Book: Подставленный



Илья Деревянко

Подставленный

Купить книгу "Подставленный" Деревянко Илья

Не рой другому яму, сам в нее попадешь.

Русская народная пословица

И мы осуждены справедливо, ибо достойное по делам нашим приняли.

Евангелие от Луки (гл.23, пс.41)

Пролог

Настороженно нюхая воздух маленьким черным носиком, ежик спешил по своим делам. Он знал – скоро наступит зима и тогда под снегом не сыщешь пропитания. Придется до весны отлеживаться в заранее подготовленной норке, что, правда, не так уж и плохо. Однако сейчас нужно как следует потрудиться. Внезапно зверек на мгновение замер и привычно свернулся в колючий клубок. Человек! От него всегда одни неприятности!

Человек между тем не шевелился и не подавал признаков жизни. Это был высокий, широкоплечий парень, в перемазанной грязью, окровавленной и изодранной одежде. Он лежал ничком на пожухлой траве, обхватив руками затылок. Рядом, привлеченная запахом запекшейся крови, вяло жужжала сонная осенняя муха. Человек вдруг застонал, затем с трудом поднял голову. Первое, что он увидел, – потемневшее от времени бревно, покрытое местами зеленой плесенью мха, а также еловую ветку, на которой ярким золотым пятном выделялся опавший лист орешника. Человек попытался сесть и тут же громко охнул: все тело пронзила острая боль, в глазах помутилось, к горлу подкатила тошнота. Он вновь бессильно распластался на земле. «Сам виноват, – просочилась в затуманенное сознание на удивление спокойная мысль. – Сам!..»

Глава 1

Приятели приканчивали вторую бутылку коньяка и с усмешкой посматривали на телевизионный экран, где вдохновенно кривлялись «маски-шоу», когда на журнальном столике властно зазвонил телефон. Сергей Соловьев, чертыхнувшись, снял трубку.

– Я слушаю, – недовольно буркнул он.

– Здравствуй, Сережа, – сказал на другом конце провода приятный баритон. – Быстрее приезжай, ты мне срочно нужен.

– Не могу сесть за руль, – попытался отмазаться Сергей, – много выпил!

– Ничего, я пришлю машину, – ответил баритон, и в трубке послышались короткие гудки.

– Что случилось? – полуобернулся к товарищу Юра, уже порядком окосевший.

– Шеф вызывает!

– Пошли его куда подальше!

– Нельзя, работа!

– Работа! – презрительно скривился Юра. – Стахановец хренов! Надо ведь и отдохнуть в кои-то веки!

– Заткнись, дурак! – обозлился Сергей. – Мне за это деньги платят! Причем немалые!

Зарабатывал он действительно прилично. Николай Васильевич Шабанов, преуспевающий бизнесмен, а в далеком прошлом, до отсидки, не менее преуспевающий хозяйственник, несмотря на природную скупость, своему доверенному телохранителю платил щедро. Шабанов занимался куплей-продажей в широких масштабах, имел мебельный цех, небольшую гостиницу и множество врагов, поэтому обойтись без личной охраны никак не мог. Сергея он нашел случайно три месяца назад. В тот день Шабанов, с раннего утра мотавшийся по делам и лишь к вечеру выкроивший время поесть, заехал в небольшой частный ресторанчик, уселся за столик, заглянул в меню и разочарованно сморщился. Ассортимент не соответствовал вкусам избалованного буржуа. Цены же, наоборот, кусались. Николай Васильевич собрался уже уходить, как вдруг внимание его привлек шум в противоположном конце зала. Трое подвыпивших кавказцев, недовольных то ли качеством блюд, то ли скоростью обслуживания, то ли просто обнаглевших, гортанно ругались, размахивали руками, а один тряс за отвороты рубашки перепуганного официанта. Немногочисленные посетители делали вид, будто ничего не замечают, что еще больше распаляло джигитов. Неожиданно из кухни вышел молодой широкоплечий повар, наскоро вытирающий руки о замызганный белый халат.

– Перестаньте буянить, – спокойно сказал он детям гор, – или сейчас выкину отсюда!

– Ай-вай! – взбесился самый здоровый из кавказцев. – Русский свинья! Я твой мама...

Договорить джигит не успел. Кулак повара врезался ему в челюсть, и массивная туша с грохотом обрушилась на пол.

– Кто еще хочет? – хладнокровно поинтересовался парень.

Вопрос остался без ответа. Два других южных гостя скромно помалкивали.

– Тогда расплачивайтесь по счету, забирайте эту падаль, и чтоб я больше здесь вас не видел!

– Можно тебя на минутку? – вежливо спросил Шабанов.

– Ну?

– Присядь, пожалуйста!

Повар подошел к столику, но остался стоять.

– В чем дело? – довольно недружелюбно осведомился он.

– Я хочу предложить тебе хорошую работу. Платить буду намного больше, чем ты получаешь здесь. Подожди! Не торопись отказываться! Вот моя визитная карточка. Надумаешь – позвони!

Соловьев колебался недолго. По правде сказать, ему до смерти опротивело париться на кухне возле плиты, выслушивать постоянные попреки сварливого метрдотеля. В эпоху социализма работа в ресторане считалась престижной, сулила хорошие доходы, а теперь... При капитализме труженики сферы обслуживания мгновенно утратили былое величие...

За окном послышались нетерпеливые гудки присланной Шабановым машины.

– Юра, побудь тут, я скоро вернусь, – сказал товарищу Сергей и, накинув куртку, вышел на улицу.

* * *

Николай Васильевич сидел в мягком кресле, курил сигарету и мрачно разглядывал мастера мебельного цеха. Мастер – худощавый мужчина средних лет, ежился под взглядом хозяина, нервно барабанил пальцами по столу, однако продолжал упорно настаивать на своем:

– Ребята уже три месяца зарплату не получали, а у них семьи, имейте совесть. Нельзя ведь так! Побойтесь Бога!

Бога Шабанов не боялся, совести не имел, а на семьи рабочих ему было глубоко плевать. Деньги же из фонда заработной платы он пустил в оборот, закупив большую партию низкосортного, но дешевого коньяка «Наполеон», изготовленного в Польше. По вышеуказанной причине Николай Васильевич кипел от ярости, с нетерпением дожидаясь приезда Сергея.

– Мужики не хотят пахать забесплатно! – продолжал между тем работяга. – Какая, к черту, работа, если дома жрать нечего?!

– Потерпят! – лаконично отрезал Шабанов. – На государственных предприятиях люди по полгода денег ждут, и ничего с ними не случается.

– Да вы... да вы... – только и смог произнести, задыхаясь от возмущения, мастер.

Коммерсант презрительно усмехнулся:

– Чего заглох? Продолжай! Ну, кто я?!

– Сволочь! – хрипло ответил мастер. – Наглая, пузатая сволочь!

Шабанов на секунду опешил и сперва даже не поверил собственным ушам.

– Я не ослышался?! – вкрадчиво спросил он.

Мужик угрюмо молчал. Он жалел, что брякнул лишнего, но отступать было поздно.

– Тэк-тэк! – пропел Николай Васильевич. – Тэк-тэк! Борзеем, стало быть? Огрызаемся?!

– Я пойду, – поднялся с места мастер.

– Нет, голубчик, подожди! – улыбнулся Шабанов. – Мы еще не закончили...

* * *

Из магнитофона неслись нечленораздельные вопли на английском языке, сопровождаемые страшным грохотом и лязгом. Личный шофер Шабанова Витя любил тяжелый рок. Сергей некоторое время терпел, но потом не выдержал.

– Сделай тише, уши вянут! – попросил он. Витя неохотно подчинился. За стеклом машины мелькали разноцветные огни ночного города. Несмотря на поздний час, всюду кипела жизнь. Зазывно светились вывески казино, баров, ресторанов и прочих заведений, специализирующихся на облегчении кошельков граждан. То тут, то там прогуливались накрашенные девицы в коротких юбках и оценивающе поглядывали на прохожих. Искали клиентов. Сергей неторопливо затягивался сигаретой, стряхивая пепел прямо на пол. Шофер не возражал: личному телохранителю шефа дозволялось многое. Выбравшись из очередной пробки, машина свернула в полутемный переулок и, проехав метров двести, остановилась возле белого одноэтажного здания с плоской крышей. Здесь располагался офис Шабанова. За аренду здания, находящегося недалеко от центра, Николай Васильевич платил бешеные деньги, но игра стоила свеч. Едва завидев солидный офис, да еще в таком престижном районе, клиенты фирмы преисполнялись к господину Шабанову безграничным доверием. Сие обстоятельство помогало последнему легко их облапошивать.

Выбравшись из автомобиля, Сергей подошел к железной двери и плотно прижал палец к кнопке звонка. Открыла секретарша Галя, симпатичная худенькая блондинка в джинсах. При виде Сергея она почему-то вздрогнула.

– Где шеф? – не здороваясь, спросил он и, выслушав ответ, направился в кабинет.

– Привет, Сережа, – расплылся в радостной улыбке Шабанов. – Я уж заждался! Тут возникла небольшая проблема!

Телохранитель вопросительно поднял брови.

– Вот этот хмырь обнаглел, – продолжал Николай Васильевич, указывая пальцем на мастера. – Обзывает меня сволочью, а также другими нехорошими словами. Ему необходимо вправить мозги, дабы не забывал свое место!

Не произнеся ни слова, Сергей ухватил работягу за шиворот и рывком поставил на ноги.

– Погоди, парень, я объясню! – воскликнул тот, со страхом глядя в холодные глаза телохранителя.

Сергей не слушал. Подтолкнув мастера к стене, он, не разжимая захвата, нанес жестокий удар левой в печень. Охнув от боли, мужик согнулся пополам. Локтем сверху по почкам. Коленом в лицо. Обмякшее тело мешком свалилось на пол.

– Молодец! – похвалил Шабанов. – Красиво работаешь!

Соловьев самодовольно усмехнулся.

– Покури пока, выпей ликера, – радушно предложил хозяин, извлекая из сейфа бутылку и два бокала. – Двадцать пять долларов за пузырь! Фирма! – похвастался он.

Избитый мастер слегка пошевелился, застонал, затем с трудом поднялся на четвереньки.

– Продолжим нашу беседу! – как ни в чем не бывало сказал Шабанов. – Так кто я?! Какие у тебя претензии?!

* * *

Восемнадцатилетная секретарша Галя нутром чуяла неладное. Она трудилась в фирме около месяца и успела в достаточной степени изучить характер Николая Васильевича. В первую же неделю Шабанов в категорической форме предложил с ним переспать. Девушка не посмела отказаться, поскольку шансов найти другую работу было крайне мало, и до сих пор с отвращением вспоминала, как навалилось сверху плотное, жирное брюхо, как неоднократно приходилось делать минет этому лысому полуимпотенту. Шабанов «пользовал» Галю прямо в офисе, в обеденный перерыв или в промежутках между деловыми встречами. Он обещал в дальнейшем блестящие перспективы, золотые горы, но с каждым днем девушка верила ему все меньше. Лживость Шабанова стала притчей во языцех среди тех, кто хорошо его знал. Не далее как позавчера он клятвенно заверял рабочих мебельного цеха, что выплатит зарплату завтра, ну, в крайнем случае послезавтра, а вот сегодня вместо этого вызвал мордоворота-телохранителя разбираться с мастером. Секретарша прекрасно понимала – добром дело не кончится. Сергей внушал ей необъяснимую неприязнь. Вроде бы и не с чего: высокий, мускулистый, симпатичное лицо, красивые светло-русые волосы, но... Было в парне нечто отталкивающее, может, та собачья готовность, с которой он выполнял любые, самые жестокие, приказы хозяина?!

«Только вякнете, вызову Серегу! На всю жизнь калеками останетесь», – пугал Николай Васильевич сотрудников фирмы. И те понимали – действительно вызовет, а мордовороту до лампочки, кого и за что лупцевать. Поэтому они не рисковали возмущаться по поводу постоянных задержек зарплаты, молча проглатывали оскорбления хамоватого коммерсанта. Многие бы с удовольствием уволились, но кругом безработица, разруха...

Из кабинета донеслись звуки ударов, приглушенные стоны.

«Началось! – тоскливо подумала Галя. – Бедный дядька! Господи, куда я попала?!»

* * *

Мастер кое-как поднялся на ноги. В глазах у него мутилось. Из разбитого носа обильно струилась кровь.

– Так кто я?! – повторил Шабанов и вдруг рявкнул: – Отвечай, падла!

– Простите! – выдавил из себя работяга.

– Ладно, хрен с тобой! – смилостивился бизнесмен. – Чеши отсюда и впредь выбирай выражения! Деньги выдадим в течение месяца. Да, кстати, передай остальным – кто рыпнется, сразу получит по мозгам! Правда, Сережа?!

– Угу, – буркнул телохранитель, с удовольствием прихлебывая дорогой ликер.

– Хороший ты парень, Сережа, – сказал Николай Васильевич, когда мастер вышел. – Ценю! Хочешь бабу?

– С удовольствием!

– Галя, иди сюда, – сказал Шабанов в селектор и, когда девушка вошла, распорядился: – Сделаешь, что он скажет. Не вздумай артачиться. Потом закроешь офис, а я поехал домой. Пока, Сережа, будешь нужен – позвоню. Ликер допивай, все равно распечатали.

Сально усмехнувшись, Николай Васильевич удалился.

– Раздевайся, – без лишних церемоний скомандовал Соловьев. – Начнем с минета, – добавил он, расстегивая ширинку.



Глава 2

Сергей проснулся в восемь утра и поспешно нащупал в изголовье припасенную с вечера банку немецкого пива. Сквозь незанавешенное окно в комнату проникали яркие лучи солнца. На соседнем диване надрывно храпел Юра. Вчера, вдоволь побаловавшись с секретаршей Шабанова, Сергей накупил в ближайшей коммерческой палатке импортного пойла, и, когда вернулся домой, прерванная пьянка приняла широкий размах – коньяк, шампанское, ликер, виски... Короче, получилась гремучая смесь.

«Не поможет, твою мать! Нужно чего покрепче!» – подумал Соловьев, проглотив залпом пиво.

– Эй, Юрка, – окликнул он приятеля.

Тот заворочался, недовольно выругался и с трудом разлепил заплывшие глаза.

– Чего разорался?! Не спится?!

– У нас коньяк остался? – не отвечая на вопрос, поинтересовался Сергей.

– Вроде нет, кажется, весь вылакали!

– Проклятье! – раздосадованный Сергей с размаху треснул ребром кулака в стену. – Башка раскалывается – мочи нет!

Окончательно проснувшись и ощутив все «прелести» похмельного синдрома, Юра болезненно застонал.

– Та же беда, – сознался он. – Пойдем за лекарством!

На улице было по-утреннему прохладно. Проносились, шурша шинами по асфальту, легковые автомобили, кряхтя, ползли переполненные автобусы. За поворотом притаились в засаде ранние гаишники, бдительно высматривающие нарушителей и потирающие руки в предвкушении мзды.

