home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Мы вернулись на Дорсет-сквер поздно, хотя Уолли Слейтер вез нас с такой скоростью, что его экипаж раскачивался из стороны в сторону. Мне было страшновато, а Бесси откровенно наслаждалась поездкой.

Я послала ее на кухню, и она быстро убежала. Сама я, едва войдя, рассыпалась в извинениях перед Симмсом.

— Хозяйка закусывает, — сообщил мне Симмс. — Пойдете прямо туда, мисс? Или, может, мне доложить ей, что вы пришли, только присоединитесь к ней попозже?

— Лучше я сразу пойду к миссис Парри, — ответила я, — если я не слишком растрепана!

Симмс задумчиво осмотрел меня с головы до пят и заметил:

— У вас грязное пятно на подбородке, мисс. Похоже на сажу.

Наверное, сажей я испачкалась у вокзала, пока ждала Уолли. Жаль, что никто из моих спутников ничего не сказал мне раньше, перед поездкой к инспектору Россу! Я посмотрелась в зеркало и стерла неприятное пятнышко. Потом отдала Симмсу шляпку, одернула юбку и направилась в столовую. Когда я дошла до порога, Симмс окликнул меня:

Мисс Мартин, у хозяйки в гостях один джентльмен.

Мне не хватило времени спросить, кто пришел в гости к миссис Парри. Наверняка не Тиббет; я знала, что он сейчас занят другими делами. И Фрэнка там тоже не могло быть, ведь он сейчас корпит над бумагами в министерстве иностранных дел. Кроме того, Симмс тогда не стал бы называть его «одним джентльменом». Он бы просто сказал, что в столовой мистер Картертон.

Я открыла дверь. Очевидно, до моего прихода за столом велась оживленная беседа, но она сразу же прервалась, как только ее участники заметили меня.

Тетя Парри подняла голову — лицо у нее оживилось и разрумянилось — и воскликнула:

— Ах, Элизабет, вот и вы!

Я могла бы поклясться, что она весьма разочарована. Может, я помешала их тет-а-тет? Я с любопытством оглядела гостя.

Он отодвинул стул и поднялся, держа в левой руке мятую салфетку. Он оказался моложавым человеком в овальных очках и темно-синем сюртуке. Его прямые каштановые волосы были зачесаны назад с высокого лба и удерживались на месте с помощью щедрой порции масла для волос, каким пользуются джентльмены из высшего общества. Гость показался мне похожим на банковского клерка. А еще мне показалось, что он пришел в замешательство при виде меня.

— Элизабет, это мистер Флетчер. — Миссис Парри жестом велела гостю садиться. — Мистер Флетчер, познакомьтесь с моей компаньонкой, мисс Мартин. Так о чем вы говорили? Элизабет, пожалуйста, садитесь. Я велю Симмсу снова принести курицу.

— О нет, не надо! — воскликнула я. — Простите меня за опоздание, но я не голодна.

Мои слова хотя бы привлекли внимание тети Парри.

— Не голодны? Какой вздор! Отведайте хотя бы сладкого пудинга!

Я с опаской покосилась на блюдо желтовато-коричневого цвета; в состав сладкого пудинга обычно входят молоко, кукурузная мука, крепкий кофе для вкуса и пара яиц для вязкости. Я никогда не любила такого рода десерты. Как-то в детстве я зашла на кухню и увидела, как Мэри Ньюлинг свежует кролика. Я удивилась той легкости, с какой она отделяет мех — как будто снимает перчатку. Шкурка отходила, оставив под собой тускло поблескивающие мышцы и сухожилия. С тех пор я никогда не ела кролика, а сладкие пудинги неприятно напоминали мне о маленьком освежеванном зверьке. Блюдо окружал венок из зеленых листьев, похожий на похоронный, что также не способствовало аппетиту.

— Благодарю вас, — сказала я и положила себе в тарелку небольшую порцию.

Мое место оказалось напротив мистера Флетчера; тетя Парри сидела во главе стола. Хотя она и просила гостя продолжать, ему как будто ужасно не хотелось говорить; он все время комкал салфетку и исподтишка разглядывал меня. Наконец, заметив, что я на него смотрю, он выпалил:

— Рад познакомиться с вами, мисс Мартин!

— Да, сэр, — с трудом ответила я, потому что рот у меня был набит вязкой, приторной массой.

Гость повернулся к тете Парри и заметил:

— Я не знал, мадам, что вы наняли новую компаньонку.

— Элизабет — крестница покойного мистера Парри, — объяснила она. — Ее отец недавно умер, и она осталась без крыши над головой; ее переезд устроил нас обеих. Мы прекрасно ладим, правда, Элизабет?

