказал:

— Все как надо, фьорда Берлисенсис. Отправим бумаги, а вы пока вопрос с залогом решайте.

— А как скоро его выпустят?

— А деньги на залог вы нашли, фьорда Берлисенсис?

— Да, подруга обещала внести.

— Есть возможность рассмотреть ходатайство о залоге уже в понедельник. Но ваша подруга должна присутствовать на заседании. И пусть она со мной свяжется, — он достал очередную визитку и протянул мне. — При вынесении решения в нашу пользу он будет отпущен, как только требуемая сумма поступит на счет.

Уходила я от него полностью уверенная, что деньги на адвоката потратила не напрасно. Впрочем, им же за это и платят — за уверенность.

Ко второй паре Элена не подошла. Решила, видимо, что розовый цвет ей не к лицу, и была уверена, что ее сил не хватит на правильное выращивание. Сегодня же было закрепляющее занятие, так что можно было и не становиться рядом с Топфером — я прекрасно все помнила еще с прошлого раза. К тому же, я теперь уже знала, как расшифровываются эти странные значки на коробочках, из которых я брала все, что нужно было для изготовления кристалла. Более того, теперь я знала, что именно нужно взять, чтобы получить на выходе нужный цвет и прозрачность. Так что в этот раз фьорд получил от меня не только кристалл, но и полный отчет, что и почему я добавляла, чтобы это получить, а значит, плюсик в этот раз он мне поставил безо всякого минуса.

Не пришла Элена и на третью пару, и тут я вспомнила, что она собиралась устраивать забег по косметологам и магазинам одежды, чтобы встречать освободившегося ректора во всеоружии. Так что сегодня я ее вряд ли увижу. Зато я увидела Фелан, которой и передала визитку адвоката с просьбой с ним связаться. Она пообещала это сделать сразу после занятия. Занятие было посвящено творчеству выдающегося фринштадского художника По Ле Нова, большая часть пейзажей которого находилась в частной коллекции Берлисенсисов, так что мне было о чем рассказать на занятии.

Потом я быстренько забежала в столовую, чтобы уж совсем голодной на свидании не выглядеть, да и Фиффи подкормить надо было. Ему я дала из своей порции котлету, все равно остальное он есть не будет, и отправилась в общежитие. Мне предстояло сделать все, чтобы у Кудзимоси желание протестироваться появилось сразу, как только он меня увидел. Так, сначала надо подобрать одежду, а уж потом под нее накраситься. Как говорит моя бабушка, в жизни важнее всего правильная последовательность действий. Выбор у меня был, конечно, невелик. Вечернее платье я отбросила сразу — во-первых, я его собираюсь надеть завтра, а во-вторых, макияж к нему совершенно не подходил для дневного времени. От летних платьев тоже с сожалением пришлось отказаться, их надевать уже не стоило — слишком прохладно. Не набрасывать же мне мантию сверху? Платья потеплее были слишком уж строгие, так что я остановила свой выбор на юбке и блузке с длинным рукавом. Блузка была отделана легким кружевом, но сама была довольно плотной, так что не замерзну.

Теперь макияж и прическа. Волосы я собрала в тугой узел, выпустив наружу лишь несколько локонов, которые выгодно оттеняли мое лицо. Теперь нужно аккуратно глаза подвести. Пожалуй, несколько грубовато получилось. Я растушевала и удовлетворенно кивнула головой своему отражению — так намного лучше. Легкие пастельные тени и румяна дополнили образ, придав ему естественной красоты. На тюбик помады я посмотрела с некоторым сомнением. Вдруг Кудзимоси не знает, что настоящий мужчина за жизнь должен съесть количество помады, равное половине его веса? Это ведь вполне отпугнуть его может от удовлетворения моего исследовательского интереса. Да, именно исследовательского, и никакого другого. Какой еще интерес может быть к фьорду с хвостом у благовоспитанной фьорды из хорошей семьи, которой срочно нужно выйти замуж? Но помаду я отложила и использовала один лишь блеск для губ. Надеюсь, выглядели они теперь достаточно влекущими.

Кудзимоси ждал меня около общежития. Первой мыслью было, что он не забыл все-таки о нашем свидании, хотя за всю неделю так и не подошел. Только вот стоял он в компании, которая совсем меня не порадовала. Рядом с ним был не только Чиллаг, который видно, желал убедиться, что у нас деканом настоящий роман. Присутствие его, по крайней мере, объяснимо. А вот что здесь делает мой бывший будущий свекор?

— Добрый день, фьорд Нильте, — холодно приветствовала я его. — Хотелось бы знать, что вас сюда привело. Неужели вы тоже будете уговаривать меня выйти за вашего сына?

— Я? — он картинно вздел глаза к небу — За этого болвана? Лисси, я так ему уже и сказал — потерял, значит, все. На такое сокровище желающих и без тебя куча найдется.

Я смущенно потупилась, краем глаза поглядывая на Кудзимоси — как он относится к словам отца Антера. По его лицу бродила усмешка, как будто все это ужасно его забавляло.

— И все же, фьорд Нильте, — уже намного мягче спросила я, — зачем вы пришли ко мне?

— А игра, Лисси, а игра? — он возмущенно на меня посмотрел. — У нас же игра в воскресенье! Я так и думал, что ты из-за всех этих глупостей забудешь о нашей договоренности.

— Фьорде Берлисенсис запрещено брать ее грифона вне факультетской необходимости, — заметил Кудзимоси, — а значит, ни о каком гриффиче речи идти не может.

— При чем тут гриффич? — недоуменно посмотрел на него фьорд Нильте. — Я говорю про бонт. У нас соревнование в воскресенье для смешанных пар. С очень приличным призовым фондом, между прочим.

Деньги лишними не будут. Я задумчиво посмотрела на бывшего будущего свекра. Только не обманывает ли он меня, чтобы вытащить отсюда и передать в загребущие лапы Суржика? Уж кому, как не мне, знать, как он умеет блефовать…

— Фьорда Берлисенсис умеет играть в бонт? — удивленно спросил Кудзимоси.

— Если бы играть, а то выигрывать, — мрачно сказал Фабиан, вспомнивший о своем проигрыше.

А ведь я только собиралась привычно похлопать глазами и сказать, что фьорд Нильте научил меня не путать масти и считает, что этого вполне довольно для выигрыша. Но он с такой гордостью посмотрел на меня после слов Фабиана, что никакими словами о моем везении в карты не исправить. Вид у него был учителя, при котором похвалили лучшего его ученика.

— У нас очень хорошие шансы на победу, — небрежно бросил он Кудзимоси. — Что-то из призового фонда нам достанется непременно, правда, Лисси?

— Сожалею, но у фьорды Берлисенсис в воскресенье две тренировки по гриффичу, — сказал Кудзимоси. — Так что составить вам пару для игры она никак не сможет.

Он подхватил меня под руку и повлек на выход с территории Академии. Фьорд Нильте недолго стоял на месте, догнал он нас почти тут же и возмущенно сказал:

— Лисси, а как же наша договоренность? Не ожидал я от тебя такого.

— Думаю, фьорда Берлисенсис тоже не ожидала от вашей семьи того, что получила, — заметил Кудзимоси, заводя меня в телепортационную кабину и захлопывая дверь прямо перед носом бывшего будущего свекра.

На что он нажал, я так и не заметила. Все оглядывалась на фьорда Нильте, но что ответить ему, так и не знала. Соблазнительно было принять участие, вдруг действительно что-нибудь выиграем? Но я твердо решила никогда не иметь никаких дел с семейством Нильте, да и тренировку по гриффичу пропускать нельзя было, уж слишком плачевное положение в команде. Правда, мой бывший будущий свекор настроен по-боевому, а значит, этот разговор был не последним. Хорошо бы, чтобы всему этому семейству запретили вход на территорию Академии, а не только Антеру.

Вышли мы из кабины на площади, куда приходило несколько телепортационных линий, и пристроились в хвост одной из очередей. На мой вопрос, куда мы едем, Кудзимоси только хитро улыбнулся и ничего не сказал, хотя за то время, что мы ждали своей очереди, мог бы и полностью весь маршрут расписать. Телепорты в такое время вечно перегружены. Старая сеть не рассчитана была на такое разрастание Фринштада и с трудом справляется с такой нагрузкой. Запуск второй кольцевой линии лишь немного улучшил ситуацию, очереди в таких вот пунктах все так же были длиннющими, как спагетти в лорийских ресторанчиках.

— Все-таки глава города безответственно относится к своим обязанностям, — не выдержала я. — Давно пора было запустить третье транспортное телепортационное кольцо, а они только проект одобрили.

— Зато у вас, фьорда Берлисенсис, есть все шансы принять участие в этом проекте. При хорошей учебе, разумеется, — заметил Кудзимоси. — И в разработке, и в настройке. Магам-телепортистам платят очень хорошо.

Я начала судорожно искать, куда бы посмотреться можно было. Это как я сейчас должна выглядеть, чтобы у мужчины в голове совместились понятия Лисандра Берлисенсис и работа? Я же так старательно готовилась к свиданию, а у Кудзимоси мысли совсем не о том. Так до тестирования дело может и не дойти. Возможно, Фабиан прав, и лишняя официальность ни к чему. Только бы вспомнить, как же имя у моего декана. Что там на двери его кабинета было написано?

— Тарниэль, а куда мы все-таки идем? — я постаралась улыбнуться как можно более нежно.

У нас же роман? Значит, полное право имею. Хвост его нервно дернулся, но ответил он довольно спокойно:

— Вот дойдем, тогда и узнаете, фьорда Берлисенсис.

Так, значит, да? Но постоянное повторение имени — так хорошо зарекомендовавший себя ранее метод, не может же он подвести меня сейчас?

— Вы тоже можете называть меня по имени, Тарниэль, — почти пропела я. — У нас же с вами роман.

Мне показалось, что он хотел фыркнуть, но в последний момент сдержался. Какое-то неправильное отношение у него к красивым девушкам. Ректор, и тот проявил определенную заинтересованность. Мне даже интересно стало, куда же именно нужно тыкать, чтобы пробить эту глыбу невозмутимости.

— Тарниэль, а вы в бонт играете?

Я придала голосу и взгляду максимум заинтересованности. Этот взгляд у меня особенно хорошо получался. Собеседник понимал сразу, насколько он мне дорог.

— Играю, Лисандра, — в глазах Кудзимоси промелькнула насмешливая искорка. — Только не на деньги. Чего и вам советую.

Я не успела даже сказать, что на деньги играла всего-то один раз, когда мне Чиллага убедить надо было помочь, а другой возможности не было. Подошла наша очередь. Кудзимоси небрежно нажал на кнопку, и через пару мгновений мы выходили из кабины. Первое, что мне бросилось в глаза — огромная вывеска «Фринштадский Зоологический Сад». В ту сторону мы и направились. До последнего момента, пока Кудзимоси не купил входные билеты, я надеялась, что наше свидание пройдет не в столь экзотическом месте.

— Фьорд Кудзимоси, вы издеваетесь? — негодующе сказала я. — Я сюда даже маленькой девочкой не ходила.

— Вот и восполним пробел вашего детства, фьорда Берлисенсис, — невозмутимо ответил он. — Уверен, вы ни разу живого слона не видели. А для будущего мага Земли это просто необходимо.

Он купил у входа брошюрку с описанием, что и где находится в этом заведении, а то площади Зоологический сад занимает просто огромные, и начал с интересом листать.

— И куда мы пойдем в первую очередь, фьорда Берлисенсис? Выбирайте, — щедро предложил он.

Я затравленно озиралась в страхе встретить в таком неподходящем месте кого-нибудь из друзей семьи с детьми. Но знакомых не было, зато оказалось, что мы здесь — совсем не единственная парочка, да и тенистые аллеи выглядели очень романтично. Я успокоилась и подумала, что здесь же наверняка есть куча укромных уголков, вполне подходящих для проверки. Вот, например, в брошюрке такая милая картинка беседки посреди озера, названного Лебединым. Лебеди наверняка должны навести Кудзимоси на правильные мысли. Пока он лишь смотрел на меня с хитрым выражением на лице и ждал ответа. Думал он явно не о повторном тестировании.

— Предлагаю пойти сюда, Тарниэль, — я изящным жестом указала в брошюрке выбранное место.

Да, там он точно не отвертится. Ажурная беседка, символические птицы, плеск воды и хвост, обвивающийся вокруг моей талии… Какой хвост, боги? Опять я думаю совсем не о том!

— С превеликим удовольствием, Лисандра, — ответил он. — Только что-то вы очень мрачная, — он остановил катящего по аллее свою тележку мороженщика и купил две порции в вафельном рожке. — Угощайтесь, дорогая. Я заметил, что у всех детишек, кому родители купили мороженое, настроение резко поднялось вверх.

Мороженое я любила, но вот этот намек на детишек и родителей мне совершенно не понравился. Похоже, декан никак не может забыть моей фразы, что он мне почти как отец. Кроме того, есть на улице? Это же совершенно неприлично! Но этот нахал не стал слушать моих протестов, а попросту всунул мне в руку угощение. Пришлось есть, а то ведь растает, потечет, а девушка с капающим мороженым выглядит крайне непривлекательно.

По дороге мне пришло в голову, что необязательно ведь в беседку идти — вокруг столько аллей и аллеек, на которых не так уж и много людей, а если зайти поглубже, наверняка никого не будет. Я начала оглядываться в поисках подходящего поворота, как вдруг мой взгляд зацепился за вольер с кошачьими. Парочка тигрят, уже довольно крупных, играли друг с другом, иногда пытаясь привлечь к этому достойному делу и мать. Она стоически терпела, только когда уж ее совсем сильно прихватывали острыми зубками за хвост, шлепала лапой чересчур разошедшихся отпрысков. Те отскакивали и начинали играть только друг с другом. Это смотрелось так уморительно, что я невольно задержалась, а потом подошла поближе.

— Лисандра, может быть, вас на плечи посадить, чтобы лучше было видно? — раздался ехидный голос Кудзимоси.

И мне так захотелось ответить ему согласием, чтобы посмотреть, как он выкручиваться будет. Остановило меня только то, что я совсем не уверена была, что он этого не сделает, а на мне все-таки юбка.

— Спасибо, Тарниэль, вы так любезны, — ответила я с ласковой улыбкой и чуть-чуть к нему прижалась — пусть настраивается на правильные мысли.

Но уходить от тигрят все равно не хотелось, так что мы там еще немного постояли, пока мороженое не закончилось, перед тем как направиться к вожделенной беседке. По дороге нам постоянно попадались замечательные аллейки, но все они были столь оживленными, что искать там уединения было глупо. Вся надежда была на лебедей. Я старалась не смотреть на встречающиеся вольеры, хотя там было столько интересного. Вот протестирую, тогда и посмотрю. А то отвлекусь, к примеру, на вот этих миленьких енотиков, и все время, отведенное на Кудзимоси, закончится. Но перед енотиками я все-таки не устояла, убеждая себя, что до закрытия Зоосада еще далеко, а когда начнет вокруг темнеть, обстановка станет еще более романтичной. Но после енотов я не отвлекалась уже ни на что, направляя своего спутника в нужную мне точку.

— А почему вам так к лебедям хочется, Лисандра? — заинтересовался Кудзимоси.

— В вашей брошюрке такая красивая картинка, Тарниэль, — томно сказала я ему, — что я просто не прощу себе, если не увижу все это вживую.

И беседка вполне оправдала мои ожидания. Такая небольшая, уютненькая, с частой решеточкой деревянных планок, через которую очень хорошо было все видно, но которая прекрасно скрадывала все движения внутри, особенно если встать как-нибудь между проемов, к которым уже начали подплывать лебеди, оживившиеся при нашем появлении.

— Какие они изящные, — проворковала я, подвигаясь поближе к Кудзимоси и поднимая голову так, чтобы ему удобно было меня целовать. — Не зря же их считают символами настоящей любви.

Один из лебедей вытянул длинную шею и требовательно зашипел. Вид у него при этом был довольно угрожающим. Ему что, не понравилась моя фраза про настоящую любовь? Наверно, не только ему не понравилось, так как все лебединая компания начала дружно издавать звуки, похожие на скрип. Надо же, никогда не думала, что эти красивые птицы так немелодичны. Безобразие какое. Вряд ли при таком музыкальном сопровождении у моего спутника появится романтическое настроение. Но лебеди пошипели-поскрипели и уплыли с недовольным видом. А я начала думать, как бы мне все же поделикатнее Кудзимоси намекнуть на то, что мы стоим здесь не просто так, а с определенной целью. Я искоса посмотрела на своего спутника, он казался полностью поглощенным открывающимся нам из беседки видом. И что там смотреть? Те же аллеи, что видны из любой точки сада. Темная холодная вода. Да еще и недружелюбные скрипящие птицы. Я же намного интереснее, чем все это вместе взятое. Нужно только донести это до него.

— Тарниэль, — голосом, старательно отрепетированным в свое время, с оптимальными долями скромности и чувственности, начала я свой экспромт.

— Папа, ну скорей же! — ворвался в уединение нашей беседки детский вопль.

А вслед за воплем ворвался и обладатель этого раздражающего голоса — мальчик лет шести с огромной булкой хлеба наперевес. За ним буксиром тащился отец с обреченным видом. Лебеди при виде новых лиц в беседке опять оживились. Но теперь их шипение и скрип были направлено на вновь прибывших, у которых такие звуки протеста не вызвали. Наоборот, ребенок очень обрадовался и начал отщипывать небольшие кусочки хлеба и бросать их птицам. Хлеб убывал медленно, вызывая у меня острое желание помочь бедным птицам справиться с ним поскорее — ведь тогда мы с Кудзимоси опять останемся вдвоем. Но тут я заметила, что по мостику, соединяющему берег с нашей беседкой шла семейная пара уже с тремя детьми, и поняла, что поцелуй тут не получится. Как говорила моя бабушка, нужно уметь достойно проигрывать, поэтому я сделала вид, что уже вдоволь насмотрелась на водоплавающих, и предложила своему спутнику покинуть это неуютное место.

— Что-то вы опять помрачнели, Лисандра, — раздался ехидный голос Кудзимоси. — Может быть, вам воздушный шарик купить? Все дети, которым родители купили шарики, выглядят такими довольными. Вам какой?