Палатка находилась в трехстах метрах от дома, в котором жил Соловьев. Она торговала круглосуточно, предлагала широкий ассортимент спиртного (от дешевой сивухи до дорогого коньяка). И от покупателей не было отбою. Вымотавшийся за ночь продавец, то и дело протирая усталые, покрасневшие глаза, с нетерпением дожидался сменщика. Тот почему-то запаздывал. Продавец нервничал. «Проклятье! – раздраженно думал он. – Собачья работа!»

Платили здесь немного, около четырехсот тысяч в месяц (сутки на работе, сутки дома). Хозяин палатки, жуткий сквалыга, ни в какую не желал перевести продавцов на процент от прибыли, как делали многие другие. «Не нравится – уходите!» – неизменно говорил он. А куда идти по нынешним временам?!

– Две бутылки «Белого аиста», – произнес хриплый голос.

Продавец поднял глаза. Перед ним стояли два парня с опухшими заспанными физиономиями.

– Сколько с нас?! – нетерпеливо спросил один из них, светловолосый, с правильными чертами лица.

– Сорок пять тысяч.

– Врет, сволочь! – шепнул Юра. – Завышает цену!

Это было правдой. Обремененный семьей и запутавшийся в долгах продавец при каждом удобном случае накидывал немного сверху. Только так ему удавалось сводить концы с концами.

– А где у тебя ценники, дорогуша?! – ласково пропел Сергей. – Нагреть нас решил, дерьмо собачье?!

Не дожидаясь ответа, он зашел с обратной стороны палатки, отворил дверь и шагнул внутрь.

– Ты чего, парень, угомонись! – испугался продавец.

– Ну уж нет! – ощерился Соловьев. – Угомониться придется тебе!

Короткий боковой удар в челюсть, и, лязгнув зубами, тело обрушилось прямо на ящики с товаром.

– Так-то лучше! – улыбнулся Сергей, забрал четыре бутылки и, не рассчитываясь, вышел на улицу.

– Пойдем, Юра! Сегодня будем пить на халяву!

К двенадцати часам дня приятели были изрядно под градусом.

Глеб Жеглов и Володя Шарапов

за столом засиделись не зря.

Глеб Жеглов и Володя Шарапов

ловят банду и главаря! —

надрывался из последних сил магнитофон, включенный на полную мощность.

– Левой в печень, локтем по почкам и коленом в репу! Моментом отключился, – хвастался захмелевший Соловьев. – С Николай Васильевичем стоит иметь дело! Такую телку вчера подогнал. Пальчики оближешь! Сама худенькая, а грудь полная, бедра округлые. Кожа гладкая, загорелая! Сперва я ей в рот, потом...

В этот момент зазвонил телефон.

– Ничего не поделаешь, дела, – многозначительно сказал Сергей, выслушав очередное задание и засовывая в карман газовый пистолет. – Заходи вечерком. Продолжим «лечение», а может, девочек выпишем...

* * *

В это самое время Николай Васильевич нервно расхаживал взад-вперед по кабинету, как тигр в клетке. «Падлы! Пидорасы! Козлы!» – яростно шипел он. Из переполненной пепельницы вываливались окурки, в воздухе плавали густые клубы сигаретного дыма.

– Галя, сделай кофе! – резко крикнул Шабанов и вновь углубился в свои мысли. А задуматься было над чем. Не далее как сегодня утром ему позвонил домой главный бухгалтер и сообщил пренеприятнейшее известие: торговый дом «Энко», которому Шабанов два месяца назад поставил большую партию женского трикотажа, в очередной раз отсрочил платежи, ссылаясь на «объективные трудности».

– Ждут, гады, пока инфляция сожрет мои денежки, – с ненавистью бормотал Николай Васильевич, – ни стыда ни совести.

То, что он поступал со своими рабочими точно так же, Шабанова не смущало. Одно дело он, а другое дело с ним! Безобразие!

В дверь постучали.

– Да! – зло отозвался коммерсант, но, увидев вошедшего, впервые за весь день улыбнулся: – А, Сережа! Наконец-то! Присаживайся! Тут такое дело! Слушай!

Порядком окосевший после усердной опохмелки Сергей с трудом улавливал смысл речи шефа, но глубокого понимания от него и не требовалось. «Надо кого-то припугнуть? Пожалуйста! Нет проблем! А за что, почему – какая разница!»

Секретарша принесла кофе и, избегая встречаться с Соловьевым глазами, торопливо вышла.

– Ничего кошечка, а?! – хитро прищурился Шабанов. Сергей промычал в ответ нечто утвердительное. – Ладно, о бабах потом, – посерьезнел Николай Васильевич. – Время не терпит! Поехали!

Они вышли из офиса и уселись в машину.

– Смотри, не перестарайся! – поучал бизнесмен телохранителя. – Бить без следов. Ни в коем случае ни крови, ни синяков. Иначе эти гады могут заяву в мусарню[1] накатать. А так знать ничего не знаем, ведать не ведаем!

Утренняя прохлада сменилась душной жарой. Воздух насквозь пропитался пылью и выхлопными газами. Особенно сильно это ощущалось в центре города. Там даже листва деревьев поникла, съежилась, как безнадежно больной человек. Сергея слегка подташнивало, гудела голова. Организм требовал новую порцию «лекарства». Обычная похмельная раздражительность перерастала в лютую злобу. «Ну, сволочи, погодите! Доберусь я до вас!»

* * *

Коммерческий магазин, высокопарно именуемый «Торговый дом „Энко“, располагался неподалеку от метро „Молодежная“ и занимал значительную часть первого этажа жилого многоквартирного дома. Продавали здесь все, что угодно, начиная с импортной выпивки и кончая видеотехникой. Торговля шла бойко, и хозяин, Леонид Абрамович Ривкин, каждый раз жмурился от удовольствия, подсчитывая выручку. Данное обстоятельство не мешало ему, однако, постоянно задерживать расчеты с поставщиками и беззастенчиво врать по поводу нехватки денег. Оттягивая платежи, Леонид Абрамович получал благодаря инфляции неплохой навар. В настоящий момент он сидел в небольшом кабинете и, морща лоб, вычислял что-то на калькуляторе. В комнате было жарко, как в бане. Черные курчавые волосы Ривкина взмокли от пота, на горбатом носу выступали крупные капли, рубашка липла к телу, но Леонид Абрамович не обращал внимания на подобные мелочи. Главное – деньги, прибыль!

Закончив подсчеты, Ривкин удовлетворенно вздохнул, почесал подбородок, устало откинулся на спинку стула и тихонько засмеялся, представив, как бесится сейчас Шабанов, узнав об очередной отсрочке платежа.

«Никуда ты не денешься, голубчик! Подождешь», – хихикнул про себя коммерсант. Из торгового зала доносились приглушенные голоса, на улице шумели проезжающие машины. Жирная муха, лениво жужжа, билась в пыльное зарешеченное окно.

Неожиданно дверь распахнулась, и в кабинет вошел господин Шабанов собственной персоной. По пятам за ним следовал здоровенный бугай в адидасовских спортивных штанах и черной футболке. Ривкин на мгновение опешил. Николай Васильевич ехидно усмехнулся.

– Наше вам с кисточкой! – клоунски раскланялся он.

– Вы по какому поводу? Я же сказал вашему бухгалтеру – денег нет! – нашелся наконец Ривкин.

– Сергей, объясни! – обернулся к своему мордовороту Шабанов.

Тот неторопливо приблизился к Леониду Абрамовичу, рывком поставил на ноги, плотно прижал одной рукой к стене и сунул под нос газовый пистолет.

– У-у-у, козел! – прорычал Соловьев, пытаясь просунуть дуло в ноздрю Ривкину. – Чуешь, чем пахнет?!

– Ап-ап-ап-ап, – шлепал дряблыми губами перетрусивший бизнесмен.

– Чем пахнет, спрашиваю?! – рявкнул Сергей.

– По-о-рохом, – перепуганный до умопомрачения Ривкин принял газовик за боевое оружие.

– Дурак! – ощерился Соловьев, мастерски изображая кровожадного злодея. – Он смертью твоей пахнет! Усвоил?!

– Да-а-а! – проблеял белый как мел Ривкин и взмолился: – Николай Васильевич, уберите его отсюда. Мы сейчас все вопросы уладим! Клянусь!

– Выйди на минутку, Сережа! – слегка улыбнулся Шабанов и, когда дверь закрылась, по-хозяйски уселся на стол. – Ну-с?! Я слушаю!

– Молодец, – спустя полчаса говорил он Сергею, отечески похлопывая его по плечу. – Ценю! Теперь можешь отправляться домой! Мой шофер тебя подбросит!

Глава 3

– За здоровье нашего уважаемого Николая Васильевича! Долгих лет ему жизни и удачи во всех начинаниях! – Пьяно покачивающийся тамада залпом осушил стопку водки и потянулся за закуской.

Подвыпившие, раскрасневшиеся гости незамедлительно последовали его примеру. Шабанов самодовольно усмехнулся. Сегодня он отмечал пятидесятилетний юбилей и организовал все на высшем уровне, не ударил в грязь лицом! Банкет проходил в небольшом частном ресторанчике, славящемся изысканной кухней и бешеными ценами. По случаю торжества зал арендовали целиком. Это обошлось в кругленькую сумму, но на сей раз Шабанов не скупился. Престиж дороже денег! Да и жена, Бэлла Петровна, настаивала, чтобы все было как у людей. В настоящий момент она, разряженная в пух и прах, густо увешанная драгоценностями, томно жаловалась подруге, что никто не понимает ее возвышенную утонченную натуру. Бэлла, в прошлом торгашка, прочитавшая за всю жизнь не более двух-трех книг, любила изображать аристократку. Подруга сочувственно кивала, но внутренне корчилась от смеха. «Лахудра тупорылая, – ехидно думала она. – Ишь вырядилась, словно огородное пугало! Для полноты картины только золотого кольца в носу не хватает!» Надо сказать, Бэлла Петровна действительно не страдала избытком вкуса, подбирая наряды по принципу – как можно ярче и как можно дороже. Аляповатое платье совсем некстати обнажало морщинистую шею и костлявые плечи, огромные серьги с бриллиантами сильно оттягивали уши. Довершал картину полный рот золотых зубов. Прервав на время поток жалоб, госпожа Шабанова выпила бокал вина и, чавкая, принялась поедать осетрину.

Путана, путана, путана,

Ночная бабочка, но кто здесь виноват?

Путана, путана, путана,

Огни отелей так заманчиво горят! —

довольно фальшиво наяривал ансамбль. Осипший солист даже отдаленно не напоминал Газманова, но гости по причине отсутствия музыкального слуха не обижались.

Не дожидаясь очередного тоста, Николай Васильевич опрокинул в рот полный фужер коньяка. Он ощущал себя на вершине блаженства, особенно острого после пяти лет, проведенных за решеткой. Вообще-то срок Шабанову дали гораздо больший, но помог «кум», не забыл верного стукача. Тем не менее все эти годы Николай Васильевич прожил как на вулкане, постоянно опасаясь разоблачения со стороны зеков и неизбежного вслед за ним жестокого наказания. Стукача запросто могли опетушить или убить. Однако Шабанову повезло. Его никто не заподозрил, и сейчас Николай Васильевич частенько изображал перед знакомыми коммерсантами блатного авторитета, туманно намекал на несуществующие «большие связи» в воровских кругах. Приятели верили. Николай Васильевич умел пустить пыль в глаза. Оживление за столом нарастало прямо пропорционально количеству пустых бутылок. Гости громко смеялись, галдели. Некоторые, нисколько не стесняясь присутствия дам, рассказывали похабные анекдоты. Правда, «дам» это не смущало. Они кокетливо жмурились и хихикали.

– Меня на зоне уважали! – говорил приятелям захмелевший Шабанов. – Слово мое ценили! Воры лучшими друзьями были!

– Почему ты сам вором не стал? – поинтересовался собеседник.

– Не захотел, – безмятежно соврал Николай Васильевич. – Мне не нужны звания! Авторитет без того имеется!

– А здесь, на воле?

– Само собой!

– Коля, нам нужно переговорить, – перегнувшись через стол, тихо сказал Аркадий Михайлович Макаровский, хозяин нескольких коммерческих магазинов и давний знакомый Шабанова.

– Давай!

– Не при всех! Лучше на улицу выйдем, покурим!

Уже давно перевалило за полночь. В темном небе тускло, как запыленные лампочки, светились звезды. Прохожие попадались редко, а обычный для дневной Москвы автомобильный поток превратился в жидкий ручей. Дул теплый, слегка попахивающий бензиновым угаром ветерок.

Шабанов глубоко затянулся сигаретой и вопросительно взглянул на Макаровского:

– Какое у тебя дело, Аркаша?

– Один хмырь не отдает долг, две недели просрочил, гад! Товар, говорит, еще не реализован.

– Что ты ему поставил?

– Партию бижутерии, в общей сложности на десять миллионов.

– И чего же ты от меня хочешь?

– Помоги! У тебя авторитет! Связи! А я в долгу не останусь! Бери с него не десять миллионов, а пятнадцать или двадцать. В общем, сколько сумеешь! Мне нужна только моя десятка. Остальные – твои! Шабанов на минуту задумался. Никаких связей, ни тем более авторитета он не имел. Обратиться за помощью было не к кому, однако отказываться не хотелось. Вовсе не из теплых чувств к старому приятелю! Отнюдь! Просто Николай Васильевич боялся разрушить старательно созданный имидж крутого, да и обещанный навар притягивал его, будто магнит железку. «Ба! Ведь у меня есть Серега! – внезапно осенило Шабанова. – Как я мог забыть?!»

– Хорошо! – сказал он вслух. – Так и быть, помогу! Давай координаты должника!

– Спасибо! – обрадовался Макаровский. – Выручил!

– Коля-а! – послышался нетрезвый голос Бэллы Петровны, и из ресторана вышла, слегка покачиваясь, мадам Шабанова. – Пра-ативный! Совсем забыл свою девочку!

Она громко икнула и капризно надула ярко накрашенные губы.

– Иду, иду, золотце! – встрепенулся Николай Васильевич и обернулся к Макаровскому. – Договорим завтра, а сейчас давай пить! Душа горит!

Они вернулись в зал. Там царило хмельное веселье. Громыхал ансамбль, шумели мужчины, визгливо смеялись женщины. Окончательно окосевший тамада периодически выкрикивал неразборчивые тосты, на которые никто не обращал внимания.

– За удачу! – заговорщицки улыбнулся Макаровский, разливая коньяк в бокалы. – И за уважаемых людей! – добавил он, хитро подмигивая Шабанову. Николай Васильевич раздулся от важности, как индюк. Теперь он и сам себе казался могущественным, авторитетным.

– Гвоздь программы! – торжественно объявил метрдотель, исполнявший по совместительству обязанности конферансье. – Подарок друзей нашему дорогому виновнику торжества! Смертельный номер! Танец со змеей! Похлопаем, господа!

Кто-то вяло шлепнул ладонями. В зале появилась худощавая девица в мини-купальнике. В руках она держала толстую двухметровую змею. Несчастную тварь так накачали снотворным, что ей было все до фонаря, и лишь слабое шевеление хвоста указывало на некоторые признаки жизни. Заиграла музыка. Танцовщица начала извиваться всем телом, вертя сонную гадину и так и сяк. Гости мужского пола заметно оживились. На губах расползлись плотоядные улыбки, послышались похотливые смешки. Николай Васильевич воровато покосился на супругу. Бэлла Петровна тупо таращилась в пустую тарелку и клевала носом.

