home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 21

— Я очень рад видеть мисс Мартин в добром здравии, — вежливо сказал инспектор Росс. — Надеюсь, недавние события не оказали вредного воздействия на ваш организм? — Он посмотрел на меня в упор и поднял брови.

Мы все собрались в гостиной на первом этаже дома тети Парри и являли собой странное зрелище. Здесь был Фрэнк, который на время был освобожден от выполнения своих обязанностей в министерстве иностранных дел и подготовки к надвигающемуся отъезду в Россию. Он сидел спиной к окну, закинув ногу на ногу, и пристально смотрел на Росса. Как и следовало ожидать, присутствовал и доктор Тиббет: он устроился у камина, заложив руки за спину. Мне показалось, что он заранее готовится к роли хозяина дома. Я надеялась, что Фрэнк прав и тете Парри хватит ума не вверять себя такому старому мошеннику. Однако, как только Фрэнк уедет в Россию, моей нанимательнице станет одиноко. Возможно, она решит, что в доме нужен мужчина, и благосклонно воспримет предложение доктора Тиббета, если, конечно, он его сделает.

Услышав вопрос Росса, адресованный мне, Тиббет неодобрительно откашлялся. Миссис Беллинг сидела рядом с тетей Парри, прямая, как кочерга, в клетчатом платье для прогулок; на ее фальшивом шиньоне сидела очередная шляпка-каскетка, которые она так любила. Рядом с матерью, как всегда, стоял Джеймс. Вид у него был довольно жалкий.

Мисс Беллинг здесь не было, хотя она потеряла очередную возможность попасться на глаза Фрэнку. Возможно, мать решила, что Доре не стоит слушать подробности ужасного приключения.

Росс сидел напротив нас всех — как будто он представлялся комитету для собеседования. Я заметила, что инспектор принарядился, и сапоги, которые доставили столько беспокойства миссис Парри в его первый приход, сияли, как зеркала. Я горделиво подумала: он их всех посрамил! Им и следует стыдиться. Но они не стыдились. Для этого им не хватало чуткости. Росс — способный, умный и смелый человек. Он не сдался, несмотря на то что все они пытались ему помешать. Какое печальное зрелище они собой являли!

— Благодарю вас, инспектор, — вежливо ответила я и, делая вид, будто не замечаю Тиббета, изящно наклонила голову в сторону гостя. Собственно говоря, я была вся в синяках после своего путешествия по угольной куче, но признаваться в этом не следовало. — Я чувствую себя хорошо. — Чтобы еще больше позлить Тиббета, я добавила: — Благодаря вам и доброму сержанту Моррису, разумеется. Мы все должны вас благодарить!

Тиббет нахмурился и стал играть с цепочкой от часов. Миссис Беллинг притворилась, будто ничего не понимает — а может, она в самом деле ничего не понимала. Фрэнку хватило ума буркнуть:

— Да!

— Подумать только, в какой опасности была Элизабет! — воскликнула тетя Парри. — Какая удача, что вы вовремя прибыли, чтобы спасти ее!

— В самом деле, большая удача! — сухо поддакнул и Фрэнк. — А ведь мы вначале вовсе не подозревали Флетчера. Действительно, удача, что вы успели туда вовремя.

— Я начал подозревать его, — негромко ответил Росс, — когда мисс Мартин сообщила, что он был частым гостем в вашем доме, о чем меня никто не поставил в известность!

Наступило неловкое молчание. Доктор Тиббет перестал играть с цепочкой от часов и взял на себя труд ответить:

— Инспектор, он не так уж часто приезжал сюда. А если и приезжал, то исключительно по делу. Его никоим образом нельзя считать другом дома.

— В самом деле! — поспешила подтвердить тетя Парри. — Да ведь даже в тот день, когда Элизабет вернулась раньше времени и застала его у меня, он приезжал по делу. И лишь по чистой случайности Флетчер остался у меня обедать.

— Несомненно, — так же негромко ответил Росс, — он надеялся убедить вас воспользоваться своим влиянием и потребовать, чтобы мы прекратили следствие.