И тут я поняла, что действительно хочу шарик. Мне в детстве никогда их не покупали, хотя они были такие яркие и красивые. Мама считала, что наша семья выше таких дешевых развлечений. И в Зоосад меня ни разу не водили, хотя здесь было так интересно. Шарики кружились в воздушных потоках над продавцом и выглядели так привлекательно, особенно…

— Я хочу вот этот, — я показала на ярко-голубой, с изображением слоненка, так необходимого каждому магу Земли. Казалось, шарик так и рвался из рук продавца в мои.

В конце концов, поцеловаться можно и потом, а шарик мне больше никто не подарит. Такой яркий, такой стремящийся в небо. Интересно, если бы я попросила своего спутника купить все и отпустить, он бы согласился? Я покосилась на Кудзимоси, и пришла к выводу, что скорее всего, нет. Он и этот-то предложил купить не для того, чтобы меня порадовать, но лишь, чтобы подразнить. Вон даже хвост издевательски постукивает по штанине. Или не издевательски, а просто в такт какой-то мелодии, которую он про себя напевает? Шарик несколько примирил меня с тем, что план мой трещал по всем швам. Пусть аллеи с каждым часом заполнялись людьми все больше и больше, но ведь впереди был еще ужин. Интересно, куда он меня поведет? Хорошо бы в «Корбинианский городовой», мне там в прошлый раз очень даже понравилось. Только бы Нильте туда не принесло, на сегодня общения с этой семьей для меня хватит. Да и то заведение, где мы обедали в перерыве между хождениями по ФБР, было весьма неплохо…

Шарик весело рвался в небо, мы ходили от вольера к вольеру и рассматривали заключенных там животных. Хотя «заключенных» — это совсем и не про них. Загородки были просторные и оформлены как те места, в которых эти животные в диком виде проживают. Как будто кусок дикой природы вырезали оттуда и вставили сюда. Никогда не думала, что в зоопарке может быть так интересно. Нужно будет непременно сюда вернуться еще раз. Вот настоящим женихом обзаведусь, и сразу. Время уже позднее, а слона мы так и не посмотрели.

— И где же ваш слон, Тарниэль? Которого должны непременно увидеть все маги Земли, а то они и не маги получаются.

— Увы, слон на карантине, — ответил он мне, показывая на штампик в брошюре. — Но мы с вами вполне можем пойти посмотреть на жирафа, Лисандра. Он как раз недалеко от выхода, нам ведь еще на ужин успеть надо.

При этих словах я поощрительно ему улыбнулась. Умница какой, даже намекать ему не пришлось. Вот сейчас отужинаем, а потом я получу от него то, ради чего и соглашалась на это свидание. И мучиться перестану.

— А где мы будем ужинать, Тарниэль? — заинтересованно спросила я.

Похоже, ответа на мой вопрос Кудзимоси не знал. Возможно, он надеялся, что уже на подходе к Зоосаду я обижусь, надую губки, развернусь и предоставлю ему дальше развлекаться в свое удовольствие самостоятельно? Ну нет, пусть теперь выкручивается… Кудзимоси задумчиво поизучал брошюрку и сказал:

— Здесь вот кафе обозначено. «Сказочная полянка». Может быть, попробуем там столик заказать, чтобы не ходить слишком далеко?

Я согласилась, он достал переговорный артефакт и связался по указанному номеру. Результат разговора его вполне удовлетворил:

— Нам необычайно повезло. У них как раз кто-то от брони отказался. Так что идем смотреть жирафа и ужинать? А то меня предупредили, что в случае нашего опоздания наш столик пустовать не будет.

Когда мы подошли к жирафу, Кудзимоси огляделся, достал морковку из внутреннего кармана и заговорщически прошептал:

— Можете его покормить, пока служащие не видят.

Жираф взял предложенное, так осторожно проведя длинным вытянутым языком по руке, что, казалось, прикоснулся к ней поцелуем. Я умиленно погладила его по бархатистой шейке и посмотрела на Кудзимоси в надежде, что у него завалялась еще одна бесхозная морковка. Но, увы, морковка у него была всего одна, или он попросту не захотел делиться. Но я мысленно пообещала жирафу, что в следующий раз, когда я сюда приду, я непременно принесу ему еще что-нибудь.

К выходу я направлялась в радостном предвкушении. Уж на ужине он должен будет увидеть во мне женщину, а не ребенка, нуждающегося в утешении то мороженым, то воздушным шариком. Но когда мы остановились перед дверью, на которой яркие буквы в окружении фей и единорогов возвещали «Сказочная полянка», я поняла, что с ужином все будет совсем не так, как мне этого хотелось. Но я радостно улыбнулась своему спутнику, а то опять скажет, что я слишком мрачная, а у всех детишек, которых родители покормили в этом кафе, настроение резко пошло вверх.

Внутри было шумно и никаких укромных уголков. Впрочем, если бы даже они были, это бы ничему не помогло — дети носились в самых разных направлениях, не оставляя никому ни малейшей возможности побыть наедине. Впрочем, кроме нас с Кудзимоси, парочек больше не было. Похоже, это сильно удивило проходящего мимо официанта, который даже заглянул нам за спину, видимо, в надежде, что мы там прячем кого-нибудь маленького, но с длинным проказливым хвостом. Кажется, Кудзимоси и сам несколько удивился открывшимся нам зрелищем, хвост его нервно задергался, и декан сказал:

— Все же кафе, на мой взгляд, чересчур креативное для такой взрослой дочери, как вы, Лисандра. Что делать будем?

И я поняла, что он вовсе и не рассчитывал привести меня в такое место с картинками из детских сказок по стенам и большим игровым уголком с горкой и качелями. На лице его, обычно невозмутимом, крупными буквами было написано желание отсюда удрать. Но… Вечер пятницы. Пока мы будем искать свободные столики в более подходящих нам по возрасту заведениях, уже совсем поздно будет. Так что посидим, пожалуй, здесь, а то начнем искать места получше — вообще без ужина останемся. Не думаю, что Кудзимоси обладает фабиановской наглостью и подсядет за столик к знакомым. Да и кафе довольно милое. Как жаль, что в детстве меня сюда не водили. А компенсацию в виде поцелуя я получу с него потом, когда в Академию вернемся. Там тоже есть замечательные тенистые уголки.

— Так что вы решили? — проявил нетерпение официант. — А то у нас уже желающие есть на ваш столик.

— Мы будем ужинать здесь, — улыбнулась я ему. — Здесь так мило. Правда, Тарниэль?

— Что ж, будем погружаться в чарующий мир детства, — легко согласился он.

И мы прошли к угловому столику, рядом с которым была вешалка в виде яблони с золотыми яблоками, а стульчики раскрашены настолько ярко, что в глазах рябило. Кудзимоси старательно делал вид, что ничего особенного не происходит и он лично ужинает в таких местах три раза на день.

— Выбирайте, — широким жестом протянул он мне меню.

«Солнечные зайчики во взбитых сливках», «Мышка Фло и ее корзиночка», «Ушки поросенка Хрюшки», «Золотая рыбка». Ну, с рыбкой понятно, а вот чем руководствовались составители меню, называя десерт «Звериные следочки»? У меня сразу такая нехорошая ассоциация возникает.

— Что-то вы погрустнели, Лисандра, — ехидно сказал Кудзимоси, который уже несколько оправился от вида внутреннего убранства кафе.

— Звериные следочки есть не хочу, — честно ответила я ему.

— Возьмите «Ежика в летнем лесу», — невозмутимо предложил он. — Должно быть вкусно. Или вы что-то против ежиков имеете?

— Не имею, — ответила я ему с нежной улыбкой и прицепила нитку от своего шарика к крючку сбоку стола. Ведь все детишки так делают и выглядят очень счастливыми. — Тогда к вашему ежику мне еще салат «Золотая рыбка». Коктейль «Радужные сны» и десерт «Ласковый заяц».

Должно же мне сегодня хоть что-то ласковое достаться?

На поверку все оказалось не так страшно. Ежиком была котлетка с яйцом внутри и иголочками из жареного картофеля. Бежал этот ежик по кучке салата, свежего и довольно вкусного, на котором половинки маленьких помидорок изображали грибы. Только вот размер ежика подкачал — Кудзимоси как порцию увидел, сразу сказал, чтобы еще одного несли, и тут же поправился — двух.

— Решили истреблять ежиков целыми семействами? — не удержалась я. — Не даете им даже малейшего шанса дорасти до нормальных размеров.

— Таких монстров доращивать нельзя, — ответил он мне. — Они же могут прийти ночью со страшной местью.

Я представила выползающих из-под кровати котлетных ежиков и еле сдержала улыбку. Фиффи бы это точно понравилось, он любит перекусить в любое время суток. Думаю, если бы фьорда Гримз разрешила ему патрулирование подвала, то жалобы на мышей закончились очень быстро. Но пока он безвылазно в комнате сидит, а значит, нужно ему будет что-нибудь отсюда принести. Ежика мне и самой мало будет, разве что Кудзимоси не доест. Я бросила взгляд в его тарелку, в которой оставалось только несколько иголок, и поняла — на его порцию рассчитывать тоже нельзя, вон какой прожорливый. А еще говорят, эльфы едят мало. Хотя, у него же вторая половина — демоническая…

Пока Кудзимоси ожидал следующих ежиков, я ела довольно вкусный салат с копченой семгой и размышляла, как бы мне пробиться через его ледяную броню. Как говорит моя бабушка, больше всего на свете мужчины любят говорить о себе, нужно только направить его мысли в нужном направлении, а потом только восхищенно округлять глаза и поддакивать. И все, собеседник уверен, что более умной и понимающей женщины ему не встречалось. Главное — найти его, направление это. Он говорил, что диссертацию защитил по магическим питомцам, значит, нужно его ненавязчиво к этой теме подвести.

— Тарниэль, я так и не успела вас поблагодарить за помощь моему Фиффи.

— Да, я поговорил с фьордой Вейль, — кивнул он головой, но скорее в такт своим мыслям, чем моим словам. — А вам сказать не успел. У меня, знаете ли, день был довольно напряженный. Но я смотрю, что вы это уже сами выяснили.

— Фиффи так переживал.

— Он у вас забавный. Только слишком агрессивный.

— Вовсе нет, — запротестовала я. — Он просто меня защищал. А в оранжерее он сам защищался. На него же напали.

— Воспитывать питомца нужно, — сказал декан, — а то с ним никуда выйти нельзя будет во избежание такой самозащиты с его стороны.

— А как его воспитывать? — здесь мне даже притворяться не надо было, тема эта меня очень занимала. — Он меня когда слушает, когда — нет. А вы же в этом вопросе должны хорошо разбираться.

И умильно на него посмотрела. Он приподнял бровь и хмыкнул, но начал мне объяснять. Не прекратил он рассказывать, даже когда ему ежиную семейку на уничтожение доставили. Речь, конечно, стала, более невнятной, но за счет размахивания вилкой — намного более убедительной. А главное, он говорил вполне понятным для меня языком, без всяких заумных словечек, которыми так любят щеголять люди, показывающие свою ученость. А его я слушала бы и слушала…

— Извините, Лисандра, я несколько увлекся, — внезапно сказал он. — Просто о своей теме я могу говорить часами, а вам, думаю, это совсем неинтересно.

Я запротестовала вполне искренне и подумала, что в разговоре на такие темы нужно непременно не забываться, а то стану смотреть на Кудзимоси рот открыв, как Элена на Ясперса. А подобное выражение девушек совсем не красит. Но вот послушать его еще я бы не отказалась. Собственно, если бы мне сейчас предложили выбор — провести немедленное повторное тестирование или послушать дальше эту замечательную лекцию о магических питомцах и их связи с хозяином, то, скорее всего, склонилась бы ко второму варианту, настолько он меня заинтересовал. А еще лучше, если бы одно плавно перетекло в другое. Такие лекции непременно должны проводиться в укромных аллейках без присутствия посторонних. Но коварный Кудзимоси не предоставил мне никакого выбора, а просто поставил перед фактом. Сказал, что уверен, красивые девушки от таких разговоров скучают. И сказано это было таким тоном, что я даже засомневалась, считать ли это комплиментом. Дальше разговор у нас как-то не заладился. Все мои искренние вопросы про Фиффи воспринимались им как-то странно. Как будто он считал, что это исключительно дань вежливости с моей стороны. А ведь некоторые вопросы так и остались для меня неясными, хоть бери и изучай текст его диссертации! Интересно, в нашей библиотеке он есть?

Когда мы уже собрались уходить, то заметили, что многие посетители покупают фирменные пакеты с изображением различных обитателей зоопарка. Внутри этих пакетов оказались те самые «Звериные следочки», что вызвали у меня такое неприятие. Песочное печенье с глазурью, на которой были отпечатки, имитирующие следы животных и птиц. Кудзимоси на выходе из кафе купил два пакета — один себе в кабинет, а другой — для моего Фиффи. И мы направились в сторону Академии. Вся моя надежда была на тенистые аллеи этого замечательного учебного заведения.

Но с тенистыми аллеями у меня ничего не получилось. На мое предложение немного погулять, Кудзимоси ответил, что у него на сегодня запланирована еще одна встреча, и он никак не может. А я преисполнилась самых черных подозрений. Не с той ли косой эльфийкой, фотографию которой ему пыталась всучить его эльфийская бабушка, он намеревается увидеться сегодня, и не ей ли достанутся мои поцелуи? Но сделать я все равно ничего уже не успевала, декан меня прямо-таки отконвоировал к родному общежитию, рядом с которым уже стоял довольно ухмыляющийся Фабиан, под прицельным взором которого нам еще и прощаться предстояло. И Кудзимоси его не разочаровал. Он галантно поцеловал мне руку и сказал:

— Дорогая, роман с вами был самым коротким в моей жизни, но и самым страстным. Так что если вдруг у вас освободится время между водником, которого найдете завтра, и некромантом, который еще где-то там за горизонтом, обращайтесь. Может быть, еще в цирк сходим. Обещанного слона я же вам не показал, так что считаю себя в долгу перед вами.

— С удовольствием воспользуюсь вашим предложением, фьорд Кудзимоси, — почти пропела я. — Ведь увидеть слона для мага Земли — самое главное.

— Это если, конечно, к тому времени как у вас появится свободная минутка между кавалерами, я жениться не успею, — уточнил Кудзимоси.

Когда мой декан уходил, мне казалось, что даже хвост его втихомолку надо мной хихикает. А вот подошедший совсем близко Фабиан делал это вовсе даже и не скрываясь. Он скалил в искреннем веселье свои белоснежные зубы, над которыми явно поработал хороший стоматолог, а теперь очень хотелось поработать мне. Но девушки из семьи Берлисенсис не должны давать волю своим чувствам, да и не входили в мое воспитание навыки рукопашного боя. О чем я сейчас очень пожалела. Интересно, что именно он успел услышать из нашего с Кудзимоси прощания и какие выводы из этого сделал? Все же декан говорил не так уж и громко…

— Ну что, на ужин? — отсмеявшись сказал он мне. — А то Беня у меня уже застоялся. Я, кстати, уже давно здесь торчу, был уверен, что Кудзимоси тебя с прогулки еще раньше приведет.

— Я вам очень признательна, фьорд Чиллаг, — в улыбке я показала, что мои зубы ничуть не хуже, а возможно, даже белее. — Но мы с фьордом Кудзимоси уже поужинали.

— А шарики вам на выходе выдавали? — насмешливо сказал он. — В награду за ужин в правильном месте? И пакетик такой интересный. Там что, набор для самых маленьких «Мой первый зоопарк»?

Шарик на веревочке возмущенно затрепетал. Он так и рвался в небо, и я подумала, почему бы и нет? Что его ждет в моей комнате? Потолок, который, несмотря на все старания Фиффи, выглядел не слишком чистым? А потом и сам мой питомец непременно до него доберется, и найдет мой подарок бесславный конец в виде голубой тряпочки, так и не успев полетать…И я отпустила веревочку. Шарик взмыл в небо с такой скоростью, как будто только этого и ждал. Фабиан проводил его взглядом, хмыкнул и неожиданно сказал:

— Хочешь, я тебе десять подарю? Или больше? Всех цветов.

— Спасибо, фьорд Чиллаг, — церемонно ответила я. — Но я предпочитаю летать на грифонах. Это как-то надежнее будет.

Я смотрела на шарик до тех пор, пока он полностью не исчез в вечернем небе, и завидовала, что он вот так, безо всяких преград, летит, а я даже Майзи лишний раз навестить не могу. А этот со своим Бентли будто нарочно дразнится.

— Лисандра, не хочешь ужинать, давай просто погуляем, — предложил Фабиан.

Но его предложение меня не заинтересовало. Пусть тестирование Кудзимоси у меня сегодня не получилось, но заменять его братом Элены? Нет, спасибо. Про него я уже все знаю. И он меня не вдохновляет.

— Или полетаем? — продолжал он меня уговаривать. — И мое предложение о деньгах для залога пока еще в силе. Но я и передумать могу.

Он выразительно на меня посмотрел.

— Благодарю вас за заботу, фьорд Чиллаг, но я уже нашла деньги в другом месте.

— Вот как? Это кто же такой добрый? — Чиллаг бросил злой взгляд в сторону, в которую ушел Кудзимоси. — Деньги у него, конечно, есть, а что он взамен только попросил?

Кто он, в уточнении не нуждалось, вредничать я не стала, и сразу сняла подозрения с декана, а заодно и с себя.

— Не он, а она. Фелан Керрингтон. И безо всяких условий. Изображать из себя ее девушку не просила.

И пока Фабиан раздумывал, как ему отреагировать на такое известие, я гордо прошла в собственное общежитие. Не такое это интересное зрелище — фьорд Чиллаг с открытым ртом, чтобы любоваться на него бесконечно.