«Почти готова! – радостно подумал коммерсант. – Еще одной рюмки не хватает!»

– Выпьем, Бэллочка, за твою неувядающую красоту! – льстиво проворковал он, наливая жене коньяк, и тут же подмигнул Макаровскому. – Позови, Аркаша, моего шофера!

Рюмка коньяка окончательно доконала разомлевшую Бэллу Петровну. Заботливый муж буквально вытащил ее на улицу и усадил в машину.

– Ты куда, Коля? – вяло спросила она, с трудом ворочая заплетающимся языком.

– Приеду через полчаса, мое солнышко, – поспешно заверил он. – Только провожу гостей!

В ответ раздался громкий храп. Довольно потирая руки, Николай Васильевич вернулся в зал и прямиком направился к метрдотелю.

– Мне нравится эта девочка! – тихо сказал бизнесмен.

– Она не проститутка! – замялся мэтр.

– Ладно, не гони![2] Сколько нужно?!

– Двести долларов.

Шабанов секунду колебался, раздираемый одновременно и вожделением, и скупостью.

– Договорились! – наконец решился он и полез в карман за бумажником.

Глава 4

Сергею Соловьеву снился сон. Будто он находился в темном густом лесу. Между толстых замшелых стволов петляет узенькая тропинка. Свернуть с нее невозможно. По обеим сторонам колючие заросли. Сергей знает – нужно идти вперед, назад дороги нет. По пятам неумолимо следует топкое болото. Сделаешь пару шагов, оглянешься, а оно, проклятое, тут как тут! Наползает! Поэтому приходится шагать все дальше и дальше, иначе утонешь! Внезапно ногу пронзает острая боль. Медвежий капкан! Сергей пытается освободиться, в отчаянии кричит, зовет на помощь. Бесполезно! Вокруг ни одной живой души. Болото же обступило. Хлюпает, воняет, засасывает!



– Помогите! А-а-а-а!

Разбуженный собственным воплем, Сергей подскочил на кровати и ошалело потряс головой.

– Ну надо же! – хрипло пробормотал он. – Какая гадость!

Часы показывали десять утра. За окном накрапывал мелкий дождь. Сквозь тюлевые занавески просачивался сероватый свет. Соловьев перевел дыхание. Сердце норовило выскочить из груди, руки заметно подрагивали. Немного очухавшись, он прошел на кухню и поставил на плиту чайник. Сергей жил один. Родители, выйдя на пенсию, перебрались на дачу в Подмосковье и в городе появлялись редко. Сергей хотел было сделать зарядку, но потом махнул рукой.

«Ну ее к лешему! Обойдемся!» Соловьев заварил крепкий до черноты чай без сахара, сделал несколько мелких глотков и закурил сигарету. Сизые кольца дыма неторопливо заструились к потолку. Вспомнился вчерашний разговор с Шабановым.

– Вот адрес офиса, а это домашний, – инструктировал телохранителя Николай Васильевич, почему-то избегая встречаться с ним глазами. – Долг – двадцать миллионов.

– Машину дадите? – спросил Соловьев, с трудом сдерживая зевоту.

– Не могу! Самому нужна! К тому же у тебя своя есть.

– У нее двигатель перегревается.

– Ничего страшного! Разок сможешь прокатиться. Ну иди, Сережа, иди! У меня много дел. Деньги привезешь мне домой. Да, кстати, все, что слупишь сверх двадцатки, – твое!

Сергей затушил окурок в пепельнице и отхлебнул из чашки.

«Может, Юрку прихватить, – подумал он. – Одному трудновато придется. Вдвоем проще. Есть кому на шухере постоять, а навар поделим так – одну треть ему, две трети мне».

Задание не представлялось Соловьему особо сложным. Подумаешь, проблема, пугануть жирного торгаша! А в случае чего – шеф всегда заступится, поддержит. У него огромное влияние, связи, авторитет... Сладко потянувшись, Соловьев набрал номер телефона приятеля.

– Хочешь подзаработать, Юрка? Да нет, ничего сложного! Думаю, за пару часов управимся! Сколько? Пока точно не знаю, но бабки приличные, не сомневайся! Согласен? Отлично! Заходи! Жду!..

* * *

– Кажется, здесь, – Сергей затормозил машину у обочины и сверился с записанным на бумажке адресом.

Юра облегченно вздохнул, утирая пот со лба. На улице было не жарко – от силы семнадцать-восемнадцать градусов выше нуля, но в машине нечем было дышать. Чтобы барахливший двигатель окончательно не перегрелся, приходилось постоянно держать включенной печку. В результате поездка получилась не из приятных.

– Значит, так, – продолжил Соловьев, убедившись, что прибыл туда, куда нужно. – Я беседую с клиентом, ты стоишь у дверей и никого не впускаешь. Вопросы есть? Тогда вперед!

* * *

глава торговой фирмы «Фрегат» Яков Петрович Кириленко по причине плохой погоды чувствовал себя неважно. Нет, ничего особенно не болело. Просто тело опутала неприятная слабость, мутилось в голове и хотелось спать. Настроение тоже оставляло желать лучшего. Дернул же черт связаться с Макаровским и, польстившись на дешевизну, приобрести дерьмовую бижутерию. Покупатели ее упорно игнорируют. За две недели из всей партии удалось продать от силы одну двадцатую часть. Тем не менее проклятый Макаровский настырно требует денег. Кириленко вполголоса матюгнулся. По условиям договора он обязался расплатиться сразу же, не дожидаясь полной реализации товара. Во влип, твою мать!

Яков Петрович затянулся полуистлевшей сигаретой и гулко закашлялся. С утра он выкурил целую пачку, в горле першило. Во рту ощущался противный привкус никотинового перегара. Кириленко подошел к окну, распахнул форточку и жадно вдохнул влажный уличный воздух. «Хрен тебе с маслом, Аркаша! – мысленно обратился он к Макаровскому. – Деньги отдам, только когда полностью избавлюсь от твоего барахла. Договор у него, видите ли! Чихал я на все договоры и на тебя в придачу!»

Позади скрипнула дверь. «Секретарша, наверное, – раздраженно подумал Кириленко. – Почему не постучалась, паршивка?! Уволю к чертям собачьим!»

В этот момент на плечо ему легла тяжелая рука.

– Привет, козел, – послышался недружелюбный голос.

– Чего-о-о?! – изумился Яков Петрович и, обернувшись, увидел здоровенного бугая, одетого в адидасовский спортивный костюм. Другой парень помельче и похудее остался у входа. – Что вы себе позволяете, молодой человек? – возмущенно начал коммерсант. – По какому праву?

«Хр-а-а-а!» – кулак амбала врезался ему в печень. Кириленко, скрючившись, свалился на пол, лихорадочно хватая воздух враз пересохшими губами. Страшная боль скрутила внутренности. Все вокруг подернулось красноватой дымкой. Сергей с размаха пнул ногой извивающееся тело.

– Вставай, падла, живо, бля!

Яков Петрович кое-как поднялся на подгибающиеся ноги. Стены кабинета раскачивались, как корабль во время шторма.

– В чем дело?! – пробормотал он непослушным языком.

– Разве не знаешь?! – усмехнулся Соловьев. – Долги нужно отдавать своевременно.

– А, вы от Макаровского, – догадался Кириленко. – Я не знал, что он под «крышей»!

– Заглохни, чмо! – рявкнул Сергей. – Хватит лясы точить! С тебя двадцать три миллиона!

– Сколько?! – от удивления Яков Петрович даже забыл о боли. – Я должен всего десять!

– А нас это не колышет! – потерял терпение Сергей. – Плати, сука, если жить хочешь!

Коммерсант молчал, ошеломленный происходящим.

– У него уши заложило, – подал голос Юра.

– Придется прочистить, – обозлился Соловьев и резко ударил Кириленко ладонью по уху. Затем извлек из кармана газовый пистолет. – Завалю, гнида! – прошипел он, тыча дулом в лицо белому словно мел бизнесмену. Насмерть перепуганный Кириленко трясущимися руками отпер сейф. Соловьеву повезло, как раз сегодня Яков Петрович собирался приобрести за наличные партию высококачественной косметики.

– Покедова! – небрежно попрощался Сергей, уложив добычу в полиэтиленовую сумку.

После ухода незваных гостей Кириленко, схватившись за мучительно ноющее сердце, обессиленно опустился в кресло. В ушибленном ухе раздавался непрерывный звон, мысли путались. Коммерсант горестно застонал, затем, внезапно о чем-то вспомнив, поспешно набрал телефонный номер, по которому звонил лишь в крайних случаях.

– Н-да, – после восьмого гудка отозвался в трубке ленивый голос.

– Алик! На меня наехали по беспределу, – выпалил Кириленко. – Выручай! Ограбили подчистую! Не знаю, чем платить вам за этот месяц.

– Приезжай, поговорим! – лаконично ответил голос.

Яков Петрович торжествующе улыбнулся.

* * *

– Все в лучшем виде, – спустя час докладывал Сергей Шабанову, высыпая на стол денежные пачки в банковской упаковке. – Раскололся моментом!

– Следов не оставил? – осведомился Николай Васильевич, с удовольствием пересчитывая купюры.

– Обижаете! Отмудохал грамотно, как в ментовке!

– Молодец! – похвалил Соловьева шеф. – Ты мне нравишься! Продолжай в том же духе, тогда зарплату повышу! А сейчас отдыхай!

Оставшись один, Николай Васильевич радостно рассмеялся. Целых десять миллионов заполучил на халяву. Впрочем, и остальное можно Макаровскому пока не отдавать, пустить в оборот. Подождет месяцок-другой, ничего с ним не сделается!

– Коля, иди ужинать, – позвала мужа Бэлла Петровна.

– Сейчас, моя лапочка! – откликнулся тот, любовно укладывая деньги в стенной сейф. – И достань из холодильника водку! У меня сегодня удачный день.

Глава 5

Альберт Сухарев, по кличке Сухарь, глава крупной банды, под «крышей» которой находился известный читателю Яков Петрович, пребывал в отвратительном расположении духа.

«Охеревшие селезни! Моего барыгу вытрясли, падлы! – возмущенно думал он, нервно теребя в руке незажженную сигарету. – Интересно, чья это работа?!»

– Ты сказал, что платишь мне?! – вслух спросил он господина Кириленко, вытянувшегося рядом по стойке «смирно».

Беседа проходила в небольшом баре, где верхушка банды Сухаря ежедневно собиралась на производственные совещания. Телефон – штука ненадежная, могут менты подслушать, поэтому деловые вопросы банды предпочитали обсуждать без его помощи.

– Сказал или нет?! – нетерпеливо повторил Альберт.

– Конечно, – без запинки соврал коммерсант, честно тараща глаза.

Несколько секунд Сухарь подозрительно разглядывал Кириленко, затем нахмурился еще больше.

– Интере-есно! – протянул он, скомкал сигарету и швырнул ее на пол. – Не знаешь, кто такие?!

– Первый раз вижу!

– Надо прощупать Макаровского, – вступил в разговор Александр Карасев по кличке Карась, ближайший друг Сухаря. – Узнать, кто приезжал! Если они из братвы[3] – один расклад, но если нет...

– А как тебе кажется, Саша, – откуда те ребята? – спросил Альберт.

Карась неопределенно пожал плечами.

– Посмотрим! Скорее всего беспредельщики или даже просто наемные быки с прямыми извилинами и не знающие понятий.[4] Ни один бандит не станет так нагло плевать на «крышу», тем более на твою! Хотя чем черт не шутит! В нынешнее время всякое может случиться!..

* * *

– Проклятый лунокрут! – в сердцах воскликнул Макаровский, повесив телефонную трубку. Только что он закончил разговор с Шабановым и остался крайне недоволен его результатами. Когда заходила речь о деньгах, Николай Васильевич вертелся как уж на вилах, всячески темнил и увиливал. «Да, да! Они у меня! Обязательно отдам... в ближайшее время!»

«Решил прокрутить[5] мои бабки, сволочь!» – зло подумал Аркадий Михайлович.

Сквозь полуоткрытое окно в кабинет вливался шум многолюдной улицы и душный, отравленный машинами воздух. Росший напротив офиса чахлый тополь живо напоминал о недолговечности всего земного. Под потолком, истерично зудя, кружилась заблудившаяся оса.

– Таня, завари кофе! – крикнул Макаровский секретарше.

В этот момент в дверь постучали.

– Да, – раздраженно отозвался бизнесмен.

В комнату вошли двое мужчин средних лет и, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски уселись на стоящий возле стены кожаный диван. В ответ на недоумевающий взгляд Макаровского один из них ласково улыбнулся.

– Добрый день, Аркадий Михайлович, – вкрадчиво поздоровался он. – Как жизнь? Как дела?

– Кто вы такие? – дрогнувшим голосом спросил коммерсант, уже начавший догадываться о «профессии» незваных гостей.

– Друзья, желающие вам только добра, – промурлыкал бандит и, неожиданно сбросив маску, грубо рявкнул: – Кому платишь?! Кто за тобой стоит?!

– А-ва-ва, – лепетал перепуганный Макаровский. – Я... тут... вот...

– Понятно, – удовлетворенно усмехнулся второй визитер. – Он без «крыши»! Разве не так, фраерок?!

– Да-а-а, – проскулил Аркадий Михайлович.

– Тогда объясни, чмо болотное, по какому праву ты наехал на Кириленко? В блатного решил поиграть, барыга сраный?!

– Это не я! – опомнился Макаровский. – Клянусь! – И заикаясь от поспешности, выложил обстоятельства дела, целиком и полностью свалив вину на Шабанова.

– Он крупный авторитет, – добавил в заключение Аркадий Михайлович. – А я только спросил совета, как поступить в сложившейся ситуации. Честное слово!

– Шабанов авторитет?! – искренне изумились бандиты. – Мы про такого не слышали! Ты ничего не путаешь?!

– Нет!

– Хорошо, разберемся. Сегодня же позвонишь ему и скажешь: братва желает разобраться насчет Кириленко. Встречаемся в среду, в час дня... Ну, хотя бы здесь, у твоего офиса.

– Лучше у Кириленкиного, – осмелился подать голос Макаровский.

– Ладно, нам без разницы!

Из груди бизнесмена вырвался вздох облегчения. Старший бандит презрительно усмехнулся:

– Рано радуешься, дорогуша! Мы с тобой еще не закончили! Ты ведь хочешь попроситься к нам под «крышу»! Я правильно угадал?! Не слышу ответа! А, ну то-то же! Платить станешь двадцать процентов от прибыли в месяц! Первый взнос прямо сейчас. Нету денег? Меня это не волнует! Жить захочешь – найдешь!..

