Book: Неудачная вербовка



Илья Деревянко

Неудачная вербовка

документальный рассказ из истории спецслужб Российской империи

Купить книгу "Неудачная вербовка" Деревянко Илья

Данный рассказ является строго документальным. Он написан в 1989 году по материалам спецхрана ЦГ ВИА СССР. Отредактирован автором в 2001 году.

От автора

Даже ограниченный, но честный человек часто видит насквозь все плутни тончайших дельцов.

Иоганн Гёте

В начале ХХ столетия Австро-Венгрия проводила на Балканах захватническую агрессивную политику. Земельно-промышленные магнаты настойчиво требовали у правительства новых территориальных приобретений для обеспечения дополнительных рынков сбыта и сфер приложения избыточных капиталов. В Балканском регионе ее интересы неизменно сталкивались с интересами Российской империи, которая стремилась к укреплению своего влияния среди южнославянских народов, традиционно поддерживая их в борьбе за национальное освобождение. Произведенная Австрией осенью 1908 года аннексия Боснии и Герцеговины еще более обострила русско-австрийские отношения. Предвидя возможный вооруженный конфликт, обе страны начали загодя готовиться к войне. Одну из важнейших ролей в этой подготовке играла разведка.

Спецслужбы Российской империи, прекрасно усвоившие жестокие уроки Русско-японской войны, работали теперь энергично и эффективно.

Разведку против австро-венгерской монархии вели штабы Варшавского и Киевского военных округов. Старший адъютант разведывательного отделения Варшавского округа полковник Н. С. Батюшин стал настоящей «притчей во языцех» для австрийской контрразведки. Он раскинул в Австро-Венгрии обширную сеть агентуры, где были задействованы начальники разведгрупп, вербовщики, инспектора и красивые женщины... Посредники Батюшина, как, например, Загельберг, Герц, Пинкерт и другие, в свою очередь, сами имели разведывательные бюро. Примерно так же работал разведцентр в Киеве, под руководством полковника М. С. Галкина.

Наши спецслужбы не только наводнили Австрию тайными агентами, но и протянули щупальца в святая святых своих австрийских коллег. С 1902 по 1913 год агентом русской разведки являлся полковник Альфред Редль, известный в разведотделении штаба Варшавского военного округа под кличкой Никон Ницетас. Этот человек, бывший военным инспектором на многочисленных шпионских процессах и считавшийся восходящей звездой австрийского генерального штаба, вплоть до самого разоблачения был кумиром австрийских разведчиков. Составленная Редлем инструкция «Советы по раскрытию шпионажа» долгие годы служила для них учебным пособием. А тем временем «кумир» активно переправлял русским секретную информацию, а также сдавал наиболее опасных агентов, засланных в Россию и другие страны. Занимаемая им должность давала широкие возможности для подобной деятельности.

Например, как-то раз некий российский полковник продал австрийскому военному атташе в Варшаве план наступления русских войск на Австро-Венгрию и Германию в случае войны. Документ попал прежде всего к Редлю. Он отослал настоящий план в Россию, а взамен подложил в дело фальшивый. Кроме того, «Никон Ницетас» сообщил нашей контрразведке о предателе. Когда иуда понял, что раскрыт, то немедленно застрелился.[1]

Крупные разведчики проваливались один за другим, и австрийские спецслужбы в отчаянии от постоянных неудач все увеличивали и увеличивали количество забрасываемых агентов, но толку по-прежнему оставалось мало.

«К сожалению, работа лиц, завербованных разведывательным бюро Генерального штаба для агентурной службы в России, была малоуспешна», – писал в своих мемуарах старейший сотрудник австрийской разведки Максимилиан Ронге.

Конечно, не следует приписывать все неудачи австрийских спецслужб лишь успешной деятельности Альфреда Редля. Выдавая русской разведке наиболее важных агентов, он не мог, естественно, знать обо всех. Тем не менее большинство шпионов, вскоре после перехода границы, оказывались за решеткой. В огромной степени этому способствовала успешная реорганизация и возросшая активность русской контрразведки, но были и другие факторы.