Утром субботы у нас была тренировка по гриффичу. Команда отнеслась безо всякого понимания к тому, что девушке к балу готовиться надо — принять ванну, сделать пару масок. Капитан команды на мой прямой вопрос ответил, что поскольку в общежитиях ванн не предусмотрено, то водные процедуры сводятся к короткому душу, а значит, помыться до бала я вполне успею. Остальные парни ничего не сказали, лишь посмотрели снисходительно, а один из тех, кто летал исключительно делая одолжение собственному факультету, мне вообще заявил, что нечего свои порядки заводить, обходились же они как-то раньше без меня, да и вообще без девушек, и если мне что-то не нравится, так никто и не расстроится, если я уйду.

— Я расстроюсь, — холодно сказал ему Рональдс.

— Так ты у нас вообще к красивым девушкам неравнодушен, — хохотнул этот наглый тип.

— Эта красивая девушка играет на порядок лучше тебя. Так что я лучше без тебя обойдусь, чем без нее.

По физиономии нахала было видно, что он хочет гордо заявить, что уходит прямо сейчас. Но, как мне говорили, игра в факультетской команде давала какие-то преимущества и поблажки при получении зачетов и сдаче экзаменов. Какие именно, я так и не узнала, но с местом в команде никто расстаться не желал. Да даже отказаться от факультетского грифона в пользу более перспективного игрока никто не согласился. Я с Кристианом говорила про Топфера, он его посмотрел и тоже пришел к выводу, что нам такой игрок был бы не лишним. Но было одно «но» — у Топфера не было своего грифона, а факультетские были уже закреплены за игроками, и в ближайший год меняться ничего не собиралось. Рональдс пообещал поговорить с деканом, но не думаю, что Кудзимоси расщедрится и выдаст своего Феррари игроку. А других грифонов в его распоряжении все равно не было.

Тренировка прошла так же, как и предыдущая. Не удивительно, что наша команда проигрывала из года в год. Теперь-то в ней была я и прыгать в поддержку Фабиана не собиралась. Но до нашей игры оставалось всего несколько дней, и вряд ли за это время изменится что-то кардинально. Игроки лениво передвигались по тому пространству, что было выделено под игру, и, похоже, их такой темп совершенно устраивал — так, чтобы не заснуть, но и не перетрудиться.

А трое из этих, извините, «игроков» еще имели наглость подойти ко мне после тренировки с предложением посвятить сегодняшний бал исключительно им. Играли бы они хорошо, я бы подумала, даже несмотря на то, что у них нет своего Феррари. И даже Бентли нет. Но если молодой фьорд плохо держится на грифоне, кому он нужен? Мне точно — нет. Я даже улыбаться им не стала.

После тренировки я зашла в оранжерею за Фиффи, которого мне там разрешила оставить фьордина Вейль, согласившаяся пожертвовать несколькими часами своего выходного ради «чарующей растительной любви», как она выразилась. Мой питомец так нежно обнимал веточками свою избранницу, что растопил сердце не только мандрагоровой родни, но и заведующей оранжереи. Правда, как мне кажется, с ее стороны там присутствовал еще и исследовательский интерес — ей было любопытно, во что могут вылиться подобные отношения. Поскольку, в случае удачного для фьордины Вейль стечения обстоятельств, пристраивать ведро плодов любви придется ей, то я особенно и не переживала по этому поводу. Лишь вздохнула, глядя на Фиффины нежности, — у него-то с личной жизнью все в порядке, в отличие от хозяйки, которой даже протестировать задуманного фьорда не удалось. Ну ничего, он еще об этом сам пожалеет, когда увидит, сколько у меня сегодня поклонников на балу будет. Да я и думать забыла про этого гадкого Кудзимоси с его не менее гадким хвостом. И я решительно оторвала Фиффи от общения с мандрагорочкой и пошла в общежитие. Мне предстояла серьезная подготовка. Я же не Ильма, которой все равно, как выглядеть.

И не успела я подумать об этой девушке, как она пришла. С того времени, как я ее видела в последний раз, она успела-таки воспользоваться расческой, но на этом и закончилось все ее приобщение к цивилизации. Да ее умыть хотя бы со скрабом, и то будет заметно!

— Ты не права на счет Серена, — заявила она с порога. — В девушках его привлекает в первую очередь ум.

— В девушках его привлекает в первую очередь удобство, — ответила я. — Какими бы красивыми фразами он это не прикрывал. Он хочет получать и ничего не отдавать взамен. А насчет того, что в первую очередь привлекает твоего Серена… Вспомни-ка нашу первую встречу.

Ильма вспомнила — это было сразу заметно по ее злому взгляду. Я думаю, она и не забывала никогда. Что поделать? Уж если мужчина приклеился ко мне взглядом, не такой девушке, как моя собеседница в ее нынешнем виде, его оторвать. Хотя, если ее отмыть, приодеть да накрасить, получится весьма приличная фьорда…

— Так вот и прострадаешь всю жизнь по человеку, — продолжила я ее добивание, — который в твою сторону и не смотрит. Найди себе другого.

— Но я его люблю, — тихо сказала Ильма. — Понимаешь?

— Я понимаю, что тебе страдать нравится, — ехидно сказала я. — Другая бы давно привела себя в порядок, пользовалась бешеным успехом у противоположного пола и заставила страдать Серена. Поверь мне, он этого вполне заслуживает.

— Я не буду пользоваться бешеным успехом, — зло сказала она.

— Кто тебе такую глупость сказал? — я прямо-таки разозлилась на нее, а потом схватила девушку за руку и потащила к Элене. — Вот сейчас спросим независимую фьорду.

Время было уже обеденное, так что я была уверена, что Элена уже встала. По косметологам она бегала вчера, значит есть надежда застать ее у себя. И надежда моя вполне оправдалась. Подруга как раз заварила себе чай, судя по коробочке — для улучшения цвета кожи. И замечательно, нам с Ильмой такой тоже не повредит.

— Элена, Ильма просто замечательно разбирается во всяких умных фразах, думаю, что она не откажется поделиться с тобой мудростью веков. А взамен мы делаем из нее привлекательную фьорду. Только она сомневается, что это возможно.

Элена прищурилась и бросила оценивающий взгляд на Ильму. Лицо ее просто вопрошало, а не захапает ли эта особа так желанного ею Ясперса после того, как мы сделаем из нее привлекательную особу. Ведь ректору нравятся девушки не только красивые, но и умные. Пока она не сказала твердого «нет», я быстро добавила:

— Ильма влюблена в однокурсника, который на нее внимания особого не обращает. Другие фьорды ее не интересуют.

Элена расслабилась, снисходительно осмотрела девушку и сказала:

— Пусть не сомневается, сделаем. Я так полагаю, у нее и платья приличного нет?

— А чем вам не нравится мое платье? — вспыхнула Ильма. — Его же и из-под мантии не видно.

— Того, что видно, вполне достаточно, — отбрила Элена. — Никакая уважающая себя фьорда такого не наденет. И цвет этот тебе не идет.

Заниматься подготовкой к балу в компании намного интереснее. И хотя Ильма честно пыталась разбавить нашу беседу умными фразами, на первый взгляд ничем неотличимыми от тех, что нам довелось услышать на диспуте, Элена все равно была не в состоянии их запомнить, так что мы перешли на более интересные темы — отличия цветовых палитр у брюнеток и блондинок и разные виды прически в зависимости от типа лица. Я с ними сделала пару масок, с удовлетворением посмотрела на результат, да и пошла к себе как раз в тот момент, где Элена увлеченно подбирала из своих вечерних платье что-то подходящее Ильме, а та смущенно отнекивалась и говорила, что девушку в первую очередь украшает ум. На что моя одногруппница ей резонно отвечала, что это работает, только когда других украшений нет. А вот если Ильме подвести глаза таким вот, немного экзотическим образом, то ей и ум не понадобится, чтобы покорить нужного мужчину. На это в ответ полетела целая тирада, явно из тех книг, что Серен читает. И я решила, что эти две фьорды прекрасно могут обмениваться знаниями без меня.

У себя в комнате я внимательно осмотрела свое единственное вечернее платье. Ему следует быть идеальным — ни пятнышка, ни подпоротой оборочки, ни малейшей дырочки там не должно быть. Все же этот бал для меня очень важен, я же туда иду не просто так, а с конкретной целью найти спутника жизни. Лучше бы, конечно, для такого дела платье поярче, но, думаю, я и в этом привлеку к себе достаточно внимания. Интересно, нравится ли Кудзимоси желтый цвет? Хотя, какая разница? Главное, чтобы он нравился моему будущему мужу. А что там себе думает Кудзимоси, мне и неинтересно совсем. Хотя обидно, что повторное тестирование не удалось. Если бы только он не торопился так уйти вчера вечером. Наверно, у него была назначена встреча с той косой эльфийкой с фотографии. Уж она-то своего точно не упустит, я уверена! Впрочем, какая мне разница, протестирует она его или нет? Мне нет никакого дела до Кудзимоси. Он еще пожалеет, что не воспользовался выпавшим ему вчера шансом! Сегодня же пожалеет!

После маски, которую я сделала у Элены, кожа не нуждалась в лишних украшениях. Так, легкий румянец и немного пудры. А вот глаза требовали серьезного подхода. Нужно непременно соблюсти баланс между выразительностью и вульгарностью. А это достаточно трудно. Как говорит моя бабушка, если у мужчины при взгляде на женщину появляется желание затащить ее в постель, это совершенно нормально, ненормально, если он уверен, что его желание может исполниться прямо сейчас. Конечно, иногда это говорит об отклонениях у самого мужчины. Но чаще всего проблема в женщине — одежда, макияж и поведение — вот три столпа, на которых строится образ. Вынь один — и все, гармония нарушена. Так что за макияжем я просидела не меньше часа, пытаясь добиться нужного результата, подчеркнуть глубину и загадочность взгляда, нежный естественный румянец и губы, жаждущие поцелуя Ку… Ну, в общем, неважно, чьего именно.

Отражение в зеркале меня порадовало. Сегодня бал будет мой. Те, кому я нравилась в мантии, перед той, что я сейчас видела в зеркале, просто не смогут устоять. А некоторые, особо наглые хвостатые типы просто обязаны задуматься о своем неприличном поведении. Мне вдруг пришло в голову, что Кудзимоси вполне способен прийти на бал с протестированной вчера эльфийкой. Да уж, она точно в него клещами вцепится после поцелуя и не согласится его одного отпустить, да еще и при параде. Но мне он со своей косой дамой совершенно неинтересен. Я даже смотреть в их сторону не буду. Что я, эльфиек не видела? Я презрительно фыркнула, показывая свое отношение к подобным прилипчивым девицам, и направилась к Элене.

Пришла я вовремя. Ильма в ужасе смотрела на свое отражение в зеркале, твердила, что это совсем не она, и норовила немедленно пойти умыться. На мой взгляд, накрашена она была почти безукоризненно, разве что подводку можно было сделать более тонкой. Но для девушки, главным украшением которой в последние годы было исключительно воронье гнездо на голове, вид у нее был просто изумительным. Элена с обиженной миной на собственной, тщательно оштукатуренной, физиономии ее уговаривала. Вот к ее внешнему виду претензий было больше, но я решила, что для ректора она достаточно хороша получилась, и включилась в уговаривание Ильмы.

— Я не могу так идти, — твердила она почти со слезами на глазах. — Я же совсем на себя не похожа.

— Это раньше ты была похожа не на привлекательную девушку, а на пугало, — ответила я. — Заметь, Элена ничего особенного и не сделала, просто подчеркнула достоинства твоего лица. Да если Серен сегодня не растечется перед тобой, я лично буду очень удивлена.

— Я старше, мне лучше знать, что привлекает Серена.

Она хмуро разглядывала себя в зеркале. На мой взгляд, отражалась там вполне миловидная фьорда. Умной, конечно, ее бы сейчас никто и не назвал, но мы же добивались как раз этого.

— Зато я опытней в этом вопросе, — отрезала я. — Если бы ты знала, что привлекает фьорда Кьеркегора, то не оказалась бы в такой ситуации, как сейчас.

— Он говорил, что в девушках его в первую очередь привлекает ум, — с вызовом сказала она мне.

— Ой, это когда он глаз оторвать от моих ног не мог, он там ум искал? — деланно удивилась я. — Надо же, в таком неподходящем месте.

По Ильме было очень видно, что она хочет ответить что-то не менее едкое, просто слов не находит. Да, женские разговоры — это вам не научные диспуты по вызову духов, здесь тренировка нужна. Но мне почему-то было жалко эту фьорду, поэтому я не стала дальше ее добивать, а сказала лишь:

— Можешь поверить двум специалистам, мне и Элене, — сейчас ты выглядишь так, как должна выглядеть молодая и привлекательная фьорда. Тебе бы еще поведение поменять, но тут мы с Эленой бессильны.

— Поведение поменять? Это вешаться на мужчин? — презрительно сказала она. — Я такому учиться не собираюсь.

— Конечно, это ты и так умеешь. Вспомни-ка, что ты делала, когда мы с тобой встретились, — не удержалась я, все-таки моя жалость имеет определенные пределы. — В отличие от тебя, мы в таких способах не нуждаемся. Мужчины к нам липнут сами.

Элена победно посмотрела на приунывшую Ильму, которая, по-видимому, вспомнила, как безуспешно пыталась сдвинуть с места Серена, смотревшего мне вслед. Она опустила голову и с деланным интересом изучала маникюр на собственных руках. Надо же, Элена и это успела сделать. Да они просто созданы для помощи друг другу!

— Так вот, тебе для начала нужно перестать ходить, как будто тебя тянет к земле непосильный груз знаний. Осанка — вот что делает фьорду в первую очередь. Выпрями спину. Плечи вниз. Лопатки немного сведи вместе. Да, вот так.

Я с удовлетворением посмотрела на выпрямившуюся Ильму, которая страдальчески морщилась, но выполняла мои требования.

— Неудобно, — сказала она и попыталась вернуться в прежнее положение.

Не тут-то было, Элена возмущенно хлопнула ее между лопаток и сказала:

— Держи спину. Тоже мне, неудобно ей. Неудобно — это когда доску к спине привязывают и заставляют с ней ходить целый день.

— Это устаревшая методика, — возразила я ей. — Сейчас так не делают.

— Ты это мне говоришь? — фыркнула она. — Меня заставляли.

Я недоверчиво на нее посмотрела. Где они гувернантку нашли с такими древними подходами? Сейчас же считается, что нужно, чтобы осанка поддерживалась правильно развитыми мышцами, и никак иначе. Попробовали бы мне доску к спине привязать, подобная особа долго бы у нас не продержалась.

Новое испытание пришлось на долю Ильмы, когда Элена вытащила из шкафа струящееся, воздушное платье цвета фуксии с открытым декольте сердечком и одной ажурной лямкой. Уговаривали мы огневичку почти полчаса. Новый макияж требовал и соответствующего платья, тем более что было оно очень красивое — длинное, в пол, с небольшим разрезом. Знала бы, что Элена такую прелесть в шкафу прячет, непременно бы выпросила у нее раньше. Мне оно бы пошло ничуть не меньше, чем Ильме, а нужда в красивом наряде на бал у меня значительно больше. Ей же нужно всего лишь потрясти конкретного одного фьорда, который от одного вида накрашенной одногруппницы надолго речь потеряет. А мне нужно произвести впечатление на как можно большее количество мужчин, чтобы был хороший выбор и чтобы этот, с хвостом… Впрочем, неважно.

— Я у тебя раньше это платье не видела, — все же сказала я Элене.

Так, чтобы разговор поддержать. Потому что даже будь у нее прямой выход в одежную лавку, менять платье я все равно не буду — макияж сделан под желтое, которое уже на мне.

— Я его вчера себе для бала купила, — ответила Элена.

— Тогда я его тем более не надену, — заявила Ильма. — Не могу же я тебя лишать праздничной одежды.

— Ой, да я себе лучше взяла, — отмахнулась та. — Просто я та-а-акую прелесть увидела. Пришлось к ним брать другое.

Она вытащила из шкафа черные ажурные сапоги с открытым носком на высоченной шпильке и сразу же на себя натянула. Рисунок на них больше всего напоминал запутавшиеся в паутине цветы, но возможно, она и права — именно это привлечет объект ее желаний — некроманты ведь испытывают необъяснимую любовь к паукам, за что я особенно не люблю представителей этой ветви магии. Элена покрутила ногами в разные стороны, давая нам возможность на них налюбоваться. Потом извлекла темно-синее платье с открытым лифом без бретелек, с подолом, заканчивающимся на ладонь выше колена, и с торжественным видом в него влезла. Выглядела она, на мой взгляд, несколько вульгарно, еще и из-за того, что лиф был низковат. Ильма посмотрела на всю эту красоту, сообразила, что в шкафу еще наверняка должно быть что-то подобное, и если она откажется надеть платье, предложенное ранее, то ее могут обрядить в другое, больше соответствующее вкусам Элены. Так что она молча надела платье цвета фуксии, в котором стала похожа на какой-то экзотический цветок.

— Ты же говорила, что тебя в деньгах ограничивают, — вспомнила я слова подруги. — А тут такие траты.

Синее платье тоже выглядело довольно дорогим, хотя швея явно сэкономила на ткани при его изготовлении, где только можно. Да и на нитках, судя по разрезам.

— Папа говорит, что вкладывание денег во внешность дочери — это долговременная инвестиция, которая непременно окупится, — с умным видом сказала Элена, поправляя лиф, который пытался съехать.

Не знаю уж, на какое возмещение рассчитывал ее папа, но мне такой подход пришелся по душе. Куда еще стоит вкладывать деньги, как не в собственную внешность? Правда, на месте Элениных родителей я бы присмотрела за тем, на какую одежду были потрачены средства, а то вид моей подруги вполне мог навести фьордов, молодых и не очень, на мысль, что с такой девушкой можно поладить без лишних церемоний. Я слышала, что есть женщины, которые зарабатывают таким вот способом, но я не думаю, что Эленин папа планировал именно так вернуть затраченные средства.

Уговаривать Элену надеть что-то другое было совершенно бесполезно, впрочем, как Ильму — надеть туфли на шпильке. Но я и не настаивала — в такой обуви еще нужно уметь красиво ходить. А то иные фьорды каблуки-то напялят, а потом либо на полусогнутых передвигаются, либо ноги переставляют как ходули. Учить Ильму правильно двигаться времени все равно не было — пора отправляться на бал. Думаю, даже без каблуков Ильма привлечет к себе повышенное внимание. Не так уж много в Академии девушек, да и те, которых я видела, красотой не блещут. Я удовлетворенно посмотрела в зеркало, в котором отражались все мы втроем. Сколько там в Академии приходится лиц мужского пола на одно женское? Неважно, сегодня все они будут наши!