* * *

После звонка Макаровского Николая Васильевича Шабанова охватил липкий страх, постепенно перешедший в панику. Утерев холодной рукой покрытый испариной лоб, он закурил сигарету и попытался осмыслить происходящее. Шабанов не был дураком и моментально понял – дело пахнет керосином! Надо же так вляпаться! Довыкобенивался, твою мать! Отказаться от стрелки[6] нельзя – поймут, что испугался, из-под земли достанут, шкуру спустят. А приедешь, попадешь, как кур в ощип. Никакого авторитета нет и в помине. Зачем врать самому себе? Для бандитов он обыкновенный барыга, подлежащий неукоснительному обдиранию. К тому же без «крыши»: заступиться некому! Вытрясут, как Буратино, без штанов по миру пустят!

Шабанов в отчаянии заскрежетал зубами. До боли стиснул кулаки. Часы показывали половину восьмого вечера. Скрипнула дверь, и в кабинет заглянула секретарша.

– Можно мне идти домой? – робко спросила она. Утром Шабанов сказал Гале, что ей придется задержаться на работе (хотел немного поразвлечься), но сейчас Николаю Васильевичу было не до баб.

– Катись! – грубо сказал коммерсант, махнув рукой. С трудом удержавшись от ответной резкой реплики, девушка исчезла.

«Скотина! Гнусная жирная скотина!» – мысленно всхлипнула она, выходя на улицу. Между тем Шабанов продолжал напряженно думать. «Проклятый Серега! Набеспредельничал, обормот, а я за него отдувайся!» Гибкая, сговорчивая совесть никогда не донимала Николая Васильевича. Мысль о том, что главный виновник случившегося он сам, а телохранитель лишь добросовестно следовал инструкции, даже не приходила Шабанову в голову. Поэтому сейчас он все больше и больше преисполнялся праведным негодованием. Внезапно его осенила гениальная идея. «Виноват Сергей! Он крайний! Вот пускай и встречается с бандитами! Ха-ха-ха! Моя хата с краю – ничего не знаю! Им-то до лампочки, кого мордовать, да они и разбираться особо не станут. Попал под раздачу – получай! А я уеду на время по делам, скажем, свою подмосковную гостиницу инспектировать. Вернусь, когда страсти поулягутся!»

Николай Васильевич довольно потер ладошки.

«Эх, жаль Гальку отпустил. Теперь бы ее в самый раз! Ну, ничего! В гостинице весь обслуживающий персонал – симпатичные молоденькие девчонки! Ух, погуляем!» Радостно усмехнувшись, бизнесмен поспешно набрал телефонный номер.

* * *

Выслушав очередное приказание шефа, Сергей не особенно удивился. Какие-то люди хотят с ним встретиться, поговорить насчет Кириленко. Всего-то делов! Николай Васильевич крупный авторитет, с большими связями, и, понятно, не даст в обиду своего верного телохранителя. Кириленко, вероятно, обратился за помощью к бандитской «крыше», болван! Куда им против Шабанова, у которого воры в законе – лучшие друзья, если не «шестерки»! (Надо сказать, Соловьев искренне верил шабановским байкам.) Кроме того – Кириленко не прав! Не вернул вовремя долг! Может, удастся его еще раз грузануть?!

– Чего там? – лениво спросила полуголая девица, подцепленная Сергеем в ресторане несколько часов назад.

– Тебе, малышка, не стоит об этом знать, – загадочно усмехнулся Соловьев, откупорил бутылку дорогого коньяка, наполнил бокал и залпом выпил. Девушка с уважением взглянула на нового знакомого. «Крутой!» – восхищенно подумала она, сбрасывая остатки одежды.

Глава 6

Сухарь был доволен. Молодцы ребята! Отлично справились с поручением, да еще новую точку прикрутили.[7] У Макаровского фирма не бедная, будет приносить хороший навар! Альберт отхлебнул из чашки кофе и с наслаждением затянулся сигаретой. В баре играла тихая, расслабляющая музыка. Сквозь разноцветные оконные стекла в помещение просачивался мягкий свет. Импортный кондиционер поддерживал приятную прохладу. «Итак, Макаровский теперь в упряжке, его трогать не станем, – неторопливо рассуждал про себя бандит. – Однако необходимо найти козла отпущения, пустить Кириленко пыль в глаза! Пусть видит, какая у него надежная „крыша“. Последнее время Яков Петрович, ссылаясь на безденежье, задерживал ежемесячные выплаты, и Сухарь уже собирался устроить ему „двоечку“,[8] как вдруг удобный случай поставить барыгу на место подвернулся сам собой. Альберт навел справки – никакого авторитета по фамилии Шабанов в Москве не было, а значит, предстоящая разборка особыми неприятностями не грозила.

Тем не менее Сухарь приказал своим ребятам тщательно подготовиться к встрече: заранее прочесать местность, выставить засады. Береженого Бог бережет! Вдруг приедут какие-нибудь отмороженные беспредельщики, расплодившиеся сейчас в несметном количестве, да начнут палить сдуру?! Правда, интуиция подсказывала Сухарю – ничего подобного не случится, девяносто девять процентов из ста, что Кириленко трясли не бандиты, а такие же, как он, коммерсанты или на худой конец охранники Шабанова. Обосновать подобную уверенность Альберт не мог, однако чутье не подводило его ни разу в жизни. Не подведет и теперь! Вместе с тем подстраховаться не помешает!

– Значит, так, Саша, – вслух сказал Сухарь приятелю, лениво потягивающему апельсиновый сок со льдом. – Первым делом аккуратно пробей,[9] кто они такие, хотя могу сказать сразу – ни одна из крупных бригад там не замешана. А дальше по обстоятельствам. Сам знаешь!

Карась согласно кивнул.

* * *

Разбуженный зверским похмельем, Сергей Соловьев открыл глаза в восемь утра, хотя заснул не раньше четырех. Девица из ресторана оказалась ненасытной, как мартовская кошка. Она вторые сутки находилась на квартире у Сергея и, похоже, уходить не собиралась. Сейчас Оля, так звали девушку, крепко спала, машинально прикрывая рукой глаза от солнечных лучей. В комнате неприятно пахло перегаром и окурками. На полу валялась перевернутая пепельница. На столе, посреди остатков закуски, выстроились пустые бутылки.

«Стрелка в час. Времени больше чем достаточно! Но мама моя! Как башка трещит!» – пробормотал Сергей, садясь на кровати. Немного подумав, он прошел на кухню и вынул из холодильника почти непочатую бутылку коньяка. Руки слегка дрожали. Наполнив стакан до половины, Сергей зажмурился, выдохнул воздух и залпом выпил. Коньяк огненным комком провалился в желудок. Спустя полминуты головная боль отступила, рассеялась перед глазами похмельная муть, в тело начали возвращаться силы. Соловьев принял еще сто граммов, закусил шоколадными конфетами и закурил сигарету. На старые дрожжи он слегка опьянел. Настроение поднялось до уровня выше среднего.

«Хорошо работать у влиятельного авторитетного человека, – с удовольствием подумал захмелевший телохранитель. – С ним – будто за каменной стеной. Ну держись, господин Кириленко! Не в добрый час придумал ты разборку мне устроить!»

Затушив окурок, Сергей вернулся в комнату. Оля по-прежнему спала, разметавшись на кровати. При виде ее стройной упругой фигуры и гладкой загорелой кожи Соловьев ощутил стремительно нарастающее возбуждение. Недолго думая, он навалился сверху и начал жадно целовать обнаженную грудь. Девушка медленно открыла глаза, сладострастно застонала и прижалась к нему всем телом.

* * *

Сергей подъехал к офису Кириленко в пять минут второго. После непрерывного трехчасового секса с Ольгой он чувствовал себя как выжатый лимон. «Сегодня же вечером спроважу ее домой. Хватит. Пора и честь знать!» – подумал телохранитель, выбираясь из машины и осматриваясь по сторонам. У входа в здание стоял господин Кириленко собственной персоной. Рядом находились трое мужчин от тридцати до сорока лет.

– Вот он! – заметив Сергея, торжествующе воскликнул Яков Петрович. Мужчины неторопливо приблизились. Старший из них, худощавый, с сильной проседью в темных волосах внимательно оглядел Соловьева с головы до ног. Под его цепким взглядом Сергей невольно поежился. «Альберт правильно чувствовал! Это не бандит, а обычный лох», – презрительно усмехнувшись, подумал Карась и вслух спросил:

– Из какой бригады? На кого работаешь?

– Что? – опешил Соловьев. – Я телохранитель Николая Васильевича Шабанова. Это имя вам ничего не говорит?!

– Нет! – скривился бандит. – Я не обязан всех барыг в Москве знать!

Тем временем десять неизвестно откуда взявшихся крепких парней окружили Сергея плотным кольцом.

– Объясни мне, сявка,[10] – вкрадчиво продолжал Карась. – На каком основании ты из себя блатного корчишь? Наезжаешь! Лавы вытрясаешь, а?!

Соловьев обескураженно молчал, не в силах поверить происходящему. Обозвали Николая Васильевича барыгой! Они что, с луны свалились?!

– Шабанов вам устроит! – выдавил наконец он. Бандиты громко расхохотались.

– Ой, не могу! – заливался Карась. – Ну ва-аще!! Мальчик живет в мире грез и фантазии, – отсмеявшись, сказал он. – Придется прочистить ему мозги!

В бок Соловьеву уткнулось холодное дуло пистолета.

– Не дергайся, фраерок! – угрожающе произнес чей-то голос. – Идем в офис!

Сергей подчинился, лихорадочно соображая, как вести себя дальше. Он не был трусом, но от этих людей за версту веяло смертью.

– В подвал его, – коротко бросил Карась, отворяя обитую железом дверь. Они спустились вниз по выщербленным ступеням и очутились в обширном помещении, заставленном коробками с разнообразным товаром. Под потолком тускло светили две лампочки в проволочных абажурах. Душу Сергея раздирали противоречия: оскорбленное самолюбие боролось с осторожностью. Соловьев не привык, чтобы с ним так обращались. Он с детства занимался спортом, неплохо владел приемами рукопашного боя и всегда был лидером среди ровесников, а сейчас его бесцеремонно тащили куда-то за шкирку, словно нагадившего кота.

– Живее, падла, – прикрикнул один из бандитов, пнув Сергея ногой в зад. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения охранника. Он резко развернулся, одновременно нанеся своему обидчику жестокий удар ребром ладони по горлу. Бандит захрипел. Не обращая больше на него внимания, Сергей отбил нацеленный в голову кулак, врезал носком ботинка Карасю по голени, и тут на затылок ему с размаху обрушилась тяжелая рукоятка пистолета. Колени подогнулись, и Соловьев потерял сознание. Очнулся он от острой боли в ребрах.

– Гляди, оклемался, козел! – крикнул кто-то, и несколько бандитов принялись яростно избивать ногами распластанное по полу тело. Соловьев глухо застонал, потом завыл. Побои прекратились.

– Вставай, сука! – приказал Карась. Сергей с трудом поднялся на ватные ноги и, пошатнувшись, снова едва не упал. Голова кружилась. Было тяжело дышать. Лица обступивших его людей расплывались бесформенными пятнами.

– Ты не только наглец, но и круглый дурак, – сказал один из бандитов, румяный крепыш с короткой стрижкой и квадратными плечами. – Придется тебе уши обрезать, – добавил он, извлекая из кармана финку.

– Угомонись! – оборвал его Карась и обратился к Сергею: – Слушай сюда, сопляк! Мы добрые дяди, убивать тебя пока не станем. Но... – тут бандит поднял вверх указательный палец и многозначительно прищурился. – Тебе придется вернуть отнятые у Кириленко деньги, а также возместить нам моральный ущерб. Забрал ты двадцать три «лимона», плюс двадцать «лимонов» штрафа, плюс семь «лимонов» за Колино горло и мою голень. Итого пятьдесят. Срок – неделя. Дальше включается счетчик. По «лимону» в день. Паспорт твой и водительские права побудут до поры до времени у меня, – он потряс перед носом Соловьева документами, которые забрал, когда Сергей лежал без сознания. – Усвоил?!

Сергей ошалело потряс головой, протер глаза. Происходящее казалось страшным сном.

– Усвоил?! – рявкнул бандит, начинающий терять терпение.

– Да!

– Отлично, свяжешься с нами через Кириленко. Пошел вон!

* * *

Сергей добрался до дому около четырех часов дня. Ольги не было, а на столе лежала записка: «Дорогой! Я совсем забыла. Сегодня приезжает в гости сестра. Позвони мне по телефону: 300-71-30. Целую, Оля».

– Тебя здесь не хватало для полного счастья, – пробурчал Сергей и, охнув, схватился за мучительно ноющие ребра. – Все нутро отбили, сволочи! – с ненавистью прошептал он.

Немного отдышавшись, Соловьев переоделся, отмыл запекшуюся на лице и на затылке кровь, допил остатки коньяка. Голова прояснилась, исчезла сотрясавшая тело нервная дрожь. Он взял телефон, осторожно, стараясь не делать резких движений, опустился в кресло и закурил сигарету.

«Ничего, гады! Вы у меня попляшете! Вот только дозвонюсь шефу!» – мстительно подумал Сергей, набирая номер.

Глава 7

Николай Васильевич Шабанов расслаблялся. Хорошо пропотев в парилке, окунувшись в холодный бассейн и выпив стопку водки, он сидел, раздвинув ноги, на деревянной скамье в предбаннике, и администратор гостиницы, крашеная двадцатипятилетняя блондинка Лена, делала ему минет. Стараясь заслужить благорасположение хозяина, Лена старалась вовсю. Бизнесмен жмурился от удовольствия.

– Давай, Леночка, давай!!! Активнее!! Еще... Еще... Еще... А-а-а!!! Молодец! Теперь отдохни, попей пивка!

Умиротворенный Шабанов перевел дыхание, запахнул махровый халат и плеснул в стакан очередную порцию «Абсолюта». Администраторша, утерев натруженные губы, глотала холодное пиво прямо из бутылки. «И жить хорошо, и жизнь хороша! – подумал Николай Васильевич, зажевывая водку бутербродом с черной икрой. В предбаннике приятно пахло мятой. В углу за вешалкой трещал сверчок. Декоративный узорчатый светильник отбрасывал причудливые блики света на отделанные деревянными панелями стены. Баню построили недавно исключительно для господина Шабанова и его друзей. Гостиница, где останавливались большей частью шоферы-дальнобойщики, не приносила большого дохода, но Николай Васильевич не особенно печалился по данному поводу. Он приезжал сюда развлекаться с девочками, вдали от бдительного ока ревнивой Бэллы Петровны, привозил приятелей, которым хотел пустить пыль в глаза, или скрывался от неприятностей, как, например, сейчас. Лена отставила в сторону бутылку и, поймав взгляд Шабанова, заискивающе улыбнулась.

– Сходи в ресторан. Скажи, чтобы приготовили ужин к восьми вечера. Шашлык, холодные закуски, фрукты, коньяк и сухое вино, – распорядился коммерсант. – Да, чуть не забыл! Передай Любке – горничной, пусть домой не уходит, наведет марафет и оденется пособлазнительней. Ко мне должны гости приехать!

