home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Элизабет Мартин

Я не знала, как тетя Парри распорядится полученными от меня сведениями, но чутье подсказывало: что-то она непременно предпримет.

Но она сильно удивила меня.

На следующее утро, в субботу, я сидела в своей комнате. Вдруг в дверь постучали, и вошла Ньюджент, которая несла на вытянутых руках платье из переливающегося индийского туссора — светло-золотистого шелка, напоминающего цвет спелого экзотического фрукта.

— Мисс Мартин, хозяйка спрашивает, не нужно ли вам такое платье? Его сшили для нее, когда они с покойным хозяином ездили в свадебное путешествие. Его, конечно, придется перешить по современной моде, но с этим может справиться портниха миссис Парри. — Ньюджент встряхнула материю и подняла платье повыше. Складки шелка с тихим, соблазнительным шелестом упали на пол. — А если там окажется немного работы, я и сама справлюсь. Я неплохо управляюсь с иголкой и ниткой!

Я не знала, что сказать, но Ньюджент все стояла с платьем на вытянутых руках и ждала ответа.

— Очень мило со стороны миссис Парри, — наконец выдавила я из себя. — Сейчас же пойду и поблагодарю ее, если она меня примет.

Мне показалось, что платье должно быть мне как раз впору. Видимо, когда-то тетя Парри была гораздо стройнее! Больше всего работы требовали рукава; они оказались довольно длинными, по старой моде.

Я взяла у Ньюджент платье. Оно почти ничего не весило по сравнению с другими моими нарядами. Шелк нежно шелестел у меня в руках, словно тончайшая папиросная бумага.

— Я и сама немного шью, — сказала я. — Если вы мне поможете, у нас наверняка все получится и не придется беспокоить портниху.

Отказаться от подарка я не могла, но решила не обращаться за помощью к портнихе. Она наверняка сообразит, что ее позвали перешить ношеное платье, которое богатая женщина решила подарить бедной компаньонке.

— Вы совершенно правы, мисс! — довольно весело заметила Ньюджент. Мне пришло в голову, что ей самой не терпится заняться красивой материей. — Я передам хозяйке. Если позволите, я уже осмотрела платье. Времени на перешивание уйдет совсем немного. Надо будет подпороть рукава — вон там, у кокетки. Потом можно отрезать полоску от юбки, там материи много, надставить, и выйдут рукава-фонарики. Потом мы все снова пришьем к корсажу, только швы заштопаем…

— Ньюджент, вы уверены, что у нас получится? — с сомнением спросила я.

— Что вы, мисс, мне приходилось делать шитье и посложнее. Когда хозяйка… наверное, не следует это говорить… в общем, когда она начала немного толстеть, мне пришлось распускать все ее платья, а фасоны у многих оказались сложными. В конце концов она заказала себе кучу новых нарядов, ведь мода быстро меняется… — Ньюджент с самодовольным видом похлопала по шелковому платью. — Это платье мне всегда нравилось. Хозяин привозил разные красивые ткани с Востока; и этот шелк привез из дальних краев. Жаль только, что у меня в шкатулке нет подходящих по цвету шелковых ниток.

— Ничего страшного, — быстро сказала я. — Я сегодня схожу и куплю.

Ньюджент вышла, и я осталась одна, расстелила платье на кровати и посмотрела на него, стараясь разобраться в собственных чувствах.

Несмотря на уязвленную гордость, я была благодарна миссис Парри. Очевидно, она заметила, как скуден мой гардероб. И пусть ее подарок смутил меня, обижаться глупо… Я внушала себе, что миссис Парри подарила мне платье из лучших побуждений, и я не должна отвечать ей черной неблагодарностью. Но только ли по доброте душевной она подарила мне платье? Наверное, ей неприятно, что я вечер за вечером появляюсь за ужином в одном и том же наряде. Да, видимо, так и есть! Впрочем, в моей голове мелькали и другие догадки относительно неожиданного подарка, и эти догадки мне совсем не нравились.

После нашего вчерашнего разговора я перестала доверять тете Парри. Она сразу поняла, что мне не по душе ее стремление как-то использовать мое детское знакомство с инспектором Россом. Ей захотелось сгладить неблагоприятное впечатление, которое она на меня произвела. А еще она хотела переманить меня на свою сторону, чтобы потом опять-таки извлечь выгоду из моего знакомства с Россом. Тогда красивое платье очень походило на взятку.

Я сразу же пошла в комнату к тете Парри, чтобы поблагодарить ее за подарок, решив, что отсрочка лишь усугубит мое смущение и моя благодарственная речь будет более косноязычной.

Тетя Парри, в ночной оборчатой рубашке и кружевном чепце, сидела в кровати, обложенная целой грудой пуховых подушек, и пила чай из тонкой фарфоровой чашки, расписанной розами. До моего прихода она просматривала утреннюю почту, но отложила письма в сторону и благосклонно встретила и меня, и мои изъявления благодарности, а затем жестом услала меня прочь, сказав, чтобы я вернулась позже и тогда мы все обсудим. Я ушла, но успела заметить на одном из конвертов крупный штамп железнодорожной компании.

