home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА XXXII

В те далекие времена на восточном берегу Пресного Моря Среди Земель жили разного рода многочисленные племена. Одни из них уже создали свои государства, другие едва закладывали первые города, остальные вели пастушескую жизнь, блуждая в поисках пастбищ. Каждое такое племя говорило на своем языке, поклонялось своим богам, стремилось в своей полной забот и опасностей жизни к целям, которые никогда не совпадали между собой. Поэтому проникновение через эти края двух черных людей, шедших через Шумер, Аккад, Ашшур и Другие страны и города, встречавших много местных жителей, купцов племени хананеев, людей роме и пастухов, поклонявшихся богу Элохиму, не могло быть незамеченным. Для того чтобы как-то уберечься от опасности и не оказаться в рабстве, оба надели серебряные одежды чужеземцев. От внимания людей не ускользнул черный цвет их кожи и то, что они шли пешком. И в то же время их странные одежды свидетельствовали, что это какие-то влиятельные люди.

Не прошло и полмесяца, как путешественники добрались до долины между двумя городами, известными своим богатством. Здесь жили самые богатые местные и пришлые хозяева морского берега, аппетиты которых к наживе были безграничны. Один из городов назывался Содом, другой — Гоморра. Из полученных путниками сведений вытекало, что дальше идти не имеет смысла, и тогда они решили остаться на два, на три дня около Содома, с тем чтобы хорошенько отдохнуть. Они узнали все, что им было нужно, и должны были вернуться на маленькое плато в стране Хару или в Горы Бога, как с некоторых пор стали называть эти края местные пастухи и пришедшие сюда солдаты. Большинство солдат были из Та Кемета. В самом городе богачей и правителей Содома путники жить не могли, так как они были бедняками.

В дороге Аута и Май-Бака жили охотой и рыболовством. Все лишнее они продавали на встречавшихся в пути базарах.

В Содом вошли днем. Ночью им надо было искать место для ночлега у какого-нибудь бедного ремесленника, рыбака или пастуха. Пришлый люд ходил вокруг внушающих страх дворцов, разинув от удивления рот. Но на двух путников, видавших дворцы Атлантиды, их величие не производило никакого впечатления, у них даже не было времени как следует рассмотреть эти дворцы. Направляясь к площади, они увидели, как из дворцовых ворот рабы вносили и выносили носилки с креслами. Май-Бака, вздохнув, заметил:

— Не знаю, вряд ли кто здесь осмелится восставать!

Аута, пристально вглядываясь в многочисленную стражу, ничего не ответил.

Они уселись, подвернув под себя ноги, на пыльной площади рынка. Май-Бака продавал свежую дичь и красивые шкуры диких зверей. Никто не подходил к их товару, так как рынок города Содома был полон редкими мехами, тонкими тканями, украшениями из черного дерева и серебра, говорящими птицами, учеными обезьянами, редкими винами, привезенными из далеких стран корабельщиками племени хананеев.

Аута было уже задремал от усталости, как вдруг Май-Бака толкнул его в плечо. Тот открыл глаза: перед ним стоял человек, по лицу которого можно было признать в нем жителя Шумера. Он пристально глядел на обоих, особенно на Ауту.

— Давно на нас смотрит, — прошептал Май-Бака на ухо Ауте. — Кажется, я где-то его видел.

И Ауте показалось, что он где-то видел его. Человек из Шумера тут же отошел и снова возвратился.

— Хочешь купить у нас что-нибудь? — спросил его Лай-Бака. — Может быть, тебе понравилась вот эта волчья шкура, а у тебя нечего дать взамен? Бери так.

Но человеку из Шумера не нужны были шкуры. Он неуверенно спросил, продолжая внимательно разглядывать Ауту:

— Чужестранец, у тебя нет старшего брата? А может быть, ты сын того, кого я давно знал… по ту сторону этого длинного моря.

Тогда в памяти Ауты на мгновение всплыло прошлое, и он закричал:

— Утнапиштим!

Человек отшатнулся:

— Откуда ты меня знаешь? Ты не можешь меня знать. Меня знал тот, другой, но он был тогда таким, какой ты есть сейчас, и если он умер или жив, то он теперь не молод. Как тебя звать, добрый человек?

