home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


«Как у нас в районе Молдаванки», или Герои Бабеля и реальность

Исаак Бабель — видный писатель советской эпохи. В своих произведениях талантливо показал становление советской власти в процессе революционных потрясений. Но кое-что из этого нуждается в дополнении.

Бабель писал о том, что лучше всего знал. А знал он прежде всего Одессу, где родился и где прошли его отроческие и юношеские годы. Писатель был также хорошо знаком с буденновской конармией, в которой он сражался уже будучи совершеннолетним пареньком. Кроме того, в рассказах Бабеля о жизни до- и революционной с большим мастерством и пониманием описаны быт и нравы жителей Южной Пальмиры.

Парии общества

Бабель представляет Молдаванку с ее неповторимым одесским жаргоном, которого нет больше ни в одном городе мира. Это сочный и неповторимый язык — смесь русского, молдавского, но прежде всего еврейского. Ведь на Молдаванке обитали преимущественно евреи — нищие и бесправные парии общества. Они пытались выжить сначала в дореволюционной Одессе, затем в период гайдамацкого и белого правления, а потом уже при «братишках большевиках».

Бабель беспристрастно и красочно описывает жизнь этих обездоленных людей, показывая читателю их поистине прекрасные души: заботливых родителей, подрастающих в страшной нужде детей, стремление старших в любой, самой забитой семье дать образование и специальность своим чадам. Ведь только в этом виделось спасение от произвола, нищеты, а подчас и голода.

Вместе с тем в условиях дикой нищеты в ряде одесских семей подрастали и дети, входившие в конфликт с законом. Это понятно. Изощренный и изворотливый еврейский ум, сформировавшийся в результате неблагоприятных условий, дал миру не только Спинозу, Иоффе и Канта, но и известных бандитов и воров, которые вошли в историю криминалистики благодаря особому почерку и даже «шику».

Исаак Бабель описал некоторых из них. Известно, что прототипом Бени Крика был известный одесский бандит Мишка Япончик. С присущим ему одесским юмором Бабель описывает похождения Япончика — например, организованный Мишкой пожар в городском полицейском участке, его схватку с белогвардейской контрразведкой, помощь красному подполью и т. д.

Справедливости ради надо сказать, что картина все-таки получилась неполной, так как Бабель обошел вопросы, не подлежавшие тогда разглашению. Это, например, вероломный поступок красных, расстрелявших Япончика, когда они потеряли контроль над сформированным им «революционным» отрядом из одесских ур каганов.

Комбриг с татуировкой

Не написал Исаак и о трогательной дружбе двух бандитов — Мишки Япончика и… Григория Котовского, вставших на сторону советской власти. Не указал, например, что даже веки у Котовского были татуированы. А ведь такая татуировка была только у тех, кто считался самым авторитетным среди «отрицаловки» того периода.

К сожалению, Исаак Бабель допускает много неточностей. Так, он пишет, что побег Котовского из здания одесского суда, находившегося на Приморском бульваре, организовал Япончик, в то время как в действительности Мишка в тот период еще сидел в тюрьме за убийство начальника полицейского участка на Молдаванке. А побег Котовского готовил человек, который обозначен в произведении как Фроим Грач.

Он был искусный мистификатор и изобретательный человек. Перед началом суда, якобы учитывая моросивший дождь, Фроим подогнал к зданию целых двадцать шесть пролеток, которыми управляли его ребята. Вскоре они тесно сомкнулись, создав таким образом своеобразную площадку, на которую удобно прыгать из здания.

Помощник Грача — известный одесский аферист Эмиль Люмкис — подал Котовскому условный знак. Когда спустя сорок минут зачитывался смертный приговор, могучий «Кот» свел руки, и двое державших наручники жандармов стукнулись лбами. Затем все трое, выбив окно, вывалились на крыши пролеток. Их мгновенно втиснули в одну из них, за секунду сбили кандалы с рук Котовского, а жандармов выкинули на тротуар прямо около памятника Дюку. Фаэтоны тут же разъехались в разные стороны, так что преследователи даже не успели заметить, в каком из них находится Котовский.