Я решила, что мне придется отложить поход за покупками на более позднее время. В самом деле, около одиннадцати ко мне снова пришла Ньюджент и сказала, что миссис Парри собирается высказать свое мнение по поводу фасона шелкового платья. Поэтому нам снова пришлось нанести визит в ее будуар. На сей раз я застала тетю Парри за туалетным столиком; волосы ее были аккуратно завиты и подколоты; только пара локонов нависали над ее пухлыми щечками. Вместо пеньюара она носила шелковое кимоно, вышитое хризантемами.

— Тоже с Востока! — прошептала Ньюджент мне на ухо.

Бросив взгляд на туалетный столик, я поразилась обилию средств для поддержания женской красоты. Столик был тесно уставлен стеклянными флаконами с духами, кремами для рук, бутылочками с притираниями для кожи, горшочками с румянами, кистями, гребнями, булавками и щипцами для завивки. Зато писем, которые тетя Парри просматривала сегодня утром, не было и следа.

Мы с Ньюджент подробно рассказали, как намерены перешить платье. Тетя Парри выслушала нас вполне благосклонно и сказала: да, мы придумали неплохо, но нельзя ли?.. За этим последовал длинный список усовершенствований, которые, впрочем, не показались мне особенно дельными. Даже если в юности тетю Парри и учили шить, помимо обязательных швов, ее умение свелось к подрубанию носовых платков и штопке чулок.

Мы с Ньюджент слушали внимательно и благодарили ее, а сами украдкой переглядывались, давая понять друг другу, что будем придерживаться наших первоначальных замыслов.

— Садитесь, дорогая моя, — пригласила тетя Парри, когда Ньюджент унесла шелковое платье.

Я села на табуретку, обитую бархатом.

— Дорогая Элизабет, на уме у меня не только ваш гардероб. Я много думала обо всем. — Тетя Парри вздохнула и продолжала: — Правда, учитывая печальные обстоятельства смерти бедной Маделин, просто чудо, что я еще способна думать о чем-то другом. Мне в самом деле стало очень грустно. Скорее бы все закончилось!

Она помолчала — совсем недолго, только чтобы удостовериться, что я обратила внимание на ее точку зрения и перескажу ее, когда в следующий раз увижусь со своим старым приятелем инспектором Россом. Затем, очевидно задвинув Маделин в какую-то другую область сознания, отведенную для траура, тетя Парри бодро продолжала:

— Вы девушка практичная и наверняка простите мне мою откровенность, когда поймете, что я пекусь лишь о вашем благе. — Она похлопала меня по руке. Такой жест я привыкла воспринимать настороженно; как правило, он предварял собой дурные вести.

— Да, тетя Парри, — сказала я, поскольку она замолчала, очевидно ожидая от меня какого-то отклика. Мне оставалось лишь гадать, что за всем этим последует.

— Элизабет, вы — совсем не дурнушка, — добродушно сообщила она, — хотя, конечно, и не красавица, и у вас нет собственных средств. Кроме того, вас не назовешь очень юной особой.

— Да, тетя Парри, через год мне исполнится тридцать.

— На тридцать лет вы определенно не выглядите, — объявила она, смерив меня оценивающим взглядом, словно я была предметом мебели. — Вы довольно неплохо сохранились.

Мне показалось, что я уловила в ее голосе нотку презрения. На секунду-другую она отвлеклась от меня, наклонилась вперед и посмотрелась в зеркало. Ей что-то не понравилось в ее прическе, и она стала поправлять каштановый локон.

— Спасибо, тетя Парри, — сказала я, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

Некоторых, возможно, и покоробили бы подобные слова, но тетя Парри так забавно выглядела в своем кимоно, явно предназначенном для стройной фигуры какой-нибудь знатной японки! На тете Парри вышитое кимоно еле сходилось и было так туго подхвачено шелковым поясом, что она напоминала диванную подушку. На столике рядом с ней стоял поднос; кроме чашки и блюдца, я заметила тарелку с крошками пирога.

— Достигнув определенного возраста, — заговорила тетя Парри, доверительно наклоняясь ко мне, — многие джентльмены либо остаются холостяками, либо вдовеют и желают изменить свою жизнь. Им требуется покладистая и живая спутница, которая умеет себя вести, хорошо выглядит во главе стола, может занять гостей дома, вести хозяйство… короче говоря, они ищут жену, которая лишена фанаберий более молодой женщины. Жену, которой, к примеру, не захочется каждый вечер флиртовать и бывать на балах. Возможно, в свое время жене придется ухаживать за мужем. То, что ваш батюшка был врачом, лишь упрочивает ваше положение. И ваше безденежье не помеха, ведь джентльмены, которых я имею в виду, хорошо обеспечены и не гонятся за богатым приданым. Не нужны им и светские львицы. То, что вы, милое дитя, бесприданница из провинции, скорее свидетельствует в вашу пользу.