Но когда я вошла в зал, то даже растерялась немного, столько там оказалось молодых фьорд в ярких нарядах, сразу привлекающих к себе внимание. И где это они сидят во время занятий? Неужели не одна Элена старательно улучшает свою внешность утренним сном? Но ведь и днем большинство из них я ни разу не видела. Я растерянно повернулась к Ильме:

— А откуда взялось столько девушек? В Академии же их совсем мало…

— Так на бал всегда приглашают дополнительно, — приглушенным голосом ответила она мне. — Сестер, кузин и более дальних родственниц. Да и Высшую Школу Целителей в полном составе, а там почти все — девушки.

Это мне совсем не понравилось. Что за глупости? Зачем на внутреннее мероприятие Академии приглашать столько посторонних? Да от них дышать скоро будет нечем — на ароматах для сегодняшнего дня столичные парфюмерные лавки сделали месячную выручку, не иначе. Видимо, каждая из фьорд рассчитывает, что искать ее будут по запаху, и старательно перебивает чужие. Пожалуй, завоевать нужного фьорда будет не такой простой задачей, как мне ранее казалось. И почему брат никогда не приносил приглашения для меня? Наверно, сначала считал, что я слишком маленькая, а потом я была уже помолвлена с Антером…

Я оглядывалась, стараясь не показывать свою растерянность. К нам уже двигался Фабиан в компании фьорда Кихано, который глаз от Элены оторвать не мог. Но увы и ах, наряжалась она сегодня не для него. Ректора не было, не было и нашего декана. Я даже забеспокоилась немного — как же я показывать буду, насколько он мне неинтересен, если он так и не придет? Но волновалась я совершенно напрасно. Брат Элены еще не успел к нам подойти, как появился Кудзимоси под руку с Фелан. Вот ведь какой. Целуется со всякими косыми эльфийками по вечерам, а потом как ни в чем не бывало появляется на балу в компании совсем другой фьорды. Был он одет во все черное, что контрастировало с цветом его волос, затянутых в неизменный хвост, но гармонировало с тем хвостом, который был частью тела, а сейчас казался деталью одежды. Очень привлекательной деталью. Я с трудом оторвалась от его созерцания и посмотрела на деканскую спутницу. На Фелан было элегантное платье цвета слоновой кости, с расклешенной юбкой чуть ниже колен. Верхний слой нежнейшей черной сеточки с вышивкой придавал ему необыкновенно изысканный вид. Аспирантка была настолько хороша, что даже придраться было не к чему, хотя и очень хотелось. Ильма издала облегченный вздох, отцепилась от моего локтя и устремилась к подруге, а Фабиан наконец добрался до нас. Признаю, это было для него настоящим испытанием — почти каждая встреченная им на пути фьорда была совсем не прочь, чтобы ее взяли на буксир. Но, похоже, единственной целью сегодня для него было сократить мой выбор на балу до одного кандидата — фьорда Фабиана Чиллага. Взгляд его ненадолго задержался в области моего декольте, потом все же он посмотрел на сестру и хмуро сказал

— А не коротковато ли платье? Иди переоденься.

— Ты мне указывать не будешь, — возмутилась Элена, которая уже предвкушала встречу с ректорам, падающим в экстазе к ее ажурным сапогам.

— Я, как старший брат, не могу допустить, чтобы ты здесь в подобном виде ходила, — почти прошипел он.

— И что ты мне сделаешь? — со злостью, перемешанной с насмешкой, ответила она.

Фабиан явно не ожидал отпора от сестры, которая с вызовом на него смотрела. Да и я, честно говоря, была удивлена — обычно она слушалась брата во всем. Видимо, это был тот самый случай, когда Элена посчитала, что между ней и Ясперсом кто-то пытается воздвигнуть преграду. Все остальные возмущенные слова Фабиана также не нашли ни в ком отклика. Конец их спору положил Алонсо, который предложил Элене пойти потанцевать. Она быстренько упорхнула, оставив брата кипящим от злости.

— Фьорда, могу я вас пригласить на танец? — ко мне подошел совсем молоденький мальчик, который, видимо, так гордился, что он маг Воздуха, что даже на бал не забыл нацепить значок факультета.

— Девушка занята, — буркнул Фабиан одностихийнику.

А ведь я уже искала слова для вежливого отказа — не подходит ведь этот фьорд для моих целей совершенно…

— Кем это? — удивленно приподняла я брови. — Я с удовольствием потанцую с фьордом.

Взгляд Фабиана не сулил сопернику ничего хорошего, но тот не дрогнул, и вскоре мы кружились по залу в танце. Я вежливо улыбалась, слушая его немного смущенный голос. Для этого фьорда такого отношения вполне достаточно. Он мне даже для коллекции, о которой говорил Кудзимоси, не подходит. Сам Кудзимоси не танцевал, Фелан и Ильма о чем-то оживленно беседовали. Огневичка жестикулировала руками, как ветряная мельница, увлеченно что-то доказывая. Нет, все же не платье делает фьорду, а ее поведение.

— Следующий танец — мой, — безапелляционно сказал Фабиан, когда я опять оказалась рядом с ним.

— Фьорд Чиллаг, у вас прав командовать мной еще меньше, чем Эленой, — попыталась я ему намекнуть на истинное положение дел.

— Да ладно, тебе что, танца для меня жалко? — небрежно сказал он.

Танца мне для него жалко не было. Все же я была ему очень благодарна за помощь с адвокатом. Но вот эти командные нотки, которые он пытался распространить с Элены на меня, мне совсем не нравились. И пришла я сюда вовсе не затем, чтобы танцевать. С кем я смогу познакомиться, если все время буду проводить с Чиллагом? Тут и без него столько препятствий в виде привлекательных и не очень фьорд, которые делали все возможное, чтобы привлечь к себе внимание, а оно должно безраздельно принадлежать мне. И я улыбнулась кавалеру одной из таких девушек, показывая свою заинтересованность. И еще одному, смутно мне знакомому. Через некоторое время, как Фабиан ни шипел, мне все же удалось собрать вокруг себя группу фьордов, каждый из которых был уверен, что улыбаюсь я только ему, такому замечательному. Я победно обвела глазами зал. Где там Кудзимоси? Пусть осознает, от чего он вчера отказался. Правда, все, кто выглядел постарше и поперспективнее в плане замужества, были уже прочно заняты. А те, которым я сейчас радостно улыбалась, были столь молоды, что и смысла запоминать их особого не было. Сейчас они служили лишь фоном для такого замечательного бриллианта как я. Думаю, в своей жизни никогда еще я не выглядела столь блистательно.

Но декана нигде не было. Даже с Фелан танцевал кто-то другой. Похоже, что из преподавателей, но не с нашего факультета — в Башне Земли я его не видела. Фабиан, которому все же достался танец, после него опять переключился на Элену и требовал, чтобы она пошла и переоделась. Элена, похоже, уже отчаялась увидеть ректора, да и других кавалеров Кихано к ней не подпускал. Она вяло огрызалась и пила шампанское, уже второй стакан которого ей принес поклонник. Алкоголь, как я узнала, на таких вот вечерах был строжайше воспрещен, но старшекурсники нашли возможность пронести немного. Алонсо явно надеялся, что девушка под влиянием шампанского станет к нему несколько благосклонней, но она лишь оглядывала зал и мрачнела с каждой минутой.

И тут я увидела Ясперса. Он промелькнул в дверях, но пошел почему-то не в зал, а дальше по холлу. Я дернула Элену за руку и сказала:

— Все же тебе действительно надо переодеться.

Фабиан расплылся в довольной улыбке, а вот подруга уставилась на меня в совершеннейшем возмущении, Но я шепнула ей прямо в ухо волшебные слова: «Там Ясперс», и она расслабилась и позволила увлечь себя подальше от мужской компании. Все равно компания эта была совсем не такой, как мне хотелось, пусть даже там были и водники, и некроманты в правильном соотношении, но все они были… какие-то не такие. Бал начинал становиться скучным, не спасало даже шампанское, которым меня пытался напоить Фабиан. Но я пока оганичилась лишь одним стаканом.

Ректора мы увидели сразу. Далеко уйти ему не удалось, он стоял в холле и разговаривал с Кудзимоси. При виде декана мне подумалось, что все-таки хорошо, что его не отвлекла какая-нибудь из приглашенных фьорд, а то ведь я прекрасно видела, как в зале к нему подходила то одна, то другая из этих вертихвосток, которые только и думают о том, как заполучить чужого мужчину.

— Фьорда Берлисенсис, добрый вечер, — заметил меня Ясперс. — Как там дела у вашего брата?

Но смотрел он при вопросе уже не на меня, а на сапоги Элены. Все же она оказалась права, учитывая некромантские предпочтения. Наверно, сердце подсказало. На вопрос о брате я ответить не успела, как вдруг Элена выпалила заготовленный заранее вопрос. И то дело. А то разволнуется, забудет все, чему ее учили. А ректору мой брат все равно неинтересен — видно же, спрашивал исключительно из вежливости. Ясперс скривился, отвлекся от созерцания Элениних ног в сапогах, выдержанных в некромантской эстетике, и довольно резко спросил:

— А что именно вам непонятно, фьорда Чиллаг?

Элена испуганно посмотрела на меня, но тут уж я ничем помочь ей не могла. В вопросе, который на том диспуте обсуждался, я разбиралась точно так же, как она сама. Вся надежда была на то, что Ильме все же удалось поделиться с ней своими знаниями. По всей видимости, Элена тоже на это понадеялась и стала с видом, который ей самой казался умным, выдавать фразы, которые даже мне казались не совсем нормальными. Пожалуй, шампанского она выпила слишком много. Но ректор, к моему удивлению, выглядел уже не столь недовольным и даже начал посматривать на мою подругу с некоторым одобрением. Может быть, Ильме удалось все же что-то вложить в Эленину голову? Все же пустого места там предостаточно.

— Фьорд Кудзимоси, — внезапно сказал он, — а как у фьорды Чиллаг обстоит дело с учебой?

— Мне трудно ответить на этот вопрос. Фьорда Чиллаг столь редко балует нас своим вниманием, что пока глубину ее знаний измерить не удалось. Так я пойду, фьорд Ясперс?

А вот декан выглядел недовольным и, кажется, принюхивался ко мне и Элене. Неужели от нас пахнет шампанским? Да нет, не может быть. Просто приглашенные фьорды своей газовой атакой напрочь заглушили ему обоняние, вот он и пытается понять, пахнет от нас чем-то или нет. Что еще раз подтверждает мое мнение — на таких мероприятиях, как бал Академии, посторонним не место.

— Да, конечно, фьорд Кудзимоси не буду вас больше отвлекать, — ответил Ясперс и уже совсем другим, бархатистым тоном Элене: — И как давно вы диспутами увлеклись, фьорда Чиллаг?

— Я пока только один раз была, — призналась девушка.

Она просто поедала Ясперса глазами. И было это не совсем прилично, на мой взгляд. Но ректор не выражал неудовольствия. Напротив, он смотрел на Элену со все возрастающим интересом. Я даже начинала чувствовать себя лишней, к чему я совсем не привыкла. Конечно, можно было и привлечь к себе внимание какой-нибудь фразой, но я решила не мешать подруге. Когда еще ей выпадет такой шанс?

— А можно узнать, чем вас привлекла тема диспута? — голос ректора становился все мягче и бархатистее.

— Я думала, там спиритический сеанс будет, — честно ответила подруга.

Я аж мысленно застонала. Да разве так можно? Но Ясперс неожиданно оживился, глаза его заблестели, и он спросил с огромным воодушевлением:

— Так вас спиритические сеансы, а не диспуты интересуют?

— Ну да, — завороженно ответила Элена, глядя прямо в черные ректорские глаза.

По-видимому, даже Ясперсу было понятно, что спиритические сеансы намного интереснее диспутов, так как на лице его разлилось блаженство, и он почти пропел:

— Спиритические сеансы лучше всего проводить в темное время суток, в полнолуние. Вот сегодня, к примеру, очень удачное время для спиритического сеанса. Еще и звезда Альтаир горит.

— Оу, — глубокомысленно сказала Элена. — Как интересно…

— В самом деле? Тогда, может, не будем терять время? Черные свечи и спиритический столик у меня в коттедже есть. Ночь подходящая. Так что если фьорда не возражает, можно прямо сейчас отправиться и провести столь интересующий вас сеанс.

Элена согласилась не раздумывая. А я даже не успела сказать, что тоже хочу посмотреть спиритический сеанс, который настоящий некромант устраивает, как Ясперс открыл портал и исчез в нем вместе с Эленой, оставив меня глупо хлопать глазами в холле. И это называется подруга! Я столько для нее сделала, а она про меня даже не вспомнила!

Возвращалась я в бальный зал с совершенно мрачными мыслями.

— А где Элена? — спросил расстроенный Алонсо.

— Пожалуй, она сегодня уже не подойдет, — уклончиво ответила я.

Мне почему-то показалось, что если я прямо отвечу, что Элена ушла с Ясперсом, то расстроится не только Алонсо, но и Фабиан, который вполне сорвать может столь желанный для его сестры спиритический сеанс.

— И правильно, — заявил Фабиан. — Не надо было ей столько пить.

Но на меня он это свое мнение не распространял, так как почти тут же притащил очередной стакан с шампанским. Потом еще один. И еще. Я подумала, что это хоть немного, но поднимет мне настроение, и стала потихоньку пить. Собранная коллекция из фьордов с разных факультетов совсем не радовала. Во-первых, там не было никого подходящего. А во-вторых, в зале не было Кудзимоси. Вон, Фелан опять танцует с кем-то другим. Сначала эта мысль даже принесла мне некоторое облегчение, но потом мне внезапно пришло в голову, что мой декан вполне может сейчас тестировать какую-нибудь из тех навязчивых фьорд, настолько дурно воспитанных, что им и в голову не пришло отказаться от приглашения на внутриакадемический бал, хотя они здесь никому и не нужны. Мне-то уж точно! А тут еще Фабиан начал придвигаться все ближе и ближе. Судя по его дыханию, которое уже смешивалось с моим, выпил он намного больше меня. Про сестру он и думать забыл, его сейчас явно занимали совсем другие мысли. Руки его постоянно, но как бы невзначай, прикасались ко мне, пока он наконец не попытался уложить одну из них на моей талии.

— Фьорд Чиллаг, вы забываетесь, — холодно сказал я, пытаясь от него отцепиться.

— А что такое, Лисси? — он сделал вид, что совершенно не понимает, чем я возмущена. — Пусть все видят, что ты моя девушка.

— Я не ваша девушка, фьорд Чиллаг! — с возмущением сказала я. — И Лисси меня называть дозволено только очень близким людям, в число которых вы не входите.

Мне сейчас больше всего мешал злополучный стаканчик с шампанским. Хотелось опустошить его над головой непрошенного кавалера, но скандалы не приличествуют члену семьи Берлисенсис, поэтому я пока пыталась просто вырваться. Бал мне перестал нравиться совсем, и я собиралась уйти с него тотчас же.

— Как это не моя? Моя, — уверенно отвечал он. — И никто не будет удивляться, почему ты прыгаешь в группе поддержки моего факультета!

— Еще посмотрим, кто прыгать будет.

Я отвечала с вежливой улыбкой и при этом пыталась наступить шпилькой Фабиану на ногу. Говорят, что это очень быстро отрезвляет слишком пылких фьордов, мысли у них начинают идти совсем в другую сторону. Пока брату Элены удавалось успешно уворачиваться, но я надежды не теряла.

— Что здесь происходит? — раздался холодный голос Кудзимоси.

Фабиан наконец меня отпустил, и я даже вздохнула от облегчения.

— Уже ничего, — ответила я.

— Что у вас в стакане?

— Лимонад, — быстро сказал Фабиан. — Вон с того стола, видите?

— Стол вижу, но сильно сомневаюсь, что там разливают спиртное, которое находится в стакане фьорды Берлисенсис.

— В самом деле? — деланно удивился студент, взял мой бокал, залпом его опустошил и сказал: — Вы что-то путаете, фьорд. Здесь лимонад был.

— Даже того количества, что на стенках осталось вполне достаточно для анализа, — заметил Кудзимоси. — Да и ваше состояние трезвым не назовешь. Так где вы взяли спиртное, фьорд Чиллаг?

— Фьорд Кудзимоси, проводите меня пожалуйста до общежития, — неожиданно даже для себя самой сказала я.

И сразу же взяла его под руку, чтобы возможности отказать не было. Фабиан посмотрел на меня с благодарностью, но у меня и в мыслях не было его спасать. Мне вдруг пришло в голову, что дорога в общежитие как раз проходит по тем самым уютным темным аллейкам, где вполне можно и протестировать неуступчивого декана. А то сам тестирует кого попало — вон как надолго пропадал, а на меня ноль внимания. Кудзимоси нервно дернул хвостом, но вырываться не стал, и мы пошли к выходу из зала.

— Неужели, фьорда Берлисенсис, вам сегодня не удалось найти кандидатуру для следующего романа? — насмешливо спросил он меня, когда мы с ним уже проходили по холлу. — У вас же такой большой выбор был, а проводить меня попросили.

На улице было уже прохладно, так что я зябко передернула плечами и придвинулась чуть-чуть поближе к своему спутнику. Он же был такой теплый. И потом, я все равно постоянно на него натыкалась. Он шел какими-то странными зигзагами. Я-то иду совершенно ровно и так легко.

— А что это вас так волнует, фьорд Кудзимоси? — томно поинтересовалась я.

Немного кокетства совсем не повредит. Напротив, наведет моего кавалера на правильные мысли о том, что было вчера недополучено.

— Мало ли, фьорда Берлисенсис, вдруг окрутите какого бедолагу, раз уж Хайдеггеру вы отставку дали, выйдете замуж, да и покинете мой факультет. И мы лишимся игрока в гриффич. Так что я лицо заинтересованное. Но с другой стороны, никто больше не будет взрывать лаборатории и уничтожать оранжереи, так что плюсы здесь тоже несомненны.