Но если всем известно, что Беня Крик «списан» с Мишки Япончика, то совершенно не известно, с кого писался образ «великого» еврейского бандита и наводчика Грача. Судя по Бабелю, это типичный одессит с Молдаванки с присущим ему типичным жаргоном («стань тут и слушай здесь», «я видел тебя стоять на Дерибасовской» и т. д.), наводчик и биндюжник и сам — любимец биндюжников. Кем же в действительности был Фроим Грач и кто скрывался под этой фамилией?

Способный ученик

В 1869 году в семье грузчика продуктового магазина на Сте-повой Янкеля Фишмана родился седьмой ребенок, которого нарекли Фроимом. Семья жила очень бедно: Янкель должен был заботиться не только о своей семье, но и о престарелых родителях, а еще и присматривать за парализованной сестрой супруги Евы Билинкис. В 1881 году Янкель скоропостижно умер, оставив жену с двенадцатью детьми практически без средств к существованию. На долю 12-летнего Фроима выпала тяжелая доля — помогать старшему брату, 18-летнему Нюме содержать оставшуюся без кормильца большую семью.

Уже через год Фроим хорошо усвоил, что даже самым тяжелым трудом заработать деньги на существование невозможно. Между тем мелкое воровство в магазине позволяло большой семье не только выжить, но даже и неплохо питаться. Но это продолжалось недолго.

Как-то хозяин лавки дядя Мон поймал Фроима «на горячем» и стал нещадно лупить его ремнем. В самый разгар экзекуции в магазин неожиданно зашел двухметровый Рувим Грач, известный предводитель воровского мира Молдаванки, «крышевавший» лавки и лабазы мелких еврейских торговцев.

— За что ты так сильно бьешь ребенка? — строго спросил Грач.

— Он обворовал меня, — неистово завопил Мон, продолжая еще сильнее лупцевать подростка. Тогда Рувим вырвал у него ремень, с силой оттолкнул Мона и строго сказал мальчику:

— Пошли со мной, и я обещаю научить тебя жить.

С этими словами он натянул штаны на голенькое худое тело Фроима, взял его за руку и усадил в пролетку, на которой приехал сам.

Уже через месяц способный Фроим, оставшийся жить у Грача в комнате, где и так было уже шестеро детей-воспитанников, действительно «встал на ноги». Он научился мастерски вырезать карманы у «богатеньких», воровать вещи и кошельки на пляжах в Аркадии и Отраде, делать гоп-стоп, а также выискивать богатые квартиры и наводить на них умельцев своего учителя. Кстати, все воспитанники Рувима называли себя Грачами, так же окрестил себя и Фроим Фишман (под этой фамилией он и попал на страницы произведений Исаака Бабеля). Воспитанник Рувима как губка впитывал в себя воровские и лидерские качества «гуру». В возрасте 20 лет он стал уже «фартовым» вором и организатором краж и ограблений не только в еврейском гетто — Молдаванке, но и на Фонтане, а также в центре Южной Пальмиры. О воровских делах новоявленного Грача знала полиция. На него было даже заведено досье в сыскном отделении, но Фроим Грач был острожен. Он лишний раз не высовывался и ходил лишь на те дела, в исходе которых не сомневался.

Постепенно Фроим снискал себе славу не только предводителя молдаванских блатных, но и авторитетного вора Одессы. В 1902 году после отхода от дел (по возрасту) Рувима Грача Фишман занял его место в воровской иерархии города. Он умело лавировал между блатными Пересыпи, Фонтана, Бугаевки и Слободки, избегал обострения взаимоотношений и старался лишний раз не противопоставлять силу своей банды «коллегам» из других районов Одессы.

В тот период районы города были поделены между различными бандитскими группировками. Тем не менее Фроим со своими «ребятами» не раз искусно переступал эту черту. Городовые и участковые полицейские Одессы знали возможности Грача и даже порой обращались к нему с самыми деликатными просьбами.