Я плотно сжала губы, чтобы не разинуть рот, как рыба, вытащенная из воды. Что?! Неужели эта толстушка, такая смешная в своем нелепом японском кимоно, воображает светской львицей себя?! Ну а обещание найти мне мужа…

Я нахмурилась и невольно задумалась, не таким ли стал ее брак с моим покойным крестным, Джосаей Парри. Ведь, если верить Фрэнку, сама она, дочь сельского священника, в молодости тоже считалась бесприданницей из провинции! Значит, она успела все хорошо продумать и рассуждает не просто так, а на основании своего жизненного опыта.

— Конечно, я рада, что вы стали моей компаньонкой, и мне будет очень жаль вас лишиться, милая Элизабет! Но мне кажется, что вы заслуживаете большего. Вам нужно стать самой себе хозяйкой. Джосая наверняка одобрил бы мои старания, и я постараюсь ради вас! — Тетя Парри вдруг снова расплылась в доброжелательной улыбке, какую я уже видела у нее на лице. Я догадалась, что она умеет казаться добродушной, когда сочтет нужным. — Элизабет, я позабочусь о вас.

— Ну что вы, тетя Парри, — с трудом ответила я, — я более чем благодарна вам за вашу доброту, но мне не хотелось бы, чтобы кто-то подумал, будто я охочусь за богатым мужем…

— Естественно! — воскликнула она, одобрительно кивая. — Вы не настолько вульгарны. Но вы — девушка разумная и, не сомневаюсь, понимаете, в чем ваша выгода. Пожалуйста, позовите ко мне Ньюджент — мне нужно одеться. Сегодня я еду в Хампстед вместе с моей милой подругой миссис Беллинг, и вы будете предоставлены самой себе.

Я очень обрадовалась, что буду предоставлена самой себе. Тетю Парри явно тяготило мое присутствие в ее доме. Как только закончится неприятное дело с убийством Маделин и мое знакомство с инспектором Россом перестанет быть полезным, я стану для нее обузой. Я многое вижу, многое подмечаю; взгляд у меня критический, а язык слишком острый. Ей нужна кроткая серая мышка, которая держится в тени, а я не такая. Я непредсказуема, и от меня можно ожидать всего…

Однако выгнать меня просто так тетя Парри не может: ведь я — крестница ее покойного мужа. Не хочет она и чтобы я перешла служить в другой дом, где, возможно, поддамся искушению и начну рассказывать о том, что творится на Дорсет-сквер. Ей кажется, что она нашла замечательный выход: брак по расчету! Нужно связать меня брачными узами с каким-нибудь пожилым скрягой, который не выпустит меня из виду. Чтобы я стала бесплатной служанкой для ипохондрика в инвалидном кресле? Фу!

В приступе злости я принялась швыряться подушками в стену. Ни за что! Никогда, ни при каких обстоятельствах я не выйду замуж за того, кого выберет для меня тетя Парри!


Оказалось, что у миссис Беллинг свой экипаж. В четверть первого она заехала за тетей Парри, и обе, довольные, покатили в Хампстед.

— Что хотите на обед, мисс? — осведомился Симмс. — Миссис Симмс приготовила галантин из холодной курятины.

Я не сомневалась, что галантин приготовлен из остатков вчерашней птицы, которую подавали к обеду, и испугалась, что на десерт снова подадут сладкий пудинг.

— Передайте миссис Симмс большое спасибо, но за меня не нужно беспокоиться. У меня сегодня дела, и обедать я не буду… Кроме того, миссис Симмс приготовила очень сытный завтрак!

По правде говоря, дел у меня было совсем немного; я собиралась только купить шелковые нитки. Я осторожно выдернула из подола платья несколько ворсинок, чтобы подобрать цвет, и вышла из дому. Хожу я быстро, и, идя более-менее по прямой, всего минут через двадцать очутилась под Мраморной аркой в начале Оксфорд-стрит, и зашагала по этой прославленной улице.

Хотя в Лондоне я пробыла совсем недолго, уже начала чувствовать себя столичной жительницей. Я утратила благоговейный ужас перед царящим здесь шумом и вечными толпами, зато не лишилась благоразумия.

На улицах толпилось много маленьких оборванцев, а также остроглазых молодых людей, которые шлялись туда-сюда и которым, вероятно, нечем было заняться. Я заметила, что один из них нарочно столкнулся с пожилым джентльменом, идущим впереди меня. Обидчик выразил свои извинения, встревоженно взяв пострадавшего под руку, чтобы помочь тому не упасть и убедиться, что он не пострадал. Затем он поспешил прочь и вскоре затерялся в толпе. Пожилой джентльмен прошел еще немного, а затем в голову ему вдруг пришла какая-то мысль. Он остановился и принялся рыться в карманах в поисках бумажника, но не нашел его.

— Эй, послушайте! — воскликнул он, оборачиваясь в ту сторону, куда скрылся его обидчик, и размахивая в воздухе тростью. Но воришки уже и след простыл.