И тут Аута помог ему вспомнить:

— Ты меня видел на Атлантиде, на Святой Вершине… Ты был с Махукутахом, Мпунзи, Валакугой и другими… Забыл, что ли?

— Ты не можешь быть Аутой, братом богов! — воскликнул испуганно человек, сделав несколько шагов назад.

— Если ты Утнапиштим, то я Аута, а человек рядом со мною Май-Бака. Помнишь восстание рабов?

Утнапиштим, человек из Шумера, внимательно посмотрел:

— Да, он может быть Май-Бакою… мы были одного возраста, одного мы остаемся и теперь. Но ты моложе лет на десять, а Ауте было столько лет, сколько и мне. Разве что ты обманул время?… Кто его может обмануть! Май-Баке захотелось крикнуть на весь базар, что Аута бог и поэтому он не может состариться. Но Ауте не нравилось, когда его называли богом, и Май-Бака сдержался.

— Я не обманул время, — ответил Аута с улыбкой, — но я убежал от него.

С трудом удалось убедить Утнапиштима в том, что он говорит с самим Аутой. И, убедившись в этом, он готов был воздать ему хвалу, как богу.

Они не могли сказать Утнапиштиму, для чего они в город пришли и что чужеземный корабль находится в стране Хару. Но Утнапиштим слышал, будто бы боги вновь спустились на Землю. Однако он, с трудом сдерживая охвативший его страх, ни о чем не спросил их.

Собрав товар, который никому не был нужен, двое негров отправились с Утнапиштимом на окраину города Содома. Человек из Шумера знал место, где путники могли укрыться на ночь.

— Я поведу вас туда, где спал и я. Человека этого зовут Лот, он живет здесь, в долине реки Иордан. Его палатки стоят до самого Содома. Это многочисленный род. У всех его родственников есть овцы, но они люди небогатые. Зато сердце у них открытое.

В доме Лота они пробыли всего лишь ночь. Как и от Утнапиштима, они получили много полезных сведений. На следующий день хозяин и Утнапиштим проводили их до конца долины. Они хотели найти там какое-нибудь судно, которое шло бы на север вдоль берега. Товар свой Май-Бака подарил Лоту за ночлег, а тот, видя, что путники люди бедные, дал им взамен несколько зерен серебра. Теперь у них было чем расплатиться с корабельщиками.

Судно нашли без труда. Но попасть на пего оказалось делом не легким. После того как договорились с хозяином, пришлось долго ждать; они уселись неподалеку от берега, в тени небольшого кустарника. Было жарко, одежда чужеземцев сильно стесняла их. И тогда путники решили ее снять, оставив только кусок ткани на бедрах. Теперь они были похожи на рабов, такими, какими они были когда-то. Так они просидели довольно долго, болтая о разных делах. Как вдруг из-за кустов на них набросились четверо вооруженных людей с цепями и веревками. Ауту неожиданно повалили лицом на землю, двое же стоявших сзади стали заворачивать за спину руки и связывать их. Даже если бы он захотел воспользоваться голубым оружием Хора, ему все равно не удалось бы этого сделать. Увидев происходящее, Май-Бака сразу понял, что четверо вооруженных людей были не кто иные, как охотники за рабами; он притворился слабым, упал лицом вниз и поджал руки под себя. Двое связывали Ауту, двое других старались вытащить руки из-под Май-Баки. И когда они менее всего ожидали, он молниеносно перевернулся на коленях и воткнул нож в живот одного из них. Охотник за рабами упал, обливаясь кровью. На мгновение остальные трое застыли в нерешительности. Этого было достаточно для того, чтобы Май-Бака бросился к Ауте и разрезал на его руках веревки. Тот вскочил на ноги, в этот момент трое, оставив своего полумертвого товарища, бросились на Май-Баку. У каждого из них в руках был длинный обоюдоострый нож. Теперь им рабы были не нужны — они хотели отомстить. Май-Бака кинулся бежать к морю, он знал, что преследователям его не догнать. Но, вспомнив об Ауте, он повернулся к бежавшим за ним людям и крепко сжал нож в руке. Аута понял, что опасность серьезная и выбора нет. Дрожащими руками он искал голубое оружие в одежде, лежащей под кустом, и, когда трое охотников за рабами были в нескольких шагах от Май-Баки, он поднял оружие, прицелился, нажал курок, и пучок невидимых лучей ударил из ствола. Один из преследователей упал. Остальные двое, не понимая, что происходит, бросились к Ауте, считая, что тот бросил камень в их товарища. Они были совсем близко, готовые вот-вот поразить его ножами. Тут уже было не до наставлений Хора.