Послушно кивнув, женщина принялась одеваться. Николай Васильевич развалился на лавке, затягиваясь сигаретой. Власть над людьми доставляла Шабанову огромное наслаждение. Он ощущал себя владетельным барином, магнатом, пупом земли. Гостиничные женщины, опасаясь потерять работу, покорно раздвигали ноги по первому требованию, выполняли любые прихоти. Была, правда, одна гордячка-недотрога, ну, да ее быстро уволили. Местное начальство (гостиница располагалась на окраине небольшого подмосковного поселка) взирало на Николая Васильевича с благоговением. Еще бы! Крупный столичный коммерсант, имеющий мощные связи на самом верху (как нам известно, Шабанов был непревзойденный мастер вешать лапшу на уши). Сегодня он ожидал к ужину поселкового мэра Анатолия Андреевича Кузина и начальника отделения милиции капитана Лисицына Романа Петровича. Горничная Любка предназначалась для капитана, поскольку престарелый мэр женщинами не интересовался, отдавая предпочтение бутылке. Этих двоих Шабанов усердно умасливал, надеясь получить в аренду за бесценок бензоколонку, находящуюся в ведении местной администрации. Шабанов поглядел на часы. Половина седьмого. «Может, сходить в парилку?» – вяло подумал он. Идти было лень. Тело опутала приятная истома. «Хорошо б легкий массаж спины, ног! Жаль, Ленка ушла!» – вздохнул Николай Васильевич, кряхтя, уселся, поскреб лысину и ткнул пальцем в клавишу стоящего на столе магнитофона.

Я родился в час похмелья

после бурного веселья,

но меня не дождались,

все за пивом подались, —

немедленно отозвался записанный на кассету солист группы «Дюна» Витя Рыбин.

Николай Васильевич усмехнулся, открыл зубами бутылку и сделал несколько крупных глотков. Благодать!

В дверь вежливо постучали.

– Да-а! – вальяжно протянул Шабанов. В предбанник заглянула голова шофера.

– Вам звонят из Москвы, – доложил он.

– Кто?! – насторожился Николай Васильевич.

– Сергей, кажется!

– Скажи, что меня нет! Понял?!

– Ага!

– Да, кстати, – добавил бизнесмен, когда шофер уже собирался идти. – У тебя есть на примете крепкий парень?! Мне нужен новый телохранитель!

* * *

Сердито чертыхнувшись, Соловьев повесил трубку. «Проклятье! Куда же шеф запропастился?» – в отчаянии подумал он.

Из отведенной недели прошло четыре дня, но ни одна из попыток найти Шабанова не увенчалась успехом.

Первым делом Сергей позвонил в офис.

– Уехал в командировку, – лаконично ответила секретарша.

– Куда?

– Не знаю!

– Когда вернется?

– Неизвестно!

Тогда Соловьев набрал домашний номер коммерсанта. Трубку долго никто не брал.

– Слушаю! – наконец недружелюбно отозвалась Бэлла Петровна.

– Николая Васильевича, пожалуйста!

– Кто спрашивает?

– Сергей.

– Его нет!

– А когда будет?

Не удостоив ответом, госпожа Шабанова повесила трубку. Сергей целыми днями не слезал с телефона, но результат оставался прежним. «Нет... не знаю», – неизменно отвечала секретарша, а Бэлла Петровна после второго раза начала визгливо ругаться: «Перестань сюда названивать! Если понадобишься, он сам тебя найдет!» Порывшись в записной книжке, Сергей отыскал номер подмосковной гостиницы, где бывал пару раз с шефом, однако и здесь его постигло разочарование. Сперва, правда, мужской голос обещал поискать Николая Васильевича, и Сергей преисполнился надежды, но спустя пятнадцать минут услышал набивший оскомину ответ: «Его нет! Когда будет – неизвестно...»

Приближалась осень. В зеленых кронах деревьев появлялось все больше желтых и красных пятен. В этом году конец августа выдался довольно прохладным. Часто шли дожди. Вот и сейчас мелкие капли тихонько стучались в запотевшее стекло. Сергей тоскливо посмотрел в окно. Серая, сырая пелена, окутавшая город, усиливала ощущение безысходности.

«Почему мне так не везет?!» – грустно подумал он.

Друг Юра, услышав о случившемся, фальшиво посочувствовал и в тот же день уехал в деревню, якобы по неотложным делам.

Сволочь! Потаскуха Ольга, подцепив нового хахаля, укатила на юг... Сергей прошел на кухню, налил полстакана коньяку и залпом выпил. Последние дни он пристрастился к спиртному. После хорошей дозы горячительного расслаблялись натянутые нервы, улучшалось настроение, правда, ненадолго. Едва развеивался хмель, с новой силой наваливалось отчаяние...

Внезапно заверещал телефон. «Может, Шабанов?!» – подумал Сергей, поспешно снимая трубку.

– Привет, козел! – рявкнул грубый голос. – Собрал капусту?![11] Не забудь, осталось три дня!

– Кто говорит?! – почти выкрикнул Сергей. В ответ послышались короткие гудки.

– Падлы! – в сердцах ругнулся Соловьев. – Как они узнали мой номер?! Впрочем, эти все могут! Тем более, у них мой паспорт и права!

Дождь за окном усилился. Подул резкий порывистый ветер. Злорадно подвывая, он с яростью раскачивал верхушки деревьев, окатывал случайных прохожих холодными брызгами. Сергей выпил еще двести граммов, закурил сигарету.

«Как быть?! Что предпринять? – напряженно размышлял он, выпуская кольца дыма. – Я под колпаком! Деваться некуда! Найдут, гады! Достать пятьдесят миллионов? Нереально! В жизни подобной суммы в руках не держал! Господи! Что мне делать? Что?!»

Глава 8

– Еще! Еще! Теперь ноги! Да полегче, ты! А-а-а! Кайф! – Альберт Сухарев блаженно растянулся на верхней полке в парилке, а Карась усердно охаживал его березовым веником.

Баню арендовали на весь вечер. Карась было предложил вызвать девочек, но Сухарь отказался.

– Или париться, или трахаться. Иначе получится ни то ни се! – резонно заметил он. Немного подумав, Карась согласился с мнением приятеля...

– Все! Достаточно! Не могу больше! – охнул Альберт и, выскочив из парилки, нырнул в холодный бассейн. Побултыхавшись там секунд десять, он принял теплый душ, закутался в простыню, неторопливо прошел в комнату отдыха и уселся за обильно накрытый стол.

– Сашка, закругляйся! – весело крикнул он товарищу. – Водка прокиснет!

У Сухаря имелись все основания для хорошего настроения. Проклятых чехов,[12] немало попортивших крови в свое время, в связи с последними событиями в Чечне здорово поприжали менты. Да и славянские группировки наконец раскачались, принялись потихоньку давить черномазых. Не теряя даром времени, Сухарь под шумок прикрутил несколько осиротевших точек, принадлежавших раньше «детям гор». Кроме того, удалось избавиться от Бобра, вора в законе и заклятого врага. Пуля снайпера уложила паскуду, когда тот, как следует нализавшись в ресторане, пошатываясь, направлялся к своей машине. Киллер стрелял издалека, с глушителем. Ослы-телохранители сначала даже не въехали, что шеф мертв. Думали, по пьяни споткнулся, и, лишь заметив расползающееся на груди кровавое пятно, забили тревогу. Вот умора-то! Ликвидация Бобра обошлась Сухарю в приличную сумму, но игра стоила свеч!

Не в силах сдержать распирающую его радость, Альберт громко рассмеялся.

– Сашка, ну где тебя черти носят?! – снова позвал он.

В комнате появился красный, распаренный Карась.

– Помянем нашего безвременно почившего кореша Бобра. Да будет земля ему пухом! – улыбнулся Альберт.

Звякнув, встретились стаканы. Настоянная на смородине водка «Абсолют» приятно воспламенилась в желудках.

– У-уф, – выдохнул Сухарь, проглотив свою порцию и закусывая балыком. – Хорошо пошла, родимая!

Карась что-то утвердительно промычал, жуя горячий ароматный шашлык из молодого барашка.

– Как там у Кириленко? – спустя несколько секунд поинтересовался Альберт.

– Тишина.

– Тот лох не появлялся?

– Нет.

– Позвони пацанам, пусть ему мозги вправят!

– Слушай, Алик, – неуверенно сказал Карась. – Парень не главный виновник в этом деле, его просто подставили!

– А тебе какая разница? – нахмурился Сухарь. – Нашли крайнего, и ладно! Если он не полный мудак, то вытрясет лавы со своего барыги, а если полный – пусть получает за дурость!

– Ты прав, – согласился Карась. – Сейчас позвоню!

* * *

Сергей Соловьев чувствовал себя прескверно. Болела голова, покалывало сердце и, кроме того, иссякли запасы выпивки.

В комнате царил застоявшийся дух табачного перегара, в углах под потолком скопилась паутина. В связи с последними событиями он начисто позабыл об уборке. Громко тикали старые настенные часы. Сергей потрогал заросшее трехдневной щетиной лицо и тихо выругался. Отведенный бандитами срок кончился, а от Шабанова по-прежнему не поступало никаких вестей. Словно в воду канул! Соловьев до сих пор безоговорочно верил шефу, но теперь в душу начали закрадываться ядовитые сомнения. Уж очень подозрительно исчез Николай Васильевич. Как раз в тот момент, когда был позарез нужен. Может, случайное совпадение?! Хорошо, если так!

За окном медленно угасал прохладный августовский вечер. Из приоткрытой форточки тянуло свежестью. Со двора доносились удары по футбольному мячу.

Внезапно с новой силой вспыхнуло желание выпить, залить коньяком тоску зеленую. Немного поколебавшись, Сергей принялся торопливо одеваться. «А вдруг у подъезда бандюги меня дожидаются?! – на мгновение мелькнула мысль, но Соловьев сразу от нее отмахнулся. – Чушь собачья! Зачем ждать в надежде на „авось“, если можно просто зайти в квартиру. Дверь держится на соплях да на честном слове. Взломать – раз плюнуть!»

Прихватив целлофановую сумку, он вышел на лестницу.

* * *

Идея взломать дверь пришла в голову не только ему. То же самое сказал молодой Репа, по паспорту Константин Рябиков, Юре Белому, более старшему и опытному бандиту.

Рябиков получил свою кличку благодаря широкой, почти круглой физиономии. Первое время он жутко злился, но потом привык и больше не обижался.

– Чего здесь сидеть?! Войдем в хату! Всего делов-то! – горячо говорил Репа, которому до смерти хотелось побыстрее отделаться от задания и отправиться к любовнице.

Внимательно выслушав юнца, Белый снисходительно усмехнулся.

– Желаешь спалиться?[13] – лениво поинтересовался он. – Где гарантия, что у него на квартире не сидят в засаде мусора или что их не вызовут соседи?! Надоело на свободе гулять?!

Репа в ответ сконфуженно промолчал.

– Действовать надо наверняка, – продолжал поучать Белый. – Заходить в хату, только если пассажир спокоен, не чует опасности! Да и то – не ломать дверь, а культурно позвонить! Пусть сам откроет! Тогда волыну[14] в нос – тихо, падла! Кончу враз! Пока хмырь варежкой хлопает, один впихивает его внутрь, другой перерезает телефонный провод, третий проверяет, есть ли дома еще кто. Уловил?

Репа послушно кивнул.

Удовлетворенный Белый закурил очередную сигарету. По правде сказать, он был тоже далеко не в восторге от поручения Алика. Подобная мелочовка не для него. Пусть ей занимаются сопляки типа Репы, а он, Белый, годится для более серьезных дел. Однако бандит тщательно скрывал копившееся в душе глухое раздражение. Сухарь не любит, когда много вякают. Сказали – делай! Не хочешь – скатертью дорога! На твое место десяток желающих найдутся. Бандит тяжело вздохнул. Проклятые времена! Даже в приличную банду устроиться проблема! Вспомнив одну недавно прочитанную книгу, он скептически усмехнулся. Там некая преступная группировка силком тащила к себе быка-самбиста. Чего только не делала, а он упирался словно целка. Умереть со смеху можно! Сейчас только свистни – целый батальон мордоворотов примчится, конкурс в банду почище, чем в престижный вуз!

Белый выбросил окурок в окно и зябко поежился. Становилось прохладно, а ожидание явно затянулось... Или? Нет! Вот он, голубчик!

* * *

Выйдя из подъезда, Соловьев внезапно насторожился и сразу же понял причину. К нему неторопливо направлялись двое ребят, одного из которых Сергей видел тогда, в подвале офиса Кириленко.

«Что делать? – на удивление спокойно подумал он. – Не сопротивляться?! Просить пощады?! Ну уж нет, дудки!!!» Вся накопившаяся за последние десять дней злость и отчаяние выплеснулись сейчас наружу. Первого же подошедшего бандита Сергей встретил жестоким ударом ноги в пах. Тот согнулся и, получив ребром ладони в основание черепа, без сознания рухнул на землю. Второй (это был Белый), быстро сориентировавшись, принял бой. Тяжелый кулак просвистел над ухом (Сергей едва успел отклониться в сторону), колено врезалось в живот, мощный пресс Соловьева сдержал удар. Но все равно страшная боль скрутила внутренности. Спасла Сергея лишь более высокая квалификация в области рукопашного боя. К тому же Белый, недавно вышедший из тюрьмы, утратил значительную часть былого здоровья. Стиснув зубы, чтобы не закричать, Сергей обрушил «лодочку»[15] правой руки на левое ухо противника и, когда тот пошатнулся, ошалело мотая головой, изо всех сил двинул локтем в челюсть. Закатив глаза, бандит потерял сознание. На все это потребовалось не более десяти секунд, но языки болтливых теток, день-деньской просиживающих на скамейках у подъездов, незамедлительно пришли в движение.

– Хулиган! Бандит! Покалечил людей! Надо в милицию позвонить! – наперебой брюзжали они.

– Поганые стервозы! – в сердцах ругнулся Соловьев, однако начинать дискуссию с дворовыми кумушками не было времени. Того гляди, могли появиться другие бандиты или милиция, что ничуть не лучше! Подавив вспыхнувшее в сердце негодование, Сергей быстро взбежал по лестнице, ворвался в свою квартиру, торопливо собрал все имеющиеся в наличии деньги и снова выскочил на улицу. Дома оставаться опасно! Нужно где-нибудь перекантоваться с недельку. Там видно будет.

Глава 9

Отъехав подальше от своего квартала, Соловьев притормозил у обочины и надолго задумался. Идея-то отличная, перекантоваться, только где?! Юрка-подлец смылся из города, трясясь за свою задницу! Отправиться к знакомой бабе? Тоже не выход! Как правило, Сергей довольствовался случайными связями, постоянных было три, да и то с одной поссорился, а две другие жили то ли с любовниками, то ли с сутенерами. Пес их там разберет! Постепенно начало смеркаться. Зажглись неоновые вывески магазинов и казино. В небе появились первые бледные звезды. Неподалеку от места, где припарковался Сергей, располагался небольшой сквер с прудом. Оттуда доносились пьяные вопли: наверное, алкаши выясняли отношения. Потом визгливо завыла милицейская сирена, и пьяницы притихли, затаились. Внезапно Соловьева осенило: Коля Осипенко! Вот выход!