Я почти без труда нашла шелковые нитки нужного цвета и повернула в сторону дома, когда услышала, что меня кто-то громко окликает по имени. Удивленно обернувшись, я увидела инспектора Росса, который поспешно шел ко мне через дорогу, обходя экипажи. Он призывно махал мне рукой.

— Инспектор! — воскликнула я, когда он, чудом не попав под копыта лошади и колеса кареты, остановился передо мной, запыхавшийся, но, к счастью, непострадавший. — Какая неожиданная встреча!

Он снял шляпу и, улыбаясь, произнес:

— Добрый день, мисс Мартин. — На лбу его выступили капельки пота.

— Вид у вас такой, — заметила я, — словно вы много путешествовали.

Инспектор не только вспотел, но и был растрепан — и явно не только после того, как он перешел улицу. Его сапоги и брюки до колена были забрызганы грязью.

Он проследил за моим взглядом, и я увидела, как на лице его появилось выражение почти комического ужаса, как будто он только сейчас осознал, какое зрелище собой являет.

— Ну и вид у меня! — уныло произнес он, безуспешно пытаясь стереть грязь с манжеты. — Примите мои извинения! Да, вы совершенно правы, сегодня я действительно много путешествовал и только сейчас возвращаюсь к себе на работу. Сначала я побывал на стройке в Агартауне, потом в Лаймхаусе, где под ногами сплошная грязь, а подметальщиков не найти. Только что я во второй раз побывал в Агартауне, хотя теперь, наверное, следует говорить о бывшем квартале с таким названием… Там совсем ничего не осталось, все трущобы сровняли с землей. Совсем скоро на том месте начнется строительство железнодорожной станции и нового вокзала. Должен признать, работы ведутся очень быстро. Должно быть, управляющим найдется чем порадовать совет директоров! — Он криво улыбнулся.

Его слова не очень сочетались с картиной, нарисованной вчера за обедом мистером Флетчером. Но я решила: раз строители готовы перейти к следующей стадии, наверное, полицейские им еще больше мешают. На стройку нужно подвозить кирпичи и доски, там роют котлован… Позже приедут архитекторы со своими чертежами. Работа кипит, а Флетчеру приходится носиться туда-сюда и всех подгонять.

— Как ваши успехи? — осведомилась я. — Или, может быть, мне не положено об этом спрашивать?

— Уж кто-кто, а вы, мисс Мартин, имеете полное право спрашивать, — ответил Росс, быстро улыбнувшись. Впрочем, он сразу посерьезнел и покачал головой. — Похвастаться нечем. Дела почти не движутся; иногда мне даже кажется, что мы пятимся назад. Сносом старых домов руководил десятник по фамилии Адамс. Мне очень хотелось с ним поговорить, но он вдруг бесследно исчез. Утром я ездил к нему на квартиру вместе с одним субъектом по фамилии Флетчер — он служащий железнодорожной компании, и мне иногда кажется, что цель его жизни заключается в том, чтобы вставлять мне палки в колеса.

— Могу себе представить, — заверила я. — Я знакома с мистером Флетчером. — В ответ на удивленный взгляд Росса я поспешила объяснить, что, вернувшись вчера из Скотленд-Ярда, застала мистера Флетчера в гостях у миссис Парри.

— В самом деле? — задумчиво спросил Росс, услышав новость. — Интересно, какого дьявола… извините… что ему от нее понадобилось?

— Оказывается, миссис Парри — акционер железнодорожной компании, — ответила я. — Похоже, они с Флетчером старые знакомые. Из-за этого, а еще из-за того, что миссис Парри продала компании свои дома в Агартауне, она живо интересуется всем, что там происходит. Ну и, конечно, нельзя забывать, что несчастная Маделин Хексем служила у нее!

Я задумалась, понимая, что мне придется быть очень осторожной. Надо попробовать так пересказать вчерашний разговор миссис Парри и ее гостя, чтобы ненароком не выдать некоторые секреты моей нанимательницы. Кроме того, мне не хотелось говорить о ее подарке. Я невольно вспомнила о только что купленных нитках для перешивания шелкового платья и испытала почти непреодолимый порыв достать их и выбросить. Недавние события ставили меня в очень неловкое положение перед инспектором Россом. Если я расскажу ему о подарке тети Парри, он, скорее всего, тоже сочтет платье взяткой и поймет, что тетя Парри решила воспользоваться моим шапочным знакомством с инспектором Россом к собственной выгоде и к выгоде своего приятеля мистера Флетчера. Как будто я могла вмешаться в ход следствия! Разумеется, привезя в Скотленд-Ярд Бесси и Уолли Слейтера, сообщивших ему весьма ценные сведения, я ни во что не вмешивалась, а просто выполнила свой гражданский долг. Но что мне позволительно рассказать сейчас? Подарок тети Парри смущал и мучил меня. С другой стороны, Мидлендской железнодорожной компании и ее представителю мистеру Флетчеру я ничего не должна… Я решила, что имею полное право передать Россу его слова.