Аута вновь поднял голубой ствол и убил еще одного. Только теперь оставшийся в живых понял, что за страшное оружие в руках чужеземца, и, закричав страшным голосом, бросился бежать от берега.

Придя в себя, двое друзей снова надели свои серебряные одежды и пошли в сторону гавани, где их судно готовилось к отплытию. Находясь уже на палубе, они увидели, как вокруг уцелевшего охотника за рабами собралась огромная толпа. Люди кричали что-то, показывая на берег. Друзья обменялись взглядом, посмотрели испытующе на лица корабельщиков. Но те были заняты подготовкой к отплытию и не обращали внимания на берег. Наконец, успокоившись, Аута и Май-Бака легли в одном из углов палубы.

Дорога по берегу в горы прошла для путешественников спокойно, как и плавание по морю. Они узнали все что было необходимо.

Увидев их избитые в кровь ноги и изможденные от усталости лица, Мехитуасехет успокоила их:

— Вас вылечит Маат!

— Какая Маат? — спросил, улыбаясь, Аута. — Богиня правды, которую вы придумали в Та Кемете?

— Нет! — ответила Мехитуасехет обиженно, — Маат — здешняя богиня, жена Уха. Так, значит, и ей дано имя.

Вскоре Маат и в самом деле серьезно принялась за их лечение.

Лишь на следующий день Хор, увидев, что путешественники отдохнули, сел с ними рядом и спросил:

— Почему вас так долго не было? Я уж начал думать, не случилось ли с вами какое-нибудь несчастье… Но у вас же было оружие. Аута, ты убил кого-нибудь?

— Да, двоих.

Хор замолчал. Май-Бака смиренно и с нескрываемым страхом вмешался в разговор:

— Владыка Хор, если Аута не убил, убили бы его.

Хору не хотелось более об этом говорить. Он ожидал новостей.

Неферт подошла к Ауте и протянула ему глиняную чашу. Он удивленно посмотрел на нее.

— Вино! — сказала Неферт и села рядом.

— Откуда? — удивился Аута и, посмотрев на окружающих, заметил, что Нтомби улыбается.

— У пастухов взяли. Но об этом потом. Ты теперь рассказывай Хору, что вы узнали, — проговорила Неферт и прижалась к его плечу.

— Неферт и Мехитуасехет дали каждая по золотому кольцу, и пастухи приносят теперь нам каждый день мясо и молоко. А вино тоже они принесли со своих виноградников в долине, — объяснила Нтомби. — Ты знаешь, Маат начала нас обучать тому, как устроен человек и мир.

Аута внимательно посмотрел на нее и заметил, что в ней нет теперь прежней робости и смирения. Он отпил глоток вина из чаши, и, передав ее Май-Баке, начал рассказывать:

— Нагляделись мы всякого, но рассказывать теперь не имеет смысла. Одно ясно: долго мы здесь пробыть не сможем, если ты, Хор, будешь так беспокоиться за жизнь этих собак.

— Каких собак? — спросил удивленно Хор.

Аута улыбнулся и продолжал:

— Я полагаю, здесь не обошлось без Великого Жреца… Я уж тебе говорил, что он в Та Кемете и выдает себя за бога Тота. Он выслал разведку из города Белая Стена и узнал, где мы находимся. Он боится восстания. Боится за себя, за всех своих.

— Сколько же лет он может прожить, защищая так заботливо свою жизнь? — сказала, улыбаясь, Неферт. — Я думаю, ему уже лет сто!

