home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


23

Возможно, таинственную штуковину следовало расстрелять с предельной дальности. И уж, по крайней мере, не подкрадываться к ней на цыпочках, как к спальне королевы, дожидающейся пылкого любовника. Конечно, насчет расстрелять — это как бы не совсем отвечало нынешним возможностям. После непонятной диверсии с поломкой раций и прочего обе торпеды, покоящиеся на палубе, отказались тестироваться, хоть плачь. Вынуть их вручную из пусковой трубы, проверить сам аппарат, потом поднять снизу новые — оказалось приличной длительности канителью. Значит, тем более следовало гнать к непонятности на всех трех винтах и брать ее штурмом. Да, но кто мог предполагать то, что случится?

Ленивцы в штабе военно-морской разведки проспали нечто донельзя важное. Кто-то из коалиции сотворил совершенно невиданную финтифлюгу, а они проворонили. Никакой аварии данная лодка не терпела. Массаракш-и-массаракш! Все в ней крутилось и винторезило чики-пуки, да только в Морфлоте Империи никто знать не знал, что такие бывают. Океанская субмарина, могущая смеху ради, забавы для становиться на попа. Кто из охотников за подлодками умел такое вообразить?

И к тому же вражеское судно неизвестной марки и даже хуже — не ведомого никому класса опрокинулось вовсе не из любви к искусству. Именно в этом странном положении оно делало свою работу — стреляло. Правда, целью его был не какой-то технически отсталый миноносец: эдакой мелочью чудище не интересовалось. Оно било по чему-то гораздо более крупному, гораздо более важному. По чему-то очень далекому, размещенному на Сфере Мира за сотни, а то и тысячи километров отсюда. Не исключено, что оно било по городам. Калибр был соответствующий.

Первая тяжелая «континенталка» родилась из носа субмарины настолько неожиданно, что на «Идущем впереди» решили, будто произошел взрыв. Мало ли? Лодка перевернулась, внутри пожар, огонь наконец разогрел торпеды, и… Достаточно медлительная, даже как бы размышляющая «надо — не надо» бамбулина выплыла из дымового цветника и ушла ввысь, на ходу приобретая решимость и наращивая ускорение.

На мостике что-то пискнул капитан-охотник Йои Лазым. Все вокруг малость оглохли, а потому доперли только со второго раза, когда командир миноносца, багровея как рак, рявкнул по новой:

— Полный ход! Сменить на постах акустиков на свежих!

И «Гидийорум» тут же заскользил вперед, нагоняя волну. Какой смысл был теперь красться на цыпочках?

Только вот жуткой трубе, задранной поперек Сферы Мира, но переставшей быть таинством и выявившей свое простое предназначение пусковой установки, было наплевать на эти чих-пыхи атавизма кораблестроения. Нагнал сорок узлов в час? Великое диво! Наши баллистические лапочки перескакивают этот барьер в одну десятую первой секунды самостоятельной жизни. И потому, пока «Гидийорум» скашивал расстояние, выходя на дистанцию ведения огня хотя бы из чего-нибудь, океанское чудо-юдо родило следующую посылку. Получите, распишитесь, ленивые имперские кашалотики! Вот вам подарочек с накладной!

И новая баллистическая уже финдолит в небесное оцинкованное ведро. Не плачьте — не разобьется! Речь о «континенталке», не о вашем твердющем небеси! Ракета пронижет это ведро как игла мыло. Причем туда и обратно. Вопрос о том, где произойдет это «обратно», сейчас не стоит. Имеются другие насущные проблемы.

Хороший военный моряк — это не задавленный программой инстинкта таракашка. Настоящий военный моряк быстро-быстро учится, набирается ума, и мозг его тяжелеет. Торпеды, глубинные бомбы — все это так медлительно. Да и что они супротив…

Офицер огневого уничтожения тоже с ходу не понимает, и Йои Лазыму потребно рявкнуть в переговорную трубу особо увесисто. Все правильно. На кой массаракш колотить из мелкокалиберной зенитной машинки по стальному фаллосу, если можно выследить его юркий сперматозоид? К тому ж срезание летающей дребедени гораздо больше отвечает изначальным свойствам зенитно-пулеметной машинки, чем чеканка по железу. Потому следующая экспансия дыма и копоти имеет продолжение.

Массаракш ведает, в каком соотношении уравновешиваются на борту этих «континенталок» топливо и окислитель, а зенитная машинка штопает до сотни крупнокалиберных пуль в секунду. Дымно-огненное месиво ахает над акваторией так, что на мостике «Идущего впереди» лопается огнеупорное стекло. Кто-то из вахтенных офицеров корчится: осколки впились в лицо и, вероятно, в глаза. Капитан-охотник стоит, вцепившись в рукоятку. Молча щурится в вершащийся перед глазами катаклизм. Ныне в оцинкованном ведре неба будет на одну дырку меньше: «континенталка» осталась здесь; там и тут бултыхаются в океан ее деформированные остатки. Однако что там с самой пусковой трубой?

В притушенном взрывом сиянии дня капитан-охотник Йои Лазым белее снега от злости. Но он явно чрезмерно требователен к себе. Имеется повод для празднования промежуточной победы. Толстенная пусковая трубища проваливается обратно в морскую пучину. А ведь пучина моря — это как раз та среда, где и положено возюкаться подводным каракатицам. И именно в этой среде Йои Лазым обучен их отлавливать и шинковать на салат.


предыдущая глава | Атомная крепость | cледующая глава