— Он сильно негодует из-за того, что ваши расспросы тормозят работу; кроме того, его раздражают любопытные зеваки, которые толпами ходят к месту будущей стройки. Тут я с ним вполне согласна, — откровенно добавила я. — Поведение зевак иначе, как ужасным, не назовешь.

— Да, их поведение ужасно, но вместе с тем вполне естественно, — просто ответил Росс. — Случалось ли вам видеть, как переворачивается экипаж? Бывает, пешеход попадает под колеса повозки или рабочий падает с высоты… Допускаю, что вы ничего подобного не видели, но, поверьте мне, подобные зрелища привлекают зевак, как ос — горшок с вареньем. А если бы вы видели нас с Флетчером в Лаймхаусе час или два назад, вы бы поняли, что для привлечения зевак даже несчастного случая не требуется. Сойдет любое необычное зрелище. Хотя, по-моему, обитатели Лаймхауса очень надеялись, что я кого-нибудь арестую. Хоть кого-нибудь… а не мешало бы! — несчастным голосом произнес он.

— Вы непременно арестуете убийцу, — подбодрила я его. — В этом я не сомневаюсь.

Росс тряхнул головой, словно отгоняя уныние.

— Вы очень добры; жаль, что суперинтендент Данн не верит в меня так же, как вы. Да, полагаю, миссис Парри как пайщице компании тоже неприятно слушать о простоях… Можно сказать, что она разрывается пополам. С одной стороны, она требует, чтобы мы нашли убийцу мисс Хексем, но, с другой стороны, не хочет, чтобы мы рыскали по стройке, не давая ей своевременно получить прибыль. Ее реакция вполне естественна. Публика почти всегда хочет, чтобы полиция во всем разобралась, но как можно быстрее и причиняя как можно меньше неудобств законопослушным гражданам. Наверное, Флетчер специально приехал к ней, чтобы заручиться ее поддержкой? Не отвечайте, если не хотите!

— Не буду, — сказала я, — но должна предупредить: миссис Парри тоже пытается заручиться поддержкой… моей! Видите ли, я сочла своим долгом рассказать ей о том, что мой отец стал вашим благодетелем.

Росс немного помолчал, а потом сказал:

— Я-то думал, вы уже давно рассказали ей о нашем знакомстве, как я — суперинтенденту Данну. Было бы неблагоразумно со стороны нас обоих держать наше знакомство в тайне.

Услышав его слова, я испытала огромное облегчение. Недомолвки мучили меня.

— Кстати, — выпалила я, поздно сообразив, что выбалтываю больше, чем собиралась, — я вовсе не так уверена в том, что миссис Парри хочет, чтобы убийцу Маделин поймали! Она, конечно, считает себя законопослушной особой, но ей будет легче, когда дело будет окончено и забыто. Огласка страшит ее. Ведь судебный процесс лишь усилит любопытство публики, верно? Обо всем будут взахлеб писать газеты. Не подумайте, что я не сочувствую ей. Правда, она, похоже, старается из всего извлечь выгоду… — Я осеклась, но, поняв, что уже сказала слишком много, вынуждена была продолжать: — У меня сложилось впечатление, что исчезновение и смерть Маделин скорее раздосадовали и смутили ее, чем огорчили и вызвали справедливое негодование. К нам на Дорсет-сквер, как и в Агартаун, тоже являются зеваки, хотя и не в таком количестве. Все будет только хуже, когда на суде всплывут зловещие подробности дела и о них напишут в газетах. Репортеры наверняка сообщат, где проживала жертва, что привлечет к дому миссис Парри еще больше народу. Наверняка упомянут и ее имя как нанимательницы Маделин. Вот что для нее хуже всего!

— В самом деле? — пробормотал Росс и пытливо посмотрел на меня. — Ну а что думают о насильственной смерти мисс Хексем остальные обитатели Дорсет-сквер?

Я поняла, что снова проболталась. Фигурально выражаясь, болтливый язык далеко завел меня по опасной тропе.

— Не уверена, что имею право высказываться по этому поводу, — сказала я. — Ведь я их почти не знаю. Не забудьте, я приехала в Лондон лишь в прошлый вторник.

— Вот это да! — изумленно воскликнул мой собеседник. — И сразу попали в переплет… Ну ладно. Должен заметить, Лиззи, вы неплохо справляетесь. Конечно, от дочери доктора Мартина меньшего я и не ожидал. И я очень уважаю ваше мнение, так как считаю, что вы очень наблюдательны и умны.

— Не стоит так меня превозносить, — уныло возразила я. — Иногда мне кажется, что меня перехваливают… Что ж, будь по-вашему. Кое-что я действительно заметила. У меня сложилось впечатление, что слуги относятся к убийству со смешанным чувством. С Бесси вы уже знакомы. Она любила мисс Хексем. По-моему, она искренне огорчена. Симмс, дворецкий, больше всего боится, что преступление дурно отразится на репутации его хозяйки и его самого. Служанки откровенно наслаждаются происходящим; им нравится находиться в центре внимания в кругу их знакомых. Миссис Симмс — настоящая дракониха, которая рыщет в своем подземном логове; что думает она, не знаю, но, наверное, то же самое, что и ее муж. Ну а Ньюджент… По-моему, ей хватает хлопот с тетей Парри, чтобы беспокоиться еще о чем-то! — Я осеклась и виновато закрыла рот рукой. — Ох, я не имела права так говорить! И потом, Ньюджент по доброй воле помогает мне с шитьем. Она очень занята, вот и все, что я хотела сказать.