— Ну знаете ли, фьорд Кудзимоси! — я даже остановилась от возмущения. — В обоих этих случаях нет никакой моей вины. Вместо того чтобы глупости всякие говорить, лучше бы меня поцеловали.

Желание, так давно сидевшее в моей душе, наконец нашло выход в словах. Правда, слова эти как-то не совсем подходили для фьорды из такой семьи, как Берлисенсис, но забрать назад их уже не представлялось возможным.

— Что вы говорите? — несколько растерянно сказал он.

— Я говорю, что мы с вами неправильно расстались, без прощального поцелуя, — попыталась я смягчить свои слова.

— Извините, фьорда Берлисенсис, но я не считаю для себя возможным целоваться по кустам с пьяными студентками.

— Я тоже не считаю для себя возможным целоваться с кем попало, — упрямо продолжила я. — Это исключительно в исследовательских целях.

И пальцем уперлась в его плечо для убедительности.

— И какого же рода исследование вы собрались проводить, фьорда Берлисенсис?

Голос его не смягчился ни на йоту, хотя для каждого декана желание студентов заниматься исследовательской работой должно звучать музыкой. Может быть, для факультета Земли это слишком частое явление, и единственное, чем можно поразить Кудзимоси, — выбранной темой?

— Я хочу выяснить, какая разница между поцелуем под воздействием зелья и без его воздействия, — важно ответила я.

Да, пусть не думает, что мне так уж важен его поцелуй. Интерес — чисто научный, и не более.

— Видите ли, фьорда Берлисенсис, — мне показалось, что он с трудом сдерживает смех, — в этом случае нарушается чистота эксперимента. Вы же сейчас опять под воздействием зелья, правда, уже другого, под названием «Спиритус вини».

— А мы потом еще один проведем, — предложила я. — Чтобы уж совсем чистый был.

— Я просто поражен вашим стремлением к знаниям, — сказал Кудзимоси, но голос у него почему-то был совсем не восхищенный. — Это похвальное качество для студентки. Вот только для эксперимента одного подопытного все равно мало.

— Мало? — удивленно переспросила я.

— Ну да, должна быть репрезентативная выборка.

Я и пытаться не стала повторять это слово. Не нужно мне никаких выборок, мне вполне достаточно одного этого подопытного. Правда, так и непонятно, согласен ли он принять участие в эксперименте? А если нет, зачем он тогда меня вообще поцеловал?

— А зачем вы меня тогда поцеловали, фьорд Кудзимоси? Почему вы мне просто зелье не влили?

Пальцем я теперь в него тыкала вполне обвиняюще, мне даже самой понравилось. Плечо у него было такое твердое — одно удовольствие тыкать. Поэтому одним разом я не ограничилась. Вот ведь гад! Заманивает в науку, а потом участвовать в эксперименте отказывается.

— На тот момент это казалось самым простым способом влить в вас зелье, — пояснил он. — Сделай я это силой, и к синяку вокруг талии прибавились бы еще на руках и, возможно, еще где-нибудь.

— Способом? — обиженно протянула я. — И многим вы таким способом помогаете?

— Вы первая, — любезно сообщил он мне.

И мне так жалко себя стало. Жениха не нашла, декан целовать отказывается. А тут еще выясняется, что он на мне методику отрабатывал. Я не выдержала и начала всхлипывать.

— Фьорда Берлисенсис, у вас еще печенье осталось, которое мы в кафе покупали?

— При чем тут печенье? Вы на мне опыты проводили, я вот мучаюсь теперь, а вы только о еде и думаете. Как это некрасиво с вашей стороны!

— При том, — довольно холодно сказал он мне, — что когда пьешь, непременно закусывать надо. Эко вас развезло, фьорда.

— Я в полном порядке, — ответила я высокомерно.

И даже попыталась отпустить его руку. Но он так начал раскачиваться перед глазами, что я торопливо опять вцепилась в его рукав — еще упадет без поддержки. Но всхлипывания не прекратились. Более того, усилились и превратились в рыдания. Сначала я не поняла, в чем дело, я же совершенно спокойна, но быстро догадалась — это были не мои рыдания. И доносились они с соседней аллеи. А это значило, что кому-то так же плохо, как и мне.

Я попыталась пройти напрямик через кусты, но Кудзимоси потащил меня в обход, утверждая, что ветки здесь слишком густые, и если даже нам удастся через них продраться, то мое платье непременно пострадает. Я ему пыталась втолковать, что платье мне не так жалко, как того, кто там убивается, но он был сильнее и просто поволок меня до ближайшего прохода, шипя какие-то странные слова себе под нос. Раньше я таких не слышала. Но долго узнавать новое мне не дали. На рыдающую Ильму мы наткнулись очень скоро. Она сидела прямо на траве, обняв колени руками и раскачивалась, горестно подвывая.

— Ильма, на земле нельзя сидеть, уже холодно, можно простудиться и заболеть, — я с трудом, но вспомнила, что мне обычно говорили в таких случаях.

Про то, что она испортит платье, я промолчала. Все равно после травы оно точно будет испачкано, и это может вызвать только новые слезы, а нам же успокоить ее нужно. Но девушка на нас даже не смотрела. Она уткнулась лицом в колени и никак не реагировала на мои вопросы.

— Нужно за Фелан сходить, — наконец поняла я. — Они же подруги.

Или бывшие подруги? Хотя сегодня они очень даже мило беседовали, когда я в начале бала Фелан с Ильмой видела. Потом-то мне совсем не до них было.

— Я схожу, — предложил Кудзимоси.

Он ушел за Фелан, а я все пыталась добиться от Ильмы, что же с ней случилось. Но кроме довольно невнятного «Серен», выдавить из нее ничего так и не получилось. Похоже, бал для девушки прошел совсем не так, как ожидалось. А ведь причесанная и нормально одетая она была вполне хорошенькая. Я вздохнула и просто начала ее гладить по плечу. Кусты перед глазами немного раскачивались, но уже не так как это делал Кудзимоси, который меня и не поцеловал. Хотелось пристроиться к Ильме сбоку и зареветь с ней в унисон. Но Берлисенсисы не плачут. Особенно из-за всяких коварных экспериментирующих гадов.

Фелан к подруге почти бежала, насколько ей это позволяли высокие каблуки.

— Ильма, что случилось? — испуганно спросила она.

Ильма в ответ разразилась рыданиями с новой силой. Пришлось ответить мне.

— Это все из-за Серена, — сказала я уверенно. — Мужчины, они все такие. Как говорит моя бабушка, если им открываешь душу, они так и норовят туда плюнуть.

И уничтожающе посмотрела на Кудзимоси, который подошел вместе с аспиранткой, но стоял немного поодаль, Возможно, он даже и не слышал моих слов. А жаль. Пусть бы знал, что я о таких, как он, думаю.

— Он сказа-ал, что меня не любит, — подтвердила своим подвыванием мои слова Ильма. — И вообще, женщина — это камень на шее у мужчины. Он хочет быть свободным и жениться не собирается ни сейчас, ни позже.

— И что? — несколько резко сказала Фелан. — Он тебе никогда ничего и не обещал, насколько мне помнится. Это ты сама начала подстраиваться под его вкусы.

— Плохие у него вкусы, неправильные, — сказала я свое веское слово.

Но меня никто не слушал.

— Но я думала, со временем… — всхлипывала Ильма.

— Вот именно, ты сама себе все придумала. Да ты чуть ли не молилась на него. И что теперь?

Ильма зарыдала еще горше, хотя раньше мне казалось, что это уже невозможно.

— Ну же, Ильма, — уже мягче заговорила Фелан, — мы все хотим, чтобы нас любили. Но иногда все заканчивается вот так, ничем. Не ты первая, не ты последняя, кому кажется, что ее сердце разбито окончательно и бесповоротно.

— Мне не кажется, — глухо сказала Ильма. — Это ты можешь улыбаться как ни в чем не бывало после того, как тебя бросил парень, с которым ты встречалась три года. Я так не могу.

Фелан посмотрела почему-то на меня, еле заметно нахмурилась и сказала:

— Речь сейчас идет совсем не об этом. Пойдем-ка ко мне. Выпьем чаю, или чего другого, и просто поговорим.

Ильма согласилась, и они ушли. А меня опять бросили. Что это за день такой? Я на него столько надежд возложила, а меня все время бросают. Одна радость, что Кудзимоси все же не ушел с ними. Я даже понадеялась, что он уже передумал и решил все же принять участие в моем эксперименте, тем более что кусты вокруг были такие располагающие, а я нуждалась в утешении не меньше, чем Ильма. Но он лишь довел меня до моей комнаты, посоветовал закусить перед сном печеньем и приготовить наутро побольше воды. И зачем спрашивается мне она нужна будет прямо у кровати? В душе ее предостаточно. Я съела пару печений, разделив их с Фиффи, поплакала немного над своей загубленной жизнью и уснула прямо в платье.

Зачем нужна была вода, поняла я утром, когда проснулась от настойчивого хлопанья по мне ветками. Фиффи пытался напомнить мне о завтраке. Но одно только это слово уже вызывало во мне тошноту. Единственное, чего мне хотелось — это воды. Но ее в комнате не было ни капли. Платье мое за ночь превратилось в какую-то пожеванную тряпку с непонятными пятнами. Наверно, от травы, на которую я присела, когда пыталась утешить Ильму. Ильму, которую окончательно бросил Серен. Вот никогда не стала бы расстраиваться из-за такого парня. На мой взгляд, единственное его достоинство — это хвост. Или хвост — это недостаток? Я потерла гудящую голову и поняла, что соображает она очень плохо. Фиффи продолжал негодующе шуметь, так что я дала ему в утешение пару печений, и отправилась в душ. Вода немного меня освежила, и в памяти стали всплывать вчерашние события. Я чуть не застонала от стыда, когда вспомнила, как уговаривала Кудзимоси меня поцеловать, а он отвечал, что пьяных студенток не целует. Конечно, его ответ подразумевал некоторую неоднозначность, но мне почему-то казалось, что и трезвых студенток по кустам он тоже не целует. Да, пожалуй, бал вчера прошел удачно только для Элены. Нужно будет зайти к ней и узнать, чем же отличается некромантский спиритический сеанс от дилетантского. Хотя, конечно, мне ужасно обидно, что она меня не взяла.

Я подставляла лицо под струи душа и глотала живительную влагу. Как смотреть в глаза декану, я теперь даже не представляла. Может, сделать вид, что я не помню? Он же наверняка заметил, что я немного выпила. Скажу, что алкоголь, даже в небольших количествах, плохо влияет на мою память. Я немного приободрилась. Да, так будет правильно. Сколько же я вчера выпила? Я поняла, что совершенно этого не помню. Фабиан так незаметно менял опустевший стакан на полный, что мне запомнилось лишь то, что в стакане этом шампанское было почти всегда. Не зря бабушка говорила, что воспитанные фьорды не могут позволить себе выпить за вечер больше одного бокала шампанского. А стаканами они его вообще не пьют. Но ведь все пили из стаканов? Вот и попробуй придерживаться аристократических принципов в такой неподходящей среде…

После душа я себя почувствовала намного лучше. Но гадкая сухость во рту никуда не делась, хотя мне казалось, что вода уже заполнила весь живот и булькает уже где-то на уровне подбородка. Так, наверно, себя чувствует большой аквариум, но не фьорда из благовоспитанной семьи, которая не увлекается разведением декоративных рыбок.

Время, оставшееся до тренировки, я чистила свое единственное вечернее платье всеми известными мне заклинаниями под укоризненное шелестение Фиффи. То, что получилось в результате, вполне можно было надеть еще раз. При неярком искусственном освещении. Наверно. Долго расстраиваться из-за потери платья мне не дали. В дверь постучали, и мой бывший будущий свекор ворвался, даже не дожидаясь, когда я ему разрешу войти.

— Лисси, ну как можно? — возопил он, вздевая руки к потолку. — Времени осталось совсем мало, а ты до сих пор не одета.

На мой взгляд, одета я была в полном соответствии с тренировкой, на которую я собиралась идти, что я ему и сказала.

— Лисси, я надеялся, что ты передумаешь, — он бесцеремонно уселся на единственный стул в комнате и продолжил: — Да у нас с тобой все шансы есть главный приз взять, ты это понимаешь?

— Я понимаю, фьорд Нильте, что вы проиграли все семейное состояние, — холодно сказала я, — а значит, с таким партнером мои шансы на выигрыш крайне малы. Следовательно, и время на это тратить незачем!

— Да меня просто напоили, — возмущенно сказал он. — Выпей бы я хотя бы на полбутылки меньше, я бы не потерял ни эврика!

— На полбутылки, да? — ехидно переспросила я.

Я вон вчера несколько лишних стакана выпила, и то мои воспоминания излишне отрывочны.

— Возможно, на бутылку, — неправильно понял он меня. — Но пара стаканчиков всегда стимулировала мою мозговую деятельность. Я просто несколько увлекся.

Вот так всем и буду говорить, что вчера я стимулировала свою мозговую деятельность. Какое замечательное выражение, и, главное, как легко запоминается!

— А сегодня я абсолютно трезв, — заявил фьорд Нильте. — Так что собирайся, едем.

У Фиффи в планах не было никакой поездки. Он надеялся провести время если не в оранжерее, где жила его возлюбленная, то хотя бы рядом с ней. Поэтому он недовольно зашелестел и клацнул листочками вблизи ноги моего бывшего будущего свекра. Тот, видимо впечатлившись рассказами пострадавшего сына, ногу торопливо отдернул и возмущенно сказал:

— Лисси, это не дело, что твой питомец нападает на твоих же родственников.

И я подумала, что это действительно нехорошо, нужно будет почитать диссертацию Кудзимоси, если уж лекцию он до конца не довел. Главное, чтобы этого никто не узнал, кроме библиотекаря. Нужно будет обложку обернуть чем-то, когда читать буду. Но вообще-то, очень похоже, что декан безо всякого одобрения относится к моим попыткам заняться наукой. Наверно, он из тех, кто считает, что женщине там не место. Как этот гадкий Серен!

— Лисси, ты меня вообще слышишь? — ворчливо спросил фьорд Нильте. — У нас времени совсем нет.

— Да, вы правы, — ответила я. — У меня уже скоро тренировка, мне за грифоном идти.

И больше не слушала его возмущенных уговоров, хотя он и шел за мной до самого грифятника. С семьей Нильте дел иметь нельзя — это я усвоила твердо. Он бы и дальше продолжил меня уговаривать — да вот незадача, летать не умел, а мы с Майзи отправились прямиком на тренировку. Фиффи я по дороге оставила рядом с оранжереей. Сегодня там никого не было, но мы с ним договорились, что он через стекло пообщается со своей подругой. Но главное — будет делать вид, что он обычный кустик, посаженный для украшения. И ни на кого не нападает. Утренняя тренировка совсем короткая, вот и посмотрим, может ли мой питомец вести себя хорошо.

В этот раз парни из команды выглядели еще печальней, чем на прошлой тренировке. Видимо, слишком активно на вчерашнем балу стимулировали свою умственную деятельность. На мой взгляд, стимулирование для них было не лишним, но выбранный метод результатов не принес. Такой расхлябанной игры я давно не видела. Но когда я попыталась об этом сказать, тот наглый тип, что в прошлый раз предлагал мне покинуть их замечательную команду, заявил:

— Да кто ты такая, чтобы тебя слушать? Ты здесь до первой сессии, а потом — фьють, — он гадко присвистнул, показывая, с какой скоростью я отсюда вылечу. — Думаешь, декан за тебя заступится? Да он тебя взял только потому, что с Суржиком в контрах, тот как-то на его родственников наехал.

— С какой стороны? — заинтересовался Рональдс.

— С эльфийской, разумеется. Те, что из Корбинианского королевства, сами на кого хочешь наедут.

Я вспомнила про эльфийскую бабушку Кудзимоси, мне она показалась вполне способной за себя постоять. Во всяком случае, ее слова о том, что я совершенно не подхожу ее внуку, я прекрасно помню.

— А, что-то такое помню, — просиял Рональдс. — У него мать в демонстрации участвовала в защиту животных. «Жизнь без меха». А ее задержали.

Но чужие демонстрации меня волновали мало, особенно если они были по столь глупому поводу. Это кто согласится без меха прожить? Мне сейчас нужно было решить более насущный вопрос.

— А с чего вы взяли, фьорд, что я собираюсь, — я даже попыталась губы для свиста сложить, но потом вспомнила, что воспитанной фьорде это не пристало, — вылететь после первой сессии? У меня большие планы на учебу. И даже на научную деятельность. Правда, вчера фьорд Кудзимоси не дал разрешения на проведение эксперимента, но я не теряю надежды его уговорить.

И победно посмотрела на этого хама. Вот так. Я еще статью напишу по сравнительным характеристикам. Может, и не напишу. Или напишу, но только для личного пользования. Но покидать стены этого учебного заведения до того времени, как удовлетворю свое любопытство, точно не собираюсь. Тем более что в цирке я еще не была. Боги, как же голова болит…

— Мы вот прямо все поверили, ага, — издевательски сказал этот нахал. — Я с твоими одногруппниками переговорил, так, по их мнению, ты и до сессии не дойдешь. У тебя хорошо разве что с этикетом.

— Неправда! — искренне возмутилась я. — У меня еще кристаллы выращиваются просто замечательные.

— Боюсь, этого совсем недостаточно будет, — фыркнул он мне в лицо. — Так что Кристиан, персона она у нас временная, не стоит к ней подстраиваться.

Рональдс мрачно на меня посмотрел:

— Фьорда, я был уверен, что у вас с успеваемостью все нормально.

— Так я же поступила на месяц позже остальных, — жалобно сказала я, улыбаясь своей самой располагающей улыбкой. — Конечно, что-то мне не совсем понятно. Но я стараюсь.