— Вы очень добры, тетя Парри, — ответила я.

Вдруг тетя Парри вспомнила, что должна хоть как-то объяснить, кто таков наш сегодняшний гость.

— Мистер Флетчер представляет Мидлендскую железнодорожную компанию. Он пришел ко мне по делу.

— Может быть, мне уйти, тетя Парри? — спросила я, откладывая ложку. — Не хочу мешать вашему разговору о делах.

— Да нет, оставайтесь… вам не нужно уходить. Более того, вам тоже будет полезно послушать. Продолжайте, мистер Флетчер! — Хозяйка дома кивнула гостю.

Мне показалось, что мистер Флетчер совсем не обрадовался моему присутствию при разговоре, но он ничего не мог поделать, поскольку сама хозяйка дома разрешила мне остаться.

Он перестал комкать салфетку, зато принялся вертеть в руке серебряное кольцо, в которое она была продета.

— Как я и говорил, мадам, простои порождают массу неудобств. С каждым потерянным часом работы растут издержки. Да и среди рабочих началось брожение. Им не нравится, что по стройке рыщут полицейские и донимают всех вопросами.

— Весьма вам сочувствую, — участливо ответила тетя Парри. — Мы и сами пережили нечто подобное! Допрашивали даже слуг. Неслыханно! Я не привыкла к подобному обращению… Мне казалось, полиция существует для того, чтобы удерживать от преступлений низшие классы и ограждать порядочных людей от беспокойства.

— Хуже того, к нам повадились зеваки, — продолжал Флетчер, которого, очевидно, совсем не тронули страдания тети Парри. Мне показалось, что он поглощен лишь собственными заботами. — На стройку являются целыми семьями, включая престарелых тетушек, и требуют, чтобы им показали место, где нашли труп! Вы только представьте! — пожаловался он. — Приходят разодетые в пух и прах. Кричат и болтают, как целая стая сорок. Дети носятся по обломкам и суются под колеса, рискуя лишиться здоровья и жизни. По-моему, для некоторых это лучшее развлечение со времени Всемирной выставки. Просто неописуемо!

— Не представляю, что движет зеваками, но прекрасно понимаю, как они вам досаждают, — ответила тетя Парри со вздохом. — Они и к моему дому являются. Должна заметить, некоторые из них выглядят вполне респектабельно. Перешептываются и тычут пальцами в окна! Это очень неприятно и находится вне пределов моего понимания.

— Мадам, — заметил Флетчер, — британская публика по большей части падка на такого рода зрелища. Хуже того, гораздо хуже, обо всем повествуется в прессе…

— Повестки?! — изумилась тетя Парри. — Но, кажется, в военно-морской флот больше не набирают рекрутов силой? Мой отец рассказывал, когда он в годы войн с Наполеоном служил помощником священника, вербовщики несколько раз появлялись в его приходе и забирали с собой молодых людей. Весьма прискорбное занятие!

— Нет, мадам, простите, но вы неправильно меня поняли. Я имел в виду газетчиков, репортеров. Если избавиться от обычных зевак еще можно, прогнать вездесущих репортеров очень, очень трудно. Более того, они приходят, как данайцы, и приносят дары — я имею в виду деньги. Предложите землекопу несколько шиллингов, и он тут же вспомнит, что видел почти все, о чем вы его спрашиваете. Повторяю, мадам, наша публика обожает кровавые зрелища, а журналисты потакают ее пристрастиям.

— Мерзость какая, — заметила тетя Парри.

— Вот именно, мадам. Хорошо, что я пока не видел на стройке представителя «Таймс», зато у нас побывал репортер из «Морнинг пост». Раньше я считал издание вполне приличным… Все грошовые бульварные листки присылают своих репортеров. Но отвратительнее всего ведут себя представители вечерних выпусков! Их репортеры горят желанием сообщить читателям все новости до завтрашних утренних выпусков. Они похожи на терьеров, которые не желают упустить крысу!

— Ну кто бы мог подумать? — пробормотала тетя Парри, задумчиво озирая остатки кофейного сладкого желе в окружении зелени.

— Так что, понимаете, я уже голову сломал, как убедить полицейских покинуть стройку… Побеседовал с инспектором Россом, который ведет следствие, но ничего не добился. Он грубый и нахальный малый!

Когда я услышала такие слова, рот у меня открылся сам собой, но все же мне удалось прикусить язык. Зато я смерила Флетчера, сидевшего напротив, испепеляющим взглядом. Правда, наш гость в то время смотрел на тетю Парри и ничего не заметил.