— Вы рассказали мне о слугах, — заметил Росс. — Ну а хозяева? Отношение миссис Парри я примерно представляю. А остальные?

Мне не понравились его чересчур прямые расспросы. В конце концов, я же не была свидетельницей событий, которые его интересовали! Да и в Лондоне я пробыла совсем немного и не могла ни о чем судить наверняка. Я основывалась лишь на первых впечатлениях.

Сначала миссис Парри и ее союзник Флетчер пытались завербовать меня в свои ряды; похоже, инспектор Росс решил последовать их примеру.

— По-моему, — серьезно сказала я, — в чем-то вы лишены щепетильности… Сначала вы откровенно льстите мне, нарочно напоминаете об отце, а потом надеетесь, что я выболтаю то, о чем лучше было бы умолчать. Вы не лучше миссис Парри или мистера Флетчера — вы так же, как и они, стремитесь заручиться моей поддержкой!

Едва последние слова слетели с моих губ, я запоздало поняла, что несправедлива к инспектору. Если Росс и пытался что-то вытянуть из меня, по крайней мере, он хотел с моей помощью найти убийцу Маделин. Рассерженная больше на себя, я из упрямства не стала просить у него прощения.

Мы оба молчали. Росс долго не отвечал мне, хотя не сомневаюсь, мой упрек попал в цель. Он отлично запомнил мои слова, как если бы записывал их. Наконец он тихо сказал:

— Поверьте, дело не в отсутствии щепетильности. Я расследую убийство, а мне, похоже, никто не хочет помогать. Все отказывают мне, пусть у всех есть на то свои причины. Но вы, Лиззи, живете в том же доме, что и жертва, и вам небезразлично, чем кончится дело!

Он уже не впервые называл меня Лиззи; похоже, это входило у него в привычку. Наверное, следовало бы попросить его не называть меня так, но оказалось, что я совсем не против, хотя он меня и раздражал. Впрочем, поняв, что я совсем не против того, чтобы он называл меня Лиззи, я снова разозлилась на себя.

— Кое-чем я все же могу вам помочь, — ответила я. — О миссис Парри я и так уже сообщила вам более чем достаточно и о ней больше не скажу ни слова! Зато миссис Беллинг я ничем не обязана. Я нахожу ее неприятной особой. По-моему, ее заботит лишь одно: как бы ее не обвинили в том, что это она выписала Маделин в Лондон.

— Вы считаете, что у нее в самом деле нет других забот? — неожиданно спросил Росс. — А как же сын?

— Я видела его только раз, да и то недолго. Джеймс Беллинг произвел на меня приятное впечатление; да и о Маделин он отзывался хорошо. Я ничего не имею против него и больше ничего о нем не скажу!

Я все больше понимала, что меня подвергают нечестному допросу. Одно дело — расспрашивать меня о людях, с которыми я живу под одной крышей, но ожидать, чтобы я рассказывала об образе мыслей людей чужих, — просто нелепо! Что-то в этом роде я и сказала Россу. Тот явно сконфузился:

— Мисс Мартин, прошу, не поймите меня превратно. Я не ожидаю от вас подробного рассказа. Если можно, попробуйте передать лишь общее впечатление от того, что вам удалось заметить, и… мне в самом деле очень жаль, если вам кажется, будто я чересчур фамильярен с вами.

Его слова еще больше распалили меня, потому что мне показалось, что на самом деле ему совсем не жаль.

— Больше я ничего ни о ком не могу вам рассказать, — ответила я.

— А между тем вы ни словом не упомянули одного весьма важного персонажа, с которым живете под одной крышей, — негромко, но решительно заметил Росс.

Я бросила на него испепеляющий взгляд и раздраженно воскликнула:

— Вы имеете в виду Фрэнка!

— Да, я имею в виду мистера Картертона. Он-то хочет, чтобы убийцу мисс Хексем схватили?

— Конечно хочет! Ведь он опасается, что вы считаете его главным подозреваемым.

— Главным подозреваемым? — переспросил Росс, комично подняв брови.

Я почувствовала, что краснею.

— Так выразился он, а не я.

— Значит, вы все-таки обсуждали дело с мистером Картертоном. Что ж, не вижу ничего удивительного. Мистеру Картертону известно, что ваш отец оплатил мое обучение?

— Нет, я ничего ему не говорила, — смущенно ответила я. — Хотя, возможно, ему сказала тетка.

Мне не терпелось поскорее закончить неприятный для меня разговор; я уже собиралась сказать Россу, что мне нужно спешить домой, когда нашу беседу неожиданно прервали.