Так, во время приезда главы Кабинета министров России графа Витте полицмейстер города решил показать себя мастером сыска. Он попросил Фроима во время приема Витте гражданами Одессы выкрасть портмоне гостя или его часы — ведь Грач славился здесь непревзойденным искусством. И Грач согласился на «заказную кражу».

Во время встречи возле Витте собралась толпа именитых граждан, никто не заметил, как протиснувшийся к нему изысканно одетый господин с большим мастерством похитил из кармана графа золотые часы на длинной цепи. Вся «операция» заняла всего 4–5 секунд. Утром Витте обнаружил пропажу и обратился к полицмейстеру. «Какие могут быть воры в Одессе, когда я здесь полицмейстер, — гордо заявил тот. — Обещаю, что через два часа и часы, и цепь снова будут у вас».

В общем, фокус удался на славу. Правда, гость потом догадался, как все произошло, и потом с юмором описал всю эту историю в воспоминаниях.

Погромщики и защитники

Во время еврейского погрома 1905 года Мишка Япончик сидел в тюрьме, а обороной от нападения руководили студенты, большей частью русские и украинцы. К ним примыкала и еврейская самооборона, состоявшая из 114 наспех вооруженных и необученных стрельбе ремесленников, приказчиков, биндюжников и бедного люда.

Свою самооборону организовала и «отрицаловка» Молдаванки во главе с Фроимом Грачом. Это ему принадлежит идея дать отпор с помощью… похоронной процессии. Задумка была действительно блестящей.

Все началось с того, что толпа погромщиков, более 500 человек с охотничьими ружьями, ломами и кирками, направлялась на Молдаванку. Их целью был не столько грабеж (в беднейшем районе Одессы грабить было нечего). Главной задачей нападавших было «показать жидам их исконное место».

Но нападения не получилось. Взбудораженная толпа как-то не обратила внимание на проходящую мимо похоронную процессию. И напрасно. Неожиданно в 100–150 шагах от погромщиков процессия остановилась. Из гроба появился пулемет, и в погромщиков полетели пули.

Бандиты с Молдаванки не хотели крови. Они стреляли поверх голов погромщиков, и те сразу разбежались, бросив свой опасный груз. «Оборонщикам» это и было нужно. Они спокойно собрали ломы, кирки, лопаты и цепи и, погрузив их в гроб, отправились обратно.

На следующий день толпа в количестве уже свыше 1000 человек вновь отправилась на Молдаванку. В ней шли даже солдаты, специально выпущенные из казарм и вооруженные стрелковым оружием. Здесь находились и полицейские в штатском, готовые при необходимости огнем поддержать погромщиков. Куда же смотрело одесское начальство? Оно считало, что погром — это эффективный способ выпустить пар горожан и показать, что революцию затеяли «подлые евреи», а православные по-прежнему стойко стоят за веру, царя и отечество.

Начался настоящий ад. Погромщики врывались в дома, убивая встретившихся на их пути стариков, старух и детей. Они насиловали женщин, а для внешнего эффекта потрошили матрацы и подушки. В результате завязавшейся схватки двадцать семь молодых людей из еврейской самообороны оказались убитыми. Были раненые и убитые и со стороны православного студенчества, прикрывавшего фактически беззащитных жителей Молдаванки.

Осажденным помогали соседи. На воротах многих домов висели иконы, а за воротами люди спасали евреев. В эти кровавые дни медицинский факультет Одесского (Новороссийского) университета во главе с Вериго, Кадыгробовым и Лигиным организовали оперативную помощь пострадавшим, чтобы хоть таким образом облегчить их участь.

Впрочем, убитых и раненых могло быть гораздо больше, если бы не Фроим и его друзья. Они попытались спасти беззащитных людей. В шести примыкающих друг к другу двухэтажных домах на Мясоедовской забаррикадировались свыше сотни вооруженных «грачевцев». Под их прикрытием находилось свыше 300 женщин и детей. На пули погромщиков бандиты тоже отвечали прицельным огнем. Неожиданно среди погромщиков Фроим Грач заметил Степу Стрельцова — известного бандита со Слободки.