Как он смеет отзываться так о трудолюбивом и честном полицейском? Разве у бедного Бена Росса мало хлопот, что ему еще приходится терпеть этого крючкотвора, который только и думает, что о новом вокзале, а на людей ему наплевать! Неужели расследование убийства невинной молодой женщины нужно проводить в спешке, как в спешке вывезли ее тело со стройки — вместе с прочим мусором? Мне хотелось крикнуть Флетчеру, что инспектор Росс стоит двоих, а то и троих таких, как он!

— Тот самый! — вскричала тетя Парри. — Тот самый инспектор, что приходил к нам, верно, Элизабет? Мне он тоже показался плохо воспитанным грубияном… Он не умеет разговаривать с дамами! Представьте себе, он записывал все, что я ему говорила, — все до последнего слова!

Мне очень хотелось возразить, что Росс записывал лишь то, что тетя Парри запомнила из письма Маделин. И все же я промолчала, решив, что перебивать тетю Парри неблагоразумно. Поэтому я выместила досаду на сладком пудинге, и вскоре на моей тарелке образовалась неаппетитная бесформенная масса.

Флетчер явно приободрился, поняв, что миссис Парри разделяет его мнение о представителе закона, и снова принялся жаловаться:

— Представьте, я побывал на приеме у начальника Росса, суперинтендента Данна, но он оказался таким же бесчувственным и глухим к моим просьбам. Похоже, полиции все равно, что у нас срывается график работ! Землекопы уходят целыми толпами… Директора компании обвиняют меня в недостатке рвения, а что я могу поделать? — Голос его от отчаяния делался все громче.

Тетя Парри утешала его как могла:

— Ну, ну, мистер Флетчер. Мы с вами уже довольно давно знакомы, и я знаю, что вы всегда ревностно относились к своим обязанностям.

— Вы очень добры, мадам. И тем не менее подчиненные Росса ползают по всей стройке и пристают к рабочим со своими вопросами. И все бесполезно, мадам! Неужели они полагают, будто кто-то из наших рабочих убил ту несчастную молодую женщину? Лично мне кажется, что у полиции просто нет никаких зацепок, и они развивают бурную деятельность, создавая видимость, будто что-то делают. — Чем дальше, тем горше делался тон Флетчера, и наконец он стал похож на глашатая, который объявляет о конце света.

— Я все понимаю, — задумчиво ответила тетя Парри, барабаня по скатерти своими пухлыми пальчиками.

— Поскольку вы — пайщица железнодорожной компании и бывшая нанимательница покойной, — продолжал Флетчер, наклоняясь вперед, — вы, естественно, хотите, чтобы дело как можно скорее уладилось. В ваших интересах, чтобы полицейские наконец взялись за дело как следует, а работы на строительстве вокзала возобновились в прежнем объеме.

Голос его сделался доверительным. Я поняла: что бы он ни предложил, Россу это не понравится. Мне, во всяком случае, не понравилось то, что я услышала. Я отодвинула тарелку с ненавистным десертом и задумалась. Оказывается, тетя Парри не только продала трущобы в Агартауне Мидлендской железнодорожной компании. Она — пайщица!

— Я уверена, — попробовала я выступить в защиту Скотленд-Ярда, — что инспектор Росс стремится все сделать правильно и только поэтому ничего не оставляет на волю случая.

Флетчер обратил на меня недовольный взгляд:

— Мисс Мартин, я полагаю, вы не очень хорошо знакомы со строительным делом?

— В общем, нет…

— Если бы вы хоть раз побывали на стройке, — заявил Флетчер, — вы бы не считали, что полицейские, которые путаются у всех под ногами, не хотят ничего оставлять на волю случая. Кстати, один из них уже свалился в погреб.

— Он пострадал? — спросила тетя Парри.

— Насколько я понял, мадам, не очень сильно.

Судя по тону Флетчера, он жалел, что несчастный легко отделался.

— Но лишь вопрос времени, когда на кого-нибудь из них свалится кирпич и вышибет ему мозги.

— Ах, какой ужас! — слабо вскрикнула тетя Парри.

Флетчер снова наклонился вперед и льстиво обратился к ней:

— Вот если бы вы сумели как-то повлиять на Скотленд-Ярд, чтобы те поспешили со следствием и поскорее закончили свои дела на стройке, вы бы оказали нам огромную услугу!

— Но я не знаю, как на них повлиять, — возразила она.

— Вы приняли жертву к себе на службу. Если вы объявите, что, по вашему мнению, для несчастной сделано все, что можно, и вам больше не требуются услуги полицейских… они уже не будут считать себя обязанными мешать нашей работе. Мадам, им хочется доказать, что они не бесполезны, но, поверьте, теперь все зависит от вас.

— Я подумаю, — пообещала тетя Парри. Судя по ее тону, она восприняла просьбу Флетчера всерьез.