Николай Осипенко, школьный приятель Сергея, чрезмерно любил выпить, правда, при этом ухитрялся не спиться и не деградировать. Время от времени Николай уходил в штопор. Пил неделю подряд, с удовольствием угощая всех знакомых. Затем, когда организм решительно отказывался принимать спиртное, Осипенко с трудом приходил в себя, испытывая при этом невероятные мучения. Помимо похмельного синдрома, у него подскакивало давление, болело сердце, тошнило от любого запаха, особенно от запаха собственного тела.

Николай каялся, проклиная свою дурость, а также все на свете винодельные заводы, и абсолютно искренне зарекался завязать. Очухавшись и придя в норму, он решительно брался за работу, о которой предпочитал не распространяться. Потрудившись пару недель, подзаработав денег и забыв о былых мучениях, он снова уходил в запой. К моменту приезда Сергея Николай находился на стадии выхода, причем самой крутой – первый день. Он проковылял к двери, непрерывно подтягивая сползающие штаны (похудел, бедолага, от пьянства), отворил дверь и, услышав просьбу пожить некоторое время у него, даже обрадовался, насколько, конечно, это позволяло его состояние. Жена уехала погостить к теще, а Николаю в период «болезни» непременно требовался сочувствующий слушатель, которому можно поплакаться в жилетку и поклясться бросить пить.

– Заходи, располагайся, будь как дома, – простонал Осипенко, плетясь обратно в комнату. Выглядел он ужасно. Красное распухшее лицо заросло недельной щетиной, глаза заплыли, сделавшись узкими, как у монголоида, дыхание с хрипом вырывалось из груди, а руки тряслись.

– Неприятности? Потом расскажешь. Помогу, чем смогу, – произнес Осипенко голосом умирающего лебедя и едва слышно добавил: – Скажи лучше, ты после запоя так же мучаешься?!

– Естественно, – тоном знатока ответил Сергей. – Бывает даже хуже!

– Да?! – в глазах приятеля затеплились признаки жизни. – Не врешь?

– Обижаешь! – искренне возмутился Соловьев.

– А как ты лечишься?

– Главное, выгнать шлаки и очистить кровь, – авторитетно заявил Сергей. – Соки, молоко, побольше холодной воды. Если сильно мучает давление, прими клофелин, а от сердца лучше всего валокордин. Хорошо также ноги попарить, оттянуть кровь от головы!

Подобным образом они беседовали до глубокой ночи. Наконец Сергей отрубился. Ему опять снились кошмары. Привиделось Соловьеву, будто находится он у себя дома, бесцельно бродит взад-вперед по пустой квартире. Вокруг не слышно ни звука, ни шороха, даже старые рассохшиеся половицы не скрипят. Внезапно он ощущает поблизости чье-то невидимое, злое присутствие. Сергея опутывает липкий страх. Рядом прямо из воздуха появляется секретарша Шабанова – Галя, с растрепанными волосами и в одном купальнике.

– Хочешь сексу, дружок? – саркастически спрашивает девушка. – Ведь мне так нравится быть послушной игрушкой в чужих руках, спать с кем попало!

Произнеся эти слова, она извлекает из воздуха огромные овечьи ножницы и приближается к Соловьеву с явным намерением кастрировать.

– А-а-а-а! – в ужасе вопит Сергей, пытается бежать, но в ноги намертво вцепился окровавленный мастер мебельного цеха.

– Не любишь, да?! – хрипит он разбитым ртом. – Шавка! Барский холуй!

Из кухни неторопливо, пузом вперед, выплывает Николай Васильевич.

– К ноге! – рявкает коммерсант, Сергей послушно семенит на четвереньках и вопросительно смотрит снизу вверх на хозяина, ожидая подачки. – Ты мне надоел! – неожиданно заявляет Шабанов. – Отведу на живодерню!

На этом, по счастью, кошмар оканчивается. Сергей проснулся в холодном поту. Некоторое время он тяжело дышал, глядя в покрытый лепными узорами потолок. За окном брезжил серенький рассвет.

– Ты чего так орал? – поинтересовался Осипенко.

– Всякая гадость снилась.

– Мне тоже, – оживился приятель. – Едва закрою глаза, вижу чертей, до того пакостные рожи, не приведи Господи!

– На кого они похожи? – без всякого интереса спросил Сергей.

– На людей, только ужасно уродливых! Вроде злых карикатур.

Пару минут оба молчали.

– Поищи клофелин, – нарушил тишину Николай. – Башка разрывается!

Спустя целую вечность наступило утро. Совершив над собой героическое усилие, Осипенко побрился, помылся и стал немного похож на человека. Весь день он пил соки, сосал валидол и к вечеру более-менее оклемался.

– Завтра смогу есть твердую пищу! – радостно сообщил Николай, наполняя водой чайник. – Присаживайся, закуривай! Попьем чайку да потолкуем о твоих делах.

Опухоль у него с лица заметно спала, руки почти не тряслись, а взгляд снова сделался цепким, холодным.

– Н-да, – протянул Осипенко, внимательно выслушав сбивчивый рассказ Сергея. – Здорово ты вляпался. И знаешь, что самое хреновое?! Те ребята по-своему правы. Я слышал о Сухаре. Он не беспредельная сволочь, а ты, Сережа, не обижайся, но полный осел!

– Почему это?! – надулся Соловьев.

– Да потому, что тебя элементарно подставили! Твой горячо любимый Шабанов! И никакой он не авторитет! Иначе бы я о нем знал!

В душе Соловьева бушевала буря противоречий. Шабанов не авторитет?.. Подставил... Не может быть! Хотя если взглянуть с другой стороны... ни по одному из телефонов не откликается... Бэлла рычит, будто цепная собака... В это невозможно поверить... или все же?!

– Ты в бригаде работаешь? – хрипло спросил Сергей.

Осипенко оценивающе посмотрел на приятеля. Похоже, результат наблюдений его не особенно удовлетворил.

– Нет! – наконец отозвался он. – Вернее, не совсем.

– Можешь мне помочь?

– Только при одном условии.

– Каком?

– Нужно поймать твоего барыгу, вытрясти бабки или отдать его братве на растерзание вместо тебя!

– А иначе? Просто уладить дело?

– Не получится! Как ни крути – ты замазался. Вторгся без спроса на их территорию, борзел, хотя по блатным понятиям ты никто. Обычный лох!

– Но как же справедливость?

– Чего?! – Николай весело рассмеялся. – Справедливость, говоришь?! А много ли ты о ней вспоминал, когда сила была на твоей стороне?!

Соловьев смущенно и обиженно промолчал. Который раз оскорбляли его драгоценное самолюбие.

– Не дуйся! – заметив изменившееся лицо приятеля, миролюбиво предложил Николай. – Я желаю тебе только добра, но смотрю на вещи реалистично. Хочешь, сейчас узнаю, где твой шеф. Давай телефон!

Осипенко набрал номер. Трубку сняла Бэлла Петровна.

– Николая Васильевича, пожалуйста! – вежливо попросил он с легким иностранным акцентом.

– Кто спрашивает?

– Представитель фирмы «Фукс и сыновья».

На этот раз мадам Шабанова была сама любезность, не то что при разговоре с Сергеем.

– Он сейчас за городом, но завтра к вечеру обязательно вернется. Что ему передать?! – ласково проворковала она.

– Мы есть хотеть заключать коммерческий соглашений на взаимовыгодный условий!

– Да, да, конечно! Перезвоните завтра, если вас не затруднит.

– О ес, ес!

Довольно усмехнувшись, Осипенко повесил трубку.

– Шабанов в Подмосковье, скорее всего в той гостинице, о которой ты говорил. Завтра вернется. Что скажешь?

– Мне нужно подумать! – выдавил Соловьев. Осипенко презрительно хмыкнул и пожал плечами.

Глава 10

Погода в Подмосковье окончательно испортилась. Поселок пропитался промозглой сыростью. Небо над гостиницей заволокло тяжелыми свинцовыми тучами. В уютном номере «люкс» на широком диване вольготно развалился Николай Васильевич Шабанов. В одной руке бизнесмен держал чашку крепкого кофе, в другой зажженную сигарету. Он благодушествовал. В углу раскалился докрасна электрический камин. Комната была насыщена живительным теплом. Разгулявшаяся за окном непогода не ухудшала, а, напротив, усиливала хорошее настроение коммерсанта. Шабанов был по природе законченным эгоистом с легкой примесью садиста. Так, сознание того, что в стране полно голодных, поднимало у него аппетит, огромное количество бездомных заставляло относиться к своей роскошной квартире с удвоенной любовью, а сейчас он наслаждался тем, что отдыхает в тепле и уюте, в то время как многие люди вынуждены работать, ежась от холода. В дверь постучали.

– Н-да? – протянул Шабанов. На пороге появился личный шофер.

– К каким часам готовить машину? – вежливо спросил он.

Николай Васильевич на минуту задумался. Он обещал Бэлле вернуться сегодня, но уезжать не хотелось. Бизнесмен наслаждался вседозволенностью в своем загородном поместье. Множество покорных женщин, заискивающие взгляды местного начальства... В Москве же он хоть и богатый, но один из многих. Однако нельзя зависать здесь вечно: Бэлла с ума сойдет от ревности, всю плешь проест, да и деньги нужно делать. Без них он никто! Последнее соображение решило дело.

– Готовь к трем, чтобы к пяти быть в городе, – с видимой неохотой распорядился Шабанов.

После обеда начался сильный дождь. Рыгая от сытости, бизнесмен быстро, насколько позволял увесистый живот, нырнул в машину.

– Давай осторожнее, – велел он шоферу. – А то еще врежемся куда!

Старательно объезжая лужи и подслеповато щурясь запотевшими окнами, автомобиль двинулся в путь.

* * *

Вечером того же дня Бэлла Петровна, облаченная в шелковый, расшитый золотыми драконами домашний халат, наводила красоту. Из зеркала на нее смотрело увядшее, покрытое заметными морщинами лицо пятидесятилетней женщины, но госпожа бизнесменша не желала признавать очевидного. Ей всегда казалось: вот еще чуть-чуть подмазать тут, подкрасить здесь, и она превратится в юную красавицу. А если вдобавок увешаться бриллиантами, да при каждом удобном случае сверкать золотыми зубами! Косметика делала Бэллу Петровну гораздо страшнее, чем она была в действительности, однако женщина этого не замечала.

Шабанова с нетерпением дожидалась приезда мужа, который почему-то задерживался, и уже начинала потихоньку ревновать. Так бывало постоянно. От жутких скандалов с битьем посуды Николая Васильевича спасала лишь исключительная самовлюбленность супруги, безоговорочно уверенной в собственной неотразимости. Наведя марафет, Бэлла Петровна взглянула на часы – половина седьмого.

«Опаздывает! – раздраженно подумала она. – А я за него дела улаживай! С фирмой „Фукс и сыновья“!»

Представив, как изменится лицо мужа, когда она сообщит ему эту приятную новость, госпожа Шабанова тихонько хихикнула. До сих пор Николаю Васильевичу не приходилось иметь тесных контактов с зарубежьем. Не получалось как-то. Денег, конечно, без того хватало, но тут такой престиж! (Надо заметить, что Бэлла Петровна мыслила по старинке. Заграница для нее, в недавнем прошлом простой торгашки, представлялась чем-то невероятно привлекательным, загадочным и сверкающим.) Она опять посмотрела на часы. Что за черт? Безобразие! Проклятый кобель! Немного подумав, Бэлла Петровна набрала номер гостиницы. Там никто не отвечал. Госпожа Шабанова закипела, как медный самовар, длинно выругалась, и в эту самую минуту послышался звонок в дверь.

– Ну наконец-то, – разом остыла она, направляясь открывать. Продрогший, хмурый после долгой дороги и торчания в автомобильных пробках, супруг даже не думал оправдываться. Скинув верхнюю одежду, он сразу направился на кухню.

– Угораздила нелегкая ехать сегодня! – сердито буркнул он. – Видимость ни к черту, всюду заторы... Только ради тебя потащился!

Бэлла Петровна расцвела, словно майская роза. Она любила комплименты, пусть даже косвенные.

– Ничего, Коля, ничего! – нежно пропела госпожа Шабанова. – Я тебя сегодня обрадую!!!

– Дай сперва поесть! – скривился Николай Васильевич, вообразивший, будто речь идет о сексе, которым он предпочитал заниматься с молоденькими девочками, но отнюдь не со старой вешалкой. Бэлла Петровна быстро собрала на стол, вытащила из холодильника графин с водкой. Шабанов выпил сто граммов, закусил солеными грибочками и принялся за аппетитную, румяную свиную отбивную (одним из немногих положительных качеств его жены было умение отлично готовить).

Домашнее тепло, настоянная на смородине водка и вкусная пища привели Шабанова в хорошее расположение духа.

– Давай! Радуй! – разрешил он, ковыряя в зубах.

– Тебе звонили... – хитро улыбаясь, начала Бэлла Петровна.

– Кто?! – мгновенно насторожился бизнесмен.

– Из фирмы...

– Какой?

– Иностранной...

– Да не тяни! Говори толком!

– «Фукс и сыновья», – выпалила Бэлла Петровна, торжествующе глядя на мужа.

От неожиданности тот едва не свалился со стула:

– Че-го?! Чего ты мелешь, дура!

– Ничего я не мелю, – госпожа Шабанова обиженно надула крашеные губы. – Вчера вечером. Очень вежливый господин с иностранным акцентом. Спрашивал, когда ты вернешься. Хочет заключить соглашение...

– Идиотка! – яростно прошипел Николай Васильевич. – Такой фирмы нет! Кто-то пожелал проверить, дома ли я, и обвел тебя, курицу, вокруг пальца! – Но кто? – жалобно проскулила полностью выбитая из колеи супруга.

– Ясно, не друзья!

Николай Васильевич погрузился в тяжелые размышления. Неужели «подставка» не сработала и бандиты, вместо того чтобы терзать мудака Серегу, решили заняться им самим?! Тогда кранты! Вытрясут, как Буратино, внутренности отобьют, хорошо еще, если в живых оставят!

Несмотря на всю свою наглость, Шабанов был отъявленным трусом и паникером.

Обескураженная Бэлла Петровна с испугом смотрела на мрачное лицо мужа.

– Коленька, но... – жалобно начала она.

– Заткнись! – злобно рявкнул Николай Васильевич, продолжая предвкушать возможные несчастья. Внезапно в его голове мелькнула спасительная догадка.

– А раньше, все дни, пока меня не было, кто-нибудь незнакомый звонил?!

– Нет, только Сережка твой проклятый! Весь телефон оборвал!

У бизнесмена отлегло от сердца. Похоже, представителем мифической фирмы «Фукс и сыновья» назвался гаденыш-телохранитель, отчаявшийся найти шефа иным способом. Тогда все в порядке. Этого лопуха можно запросто послать куда подальше! Да иначе и быть не могло! Дельце обстряпано чисто, а бандиты долго разбираться не станут. Нашли крайнего, и ладно. Могут, конечно, сказать Сергею – получай деньги со своего хозяина, а мы с тебя, но тут уж ему, хмырю безмозглому, ни хрена не светит! Кишка тонка!