В работе разведчика много всяких неожиданностей, и порой какая-нибудь мелкая, на первый взгляд незначительная ошибка приводит к провалу.

Наш рассказ об австрийском агенте, который попался только потому, что судил всех по себе...

В 1912 году австрийский подданный Мейхель Гербер работал вербовщиком австрийской разведки. Дела ее шли неважно, и начальство требовало от Мейхеля все новых и новых рекрутов. И вот в поле зрения Гербера оказался некий Лейба Гольдберг.

Справка: «Лейба Хаимов Абрамов Гольдберг родился в 1886 году, живет в деревне Надбржезе, где имеет склад дерева. Вероисповедания иудейского, происхождения мещанского. Женат на Байле Вейстрах. Двое детей».

Гольдберг вел не слишком удачную торговлю. Кроме того, он подрабатывал на посредничестве при гражданских процессах в суде. Разъезжая по торговым делам, Лейба приобрел немало знакомых, в том числе в пределах Российской империи. Они, правда, не служили в военном ведомстве, но при случае могли пригодиться. Например, жительница Сандомира[2] Хая Эрлих знала о жителях города всю подноготную, а проживавший там же Генох Шмулевич Кац вполне мог быть использован в качестве хозяина явочной квартиры. Сам же Лейба ради денег не брезговал ничем, отличался хитростью и изворотливостью. С точки зрения Гербера ну просто идеальный сотрудник австрийской разведки!! Начальство поручило Мейхелю подыскать агента, который смог бы добыть «Боевые задачи», а также мобилизационный план 15-й Сандомирской бригады пограничной стражи, и знающий Сандомир Лейба представлялся Герберу наилучшим кандидатом на такое задание. Вербовка заняла минимум времени. Прельстившись обещанным вознаграждением, Гольдберг моментально дал согласие. Гербер вручил новому агенту клочок бумаги с единственным словом «Задачи». Затем получив инструкции и, разумеется, аванс, свежеиспеченный разведчик тронулся в путь. По прибытии в Сандомир он первым делом решил навести справки о чинах штаба 16-й бригады.

Для этого Лейбе требовался человек, имеющий доступ к секретным документам и, главное, испытывающий определенные финансовые затруднения. «Тогда он пойдет на все! – глубокомысленно рассуждал господин Гольдберг. – Никуда не денется, голубчик!!! Я его куплю, продам и снова куплю! Хи-хи-хи!!!»

В поисках подходящей кандидатуры австрийский шпион обратился за помощью к госпоже Эрлих. Хая превзошла все ожидания и не только назвала имя, но даже указала, где конкретно живет подходящий человек...

Старший писарь штаба 16-й Сандомирской бригады пограничной стражи Игнатий Яковлевич Петкевич был человеком небогатым. Сын простого крестьянина, он после службы в армии не захотел возвращаться в родную деревню и остался на сверхурочную в должности писаря. К 1912 году Игнатий Яковлевич дослужился до старшего писаря, получая 48 рублей в месяц. По тем временам зарплата, конечно, не нищенская, но когда нужно кормить семью... Так или иначе, супруги Петкевич в роскоши не купались, и денег им не всегда хватало.

С некоторых пор Игнатий Яковлевич начал замечать за собой слежку. Какой-то подозрительный субъект молчаливой тенью следовал за Петкевичем, когда тот возвращался с работы, и также молчаливо исчезал. На следующий день все повторялось сначала. Так продолжалось несколько дней. 25 августа 1912 года незнакомец (как вы уже догадались, Гольдберг собственной персоной) наконец представился. Отведя Петкевича в сторону, он с заговорщицким видом намекнул на важное дело, о котором нельзя говорить на улице. «Давайте побеседуем у вас на квартире», – предложил Гольдберг. Удивленный Петкевич дал согласие, и Лейба обещал завтра же зайти к нему.