— Он защищает богатых и ненавидит меня! — сказал Аута. — Он никак не ожидал, что я брошу его, и менее всего рассчитывал на то, что мне придет в голову мысль поднять на восстание рабов. Но это дело прошлое. Теперь расскажу вам, что мы узнали. Хозяева Та Кемета послали сюда пятнадцатитысячное войско. Лагери его простираются вплоть до подножия этих гор… Знаешь, Хор, как они называют их? Горы Бога. Есть лагери и племени роме. Они находятся в долине реки Иордан, которая впадает в Зеленое Море, как его принято называть в Та Кемете, или Красное Море, как его называют пастухи с восточного берега. Там есть два города, Содом и Гоморра, в них живут почти все очень богатые и родовитые властители. Бедняки же ютятся в землянках и палатках на близлежащих полях. Города принадлежат богачам, приехавшим из Та Кемета, Ашшура, Аккада, Шумера, Хару и других стран. Люди Великого Жреца из города Белая Стена посетили всех владетельных лиц берега и от имени правителя Менера заключили против нас союз. Я узнал от одного человека, Утнапиштима, который был прежде рабом у атлантов, а теперь стал мелким торговцем в Содоме, что союз этот заключен из-за боязни, как бы не вспыхнуло восстание рабов, которых снова подбивают на это, как говорят жрецы, злые боги из серебряной башни… Мы также узнали, что, помимо армии, пришедшей из Та Кемета, там будто бы сосредоточивается тысяч двадцать солдат местных правителей. Затем они должны окружить гору и прийти сюда, чтобы нас…

— Но Великому Жрецу известна мощь голубого оружия: я слышала, как он говорил о нем с моим отцом! вмешалась в разговор Неферт.

— Он-то знает, да вот солдаты не знают, — сказал Аута. — План старца состоит в том, чтобы победить нас числом. Он не сомневается, что мы сможем уничтожить очень много солдат, но он думает, что, если из тридцати пяти тысяч будет убито тридцать, все-таки останется пять, которые нас уничтожат…

Хор нахмурился.

— И не только это, Хор! — продолжал Аута. — В этих краях рабов не держат большими группами, как в Атлантиде, так как всякое сосредоточение опасно для хозяев. Их ежедневно бьют плетьми, чтобы те почувствовали власть господ.

— А что говорят рабы? — спросил Хор.

— Рабы, я думаю, ничего не знают. Да и солдаты тоже: их держат в лагерях, к которым никто не может подойти.

— И все-таки кое-кому должно быть известно, — сказал Ух, садясь рядом с ними.

— Конечно, есть люди, которые знают об этом; например, мой Утнапиштим! — ответил Аута. — Для господ самое важное — чтобы рабы хорошо охранялись и их держали в страхе, а солдаты в лагерях все равно ничего не узнают. Я думаю, что даже сотники ничего не знают; известно об этом разве что высшим военным начальникам. И весь этот план, я полагаю, разработан старцем, моим бывшим господином!

— Знает, как защищаться! — произнес Мин. Хор задумался, никто не осмеливался ему мешать.

Немного погодя он поднял глаза. Аута впервые заметил в них усталость. Хор спокойно сказал:

— Надо уходить!

— Но вы же можете защищаться… — начала было возражать Неферт.

— Мы не можем защищаться без того, чтобы не убивать, а мы не хотим убивать…

— Хор, я полагаю, ты знаешь, что мы сможем отправиться не ранее чем через два месяца? — перебил его Мин.

— И вы не станете переселяться сюда и помогать земным жителям, чтобы сделать из них людей более умных и добрых? — спросил Аута грустно.

— Да, от этого придется отказаться, — с трудом произнес Хор. — Исследования показали, что жители нашей планеты могут через несколько сотен лет привыкнуть к земной жизни, но они показали и другое: мы не имеем права прилетать сюда и быть для вас в тягость. Я улетел бы спокойно, если бы не знал, что из-за нас суша уменьшилась еще больше, а там, где была Атлантида, теперь бушует море… Я улетел бы спокойным, если бы не знал, что из-за нас страдает столько рабов и солдат…

— Страдает и беднота! — сказал Аута. — Рыбаки, пастухи, ремесленники, земледельцы… Увеличены налоги, чтобы сделать щиты и пики, рабов избивают, солдаты будут гибнуть… но не из-за вас. Вы никому не помешали… или, вернее, помешали лишь господам и жрецам. Ты думаешь, Хор, что, если улетишь, всем земным жителям, живущим, как скот, будет легче?

Хор ничего не ответил.

— Не забывай, Хор, что вам надо пробыть здесь два месяца, а вы сможете прожить всего лишь полмесяца

Ух озабоченно посмотрел на Ауту.