Послышался звонок в дверь.

– Меня нет дома! – внутренне напрягаясь, сказал жене Шабанов. – А если Сережка – гони в шею!

Глава 11

После разговора с Осипенко Соловьев целую ночь не спал, раздираемый мучительными сомнениями. «Неужели Шабанов мог так гнусно предать? – в отчаянии думал он. – Ведь я служил ему верой и правдой! Выполнял любые приказы! И относился он ко мне хорошо, почти как к родному сыну! Или Колька перегибает палку?! Привык жить по волчьим законам! Родной матери небось не доверяет!»

За окном нависла глухая, темная ночь. С улицы, вопреки обыкновению, не доносилось ни звука. Лишь время от времени громко всхрапывал на соседнем диване Осипенко. Сергей курил одну сигарету за другой, лихорадочно перебирая в уме возможные варианты. То он верил в «подставку», то не верил. Так и не придя к определенному выводу, Соловьев тем не менее принял к утру решение, на его взгляд, самое подходящее.

– Чего надумал?! – спросил за завтраком оправившийся, посвежевший Осипенко, с наслаждением глотая горячий крепкий чай. – Если брать барыгу за жопу – могу помочь! Заодно деньжат подзаработаем. Вышибание долгов – моя специализация! Приедем к козлу на хату, поставим к харе ствол и скажем – гони лавы, падла! И братве, и нам за труды! Если не поймет – совершим совместную экскурсию в ближайший лес или на кладбище, подобная процедура здорово коммерсантам мозги прочищает.

– Погоди, не гони коней, – остановил приятеля Соловьев. – Я решил сделать по-другому! Съезжу к нему сам, поговорю... Может, Шабанов здесь ни при чем! Обычное стечение обстоятельств.

– Да уж! – нахмурился Осипенко. – Я всегда подозревал, что ты дурак, но чтоб до такой степени! Собственным глазам не веришь, мудила! Пес с тобой! Поступай как знаешь. Как говорится, гром не грянет – мужик не перекрестится. Потом поймешь, кто был прав, но я от своего предложения не отказываюсь, будет совсем хреново – приходи. А сейчас извини, меня ждут дела. Нужно залатывать дырки в бюджете. Будешь уходить – оставишь ключ у Лидки из сорок седьмой квартиры...

Оставшись один, Сергей попытался заснуть, но ничего не вышло, не позволили накрученные нервы. Весь день он беспрестанно курил и метался из угла в угол, будто раненый зверь. Наконец наступил долгожданный вечер. Осипенко еще не появлялся. Дрожа от нетерпения, Соловьев выскочил наружу, уселся в свою машину, торопливо завел мотор и поехал к дому Шабанова.

Добрался он туда примерно в начале восьмого. Погода на улице оставляла желать лучшего – липкий, сырой воздух, противно моросящий дождь, промозглый подленький ветерок. Зябко поежившись, Сергей запер машину и быстро поднялся вверх по лестнице. (Дожидаться лифта не хватило терпения.) В отличие от многих других москвичей Шабанов не поставил железную дверь, справедливо полагая, что она лишь дополнительная приманка для воров и отнюдь не препятствие для опытного домушника. Взамен он обзавелся современнейшей сигнализацией, за которую выкладывал ежемесячно солидную сумму.

Позвонив, Сергей обостренным слухом уловил доносившийся из глубины квартиры приглушенный голос Шабанова. «Дома, – облегченно подумал он. – Наконец-то. Сейчас решим проблемы, накажем оборзевших бандюг...» Дверь открылась, и на пороге показалась Бэлла Петровна. Глаза мадам Шабановой метали молнии.

– Чего тебе?! – грубо спросила она.

– Николай Васильевич дома?

– Нету!

– Но я слышал голос...

– Убирайся отсюда, проклятый щенок! – истерично завизжала Бэлла Петровна. – Опротивел хуже горькой редьки!!!

– Бэлла Петровна, но... – растерянно забормотал Соловьев.

– Я сказала вон! – верещала жена бизнесмена. – Иначе милицию вызову! Чтоб духу твоего здесь не было! На лестницу начали осторожно выглядывать жильцы соседних квартир. Яростно выматерившись, Сергей побрел вниз.

– На работу можешь не приходить! Ты уволен! – выкрикнула вслед Бэлла Петровна, с грохотом захлопывая дверь...

Задыхаясь от ярости, Сергей вышел на улицу. В воздухе висел промозглый сырой туман. В сероватом мареве мелькали силуэты редких автомобилей и несчастных съежившихся прохожих, которым приходилось тащиться куда-то в такую поганую погоду.

– Ничего, сволочи, ничего! Вы еще вспомните обо мне, – с ненавистью прошипел Соловьев. Теперь у него не оставалось никаких сомнений, и Сергей с болезненной ясностью осознал – Осипенко был абсолютно прав! Какая же ты, Шабанов, сволочь!

Мелькнула мысль – вернуться обратно, мощным ударом вышибить дверь и разделаться с бывшим шефом, а заодно с его истеричной стервозой. Лишь невероятным усилием воли Соловьев удержался от искушения, поскольку умом понимал: если вламываются в квартиру – сработает сигнализация, приедет милиция. А если сигнализация чудом откажет – соседи постараются, позвонят в ближайшее отделение. Нет! Действовать надо по-другому: договориться с Осипенко, подловить где-нибудь гада Васильевича, отвезти в лес... Тогда и с бандитами можно рассчитаться, и себе кой-чего оставить. А пока – срочно ехать к Кольке.

Увлеченный подобными мыслями, Сергей не заметил две темные фигуры, крадущейся походкой приближавшиеся к нему со спины. Лишь в последний момент, что-то смутно заподозрив, Соловьев попытался обернуться, но было поздно. Сзади на шею обрушился жесткий рубящий удар, и он потерял сознание.

* * *

Белый с Репой чувствовали себя на вершине блаженства. Сегодня им невероятно повезло! Поганый козел, из-за которого оба бандита получили от Алика суровый нагоняй, вдруг, нежданно-негаданно, попался, причем взяли падлу безо всяких хлопот! Теперь можно полностью реабилитироваться перед Сухарем, а уж как он позавчера орал! Обычно сдержанный и спокойный Алик на сей раз кипел от ярости, будто черт на причастии: «Кретины, дебилы, ни на что не годитесь! Одного лоха вдвоем сделать не смогли, а ты, Белый, чего вылупился – каратист хренов?! Где твое хваленое мастерство?! В тюрьме оставил?! А больше ты там ничего не забыл?!»

По правде говоря, Алик бесновался не столько из-за неудачи подчиненных (чего в жизни не бывает?!), а главным образом по причине личных неприятностей, внезапно посыпавшихся на него, как из поганого мешка. Жена-мегера на пару с тещей из-за сущего пустяка устроили Сухареву грандиозный скандал, во-вторых, в случайной аварии он здорово покалечил свой новенький «Мерседес», ремонт которого влетит в копеечку, в-третьих, менты ни с того ни с сего поставили телефон на прослушивание. В-четвертых... В-пятых... В-шестых...

Однако Белый с Репой ничего об этом не знали и чувствовали себя побитыми псами. Сегодня, не решаясь показаться на глаза разъяренному Сухарю, они с самого утра разъезжали по городу в безумной надежде случайно встретить причину своих несчастий. Идея принадлежала Репе. Выслушав предложение парня, Белый сперва истерически рассмеялся: «Ой, не могу, Костик! У тебя, видать, от горя мозги расплавились! Искать иголку в стоге сена!»

– У тебя есть другие предложения? – хладнокровно осведомился Репа.

Белый сразу притих. Никаких предложений, ни тем паче плодотворных идей у него не имелось. Сыграло свою роль и такое соображение: если нельзя сделать работу, нужно создать видимость активной деятельности. По крайней мере, будет чем оправдаться перед Аликом. На успех Белый, естественно, не рассчитывал. Около шести вечера они заехали перекусить в небольшое кафе, расположенное возле задрипанного скверика с прудом.

– Смотри! – вдруг толкнул Репа Белого кулаком в бок.

От неожиданности бандит едва не подавился пищей. В стоящую неподалеку машину деловито усаживался... Кто бы вы думали?

Тот самый проклятый лох!

Остальное было делом техники. Проследили, подкараулили, осторожно подкрались сзади, дали по шее, опрыскали на всякий случай морду из газового баллончика и запихнули в машину. Красота! Пленника сразу повезли к Алику.

* * *

В это время Сухарь, по-прежнему мрачный как туча, находился в своей любимой сауне, но не парился, а старательно напивался на пару с Карасем. Алик глотал стакан за стаканом, однако абсолютно не пьянел. Карась сочувственно смотрел на товарища, не зная, чем помочь. Самое умное в подобной ситуации было помалкивать, что он и делал. Бутылки стремительно пустели. Напряжение в комнате усиливалось. Внезапно распахнулась дверь, и в бане появился проштрафившийся Белый. Карась опешил от подобной наглости.

– Ты оборзел... – начал он, краснея от бешенства.

– Мы привезли того лоха, – не смущаясь, сообщил Белый. – Извольте получить!

На губах Алика появилась радостная улыбка вурдалака, закогтившего очередную жертву.

– Хоть одна приятная новость! – кровожадно мурлыкнул он.

– Будем делать здесь? – спросил Карась.

– Нет! Тут место отдыха, а не пыточная камера! Поедем в лес!

Спустя пять минут две машины темного цвета стремительно понеслись к выезду из города.

Глава 12

Сергей пришел в себя на грязном полу машины, трясущейся на ухабах разбитой проселочной дороги. Голова нестерпимо болела, во рту ощущался противный привкус, руки были скованы за спиной наручниками, а сверху в его тело бесцеремонно упирались чьи-то ноги. Соловьев невольно застонал.

– Очнулся, падла! – насмешливо произнес хриплый голос. – Живучий! Это хорошо! Тебе сейчас многое придется испытать!

– Не базарь, Репа! Не в цирке! – лениво сказал кто-то, сидевший спереди. Тот, кого назвали Репой, обиженно хмыкнул и закурил сигарету, стряхивая пепел прямо на голову Сергею. По усиливающейся тряске Соловьев понял, что машина забиралась все дальше от мест цивилизации. Мучительное путешествие продолжалось не менее пятнадцати минут. Наконец водитель заглушил мотор.

– Приехали, – удовлетворенно сказал он. – Выгружаем пассажира!

Сергея выволокли наружу и грубо швырнули на мокрую землю.

– Вставай! – приказал властный голос. Соловьев с трудом поднялся на ноги. Его шатало, как во время морской качки, перед глазами клубился туман, к горлу подкатывала тошнота. Глотнув свежего воздуха и немного очухавшись, он понял, что находится в лесу. Уже полностью стемнело, но яркие фары двух машин хорошо освещали небольшую полянку, заросшую пожухлой травой. Сергей заметил четыре крепкие фигуры, окружившие его со всех сторон, однако лиц разглядеть не мог. Впрочем, в этом и не было необходимости. Те самые бандиты, под которых подставил его мерзавец Шабанов! Попался им в лапы как последний дурак!

Соловьев не сомневался, что его привезли сюда убивать, но, как ни странно, эта мысль не вызывала особого беспокойства. Сергей ощущал удивительное безразличие к собственной судьбе, полную моральную опустошенность и отрешенность от внешнего мира.

– Чего уставились? – равнодушно спросил он. – Я в вашей власти! Убивайте, закапывайте в землю!

Бандиты неожиданно расхохотались.

– Ты, парень, плохо о нас думаешь, – весело сказал один из них, вероятно главарь. – Небось книжек начитался да фильмов дурацких насмотрелся!

Соловьев промолчал.

– Мы убьем тебя через неделю, – уже другим тоном продолжал бандит. – А сейчас последний раз поучим уму-разуму. Кстати, за то, что не обоссался, дополнительного штрафа назначать не станем. Сумма остается прежней!.. За дело, братва!

На Сергея обрушился град безжалостных ударов. Все вокруг закачалось и провалилось в темноту.

* * *

– Хорош! Не теряй голову! – Сухарь оттащил в сторону Репу, продолжающего увлеченно пинать бесчувственное тело. – Дорвался, сопляк! Лучше сними наручники!

– Ты вправду решил его валить через неделю? – тихо спросил Карась, пока Репа возился с замком.

– Конечно нет! – усмехнулся главарь. – На хрена он нам сдался! Не тот случай! Овчинка выделки не стоит! Кстати, парень мне чем-то симпатичен, а если меня не подводит чутье, то он... Ладно, поглядим! – оборвал сам себя Алик и обернулся к остальным: – По машинам, братва!

* * *

Океан вонючего дерьма захлестывал с головой. Сергей барахтался, захлебывался и отчаянно пытался выбраться на берег, но там, выпятив пузо, стоял Шабанов, который концом длинного шеста старательно спихивал обратно своего бывшего телохранителя. Бизнесмену сие занятие явно нравилось, и он гаденько повизгивал от удовольствия.

«Барский холуй! Вот тебе награда!.. Барский холуй, вот тебе награда... Благодарность... защита...» – монотонно повторял в ушах загробный голос. Внезапно тело Сергея пронзила дикая, ни с чем не сравнимая боль. Он истошно закричал. Послышалось бульканье, и на поверхности дерьма появилась отвратительная кривая рожа.

– Больно, да?! – участливо осведомилась она.

Соловьев заплакал.

– Тем, кого ты мордовал по приказу хозяина, тоже было больно! – глумливо захохотало страшилище и нырнуло обратно.

– Тони, Сережа! Тони! Ты мне надоел, – верещал на берегу Шабанов. Лицо его постепенно видоизменялось, съеживалось, пока наконец не превратилось в натуральную свиную харю.

– Хрю-хрю-потоплю! Хрю-хрю-потоплю! – хрюкал коммерсант, усердно орудуя шестом.

– Хрен тебе, сволочь, – закричал из последних сил Сергей. – Скоро получишь свое!

Шабанов испугался, засуетился и, бросив шест, ринулся бежать со всех ног. Соловьев, задыхаясь, выкарабкался на берег.

– Хочешь сексу?! – ласково спросила непонятно откуда появившаяся Галя. – Я послушная кукла. Меня можно использовать как угодно, не спрашивая согласия.

– Прости, пожалуйста, прости! – зарыдал Сергей. – Я был последней сволочью, но только теперь понял это!

– Ладно! – смягчилась девушка и исчезла. Кошмар кончился.

* * *

Соловьев открыл глаза. Первое, что он увидел, – потемневшее от времени бревно, покрытое местами зеленой плесенью мха, а также еловую ветку, на которой ярким золотым пятном выделялся опавший лист орешника. Сергей попытался сесть и тут же громко охнул: все тело пронзила острая боль, в глазах помутилось, к горлу подкатила тошнота. Он вновь бессильно распластался на земле. «Сам виноват, – просочилась в затуманенное сознание на удивление спокойная мысль. – Сам! Меня Бог наказал за пустоголовость, холуйство и жестокость! Таким придуркам полезно получить по мозгам! Тогда они начинают шевелиться! Измордовал работягу в офисе Шабанова... За что?! Хозяин приказал! Со свиным рылом! Грязная тварь».