Следующий день был выходным. Ровно в 14 часов в квартире писаря раздался звонок. Поздоровавшись с хозяином, вербовщик с ходу «взял быка за рога». Игнатий Яковлевич не верил своим ушам. До сих пор он никогда не встречал живого шпиона и считал, что обитают они в основном в бульварной литературе. А тут – вот на тебе!!! Нарисовался!!!

Между тем Гольдберг, принимая молчание писаря за согласие, еще больше воодушевился. Какой он, однако, хороший психолог! Как верно выбрал себе жертву и как ловко ее опутывает! Сто пятьдесят рублей! Ну кто, скажите на милость, устоит перед подобной суммой? Конечно, он не выплатит этому простаку всего обещанного!!! Даст 100, нет, пожалуй, 80 рублей, а разницу приплюсует к своему гонорару. А теперь нужно припугнуть тупую деревенщину, дабы не вздумал подсунуть какую-нибудь копию.

– «Да, да, любезный, деньги вы получите только за подлинные документы»...

Петкевич молчал, поскольку с трудом пытался подавить в себе волну отвращения и презрения к наглому визитеру с маслеными глазками. Купить его, старого солдата, купить, словно уличную девку! Сперва старший писарь хотел собственноручно скрутить паршивца, но неожиданно в голову пришла иная мысль. Да, он достанет документы, пусть Гольдберг приходит в такое же время 9 сентября. На том и ударили по рукам. Когда наконец неприятный гость убрался восвояси, Игнатий Яковлевич не мешкая отправился к своему непосредственному начальнику – бригадному адъютанту, ротмистру П. И. Брагинцеву. Внимательно выслушав подчиненного, ротмистр тут же доложил о случившемся командиру бригады. Последний распорядился принять все надлежащие меры к задержанию шпиона с поличным.[3] План операции согласовали с местным жандармским управлением.

Для Гольдберга приготовили большой красный конверт с сургучной печатью, в котором находилось несколько старых ненужных бумаг. Конверт выглядел очень солидно, и можно было надеяться, что шпион клюнет на приманку. Брагинцев приказал Петкевичу доложить ему сразу, как объявится Гольдберг...

Тот объявился раньше намеченного срока, вечером 8 сентября, и сказал Игнатию Яковлевичу: «Передача документов состоится завтра, но не на квартире, а в коридоре пивной лавки на площади. Документы пускай принесет ваша супруга». Гольдберг подстраховывался. Русская охранка следила в те годы за всеми подозрительными личностями, а Лейба как нельзя лучше подходил под вышеуказанную категорию. Чтобы сбить со следа возможную слежку, он несколько раз на дню менял верхнюю одежду, петлял по улицам, проверяя, нет ли за ним «хвоста». Надо отдать должное – агент вел себя вполне профессионально!

На другой день утром жена Петкевича, которой муж все объяснил, пошла на встречу с Гольдбергом. В сыром и грязном коридоре пивной ее поджидал Лейба. Но и здесь передача не состоялась. На всякий случай он опять изменил место и шепнул, что будет ждать ее сегодня в 12 часов на квартире у одного из своих знакомых. Затем оставил адрес и скрылся.

Тем временем ротмистр П. И. Брагинцев тоже не сидел сложа руки. Из числа подчиненных он выбрал для предстоящей операции вахмистра Евдокима Береснева, старших писарей Михаила Забудского и Дмитрия Миронова, а также младшего писаря Василия Анфинникова. Кроме того, жандармское управление выделило в его распоряжение трех унтер-офицеров: Трофима Царькова, Филиппа Левчука и Сергея Шувалова. Брагинцев расставил людей на пути следования Гольдберга и у места предполагаемого свидания. Учитывая то обстоятельство, что шпион мог быть вооружен, всем участникам операции приказали взять с собой револьверы. После встречи Гольдберга с женой Петкевича в пивной засаду аккуратно перенесли к дому его знакомого, который оказался известным нам Генохом Кацом. Сам Брагинцев расположился на базарной площади, неподалеку от квартиры Каца, откуда осторожно наблюдал за домом. (В базарной толпе легко затеряться, не привлекая к себе внимания.) Ротмистр являлся довольно известной личностью в здешних кварталах и опасался, что его появление вызовет подозрение среди местных жителей, которые, по мнению Брагинцева, могли быть пособниками шпиона.[4]

Итак, ловушка была расставлена. Оставалось ждать, кто в нее попадет.