Но моя улыбка не произвела на него никакого впечатления. После тренировки он потащился ко мне, просмотрел мои конспекты, недовольно фыркнул, а потом повел в библиотеку. Второй Хайдеггер какой-то! Я пыталась ему втолковать, что самочувствие у меня сегодня не очень хорошее. А он лишь уточнил: «После вчерашнего?», а когда я подтвердила, всунул флакон с зельем и выпить заставил. Во рту остался мерзкий привкус, зато все остальное перестало меня беспокоить. В библиотеке Рональдс взял пару справочников и до обеда упорно пытался вбить мне в голову все, что я пропустила за месяц. Я даже Фиффи забыла забрать, хоть и собиралась это сделать сразу после тренировки. Но он на удивление все это время мирно просидел в земле, напротив мандрагорочки. Общались они жестами. Наверно, жестоко это — разделять любящие корни стеклянной преградой. Правда, при слове «обед» мой питомец встрепенулся, а я поняла, что некоторые вещи никогда не изменятся.

После обеда я зашла к Элене, но ее уже не было. Очень было похоже, что она уже уехала к родителям. Надо же, говорит, что мы подруги, а сама не только на спиритический сеанс без меня упорхнула, но даже и не рассказала, что там было. Я вот ее на диспут с собой взяла. И хоть он оказался совсем не тем, что мы ожидали, все равно у нее была великолепная возможность предаваться восхищению рядом с Ясперсом.

Времени отдохнуть Рональдс мне совсем не дал. В том же библиотечном зале он начал мои семинарские занятия просматривать, обнаружил нерешенные задачи на построение порталов и хотел уже объяснять, как их нужно решать, но я торопливо сказала:

— Кристиан, только вы никому не рассказывайте, — посмотрела на него умоляюще и продолжила: — Для меня эти задания никакой сложности не представляют.

— А почему не рассказывать? — удивленно спросил он. — Если бы за тебя решали, я бы понял.

— Видите ли, Кристиан, — доверительно сказала я. — Стоит девушке прослыть умной, и ее шансы на счастливое замужество резко падают. Кому нужна умная жена, правда?

— Вот глупости! — фыркнул он. — Кому нужна кукольная дурочка, с которой и поговорить не о чем? Только такому же идиоту. Вот моя невеста, к примеру, занимается наукой со второго курса, и от этого она для меня хуже ничуть не стала.

— Но ведь невеста, не жена, — заметила я. — А как дело до брака доходит, сразу находится тысяча причин, чтобы не брать умную девушку в жены.

— Какие у тебя странные представления о жизни, — заявил он. — Что мне может помешать жениться на любимой? Но мы сейчас не обо мне. Говоришь, что можешь решить сама, — решай, я посмотрю.

Под его бдительным взором я прорешала все задания и удостоилась одобрительно кивка. И тут мне в голову пришла просто замечательная идея.

— Кристиан, а можно, если меня спросят в группе, сказать, что это вы мне решили? — умоляюще сказала я.

— Хочешь, я тебе открою секрет, — заговорщицки прошептал он мне прямо в ухо.

Я нерешительно кивнула.

— У нас в Академии девушка пользуется гораздо большим спросом, если известно, что она не дура. А если она еще серьезно занимается магией, то шансы ее на счастливый брак резко возрастают.

Посмотрела я на него весьма недоверчиво. Вон, Фелан какая красавица, а ведь не замужем. Да и Ильма, приведенная в порядок, оказалась довольно привлекательной. Хотя, конечно, и у одной, и у другой какая-то трагедия случилась.

— Так что давай-ка я поговорю с Кудзимоси, чтобы он тебе разрешил тот эксперимент, о котором ты говорила на тренировке, — внезапно предложил Рональдс.

Я даже растерялась от неожиданности, но быстро опомнилась.

— Кристиан, право, вы и так для меня столько сделали, не стоит на себя еще и это взваливать.

— Да мне не сложно, зайду завтра, как время будет, — довольно улыбнулся он.

Я начала его уговаривать не делать этого. Мне прямо как живое представлялось лицо декана, когда к нему придет капитан команды по гриффичу с подобным предложением, и лицо это было таким ехидным, что мне заранее страшно становилось от тех слов, что он скажет Кристиану.

— Рональдс, там тебя твоя девушка ищет, — раздался недовольный голос Фабиана, — а ты в библиотеке сидишь с моей.

— Фьорд Чиллаг, я не ваша девушка!

Наверно, я это сказала слишком громко. Воспитанные фьорды не повышают в разговоре голос. Но Фабиан лишь усмехнулся, а Кристиан заторопился на выход, сказав мне лишь, чтобы я на вторую сегодняшнюю тренировку не опаздывала, которая через час будет.

— Фьорд Чиллаг, — довольно зло сказала я, — прекратите повторять на каждом углу, что я ваша девушка. Ведь вы прекрасно знаете, что это не так.

— Главное, повторять это так часто, чтобы все вокруг в этом уверились.

Он невозмутимо плюхнулся на освобожденный Кристианом стул и придвинул к себе мои заметки.

— У нас тоже что-то подобное было, — глубокомысленно заметил он. — Помнится, зачет по порталам мне долго ставить не хотели. Но поставили, никуда не делись.

Он довольно прищурился при воспоминании. А я поняла, что здесь сыграли свою роль папины деньги, а отнюдь не усердие и талант. Не зря, видимо, Кудзимоси столь не любит платников, являющихся такими желанными для Ясперса. Вот выпустят таких специалистов, вот настроят они порталов, которые перемещать будут непонятно куда и непонятно в каком виде. Хотя, вряд ли Чиллаг будет использовать приобретенные здесь знания. Сюда его отправили связи заводить, и только. Он небрежно захлопнул раскрытый справочник и сказал:

— Пойдем, прогуляемся.

— Фьорд Чиллаг, у меня еще не все на завтра сделано, да и тренировка скоро. Какие могут быть прогулки?

— Лисандра, наплюй ты на эти тренировки, — проникновенно сказал он мне и накрыл своей рукой мою. — Все равно проиграете, тренируйся не тренируйся — разницы никакой. Так что можешь и не ходить.

Руку я выдернула и возмущенно посмотрела на непрошенного ухажера. Да что он себе позволяет по отношению ко мне?

— Ты такая красивая, когда злишься, — прошептал он мне в ухо.

— Фьорд Чиллаг, оставьте вы меня в покое. Проигрывать мы не собираемся.

Я демонстративно уставилась в раскрытый учебник и честно пыталась хоть что-то прочитать. Но Фабиан уходить и не думал. Он фонтанировал идеями, где мы могли бы провести этот вечер, раз уж я так не хочу пропускать бессмысленную тренировку. Но в списке, предложенном им, увы, были лишь варианты столичных ресторанов и никакого цирка. В ресторане я с ним уже была, и мне это совсем не понравилось, второй раз такую ошибку я не совершу. А с командой точно нужно что-то делать, и срочно. Ведь игра уже во вторник. Нам бы хотя бы Топфера, но Кристиан так нигде и не смог найти для него гриффона. Из игроков делиться никто не желал. Да это и понятно, ведь отдав своего грифона, ты сразу перестаешь быть игроком.

Вторая тренировка прошла ничуть не лучше. Эти бестолковые размахивания клюшками выводили из себя не только меня, но и тренера нашей команды, который к концу выделенного нам времени окончательно охрип. Спать я ложилась с одной-единственной мыслью — где взять грифона для Топфера, и идея, пришедшая мне в голову, показалась просто гениальной.

На следующий день прямо после занятий я направилась к декану.

— Добрый день, фьорд Кудзимоси, — я старательно делала вид, что ничего про бал не помню.

— Добрый день, фьорда Берлисенсис.

Он выжидательно на меня посмотрел. Мне почему-то вспомнился день нашего с ним знакомства, поэтому я торопливо прошла разделяющее нас расстоянии, села на стул для посетителей и счастливо ему улыбнулась.

— Я тоже очень рад вас видеть, фьорда Берлисенсис, — довольно сухо сказал он. — Но у меня не так много времени, чтобы любоваться прекрасными фьордами, поэтому давайте вы мне быстро расскажете, что привело вас ко мне в этот раз.

— Фьорд Кудзимоси, у нас в команде по гриффичу не хватает грифона для Топфера, — начала я.

— Своего грифона я даже Топферу не дам, — сразу ответил он. — Он мне пока еще самому нужен, да и характер у Ферри сложный, к нему подход искать надо.

При воспоминании о черном красавце я только мечтательно вздохнула. Думаю, Майзи он понравился не меньше, чем мне. Когда мы летели в Академию, она столь старательно делала вид, что его не замечает, что сразу было понятно — он ей явно пришелся по душе.

— Так я совсем не о вашем, — попыталась я ему объяснить. — Можно ведь взять грифона моего брата на баланс Академии. Так же, как вы взяли Майзи.

И умоляюще на него посмотрела. За грифонами нашей семьи ухаживали из рук вон плохо, и если была хоть малейшая возможность вытащить кого-нибудь из них из-под опеки Сыска, то почему бы ею и не воспользоваться.

— Фьорда Берлисенсис, может быть, мне сразу весь особняк вашей семьи взять на баланс Академии? — довольно едко сказал он мне. — Как дополнительный корпус. И вам не придется из-за каждой мелочи ко мне бегать.

— Это было бы просто замечательно, фьорд Кудзимоси, — обиженно сказала я, — но, к сожалению, невыполнимо. А вот одного грифона… У нас же соревнования во вторник!

Кудзимоси задумался.

— Все равно до вторника-среды не получится ничего сделать, — наконец сказал он. — Ясперс в воскресенье заболел. В ближайшие дни, сказал, не будет.

— Заболел? — удивленно переспросила я. — Но на балу он таким энергичным выглядел. Неужели спиритические сеансы так плохо на здоровье некромантов влияют?

— Какие спиритические сеансы? — недоуменно посмотрел он на меня. — Ясперс таким не занимается, это не его уровень.

— Но как же? — растерянно сказала я. — Я сама слышала…

— Что ты слышала? — в кабинет ворвалась довольная Фелан и бросила на ректорский стол пачку конвертов. — Тарни, я твою почту взяла.

— Спасибо, — улыбнулся он ей как-то очень по-доброму.

Мне он так ни разу не улыбался. Но долго думать об этом у меня не получилось, Кудзимоси повернулся ко мне и спросил:

— Так все-таки, фьорда Берлисенсис, что вы такого слышали, что позволило вам предположить, что Ясперс вдруг увлекся спиритическими сеансами?

— Так он сам Элене предложил провести, — ответила я и обиженно добавила. — А меня с собой они не взяли.

Фелан звонко расхохоталась. Она смеялась и смеялась, не в состоянии остановиться, от смеха у нее даже слезы на глазах выступили. Кудзимоси вопросительно на нее смотрел, не торопясь, впрочем, ее спрашивать, хотя мне тоже не было понятно, что же такого смешного в моих словах.

— Я только что видела Уотерс, — чуть успокоившись сказала Фелан, увидела, что я ничего не понимаю, и пояснила: — Невесту Ясперса, с которой они расстались. Так вот, решила она помириться. А самый лучший повод для этого — уход за больным возлюбленным. Купила она фруктов и отправилась к нашему ректору в коттедж. А ее не пустили. Зато она видела посыльного из дорогого ресторана с заказанными блюдами и бутылкой вина.

Кудзимоси задумчиво посмотрел на меня.

— Фьорда Берлисенсис, а вы видели свою подругу после того, как она отправилась на этот самый спиритический сеанс?

— Нет, — несколько растерянно сказала я. — В воскресенье я решила, что она к родителям уехала, а сегодня ее вообще на занятиях не было.

Тут только я поняла, что никакого спиритического сеанса Элена так и не увидела, зато получила Ясперса в свое полное и нераздельное пользование на какое-то время. Теперь главное, чтобы до него бывшая невеста не добралась раньше, чем Чиллаг-старший. В том, что отец Элены не пустит эти отношения на самотек, я даже не сомневаюсь. Наверняка он решит, что уже достаточно проинвестировал во внешность дочери и что настало время платить по ее счетам мужу. Элена Ясперс. Звучит неплохо.

— Может, удастся ее быстро на факультет некромантии перевести? — задумчиво сказал Кудзимоси. — Ей же все равно в какую башню на занятия не ходить…

— Дела… Кто бы мог подумать, что у Ясперса, в его-то возрасте, еще остались силы проводить спиритические сеансы аж три дня подряд, — ехидно сказала Фелан.

— Не преувеличивай, не такой уж у него преклонный возраст, — недовольно сказал Кудзимоси. — Но вот мозги у него явно в субботу гуляли где-то отдельно. Нам только скандала со старшим Чиллагом не хватало.

— А что ты хочешь? — весело сказала Фелан. — У него за семь лет помолвки просто жуткий авитаминоз развился. Вот он и не устоял перед таким витаминным коктейльчиком, как фьорда Чиллаг в ее замечательном платье, больше на пояс похожем, — она присела на край ректорского стола и начала качать ножкой, обутой в весьма изящную лодочку. — Впрочем, может, так и надо? Тарни, как ты думаешь, не купить ли и мне что-то подобное? Маленькое короткое открытое платье — вот что может помочь свободной девушке найти настоящую любовь.

Кудзимоси буркнул что-то неодобрительное и начал разбирать письма. Я поняла, что делать мне здесь больше нечего — не обсуждать же с Фелан успех спиритических сеансов в зависимости от длины платьев? Попрощалась и уже развернулась, чтобы уходить, как вдруг декан сказал:

— Погодите, фьорда Берлисенсис, мне пришло письмо от отца. Возможно, что там есть что-то и для вас.

Я с огромным нетерпением смотрела, как он вскрывает конверт, и мое ожидание в полной мере вознаградилось, когда оттуда выпала магография демоницы. И мне еще не нравилась та косая эльфийка? Да она просто скромная красотка по сравнению с этой, нагло развалившейся на пушистой шкуре особе в нижнем белье.

— Очередная любительница однотонных комплектиков? — спросила Фелан, с интересом изучая магографию. — Какой красивый красный цвет. Такой насыщенный. Просто сияющий.

— У нее хвост облезлый, — неожиданно сказала я. — Болеет, наверно, чем-то заразным.

— Ничего, у Тарни уже целая коллекция таких магографий, — хихикнула аспиранточка. — Подберет здоровую. Ему фьорд Кудзимоси-старший постоянно шлет фотографии возможных невест, не теряет надежды увидеть сына женатым.

Кудзимоси молча забрал у нее снимок и положил назад в конверт, а сам стал внимательно читать само письмо. Его собственных хвост, очень даже здоровый и аккуратный, неритмично постукивал по чему-то деревянному, и я подумала, что так и не узнала, есть ли в его кресле специальная дырка для хвоста, или нет.

— К сожалению, фьорда Берлисенсис, ваше письмо до сих пор передать не удалось, — наконец сказал он. — Адресат в отъезде, вне зоны связи. Но как только он появится, ему сразу вручат.

— Спасибо, фьорд Кудзимоси, — мрачно ответила я и ушла.

А он остался. С фотографией полуобнаженной девицы, у которой губы были приоткрыты, явно намекая на то, что тестироваться она согласна прямо сейчас и в любом месте. И так я была этим всем расстроена, что торопливо спускалась по лестнице и даже не слышала, как меня Фелан зовет. Очнулась, только когда она меня за плечо потрясла и сказала:

— Лисандра, да не переживай ты так, письмо непременно передадут. И адвокат твой уверен, что дело дутое. Если уж Бруно согласны под залог выпустить, то и оправдание не за горами.

— Сегодня же заседание будет, — встрепенулась я.

И мне так стыдно стало, что я даже про брата забыла, а думаю об этом хвостатом декане, который мне и не нужен вовсе.

— Нет, его на среду назначили, — ответила Фелан. — Ваш Плевако со мной связывался, сказал, что не получилось в понедельник. Но если в среду все пойдет так, как он думает, то Бруно выпустят уже в пятницу.

Известие о том, что я вскоре увижу брата, пусть на относительной, но свободе, меня очень обрадовало. Наконец-то можно будет хоть какому-то мужчине вручить ответственность за собственную жизнь, а значит, выбор мужа оказывается не столь срочен. А то Академия большая — а достойных, незанятых фьордов в ней не так-то уж и много…

Утром во вторник я даже до столовой дойти не успела, как на меня налетел Фабиан в компании солидного фьорда, чем-то неуловимо похожего на него самого. Наверно, толстой золотой цепью, выглядывающей из-под воротника дорогой шелковой рубашки. По-видимому, перед нами был фьорд Чиллаг-старший.

— Привет, Лисандра, а где Элена? — сразу спросил меня Фабиан. — А то родители с ней связаться не могут, говорят, артефакт отключен. Я им твержу, что наверняка просто сломался, так нет, мать в истерике — с дочкой что-то случилось.

— Конечно, случилось, — сварливо сказал старший носитель золой цепи, — в своих апартаментах она явно с субботы не была. Как выбирала платье на бал Академии, так и валяется все неприбранное.

Я растеряно на них посмотрела. Я не уверена, что даже Фабиану смогла бы рассказать о том, где сейчас находится его сестра, а уж отцу, который, к тому же, смотрел на меня так, как будто пытался оценить предложенную ему сделку — принесет ли она ожидаемую крупную прибыль или лучше сразу отказаться от столь рискованной затеи…

— Так, фьорда, я вижу, что вы что-то знаете, — напористо сказал Чиллаг старший и встал так, чтобы сразу отрезать мне возможную дорогу к бегству.

Фиффи, грозно клацнувший листьями, его совсем не напугал. Видимо, у фьорда был хороший амулет защиты, позволяющий отмахиваться от таких питомцев, как от не стоящей внимания назойливой мухи. Я торопливо прикрыла Фиффи рукой, а то опять ему ветку поломают, а он такой ранимый.

— Фьорда, не молчите, — агрессивно сказал папа Элены. — Возможно, с вашей подругой случилось несчастье, и ваше упрямство может стоить ей жизни.

— Да все с ней хорошо, как мне кажется, — невольно сказала я.

— Значит, вы все же знаете, где она, — торжествующе сказал Чиллаг-старший и выставил в мою сторону палец, как будто собирался проткнуть в случае моего отказа отвечать. — Итак?

— Я лишь предположить могу, — виновато сказала я. — Исходя из того, что мне известно.