— Эй, Степа, — закричал Грач, — это я, Фроим. Слушай сюда и скажи своим хлопчикам, чтобы пешкали с Мясоедовской.

— Ты прав, Фроим, — обрадовался Степа, — а я и не знал, что ты тоже находишься здесь.

— Ты же шикарный пахан, — продолжил Фроим, — и вдруг идешь грабить нищих и своего друга.

— А кто знал, что ты здесь, — в тон ему ответил Степа. — Городовой пришел на Слободку и предложил пойти грабить жидов: это, говорит, сегодня можно.

— Так ты фраернулся, Степа, — заключил Фроим. — Грабить нищих — не в заповеди Христовой. Почему твои люди не грабят толстосума Бродского? Потому что там охрана из полицейских?

После этого диалога вожаков погромщики удалились. С тех пор Фроим стал активно обучать своих «хлопчиков» обращению с оружием и приемам рукопашного боя.

Бандит вне национальности и вне партий

Фроим Грач дружил с лихими людьми не только из Одессы, но и Бессарабии и Крыма. В его друзьях числились Григорий Котовский (имевший кличку «Кот»), а также Абу Султанов — известный предводитель внушительной банды, состоявшей преимущественно из крымских татар, горцев-чеченцев, ингушей и дагестанцев. Не менее «интернациональной» бандой было и формирование, возглавляемое Котовским. В нее входили русские, украинцы, молдаване, евреи, болгары и гагаузы. Кстати, именно Котовскому принадлежит крылатая фраза «Бандит — вне национальности».

О Фроиме Граче можно рассказывать много, настолько изощренным на выдумки, смелым и отчаянным был этот человек. Как-то, придя к богачу Бродскому, он потребовал, чтобы тот пожертвовал для пострадавших от погрома бедных евреев шесть тысяч золотых рублей. В ответ Бродский поначалу спросил, есть ли уверенность, что деньги попадут по назначению? Ответ был столь убедительным, что миллионер отдал гостю не только требуемую сумму, но и золотое кольцо с бриллиантом в придачу.

В годы революции и гражданской войны 1917–1920 гг. Фроим не примыкал ни к какой партии. Он с неодобрением относился к Мишке Япончику, вышедшему из тюрьмы и примкнувшему к большевикам (правда, ненадолго). Фроим видел, что его окружение начинает активно политизироваться. Одни бандиты примыкали к эсерам, другие — к анархистам, третьи — к большевикам. Грач видел, что во всех этих партиях возникают криминальные корни, и прямо заявлял, что вскоре страна станет управляться бандитами.

Но сам он оставался вне партий. Бандит, по его мнению, — это прежде всего человек, который требует от богатого отдать часть награбленного нуждающимся людям. На этой почве у него и с Мишкой Япончиком, и с Яковом Блюмкиным, а также левым эсером Фельдманом (убийцей Япончика) шли постоянные споры. Фроим видел, что становится старым и его вчерашние соратники уходят под знамена Япончика, руководителя Красной Армии Муравьева — проходимца и наркомана, а также других оборотней, и ничего не мог с этим поделать. Даже его сын, которого он назвал в честь своего учителя Рувимом, все-таки примкнул к Япончику. В 1924 году при ограблении сберегательной кассы возле Привоза Грач старший был ранен и по приезде в больницу скончался.

Так незаметно закончилась жизнь известного одесского вора Фроима Грача. Его сын Рувим Грач, вернувшись из «красного похода» в составе полка Мишки Япончика, стал рубщиком мяса на Привозе, совершенно «завязав» с уголовным про шлым. В 1975 году он и семья с 15-летним внуком Пиней выехали в Израиль, где уже его правнук стал бригадиром строите лей стратегических дорог.


ОГЛЯДЫВАЯСЬ В ПРОШЛОЕ | Бандитская Одесса. Бандиты времен стагнации | Пройдоха и шпион Мишка Ястреб