Ровно в 12 часов дня жена Петкевича пришла на квартиру Каца. Гольдберг уже поджидал ее. Он провел женщину в комнату, запер дверь на ключ и жадно схватил конверт. Тот, как упоминалось ранее, выглядел весьма впечатляюще: в центре красовалась большая сургучная печать, а внутри шуршали бумаги. Этот звук ассоциировался у Лейбы с божественным шелестом денежных купюр. Вне всякого сомнения, Гербер отвалит за них солидный куш! Да, он, Гольдберг, был прав, считая, что все в мире продается и покупается. Вот, пожалуйста, пообещал 150 рублей, и секретная информация у него в руках!» Ну а теперь, мадам, – ваши 80 рублей. Почему не 150? Мадам, мы не дети. Остальные 70 я вышлю позже, ведь надо убедиться в подлинности документов! Не извольте беспокоиться, Лейба Гольдберг – честный человек, это вам подтвердит кто угодно».

Женщина была бледна и дрожала словно в лихорадке. Неожиданно у Гольдберга мелькнуло страшное подозрение. Чего она боится? Неужели привела за собой агентов охранки?! Заметив резко изменившееся лицо шпиона, жена Петкевича поняла – «Гольдберг что-то заподозрил», и, опережая его, быстро заговорила: она боится, да, да, ужасно боится! Вдруг кто-то заметил, как она проникла в дом? Лейба успокоился. «Ничего, мадам, дело житейское. В крайнем случае скажете, будто ходили к любовнику». Он отпер дверь. С трудом удерживая облегченный вздох, женщина вышла на улицу. На дворе светило неяркое осеннее солнце. Дрались в пыли воробьи, весело щебетали играющие дети. Около дома праздно прогуливались двое крепких мужчин в штатском. Заметив жену Петкевича, они быстро направились в ее сторону...

Оставшись один, Гольдберг прошел в соседнюю комнату, приподнял перину на кровати и сунул туда драгоценный концерт. В тот же момент на лестнице послышался какой-то подозрительный шум. Лейба приоткрыл дверь. Вверх по ступеням, вытаскивая на ходу револьверы, бежали Михаил Забудский и Евдоким Береснев.

«Конец!!! – в отчаянии подумал Гольдберг. – Надо попробовать смыться!!!»

Он захлопнул дверь, потом (когда преследователи достигли лестничной площадки) вновь открыл и побежал вниз. Забудский бросился за ним и, догнав на полпути, с силой завернул локти назад. Шпион безуспешно пытался вырваться, но тут в спину уперлось жесткое дуло револьвера. Его втолкнули обратно в квартиру и тщательно обыскали. Оружия не оказалось. Тем временем в прихожей появилось еще несколько человек в штатском во главе с ротмистром П. И. Брагинцевым... Вслед за тем арестовали Хаю Эрлих и Геноха Каца.

Вот так и закончился сей незначительный эпизод большой войны между русской и австрийской спецслужбами.

Выходит, ошибался Лейба Гольдберг: не все продается!!!



Примечания

1

Кстати, сам Редль тоже являлся своего рода «иудой», работал на Россию не из каких-то там принципов, а исключительно за деньги и после разоблачения в 1913 году тоже покончил жизнь самоубийством.

2

Сандомир– город в Польше, которая входила тогда в состав Российской империи.

3

Кстати, именно поэтому Петкевич и не стал самостоятельно задерживать Гольдберга. Ведь улики-то пока отсутствовали!

4

Учитывая обширные связи Гольдберга в еврейских кварталах – подозрение вполне обоснованное. Вспомним хотя бы, с какой легкостью он склонил к сотрудничеству Хаю Эрлих и Геноха Каца.


Купить книгу "Неудачная вербовка" Деревянко Илья




home | Неудачная вербовка | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 4.4 из 5



Оцените эту книгу