— И тогда, — продолжал Аута, — или вы уничтожите тридцать пять тысяч солдат…

Хор сердито поднял руку, но Аута спокойно продолжал:

— …или теперь уничтожите одних только убийц. Есть еще один выход: всем умереть здесь. Я не дорожу своей жизнью и с радостью бы отдал ее, если бы она принесла пользу хоть кому-нибудь из добрых людей. Клянусь, что и Май-Бака не стал бы раздумывать. Наши женщины могли бы где-нибудь спрятаться.

— Нет, нет! — сказал Хор. — Как можно, чтобы именно вы, самые первые земные жители, узнавшие столько о тайнах мироздания, умерли? Позднее вы могли бы быть полезны людям.

— Тем меньше права умереть у вас! — ответил ему Аута. — Я знаю, вы не боитесь смерти. Но подумай, Хор, о двух вещах. Если вы умрете, то, я считаю, вы обманете надежды тех, кто вас послал с планеты Хор-Дешер. А если вы умрете от руки солдат, Великий Жрец и вся его каста будут говорить: «Смотрите, Тот, Озирис, Элохим и все великие боги помогли нам победить злых духов!» И тогда несдобровать рабам и всей бедноте. Прежде чем люди поймут, что все это выдумки, многие из них погибнут.

Хор, казалось, чувствовал себя побежденным. Но все же спросил:

— А ты, Аута, знаешь, кто из тех людей убийца?

— Знаю! — ответил Аута.

В этот момент снаружи послышался необычный шум, доносившийся со стороны кедрового леса. Вскоре среди деревьев показалась нестройная толпа. Когда толпа приблизилась к серебряному кораблю, то стало видно, что это перепуганные рабы. Увидев корабль и тех, кто был около него, рабы пали ниц. Их голые спины были исполосованы, в кровяных ссадинах, у многих были вырваны волосы. Аута подошел к ним и спросил, что случилось.

— Мы рабы! — ответил один из них. — Нас избили плетьми и выгнали в лес, чтобы мы там погибли, так как мы больны и непригодны для рабства. Пастухи сказали нам, что здесь, в серебряной башне, живут добрые боги. Если ты бог, вылечи нас. Вот для этого мы и осмелились прийти сюда!

Аута попросил Неферт сбегать за Маат.

Вскоре появилась Маат. Она с ужасом оглядела окружающих ей измученных людей. Потом она взглянула на Хора, который продолжал молчать, смотря на всех горящими глазами.

— Аута, что это у людей на спинах? Кровь? — спросила Маат.

— Их избили. Они таскали очень тяжелые грузы.

— Избиты? Кем?

— Хозяевами.

— Значит, людьми? Как же люди могут бить людей, Аута? — И Маат поспешно направилась к кораблю, чтобы принести все необходимое для лечения этих несчастных.

Хор не мог более смотреть на это зрелище. Он отвернулся. Аута подошел к нему. Хор тяжело вздохнул.

— Если бы я только смог быть полезен всем людям! Но как, дорогой мой Аута? Если бы только я знал как! Но мы из таких разных миров и у вас столько людей, которые нас не понимают… Аута, ты убежден, что эти люди страдают из-за нас?

Аута смотрел на него и не отвечал. Он подыскивал наиболее понятные слова, и ему казалось, что их невозможно найти. Хор чувствовал это и в ожидании смотрел на него. Потом он опять попросил его ответить, и Аута медленно и неуверенно произнес:

— Не из-за вас… не знаю, как тебе сказать… Я думаю, что если бы хозяева рабов не боялись вас, они не были бы столь немилосердны… их жестокость всегда остается жестокостью, но теперь она стала совершенно невыносимой.

Хор ничего не ответил. Он, сделав Ауте знак, подозвал к маленькой летающей лодке и остальных двух: Уха и чужеземца, которому земные жители еще не дали имени. Хор еще раз взглянул на толпу рабов, которым оказывали помощь Маат и остальные женщины, потом сказал:

— Вы сейчас втроем отправитесь в эти два города…

— Содом и Гоморру? — спросил удивленно Аута.

— Да. Наши друзья знают, что делать. Они расскажут тебе. Но не делайте ничего поспешно. Я думаю, ты прав, Аута: у нас нет иного выхода.


ГЛАВА XXXI | Лодка над Атлантидой (С иллюстрациями) | ГЛАВА XXXIII