— Мисс Мартин! — загремел чей-то голос, отчего несколько прохожих остановились и оглянулись.

Мы с Россом вздрогнули и повернулись на голос. Я увидела, что к нам устремилась внушительная фигура доктора Тиббета. Разгневанно нахмурив брови, с развевающимися серебристыми волосами и фалдами фрака, он походил на Юпитера, который решил на день спуститься с Олимпа, чтобы осчастливить человечество своим посещением.

— Кто это? — прошептал Росс, который как будто не верил своим глазам.

— Друг миссис Парри, — только и успела ответить я.

Тиббет поравнялся с нами.

— Добрый день, доктор Тиббет, — вежливо сказала я, несмотря на то что со вчерашнего дня испытывала презрение к старому распутнику ханже.

Он уставился на меня в упор, а я, вспомнив, что он много лет проработал школьным учителем, подумала, что его не так-то легко обмануть. Он умеет читать мысли. Впервые я заметила, что у него очень ясные голубые глаза. Наверное, в молодости он считался красавцем — и уверен, что так оно и есть до сих пор.

Тиббет обратил свой взор на Росса.

— Кто это? — ледяным тоном спросил он, указывая на инспектора длинным тонким пальцем. Мне показалось, что из кончика пальца вот-вот вырвется молния. — Будьте так любезны, представьте меня вашему собеседнику!

— Конечно, — вежливо произнесла я. — Это инспектор Росс из Скотленд-Ярда, должно быть, вы слышали о нем от тети Парри. Он расследует смерть мисс Хексем.

— Да уж, слышал, — ответил Тиббет, совершенно не смутившись.

— А я, сэр, слышал от миссис Парри ваше имя, — сказал Росс.

Его слова не устрашили Тиббета; наоборот, он воззрился на Росса с еще большим подозрением.

— Как ваши успехи, инспектор?

— Как и следует ожидать на данном этапе, сэр, — ответил Росс.

— В самом деле? — заметил Тиббет. — Интересно, на каком же этапе вы сейчас находитесь? И кстати, по чьему следу вы идете по Оксфорд-стрит в субботу после обеда? Впрочем, похвально, что вы так усердно относитесь к своим обязанностям… Позвольте спросить, вы уже закончили разговор с этой молодой леди? Насколько я понимаю, вы беседовали исключительно по делу, хотя и не понимаю, какое отношение имеет к произошедшему мисс Мартин. В тот день, когда пропала мисс Хексем, мисс Мартин еще не жила в доме на Дорсет-сквер. Она не была знакома с жертвой.

Глаза Росса сверкнули.

— Сэр, я веду расследование так, как считаю нужным.

— Что ж… в таком случае не смею вас задерживать! Должно быть, вы — человек занятой, и вам не терпится вернуться к исполнению своих обязанностей перед обществом, — парировал Тиббет. — До свидания, инспектор!

Целый ужасный миг я думала, что Росс наконец не выдержит и его напускная холодность сменится взрывом ярости. Но он медленно и нарочито повернулся к Тиббету спиной и, сделав вид, что не расслышал его прощальные слова, обратился ко мне:

— Мисс Мартин, надеюсь, я вас не задержал. Спасибо за то, что поговорили со мной.

Он коснулся своей шляпы, поклонился мне и, по-прежнему не замечая Тиббета, зашагал прочь.

— Какой нахал! — рявкнул доктор Тиббет.

Мне уже пришлось выслушать мнение Флетчера об инспекторе Россе и снести его на этот раз, я решила, что с меня хватит. И пусть я сама только что укоряла инспектора, это не значило, что я позволю так поступать другим.

— Доктор Тиббет! — выпалила я, не в силах больше сдерживаться. — По моему мнению, нахал — вовсе не инспектор Росс. Как вы посмели прерывать чужой разговор, да еще подобным тоном?

Не скажу, что Тиббет отпрянул от изумления, но челюсть у него на миг отвисла, и он в самом деле отступил на полшага назад — пусть хотя бы для того, чтобы лучше видеть источник неожиданного сопротивления.

— Правильно ли я вас расслышал, дорогая моя?

— Думаю, что да, — хладнокровно ответила я. — Мне кажется, у вас превосходный слух.

Тиббет ответил не сразу. Он поднял трость и задумчиво постучал себя по подбородку серебряным набалдашником.

— А вы, мисс, за словом в карман не лезете, — заметил он наконец.

Понимая, что он еще не оправился полностью, но вскоре придет в себя, я поспешила воспользоваться временным преимуществом.

— Доктор Тиббет, — сурово произнесла я, — мне кажется, вы должны извиниться передо мной.

— Ничего подобного я не должен! — выпалил он, брызжа слюной. Лицо его тревожно побагровело.

Тут я подумала, что он — человек пожилой и решила пожалеть его. Меньше всего мне хотелось, чтобы его хватил апоплексический удар и он упал к моим ногам посреди Оксфорд-стрит.

Я ничего не ответила, но глаз не отвела.