— Так предполагайте, фьорда Берлисенсис.

Упоминание моей фамилии мне ужасно не понравилось. Фабиан нас с отцом друг другу не представил, как это принято в нашей среде при первой встрече людей, ранее незнакомых. И он ни разу ее не называл при мне, а значит, она звучала раньше в разговорах между ним и его папой. И ведь с этого нахала вполне сталось бы заявить родителям, что я являюсь его девушкой. Отсюда и оценивающие взгляды со стороны Чиллага-старшего.

— То есть когда вы тогда ушли с бала, она пошла вовсе не к себе? — догадался Фабиан.

Я кивнула. Выдавать Элену не хотелось, но, похоже, выбора мне не оставили. Я собралась с духом и сказала:

— Когда мы проходили через холл, то встретили фьорда Ясперса. У нас зашел разговор о спиритических сеансах, и он предложил Элене провести такой сеанс лично для нее. Сказал, что в его особняке есть все, что для этого нужно — свечи и спиритический столик. И они отбыли порталом.

— И ты мне ничего не сказала! — возмутился Фабиан.

— Там был фьорд Кихано, — ответила я. — Мне показалось, что он очень расстроится, если узнает, что Элена ушла с другим фьордом.

— А где сейчас фьорд Ясперс? — тон, которым был задан этот вопрос, явно указывал, что упомянутому фьорду не поздоровится, если он вдруг попытается увильнуть от счастья, которое несется к нему, как лавина с горного склона.

— Вчера говорили, что он болеет, поэтому на работе не появился…

— Болеет? — язвительно переспросил Чиллаг-старший.

— Но когда его невеста пыталась к нему пройти, чтобы за больным поухаживать, ее не пустили, а пустили лишь курьера из ресторана, — уж ректора я защищать не собиралась точно.

— И почему ты мне не сказала? — опять выразил свое возмущение Фабиан. — Ведь сразу понятно было, что с этим спиритическим сеансом дело нечисто!

— Мне не было, — я чувствовала себя виноватой и ничего не могла с этим сделать. — Я, напротив, даже обиделась на нее за то, что она и не вспомнила обо мне, когда на спиритический сеанс отправилась. Я бы тоже хотела посмотреть.

Чиллаг-старший посмотрел на меня так, как будто сомневался в моем душевном здоровье.

— Думаю, одной девушки вашему ректору было вполне достаточно, — сухо сказал он. — Его адрес?

— Я не знаю, фьорд Чиллаг.

— Узнать проблем не составит, — отец Элены явно расслабился, что меня несколько удивило. — Как удачно все получилось.

— Удачно? — переспросил удивленный Фабиан.

— Конечно, — уверенно отвечал его отец. — Все деньги, что ушли на ваше обучение, вернутся в семью. А их ушло немало, особенно на тебя, балбес. Молодец, дочка. Оказалась много умнее, чем я думал.

Фабиан недовольно дернулся, оскорбление собственной персоны в моем присутствии ему явно не понравилось. Но меня больше поразило одобрение его отца того, что сделала Элена. Для нашей семьи такое поведение девушки было бы настоящим позором, а он даже улыбается и планы строит.

— А если Ясперс жениться не захочет?

— Не захочет? — Чиллаг-старший с насмешкой посмотрел на своего отпрыска. — А куда он денется? Обесчестил девушку — женись. Нет, нашу Элену так просто, как старый тапочек с ноги, не сбросишь. За ней семья стоит.

Смотрел он теперь на меня более благодушно, чем в начале встречи, даже улыбался. Но глаза его при этом оставались столь же холодными и изучающими.

— А Берлисенсис — неплохой выбор, Фаб, — внезапно сказал он. — Но только при условии, что ее семью оправдают. В противном случае согласия не дам.

— В противном случае? — единственное, что я смогла выдавить из себя от возмущения.

— Любовница такого хорошего происхождения тоже может существенно повысить статус мужчины, — заявил Чиллаг-старший.

— Что вы себе позволяете, фьорд Чиллаг?

— А куда ты денешься? — довольно грубо сказал он мне. — В вашей семье, как я узнавал, женщины и не работают, и не учатся. Так что до первой сессии ты доползешь, а потом что?

Я смерила его презрительным взглядом от золотой цепи на шее до блестящих лакированных туфель, совсем неуместных в это время и в этом месте.

— Фьорд Чиллаг, меня ваш сын и раньше не особо привлекал. Но теперь, после ваших слов, будь он даже последним неженатым мужчиной в Фринштаде, он не мог бы рассчитывать на мою благосклонность. И пусть он даже близко ко мне не подходит.

— А то что? — спросил он меня с явной насмешкой, но не злой, а такой… изучающей.

— А то он будет иметь дело с моим братом, которого в пятницу выпускают под залог.

На этом я посчитала разговор оконченным, резко развернулась и пошла подальше от этой семейки. Внутри меня все кипело от возмущения. Вдогонку мне донеслось:

— Да, порода видна.

Фабиан догнал меня почти сразу:

— Лисандра, успокойся, у отца просто дурацкая манера шутить. Он любит сказать что-нибудь этакое и смотреть, что отвечает ему на такое собеседник.

— Фьорд Чиллаг, я ничего не имею против манеры развлечения вашего отца, лишь бы все это меня не касалось, — перевела взгляд на его руку, которая удерживала меня за край мантии и продолжила: — И вы меня не касались. Ни в каком смысле этого слова.

Фиффи клацнул листьями, и Фабиан торопливо отцепился. Ведь у него не было такого замечательного артефакта, как у папочки, а мой питомец явно намекал, что совсем не прочь был бы перекусить. Чиллаг-старший приближался неторопливой походкой, на лице его было довольство сытого кота, играющего с пойманной мышкой. Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы ко мне не подошел Хайдеггер.

— Лисандра, у вас какие-то проблемы? — спросил он, крайне неприязненно глядя на обоих Чиллагов. — Что нужно этим фьордам от моей невесты?

Брови отца Элены поднялись вверх, показывая крайнее удивление. Ведь о том, что у меня здесь появился новый жених, Фабиан не знал и, соответственно, не мог рассказать отцу.

— Мы пытались выяснить у фьорды Берлисенсис, где сейчас находится моя дочь, ее подруга, — пояснил Чиллаг-старший. — И да, фьорда Берлисенсис, это была шутка. Признаю, неудачная. Но очень уж мне хотелось увидеть вашу реакцию на нее, я привык своим желаниям потакать. Я надеюсь, вы меня за нее простите?

Я холодно кивнула, показывая, что приняла его извинения, но не поверила ему ни на кончик моего ногтя, взяла Мартина под руку и отвела его подальше. Нам же предстоит серьезный разговор, совсем не предназначенный для посторонних ушей. Особенно чиллаговских.

— Мартин, я рада вас видеть, — начала я.

— Я еще вчера вечером приехал, — счастливо улыбнулся он мне, — но пока пытался добраться до Ясперса, стало уже совсем поздно. Но чуть рассвело — и я к вам!

Я попыталась собрать нужные слова в правильную фразу. Почему-то мне было невыносимо стыдно.

— Мартин, я даже не знаю, как вам это сказать. Вы очень хороший, и мне нравитесь, но выйти за вас замуж я никак не могу, — выпалила я на одном дыхании.

— Никак? — переспросил он совсем убитым голосом.

— Никак, — твердо ответила я.

Лучше сразу не оставлять ни малейшей надежды. А то построит себе в мечтах целый замок и будет пытаться воплотить его в жизнь. Нет, рвать надо окончательно. Впрочем, как мне кажется, не так уж он и влюблен в меня, чтобы страдать стал всю свою оставшуюся жизнь над разбитым сердцем. Но сейчас стоял он с несчастным видом и смотрел куда-то в сторону, думая об одному ему известных вещах.

— Мартин, мне, наверно, нужно вернуть вам вещи, которые вы мне принесли, — неуверенно сказала я.

— Что? — очнулся он от своих дум. — Да, нет, Лисандра, оставьте их себе. Я же их вам принес как сестре Бруно.

— Бруно, скорее всего в пятницу под залог выпустят, — вспомнила я.

— Правда? — он просиял, заставив меня почувствовать себя еще более гадкой, чем до этого. — Это просто замечательная новость.

Он начал расспрашивать меня о том, как мне это удалось сделать, я торопливо ему рассказывала. И про характеристики, так и валявшиеся в столе Ясперса, и про справку из Академии о сохранении места в группе и в общежитии.

— Общежитии? — недоуменно переспросил Хайдеггер. — Ах, да, конечно, ему надо будет где-то жить. Я займусь этим, не беспокойтесь.

И ушел. Я лишь успела ему вслед пробормотать слова благодарности и отправилась на занятия — ни позавтракать, ни вернуть Фиффи в комнату я уже не успевала. Фьордина Арноро, на чье практическое занятия я пришла с питомцем, отнеслась к этому безо всякого одобрения. Из ее памяти никак не мог выветриться тот прискорбный случай, когда при варке простейшего зелья я чуть пожар в помещении не устроила. С тех пор она никогда не покидала занятия и всегда включала магическую защиту, в которой ранее не видела необходимости.

— Фьорда Берлисенсис, поставьте своего… Поставьте свой куст у двери, и пусть он изображает обычное растение, — недовольно сказала она. — В следующий раз с таким сопровождением на занятие я вас не допущу. Мне лишние листья и грязь с корней не нужны.

Я молча поставила Фиффи в указанное место, где он попытался принять вид зеленого украшения кабинета. Но получалось у него не очень. Остались мы без завтрака, поэтому когда мимо проходил особо упитанный студент, питомец невольно щелкал листьями, вспоминая, по всей видимости, Антера. Мои одногруппники вздрагивали и старались лишний раз мимо него не проходить. Фьордина Арноро посматривала недовольно, но больше ничего не говорила.

— Итак, — ясно и четко сказала она, пристально глядя почему-то на меня. — Сегодня мы делаем зелье концентрации…

Слушала я ее внимательно, больше взрывов допускать я была не намерена. Но рецепт был совсем простенький. Главная сложность — во время постоянного помешивания не пропустить момент, когда начнет меняться цвет на зеленый. Нежно-салатовый — признак того, что пора добавлять последний компонент и снимать с подставки над спиртовкой, дальше все само дойдет как нужно. Фьордина Арноро даже постояла немного около моего стола, но убедилась, что я все делаю точно по инструкции, и получается у меня все как надо. Я даже возгордилась немного. Так, самую чуточку. Ведь Берлисенсисы никак не должны гордиться тем, что им дано по праву рождения, это неприлично. Вот видел бы меня сейчас Кудзимоси, может, и поверил бы, что мне его рассказ действительно был интересен. Я методично помешивала варево и вспоминала все, что он говорил о магических питомцах. Потом мысли плавно перешли с рассказа на самого рассказчика, который столь упорно отказывался утолить мое любопытство. С его густыми светлыми волосами, твердым плечом, в котором мой палец так и не смог проковырять дырку, и хвостом. Да, хвост, несомненно, очень интригующая деталь организма. Из задумчивости меня вывел дикий вопль фьордины Арноро:

— Берлисенсис!

И не успела я даже глазом моргнуть, как оказалась на полу в грязно-розовой пене, отброшенная защитой кабинета от опасного стола и, подозреваю, выглядящая сейчас совсем как Элена когда-то. Кудзимоси явился почти тут же и действительно меня увидел, как я и хотела несколькими минутами раньше. Только я ведь совсем не в таком виде думала предстать перед его глазами.

— Фьорд Кудзимоси, — испуганно затараторила Арноро, — я не знаю, как это могло случиться, зелье совсем простое, фьорда делала все правильно. У меня на занятиях никогда такого не было. Я даже защиту раньше никогда не включала.

Она чуть не рыдала от отчаяния, наверно, пообещали ее премии лишить, если студенты будут на занятиях травмироваться.

— Фьорда Берлисенсис — талантливая девушка, — заметил декан.

Хотя формально слова его были словами похвалы, мне захотелось провалиться хотя бы на этаж ниже. Не такими талантами хотелось бы хвастаться перед окружающими, которые с трудом сдерживали рвущийся наружу смех. Кудзимоси ухватил меня за руку и перенес в целительское отделение, где в меня сразу же вцепился дежурный маг.

— Этак, фьорда Берлисенсис, вы и до первого соревнования не дойдете, угробитесь, — заметил декан и брезгливо стряхнул с рукава попавшие клочки защитной пены. — Фьорд, что там с повреждениями?

— Да она еще вас переживет, — заметил целитель, уже закончивший диагностику, — ничего страшного с вашей студенткой не случилось. Разве что пара синяков, и все. Убирать будем? Или пусть останутся на несколько дней как воспоминание о ее оплошности? Немного больно сидеть будет, зато при этом хорошо развивается аккуратность и внимательность.

— Убираем, — сказал Кудзимоси. — У нее сегодня соревнования по гриффичу. Или вы за команду Воздуха болеете?

Целитель придерживался нейтралитета, поэтому в пострадавших местах вскоре появилось слабое пощипывание, указывающее на то, что моим лечением занялись незамедлительно. Пена уже высохла и осыпалась с меня неприятным буроватым порошком. Хорошо хоть следов от нее не оставалось ни на коже, ни на одежде.

— Я так понимаю, как пострадавшее лицо, вы на занятиях сегодня больше не появитесь? — уточнил декан. — Хотя, разницы для вас, конечно, особой не будет — у вас в расписании дальше одни лекции.

— У меня еще половина практического занятия осталась, — упрямо ответила я. — Думаю, хоть одно зелье сделать успею.

— Даже так? Какая заинтересованность, — насмешливо сказал Кудзимоси. — И какое зелье вызывает у вас столько энтузиазма?

— Концентрации.

— Пожалуй, вам оно действительно будет нелишним, фьорда Берлисенсис.

И хотя слова его были достаточно язвительными, мне показалось, что ответ мой ему понравился. Может быть, Рональдс не так уж неправ, когда говорит, что в Академии ум у девушки ценится, и нужно показывать его чаще, а вовсе не скрывать? Но как-то все это неправильно получается…

Целитель привычным жестом убрал остатки защитной пены, и декан перенес меня назад в кабинет, где одногруппники выполняли уже следующее задание. Фиффи радостно затрепетал всеми своими ветками и попытался опять забраться ко мне на плечо. Видно, испугался, что остался здесь один, в толпе совсем недружественных студентов. И был он единственный, кто мне обрадовался. Фьорда Арноро воззрилась на меня в ужасе и не отходила до конца занятия. Впрочем, я больше и не отвлекалась. Я уже поняла, что стоит замечтаться — и мечты твои тут же воплощаются в жизнь, но самым извращенным способом из возможных. Оставшиеся занятия я тоже честно высидела, хотя мне очень хотелось есть.

В столовой мне стоило большого труда не вцепиться в свой обед сразу по получении, а донести поднос до стола и медленно, с достоинством, соответствующим моему происхождению, приступить к поглощению пищи. У Фиффи такого ограничения не было, поэтому котлету он стащил еще по дороге, оставив мне гарнир. Я только вздохнула. Такими темпами я скоро полностью на растительную диету перейду. Здесь, конечно, можно и за деньги докупать, но откуда они у меня? Сколь я ни экономила, выданная Кудзимоси сумма таяла и без дополнительных трат на еду.

Ничего, приободрилась я, вот выйдет брат и непременно что-то придумает.

Элену я заметила сразу. Была она без мантии, обязательной в Академии, все в том же коротком синем платье, в котором я ее видела последний раз. Фабиан ей что-то выговаривал. Но девушка его совсем не слушала, по лицу ее гуляла счастливая улыбка, с которой она глядела не на брата, а на собственный поднос. Все такая же невозмутимо-довольная, она прошла к моему столику и села рядом.

— Привет! — жизнерадостно почти пропела Элена.

Фиффи оживился. В ее тарелках было мясо, огромные куски жареного мяса источали просто умопомрачительный запах. Ведь поднос наполнялся в том отделе, где за еду платили чистыми эвриками, а не показом студенческого жетона. Мой питомец туда потянулся, но я шлепнула его по веткам и сказала:

— Привет! Смотрю, ты изменила своим привычкам в еде.

Элена довольно осмотрела содержимое тарелки, отрезала кусок, который с трудом поместился в ее рот, и выдавила из себя сквозь пережевывание:

— Кари говорит, что люди, которые не едят животных, совершают по отношению к ним страшное преступление.

Вопросов у меня было два. Кто такой Кари? И о каком преступлении идет речь? Но спросить я не успела. Подошедший Фабиан небрежно втиснулся между нами, подвинув поднос Элены так, что ей и самой пришлось сдвинуться подальше. Она недовольно фыркнула на брата, но ничего не сказала. А вот вошедший в столовую дежурный преподаватель прямым ходом направился к нашему столику:

— Фьорда Чиллаг, на территории Академии студентам запрещено находиться в таком виде.

Она смерила его уничтожающим взглядом и сказала:

— Во-первых, будущей фьордине Ясперс позволено больше, чем рядовым студентам. А во-вторых, я отчисляюсь. Кари не хочет, чтобы говорили, что он использует свое служебное положение в личных целях.

Выговорив эту сложную для нее фразу, она торжествующе уставилась на дежурного, который несколько смутился и даже не знал, что на это ответить. От нашего стола он отошел довольно быстро.

— Ты выходишь замуж? — уточнила я. — И когда?

— Через неделю, — довольно ответила Элена и добавила. — Папа говорит, что обе свадьбы можно одновременно устроить.

— Обе?

— Мою с Кари и твою с Фабом, — невозмутимо ответила она. — Так дешевле выйдет.

Фабиан довольно улыбнулся, как бы говоря: «Видишь, я все уже уладил».

— Моя свадьба с фьордом Чиллагом не состоится ни через неделю, ни через более длительный срок.

— Лисси, ну ты чего? — нахмурился новоявленный жених. — Мы же утром выяснили, что это была неудачная шутка. А Хайдеггеру ты отказала, я знаю.

Фиффи все же удалось утащить с Элениной тарелки кусок мяса, который она уже приготовилась положить себе в рот. Наказывать его я не стала. Все равно Элена не заметила, да и уже пожеванное она есть не станет.