Флетчер, очевидно, решил, что он достиг своей цели, и поднялся.

— Благодарю вас за превосходное угощение, мадам. Извините меня, дамы, но я должен вернуться на работу и посмотреть, что там происходит!

— Не хотите еще сыру? — спросила тетя Парри, но как-то рассеянно. Мысли ее витали где-то в другом месте.

— Нет, мадам, спасибо… До свидания, мисс Мартин! — бросил он, небрежно кивнув мне, затем склонился в низком поклоне, поворачиваясь к тете Парри и медоточивым голосом произнес: — Моя дорогая миссис Парри…

— Позвоните Симмсу! — приказала мне тетя Парри тем же рассеянным тоном.

Я встала и направилась к колокольчику. Симмс, как всегда, появился очень быстро и проводил гостя.

Я вернулась за стол, но не села, а осталась стоять, положив руки на спинку стула. Передо мной стояла тарелка с остатками желе, теперь оно выглядело еще хуже, чем раньше. Я подумала, что могу смело не доедать эту противную размазню. И потом, есть вещи поважнее еды. Когда миссис Парри услышит то, что я должна сказать, ей найдется о чем подумать, и она не станет беспокоиться о том, что ее компаньонка утратила аппетит.

Миссис Парри задумчиво смотрела на скатерть. Наконец, голосом, дрожащим от скрываемых чувств, она сказала:

— Если бы у меня возникло хоть малейшее подозрение, что Маделин Хексем доставит мне столько хлопот, ноги бы ее не было в моем доме! Похоже, не будет мне покоя, пока полиция ведет следствие.

— Возможно, они его скоро закончат, — заметила я. — Тогда и вам, и мистеру Флетчеру сразу станет легче.

— Ему — возможно. Мне — нет! — резко ответила тетя Парри. — Железнодорожная компания позаботится о том, чтобы работы велись в прежнем темпе. Зато после суда количество зевак, которые придут пялиться на мой дом, удвоится! Ах, сколько забот…

Я понимала, что сейчас не лучшее время для новостей, и тем не менее решила высказаться. Откладывать больше нельзя.

— Тетя Парри, я тоже должна вам кое-что рассказать. Извините, что не поделилась с вами раньше. Просто, познакомившись с мистером Флетчером, я поняла, что медлить больше нельзя.

На ее лице появилось несколько удивленное выражение, которое быстро сменилось затаенным страхом.

— Элизабет, надеюсь, я не услышу, что вы… что у вас какие-то неприятности? — жалобно протянула она. — Возможно ли такое? Скажите, что нет! Милое мое дитя, ведь вы пробыли в Лондоне всего несколько дней…

— Нет-нет, тетя Парри, ничего подобного! — поспешила я ее заверить.

— Что же тогда? — обиженно спросила она.

Я постаралась как можно доходчивее объяснить: хотя я не узнала инспектора, когда он в первый раз пришел в дом тети Парри, оказывается, раньше я была знакома с инспектором Россом, а мой отец много лет назад стал его благодетелем.

— Боже правый! — воскликнула тетя Парри, которая слушала меня, вытаращив глаза. Потом она снова впала в задумчивость, и ее пухлые пальчики забарабанили по парчовой скатерти. Вдруг она повернулась ко мне и наградила меня улыбкой, исполненной поистине сокрушительного добродушия. Я опешила.

— Милая Элизабет! — торжественно произнесла тетя Парри. — Как это необычно… можно сказать, нам чрезвычайно повезло! Уверена, что инспектор не забыл, чем обязан вам, вашей семье — и вашим друзьям.

Мне не верилось, что можно улыбаться еще шире, но тетя Парри меня удивила. Правда, улыбка не дошла до ее глаз — они оставались настороженными и цепкими, как у сороки, заметившей блестящую побрякушку. Я в смятении смотрела на нее. Я предполагала всякий ответ на мое сообщение, но только не такой. В моем знакомстве с инспектором Россом она усмотрела несомненную выгоду для себя. Я совсем забыла, что Фрэнк аттестовал ее деловой женщиной, хотя слышала, как она разговаривает с Флетчером. Надо было вспомнить!

— Тетя Парри, — запинаясь, ответила я, — я не могу просить инспектора об… услугах, которые могут повлечь за собой нарушение его профессионального долга.

Цепкость ушла из ее взгляда; осталось одно добродушие.

— Конечно, конечно, Элизабет! — поспешно сказала она и, встав, похлопала меня по руке. — Конечно нет! Вы не должны неправильно воспринимать мои слова. Но всегда лучше довериться другу, чем иметь дело с совершенно незнакомым человеком, не правда ли?


Глава 11 | Убийство в старом доме | Глава 13 Бен Росс