К моему облегчению, вскоре лицо у доктора приняло обычный оттенок. Он несколько успокоился, по крайней мере внешне. Как я подозревала, в его душе бушевала настоящая буря.

— Мой дорогой друг миссис Парри, — сказал доктор Тиббет, — сильно пострадала от непристойного поведения своей компаньонки и печальных, но предсказуемых последствий такого поведения. Я не потерплю, чтобы ее обидели во второй раз. Вы, насколько я понимаю, приехали в Лондон только в прошлый вторник. Мы решили, что вы никого в столице не знаете. И вот сегодня я застаю вас за дружеской беседой с молодым человеком — и здесь, на Оксфорд-стрит!

— Ну да, — ответила я, — прямо в толпе. Настоящая беседа с глазу на глаз! Прекрасно понимаю ваш намек, но позвольте заметить: я не служанка, которая в свой выходной день готова флиртовать с любым молодым человеком, обратившим на нее внимание!

— Вы выражаетесь слишком вычурно, — неприязненно заметил мой собеседник. — Не знал, что молодой человек — инспектор полиции. Судя по всему, его повысили в недопустимо молодом возрасте. Однако зрелище, представшее моим глазам, не сулит ничего хорошего в будущем. Я принимаю интересы моего доброго друга близко к сердцу. Учитывая все обстоятельства, можно сказать, и ваши интересы тоже. Ваш знакомый — красивый молодой человек; не сомневаюсь, что некоторым, хотя и не мне, служба в полиции кажется весьма достойным занятием… Но не забывайте о судьбе мисс Хексем!

Если он думал, что его злобные намеки сойдут ему с рук, он ошибался. Не ему изображать передо мной блюстителя нравственности! Мне ужасно захотелось сбить его с пьедестала, на который он совершенно незаслуженно забрался. Мы с ним были похожи на детей, играющих в «Короля горы».

— Не стану скрывать, — ответила я, — мы с инспектором Россом знакомы с детства — пусть и неблизко. Миссис Парри охотно подтвердит вам мои слова… Итак, доктор Тиббет, я по-прежнему жду от вас извинений!

— Не дождетесь, будьте вы прокляты! — выпалил он, снова багровея и поджимая губы.

— Вот как, — насмешливо заметила я. — Должна вам сказать, что вашу речь, сэр, вычурной никак не назовешь!

Доктор Тиббет скривился в презрительной усмешке и тихо сказал:

— Вы умная девица, и храбрости вам не занимать… Горько сознавать, что все больше современных молодых женщин воображают, будто они имеют право выражать свое мнение так же свободно, как мужчины. Я человек старомодный и полагаю, что женщина — величайшее украшение общества, если не выходит за рамки границ, отведенных ей природой. Может быть, вашему герою Дарвину следовало подумать над этим, когда он писал о естественном отборе. Если вы воображаете, будто я извинюсь перед вами, вы сильно ошибаетесь. Более того, я настоятельно советую вам придерживать язык. Мнение дочери провинциального доктора, возможно, и имеет некоторый вес в ограниченном обществе вашего родного городка, но только не здесь. Вы живете здесь из милости. Не забывайте об этом и ведите себя соответственно! Но главное, мне следует предупредить вас еще об одном. С вашей стороны весьма неразумно наживать себе врага в моем лице!

Я открыла было рот, чтобы напомнить ему, что не следует рубить сук, на котором сидишь, но передумала. Не стоит говорить, что я совсем недавно видела доктора Тиббета в обществе обычной проститутки. Я разозлила его, но он меня не испугался. Если он решит, что у него есть основания меня бояться, он будет действовать быстро и безжалостно, чтобы устранить угрозу, и убедит своего дорогого друга миссис Парри немедленно вышвырнуть меня вон.

— До свидания, сэр, — сказала я, поворачиваясь к нему спиной.

Позже, почти подойдя к дому, я поняла, что вся дрожу. Дрожу не от страха, а от гнева. Откровенно говоря, отчасти я злилась на саму себя. Зачем я вспылила, зачем так откровенно выразила свое мнение? Тиббет наверняка пожалуется тете Парри. Неужели она сразу же выгонит меня? Нет, едва ли. Сейчас я еще нужна ей — ведь я знакома с Россом.

Вполне возможно, доктор ничего не расскажет о нашей стычке своему другу Джулии Парри. Ведь он вышел из поединка совсем не победителем — во всяком случае, так мне казалось. Правда, передо мной он не извинился, зато и не вынудил меня пойти на попятный. Едва ли ему будет приятно, если все узнают, что некая дерзкая молодая особа, к тому же простая компаньонка, осудила его поведение… и вышла сухой из воды. Ясно одно: отныне доктор Тиббет — мой смертельный враг. Он будет наговаривать на меня тете Парри, но осторожно. Такие, как он, любят обижать слабых и терпеть не могут тех, кто смеет давать им отпор. Но они стараются не оскорблять таких людей в открытую. Доктор Тиббет, подобно китайскому мандарину, не может себе позволить потерять лицо.


Глава 13 Бен Росс | Убийство в старом доме | Глава 15