— Фьорд Чиллаг, по-моему, мы с вами уже обсуждали, как именно ко мне следует обращаться.

— Ну так жениху же позволено больше, — нахально заявил Фабиан.

Жестом фокусника он извлек откуда-то каталог свадебных платьев и протянул мне с нахальной усмешкой:

— Выбирай. Любое, на твой вкус.

Выбирать я, конечно, ничего не собиралась. Но вот посмотреть… Новый каталог свадебной моды от Марии Симплементе. Какая девушка смогла бы устоять? Я точно — нет. Это же так увлекательно — рассматривать модели и представлять их на себе. К примеру, вот это, с вышивкой жемчугом и серебром по лифу, смотрелось бы на мне просто изумительно. Отвлек меня от столь интересного занятия голос Кудзимоси:

— Фьорда Чиллаг, говорят, вы нас покидаете?

— О да, — томно отвечала Элена. — Кари говорит, что женщину образование только портит.

— Да уж, вам портиться ни в коем случае не стоит, — галантно ответил Кудзимоси. — Я надеюсь, у вас найдется время, чтобы зайти ко мне и оформить все бумаги, — он кивнул на каталог. — Конечно, когда закончите с таким важным делом, как выбор свадебного платья.

— Я уже выбрала, — гордо ответила Элена. — Это Лисандра сейчас подбирает.

— Так фьорда Берлисенсис нас тоже покидает? — обратился он ко мне. — Помнится, вы мне говорили, что уйдете сразу, как за фьорда Хайдеггера выйдете.

— Хайдеггеру она отказала, — гордо сказал Фабиан. — Ради меня. А я не буду возражать, если Лисси захочет учиться.

— Фьорд Чиллаг, для вас я — фьорда Берлисенсис, и никак иначе! И Мартину я отказала не ради вас, а ради… — в попытке подобрать нужное слово я несколько растерянно посмотрела на Кудзимоси, который с интересом нас разглядывал, и продолжила: — Ради учебы!

На обычно невозмутимом лице Кудзимоси отразилось явное удивление. Таких слов он от меня никак не ждал. Поэтому я решила развить и закрепить успех. Пусть не думает, что я отказала такому замечательному Мартину ради его прекрасного хвоста!

— И поэтому замуж я в ближайшее время не собираюсь!

— Лисси, так в чем проблема? — опять влез Фабиан. — Я ж сказал, что не буду возражать. Даже если наукой заниматься захочешь

— Не иначе, фьорд Чиллаг пал жертвой вашего эксперимента, фьорда Берлисенсис, — понимающе фыркнул Кудзимоси. — Я так понимаю, собираете репрезентативную выборку?

— Я с удовольствием поучаствую в любом эксперименте своей невесты! — с вызовом сказал Фабиан. — Как бы он ни был опасен для жизни и здоровья.

Я испугалась, как бы декан не стал развивать дальше тему моего научного исследования, все же Фабиана привлекать в качестве подопытного я не собиралась и торопливо проговорила:

— Фьорд Кудзимоси, я совсем забыла вас поблагодарить за то, что вы тогда меня после бала проводили до общежития. А то я так плохо себя чувствовала, что совсем ничего не помню.

— Не стоит благодарности, фьорда Берлисенсис, — усмехнулся он. — Фьорда Чиллаг, так вы не забудете ко мне зайти?

Элена заверила его, что обязательно зайдет и все подпишет. Фиффи подвинулся поближе к ней и время от времени стаскивал у нее отрезанные кусочки отбивной, но девушка этого не замечала, она витала где-то очень далеко отсюда. Я даже засомневалась, что она вообще запомнила просьбу нашего декана.

— Лисси, так как? — продолжил Фабиан как ни в чем не бывало. — Сразу после того как мы вас разгромим на поле, приглашаю тебя отужинать и обсудить нашу свадьбу.

— После того, как МЫ ВАС разгромим, — с нажимом сказала я, — у вас, фьорд Чиллаг, не будет никакого желания куда-то идти.

Он усмехнулся, хотел еще что-то сказать, но вдруг подхватился и торопливо сказал:

— Всем пока. Позже поговорим.

И пошел к выходу с такой скоростью, будто убегал от кого. Я сначала удивилась, а потом увидела, куда он направлялся, и все поняла. Да уж, сообщить перед игрой одному из нападающих «Ювентуса» о том, что его любимая девушка выходит замуж за не очень любимого студентами ректора, будет просто огромной глупостью. А ведь Элена точно не удержится, чтобы не поделиться своим счастьем с окружающими. Да она этого попросту не заметит, как не замечает сейчас, что делится своим обедом с Фиффи. Впрочем, делиться там было уже нечем. Элена заложила последний кусочек в рот и сидела сейчас с совершенно счастливой улыбкой.

— Элена, а что тебе такого сказал фьорд Ясперс, что ты вдруг начала есть мясное? — не удержалась я.

— О-о, — мечтательно протянула она. — Кари сказал, что те, кто не едят животных, поступают еще гаже — они их объедают. А значит те, кто животных любит, должны есть мясо. Он такой умный…

— А как спиритический сеанс прошел?

— А мы до него так и не дошли, — беззастенчиво призналась Элена. — Но Кари обещал, что непременно его для меня проведет. Когда у него свободное время выдастся.

Судя по ее мечтательному взору, устремленному в потолок, свободное время у нашего ректора теперь выдастся не скоро. Вилку при этом девушка продолжала держать во рту, хотя на ней давно уже ничего не было. Да уж, вот что любовь с людьми делает…

Я уже собиралась уходить, все равно ничего интересного Элена выдавить из себя не в состоянии, когда к нам подошла смущенная Ильма и поздоровалась.

— А, — протянула Элена. — Привет!

— Я платье вернуть не могу, — Ильма стояла красная от смущения, но глаза не отводила. — Оно после бала оказалось и порвано, и в пятнах. Поэтому я хочу узнать, сколько оно стоило, и вернуть деньги.

— Оставь, — Элена даже рукой махнула, для чего ей все-таки пришлось извлечь вилку изо рта. — Я бы его все равно не носила. Оно совсем не во вкусе Кари. Ему такая закрытая одежда не нравится.

Ильма смотрела с некоторым удивлением. Платье, конечно, было довольно длинным, но назвать его закрытым?

— Я бы хотела все-таки за него вернуть деньги, — наконец твердо сказала она.

— Да к чему мне твои копейки? — Элена вытащила золотую карточку, на которой было написано «Карл Ясперс» и помахала перед нашими носами. — Я теперь могу купить все, что захочу. Так что забудь.

Ильма настаивать не стала, сказала лишь, что если Элена передумает, то всегда сможет получить свои деньги, и пошла на выход. Выглядела она не очень хорошо. Все, что мы с Эленой пытались вложить в ее образ перед балом, так на балу и осталось. И опять вместо очень привлекательной девушки была сгорбленная под тяжестью знаний личность. Я покачала головой и бросилась ее догонять.

— Знаешь, Ильма, — я тронула ее за руку и заставила остановиться, — страдать можно и причесанной. А то Серен смотрит на тебя сейчас и уверяется, что он поступил правильно. А надо, чтобы он пожалел. Чтобы всю жизнь жалел. Чтобы понял, какое сокровище потерял!

— Спасибо, — девушка грустно улыбнулась. — Но я так не могу.

— Все мы не можем, — отрезала я. — Просто улыбайся побольше и про расческу не забывай. И подкрашивайся чуть-чуть, только чтобы глаза подчеркнуть. А Серен твоих страданий не стоит, поверь.

— Возможно, это и так, только ведь нельзя заставить себя разлюбить.

— Можно, — уверенно сказала я. — Вот когда я поняла, что из себя представляет мой бывший жених, я его сразу разлюбила, в один момент.

— Значит, ты его никогда не любила, — ответила Ильма. — А я вижу все недостатка Серена и все равно продолжаю его любить, хоть теперь и знаю, что он никогда мне взаимностью не ответит.

— И все равно ты не должна так к себе относиться, — упрямо сказала я. — Да и потом, ответит — не ответит, кто знает? Ты же никаких усилий к этому не прилагала, — я увидела, что Ильма пытается мне возразить, и сразу добавила: — Как говорит в таких случаях моя бабушка, ты пыталась играть по его правилам на его поле. А надо — по своим и на своем. Иначе успеха не будет.

Мы поговорили еще немного, и я пошла к себе. У меня тоже игра предстояла, пусть и не такая увлекательная, но все же. Нашей команде предстояло встретиться с фабиановской, Кристиан был настроен не слишком оптимистично, но я пока воздушников в деле не видела. Ну и что, что они лишь раз уступили первое место некромантам? У них же не было раньше меня, а уж я сегодня сделаю все, чтобы прыгал Фабиан в группе нашей поддержки, а не я — в их.

Фиффи упорно не хотел оставаться в комнате один, но фьордина Вейль была сегодня занята, поэтому в оранжерее его не ждали, а мне никак нельзя было отвлекаться на питомца. Еще до начала игры предстояло подготовить Майзи, осмотреть ее тщательнейшим образом. Ведь любое неудобство у нее отразится на нашей игре. Я поглаживала, почесывала и прощупывала каждый даже самый маленький участок ее кожи, но моя девочка была идеальна, оставалось только пройтись по ней щеточкой для блеска. Она ластилась и выпрашивала лакомство. Раньше я ведь ей всегда приносила, да и сейчас оно у меня с собой было. Немного, правда, но все же…

— Вот выпустят Бруно в пятницу, а потом и всех остальных, — тихо приговаривала я почесывая любимицу в районе клюва. — И все у нас будет как раньше, — подумала и добавила: — Только Антера не будет. Тебе он все равно не нравился, так что не расстроишься.

Майзи снисходительно на меня посмотрела. Она сразу невзлюбила моего бывшего жениха. Сколько раз она то нечаянно на него лапой наступит, то хвостом махнет так, что Антер лишь зашипит от боли. Умненькая девочка, она просто сразу почувствовала, какой он гад, и пыталась дать мне понять это. Следующего жениха нужно будет ей на проверку привести и давать согласие, только если она одобрит. Майзи довольно заклекотала в такт моим мыслям.

— Сегодня мы им всем покажем, да, моя хорошая?

Команда потихоньку начала подтягиваться в грифятню.

Хотя в игре участвовали только четверо, на приветствие выходили обычно полным составом — замена могла понадобиться в любой момент. Пусть поле ограждалось магическим куполом, да и защитная сетка, магическая же, для выпавших игроков, присутствовала, все равно гриффич оставался довольно травматичным видом спорта.

— Ну что, как настроение? — спросил нас Рональдс перед вылетом.

— Мы их сделаем, — твердо ответила я. — Иначе мне прыгать придется в группе поддержки Воздуха, а это еще позорней, чем проигрыш.

— Ты спорила — тебе и позориться, — заявил тот хам, имени которого я так и не узнала.

— Тони! — прикрикнул на него Рональдс. — Конечно, Лисандра поторопилась с пари, но неужели мы действительно не можем выиграть? Должна же и к нам удача повернуться?

Тони презрительно фыркнул и направил своего грифона к полю. А ведь ему сегодня выходить, он у нас в защитниках. Нельзя идти на игру с таким настроем. Его бы на Топфера заменить, но вопрос с грифоном для моего одногруппника так и подвис. Даже Рональдс не смог ничего сделать.

Вокруг поля для игры уже собирались болельщики, как с наших факультетов, так и с других. Пока они смотрели лишь выступления групп поддержки, которые старательно пытались переорать друг друга. Я даже не слушала, что они там кричат, лишь отметила, что не так уж и слаженно они прыгают. Нет в них энтузиазма болельщиков. Видно, набирают их из проигравших пари, не иначе.

Судьями были деканы факультетов, не участвующих в этой игре. По жребию мяч достался нашим противникам, и Фабиан уверенно позируя каждым движением повел его к нашим воротам. Но он слишком уж пытался покрасоваться, так что Кристиан с легкостью увел у него мяч и послал пас мне. На перехват бросился Кихано на своем грифоне, который хоть был и в возрасте, но двигался довольно уверенно, да еще и махнул крылом возле головы Майзи так, что она невольно отшатнулась, и мы потеряли несколько нужных мгновений. Касания не было, поэтому судьи оставили это происшествие без наказания, хотя трюк был довольно грязный. Кихано отдал пас сокоманднику, тот — Чиллагу, и Фабиан все же довел мяч до наших ворот, где не встретил ни малейшего препятствия. Наш игрок помахал своей клюшкой рядом с мячом, лишь обозначив свое действие. Мне показалось, что Фабиан и Тони обменялись понимающими взглядами, но уверенности в этом у меня не было.

— Счет ноль-один в пользу «Ювентуса», Башня Воздуха, — раздался бесстрастный голос судьи.

Плохо, конечно, но это еще не конец игры, даже не конец первого периода. Мы им еще покажем! Большим преимуществом Майзи была ее легкость и увертливость. Скорость у некоторых грифонов была и повыше, но игра-то шла не по прямой, так что следующий мяч достался таки мне. Кихано и Чиллаг старательно подпирали меня с двух сторон, пытаясь помешать движению, Майзи нервно щелкала клювом. Все же она была еще очень молодая, выдержки не хватало.

— Лисси, отдай мячик, — проникновенно сказал Фабиан. — Вон как твоя грифоница нервничает.

Я резко направила Майзи вниз и влево, под фабиановского Беню, она послушно туда направилась, вот только щелкнула своим хвостом по клюву кихановского. Свисток, игра остановлена.

— Касание. Удаление Берлисенсис на минуту.

— Ничего, Лисси, целее будешь, — крикнул вслед мне Фабиан.

На физиономии его царило полное блаженство. Еще бы, один гол уже забили, и я не сомневалась, что сейчас последует второй, ведь у них сейчас на одного игрока больше. Так и вышло. Им понадобилось всего секунд сорок, чтобы счет стал два-ноль. Я в отчаянии смотрела на поле, Майзи виновато терлась о меня своей головой. Но хвост — это такая часть тела, которая иной раз движется вне зависимости от желания своего обладателя. Не думаю, что она это сделала специально, чтобы отомстить. А вот кихановский грифон явно проделал все намеренно. Понятно, почему Фабиан так не хотел, чтобы Алонсо узнал про Эленину свадьбу перед игрой, потеря такого игрока крайне нежелательна.

Не успела я вылететь на поле, как объявили конец первого периода. Грифонам давали время на отдых, а команде — обсудить, как вести игру дальше.

— Убирать Берлисенсис с поля нужно, — заявил Тони. — Ее грифон вести себя не умеет на игре. Из-за нее целую минуту втроем провели. Может, второй гол бы нам и не забили. И вообще, она Фабиану подыгрывает.

— Я подыгрываю Фабиану? — моему возмущению просто предела не было. — Это ты подыгрываешь. Ты дал ему возможность забить первый гол!

— Кристиан, ты слышишь, что она на меня городит? — заорал этот хам. — Короче говоря, выбирай, я или она. Я с ней в одной команде играть не буду, и точка.

— Слышу, — сказал Рональдс. — Только она правду сказала, что не так? Сдал ты Чиллагу наши ворота без всякого сопротивления. А что касается вопроса, ты или она, так я уже на него отвечал.

— Вы еще ко мне придете, уговаривать будете вернуться, — заявил Тони. — Но я скажу то же, что и сейчас. Идите вы все далеко и надолго.

Он еще выругался, неприязненно на меня глядя, и улетел. Наверно, для команды это действительно была потеря, так как играл он неплохо. Но что толку в неплохом игроке, который продается команде противника? А в том, что он договорился с Фабианом, похоже, не сомневался и Рональдс. Наверно, он тоже заметил их переглядывания.

Второй период начали воздушники, как выигравшие в первом. Чиллаг послал мне воздушный поцелуй и небрежно отдал пас Кихано. Они никуда уже не торопились. Два гола были уже забиты и гарантировали им победу, если они не дадут забить нам. Четверка Ювентуса была сыграна уже давно, понимали они друг друга с полкивка. У нас такого пока не было, слишком мало прошло времени с моего появления в команде, но это совсем не значит, что мы должны крылышки грифоньи опустить и принести им победу в клювиках. Ну уж нет.

Рональдс думал так же. Он уверенно оттеснил Кихано и завладел мячом. Далеко он его не посылал, так, поигрывал клюшкой, направляясь к воротам. Видно, по привычке не рассчитывал на помощь команды и собирался провести все самостоятельно. Грифон у него был достаточно скоростной, так что все могло и получиться. Но тут Фабиан и еще один ювентусовец взяли его в плотные клещи и активно работали клюшками, пытаясь вернуть мяч. К ним летел еще и третий воздушник. Так что Рональдс почти не глядя, послал быстрый пас мне. От меня эта компания была довольно далеко, а ворота — вот они, рядом. Мяч в них залетел очень красиво. Поблистал, покружился в радужном ореоле некоторое время, давая всем возможность увидеть, что гол забит, и вернулся в центр поля для нового розыгрыша.

— Счет один-два в пользу «Ювентуса», Башня Воздуха, — судья, как обычно, был немногословен.

— Исключительно из жалости к тебе, Лисси, — проорал Фабиан. — Чтобы ваша команда всухую позорно не проиграла.

— Надеюсь, фьорд Чиллаг, ваша жалость распространится и на следующий гол. Чтобы счет сравнялся, — довольно отвечала я ему.

Но больше нам забить не дали. Хотя и был один момент, когда Рональдсу это почти удалось, но тут защитник Ювентуса оказался на высоте, и гола в этот раз не случилось. Игра потихоньку начинала перемещаться на половину противника, и мне подумалось, что если бы мы первый период играли в том составе, что и сейчас, то вполне могли бы и выиграть. Но увы, в этот раз чуда не случилось, и больше мы не забили ни разу. Так что, когда объявили конец игры, счет остался прежним. Мы проиграли. Я чуть не рыдала от обиды.

Ко мне подошел довольный Фабиан и протянул бумажку:

— Учи. У нас следующая игра через день. Времени у тебя немного, текст сложный.

Он довольно хохотнул и удалился. Я развернула листок. Сложный текст состоял из двух речевок: «Мальчики любимые, вы непобедимые» и «Наш «Ювентус» лучше всех, Во