Леденящая ненависть к бывшему шефу, хладнокровно отдавшему его на растерзание ради спасения собственной жирной задницы, вернула Соловьеву силы. Закусив до крови губу, он поднялся на четвереньки, затем сел. В лесу давно наступило утро. Небольшую полянку, где вчера происходила экзекуция, окружили плотным строем разнокалиберные деревья. Ели, орешник, какие-то кусты, червленое серебро березовых стволов. Кое-где в разноцветной листве рубинами краснели спелые ягоды боярышника. Сергей пощупал карман. Все было на месте. Бандиты ничего не взяли. Дрожащими руками Соловьев вынул пачку сигарет. Сизоватый дымок заколыхался в прозрачном холодном воздухе. «Здорово меня отметелили, – равнодушно подумал Сергей. – Провалялся без сознания целую ночь!» Сделав несколько глубоких затяжек, он отбросил окурок в сторону. По густым кронам деревьев зашуршали первые капли дождя. «Надо вернуться в Москву, – решил Соловьев. – А уж там!..»

Встать удалось с третьей попытки. По счастью, следы машин, на которых приехали бандиты, хорошо просматривались на влажной земле, и он без труда нашел проселок. Грязная ухабистая дорога в этот ранний час была пустынна. «Куда же меня занесло?! – мысленно простонал Сергей. – Проклятье!» Дождь тем временем усилился, потом перешел в ливень. Лишь спустя час Соловьев заметил в отдалении облезлый трактор, неторопливо ползущий по направлению к нему. Он закричал, замахал руками. Развалюха нехотя остановилась.

– Чего тебе? – настороженно осведомился тракторист.

– Брат! Добрось до шоссе или до станции, – попросил Сергей. – Позарез в Москву нужно! Заплачу, сколько скажешь.

– Обижаешь! – насупился мужик, мучимый, судя по всему, ранним похмельем. – Вот если пару пузырей поставишь да со мной выпьешь...

– Договорились! – облегченно выдохнул Соловьев, забираясь в кабину...

Спиртное затуманило голову, улучшило настроение. Почти не слушая быстро раскисшего и чрезвычайно говорливого собутыльника, Сергей упорно думал о своем. Впрочем, решение он принял, еще лежа в лесу, оставалось обмозговать детали. На бледном, подкрашенном многочисленными синяками лице бывшего телохранителя блуждала холодная улыбка.

Глава 13

– Лучше поздно, чем никогда, – изрек Осипенко, выслушав приятеля.

Они сидели на кухне, попивая чай с лимоном. Сергей сперва предложил чего покрепче, но Николай наотрез отказался. После запоя он некоторое время смотреть не мог на спиртное. Сергей, тщательно вымытый и одетый в махровый халат, курил сигарету.

– Поможешь спрятать труп?! – неожиданно спросил он.

– Что-о?! – опешил Осипенко, не поверивший собственным ушам.

– Труп... Шабанова!

– Ну ты даешь! Получил по морде и... – насмешливо начал Николай, но внезапно осекся, пораженный выражением холодной жестокости, застывшей на лице Сергея. Он не узнавал лоховатого в недавнем прошлом товарища. От него теперь исходила волна ледяного, безжалостного спокойствия. Потемневшие глаза напоминали пистолетные дула.

– Перестань, брат! Ни к чему это! – совершенно другим тоном сказал Осипенко. – Не стоит лишний раз руки марать! Посуди сам, зачем его валить?! Тем более бывают вещи похуже смерти!

– Например? – безжизненным голосом осведомился Сергей.

– Например, потерять то, чем больше всего дорожишь! Для одного это родственники, для другого престиж, для третьего еще что-нибудь, а для Шабанова – деньги! Без них он никто! Пустое место! Он станет никому не нужен, те, кто перед ним вчера пресмыкались и кого он походя топтал, начнут плевать на него, а то и вымещать накопившуюся злобу. Кстати, я знаю, где найти Сухаря!

Сергей на минуту задумался. Осипенко с опаской следил за метаморфозами его лица. Наконец взгляд Соловьева прояснился.

– Пожалуй, ты прав, – сказал он. – Пусть живет пока...

* * *

Николай Васильевич Шабанов находился в отличном расположении духа. Сегодня выдался на редкость удачный день. Удалось получить крупный банковский кредит, закупить по дешевке большую партию шерсти; сбагрить одному идиоту залежавшиеся на складе немодные и некачественные китайские пуховики, а также нанять новую смазливую секретаршу взамен осточертевшей Гали. Девица с самого начала дала понять, что не отличается высокими моральными устоями и с радостью выполнит любую прихоть хозяина. Вспомнив о ней, Николай Васильевич похотливо облизнулся. Удобно развалившись в низком мягком кресле и закинув ноги на журнальный столик, он смаковал маленькими глотками кофе по-турецки. Бледное осеннее солнце заливало мягкими лучами просторный кабинет. Над рабочим столом висела приобретенная за бесценок модернистская картина – очередной выпендреж коммерсанта, любившего пускать пыль в глаза. Картина представляла собой беспорядочное скопление цветных пятен, загогулин и клякс. Любому нормальному человеку она показалась бы плодом творчества обитателя психушки (что, возможно, и имело место в действительности), однако Шабанов, указывая на нее посетителям, многозначительно поджимал губы и издавал мычащие звуки, приличествующие, по его мнению, истинному ценителю. Посетители, главным образом представители торговой буржуазии, не желая выглядеть профанами в искусстве, согласно кивали и всем своим видом выражали восхищение. Повторялась старая сказка о голом короле.

– Еще кофе, Николай Васильевич? – ослепительно улыбнулась новая секретарша Таня. Она была одета в короткую юбку, обнажающую почти до трусов стройные ноги, затянутые в черный капрон. Под полупрозрачной блузкой соблазнительно вздымалась полная грудь.

– Пожалуй, – добродушно согласился Шабанов, – а потом...

Договорить бизнесмен не успел. Дверь распахнулась под бесцеремонным ударом ноги. В кабинет зашел бывший телохранитель Серега и еще какой-то тип: широкоплечий, с квадратным подбородком и холодными синими глазами.

– Сережка! Какого черта! – возмутился бизнесмен. – Тебе же русским языком сказали: ты у-во-лен!!!

– Глохни, падла! – ласково сказал широкоплечий. – Иначе прямо здесь замочим!

В руках у него появился пистолет «ТТ». Парень передернул затвор, досылая патрон в патронник.

– Я п-пойду, п-п-пожалуй, – пролепетала перепуганная девица.

– Стой здесь! – не оборачиваясь, бросил Сергей. – Не хватало, чтоб ты шухер подняла, мусоров вызвала!

«Он ли это?!» – ошеломленно подумал Шабанов. Сергея действительно узнать было трудно. От прежде послушного и на все готового телохранителя исходила сейчас волна холодного презрения и безоговорочной уверенности в собственных возможностях.

– Пересрал, гондон? – ухмыльнулся он, перехватив трусливый взгляд Николая Васильевича. – Пришла пора платить по векселям! Ты вроде зарплату мне за месяц задолжал? А?!

– Да, да, Сережа! Конечно! Никаких проблем, – засуетился Шабанов, поспешно открывая сейф. – Стало быть, тебе причитается...

– Мы сами знаем, сколько нам причитается, – перебил коммерсанта Осипенко и, оттолкнув его в сторону стволом пистолета, выгреб всю наличность (около сорока миллионов) в приготовленную заранее спортивную сумку, на дне которой, как с ужасом успел заметить Николай Васильевич, лежал короткоствольный автомат. Липкий страх скрутил Шабанова наподобие смирительной рубашки. Лицо его перекосилось, глаза наполовину вылезли из орбит. Тем не менее он попытался сохранить хорошую мину при плохой игре.

– Значит, мы в расчете? – пролепетал бизнесмен, делая жалкую попытку улыбнуться.

– Ну нет! – оскалился Сергей. – Это только начало! Сейчас ты нацепишь на морду радостную улыбку и спокойненько, как паинька, пойдешь с нами...

– Шаг влево, шаг вправо или ненужный вяк – стреляю! – добавил Осипенко. – Нам терять нечего!

– Слушай, девочка, – обернулся Соловьев к обезумевшей от страха секретарше. – Даю добрый совет! Поищи другую работу! Ты еще не представляешь, с каким козлом связалась!..

Машина долго блуждала по улицам и наконец очутилась на заброшенной стройке, расположенной на окраине города. Всю дорогу Шабанов провел в гипнотическом оцепенении, похожем на то, которое охватывает кролика под взглядом удава. «Про-пал! Про-пал! Про-пал!» – шептал он посиневшими губами. Болезненный удар по затылку вывел Николая Васильевича из сомнамбулического состояния.

– Вылазь, пидор! Приехали! – грубо скомандовал Сергей. Пройдя по захламленной территории, они очутились в недостроенном здании, загаженном ушедшими строителями и окрестными алкашами до невозможной степени. На бетонном полу вперемешку с экскрементами валялись обрывки бумаги, разбитые бутылки, грязные стаканы и прочая гадость. Сильный удар по шее швырнул Шабанова на землю. Упал он крайне неудачно, угодив лицом прямо в огромную кучу протухшего кала. Бизнесмена немедленно вырвало. Оба парня рассмеялись.

– Будем тебя валить! – сказал Сергей.

– Не надо! – мгновенно опомнился Николай Васильевич. – Сережа! Побойся Бога!

– О Боге вспомнил, скотина?! – прошипел Соловьев. – А о ком ты вспоминал, когда отдавал меня на растерзание?!

В руках его появился длинный шелковый шнурок.

– Хо-рошая удавочка! – кровожадно бормотал Сергей, приближаясь к коммерсанту. – Даже жаль ее об твою поганую шею пачкать!

Раздавленный, полностью утративший былую спесь Шабанов горько заплакал. Ребята переглянулись.

– А может, оставим в живых? – неуверенно спросил Осипенко, начиная играть роль «доброго дяди».

Николай Васильевич, хотя и прошедший тюрьму, но сейчас перед угрозой неминуемой смерти начисто забывший обо всем на свете, кроме черного дула пистолета, с легкостью купился на эту старую милицейскую хохму.

– Да-да, пожалуйста! – заскулил он, размазывая по лицу смешанные с дерьмом слезы. – Все, что угодно, Сережа!

– Нет, ни за что! – театрально возмущался Соловьев, делая вид, будто пытается накинуть удавку на шею бизнесмену, а приятель ему мешает.

– Перестань! Перестань! – выкрикивал «добрый дядя», мысленно корчась от смеха. Наконец спектакль кончился. Шабанов к тому времени полностью дозрел. Он беспрестанно всхлипывал. На солидном, слегка горбатом носу пузырились сопли.

– Ладно! – смилостивился Сергей. – Оставим гаду жизнь, но за это пусть напишет полную исповедь, как он меня подставил, куда дел полученные с Кириленко деньги. Прямо сейчас!

* * *

В баре было тихо, уютно. Играла легкая музыка. Вкусно пахло жареным кофе. Посторонних в помещении не было. Заведение и в обычные дни не славилось избытком посетителей, а сегодня, по случаю дня рождения Карася, их не велели пускать вовсе. Праздновать, вернее, провести торжественную часть мероприятия решили здесь. Ни к чему лишняя помпа! Потом верхушка банды собиралась в сауну, куда уже заказали на вечер девочек. Алик уютно устроился в уголке на мягком диване и лениво потягивал охлажденное шампанское. Сегодня настроение у него было гораздо лучше, чем прежде. Большую часть неприятностей Сухарь уладил, а жену-дуру и мегеру-тещу просто-напросто послал к чертям собачьим, переехав на время к Карасю. В скором времени он собирался купить себе квартиру (сейчас полным ходом шли переговоры), а пока кантовался у приятеля, отдыхая душой и телом. «Как я раньше не сообразил так поступить? – удивленно думал Альберт. – Благодать-то какая!»

Детей у него не было, а значит, и душа не болела за брошенного ребенка. Что же касается жены – сама виновата, лахудра!

Почти вся верхушка банды уже прибыла, не хватало трех человек. Сухарь нетерпеливо посмотрел на часы. Пора бы начинать! Бултыхавшиеся в животе пол-литра шампанского настойчиво требовали добавки. Внезапно дверь распахнулась, и в баре появился тот парень, которого метелили на днях в лесу. В одной руке он держал новенький «ТТ», другой придерживал за шкирку толстого, трясущегося, черт знает чем перемазанного типа. Следом за ним вошел широкоплечий амбал с короткоствольным автоматом.

– Спокойно, ребята! Не надо шума! – громко сказал Соловьев. – За прошлое я не в обиде, но теперь оставьте меня в покое! Вот тот козел, из-за которого сыр-бор разгорелся! Забирайте с потрохами. А вот его показания. Не для ментов, разумеется!

С этими словами Сергей протянул Алику, в котором безошибочно распознал старшего, исписанный лист бумаги.

– Ах ты, падла! – начал возмущаться Карась, поднимаясь из-за стола, но Осипенко с молниеносной быстротой направил ему в грудь дуло автомата, и бандит, стиснув зубы, уселся обратно. Между тем Сухарь, не обративший на инцидент ни малейшего внимания, углубился в чтение. На губах его блуждала загадочная улыбка.

– Что ж, примерно так я и думал! – сказал он Сергею. – Чего же ты хочешь?!

– Оставьте меня в покое! – ответил Соловьев и вместе с товарищем вышел из бара. Все ошарашенно молчали. Только Альберт искренне, от души рассмеялся.

– Я был прав, – успокоившись, сказал он. – Парень вовсе не лох, а барыга – ничего! Жирненький! Прямо-таки набит деньгами!

Поднявшись с дивана, Алик подошел к Шабанову, который, обезумев от страха, съежился возле стойки, критически оглядел и зачем-то похлопал по загривку.

– Жирненький! – повторил бандит. – Бо-о-гатенький Буратино! Отвезите-ка, пацаны, его в подвал!

Примечания

1

В милицию.

2

Не болтай ерунды, не ври.

3

Из какой-либо преступной группировки.

4

Блатных законов.

5

Пустить в оборот.

6

От встречи.

7

Обязали выплачивать дань, загнали под «крышу».

8

Нечто вроде спектакля, устраиваемого бандитами несговорчивому коммерсанту. Несколько человек, которых он не знает, наезжают на него под видом другой банды, бьют, запугивают до полусмерти и, к чему-нибудь придравшись, назначают огромный штраф, уплатить который заведомо невозможно. Коммерсант мгновенно вспоминает о своей «крыше», умоляет о помощи. Бандиты инсценируют разборку, и после этого бизнесмен ведет себя с ними как паинька.

9

Выясни.

10

Мелкий воришка, щенок, сопляк.

11

Деньги.

12

Так бандиты славянского происхождения называют чеченцев.

13

Попасться.

14

Оружие.

15

Особый способ нанесения удара, широко используемый в боевом карате, казачьем рукопашном бое и некоторых видах у-шу. Наносится чуть согнутой ладонью (большой палец плотно прижат к указательному).


Купить книгу "Подставленный" Деревянко Илья

home | Подставленный | settings

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 7
Средний рейтинг 3.9 из 5



Оцените эту книгу