Тетя Парри густо покраснела. Фрэнк нахмурился, а доктор Тиббет состроил величественную мину и загремел:

— Сэр! Мой дорогой друг, миссис Парри, ни за что не совершила бы столь неподобающего поступка. Надеюсь, вы не считаете, что она способна на такое?

— Конечно нет, — тут же ответил Росс. — Простите меня, мэм. Я просто заметил, что Флетчер наверняка имел это в виду.

Тетя Парри еще больше сконфузилась, а Фрэнк возмутился:

— Нельзя требовать от моей тетушки, чтобы она читала мысли негодяя!

— Конечно, нельзя, мистер Картертон.

— А я и не знал, что он все еще заходит к нам, — продолжал Фрэнк, поворачиваясь к тетушке.

— Фрэнк, милый… — начала тетя Парри.

Доктор Тиббет предупреждающе откашлялся. Фрэнк покраснел и скованно проговорил:

— Я лишь хочу защитить репутацию тетушки!

— Он признался? — осведомилась миссис Беллинг, не давая разгореться семейному спору при свидетелях. Она и так не участвовала в разговоре дольше, чем привыкла, и ей все больше делалось не по себе. В ее острых глазках горел почти голодный взгляд. Мне пришло в голову, что не так уж много разницы между нею и теми бесстыдными охотниками до развлечений, которые являются на место, где нашли труп, или прогуливаются перед домом на площади. Миссис Беллинг и раньше мне не нравилась, но в тот миг показалась просто гнусной. Я надеялась, что она никогда не достанется Фрэнку в качестве тещи.

— Да, мадам, — вежливо ответил ей Росс. — Мистеру Флетчеру, похоже, очень хотелось поговорить о случившемся; он рассказал нам все. Теперь он всего лишился, и ему больше нечего скрывать. Его невеста разорвала помолвку, а ее отец потребовал, чтобы железнодорожная компания его уволила. Даже если бы он продолжил отрицать свою вину — что оказалось бы по меньшей мере трудно, — его репутация уничтожена. Его мир рухнул.

— Как рухнул мир бедной Маделин, когда он отверг ее, — сказала я.

Все уставились на меня.

— Я не изменил своего мнения о той молодой особе! — объявил доктор Тиббет.

— Да, сэр, я так и понял, — пробормотал Росс.

— От дурного семени не жди доброго племени, — объявил Тиббет. — Грех распахивает двери перед еще более страшными грехами. Началом всему послужили ее безнравственность и двуличие. Этого отрицать нельзя.

— Ее обманули, — неожиданно и довольно пылко возразил Джеймс. — И она не виновата. Можно сказать, она была настолько наивна, что Флетчер сумел без труда сбить ее с пути истинного. И она точно не несет ответственности за все, что он совершил потом.

— Чушь, Джеймс! — отрезала его родительница. — Ты ничего об этом не знаешь. Помолчи!

Джеймс открыл рот, и я вдруг подумала, что он возразит своей матушке. Даже Фрэнк бросил на него удивленный взгляд и выпрямился, готовясь к такому невероятному событию.

Однако чуда не произошло. Джеймс снова закрыл рот и замолчал.

— Еще раз примите нашу благодарность, инспектор Росс, — вдруг объявила тетя Парри звонким голосом.

Росс понял, что его прогоняют, и встал.

— Рад служить, мадам. А теперь, если позволите, мне пора.

— Да, да, — язвительно ответил Тиббет, — вам надо выполнять свои обязанности. Не смеем вас задерживать!

Я поняла, что больше не выдержу. Они невыносимы! Я встала и громко объявила:

— Беспокоить Симмса нет необходимости. Я сама провожу инспектора.

Не могу описать гримасу, с которой доктор Тиббет встретил мое заявление. Миссис Беллинг посмотрела на меня неодобрительно. Фрэнк еще больше помрачнел. Тетя Парри буркнула:

— Да, конечно, — и бросила на меня несколько испуганный взгляд.

Мы с Россом молча спустились в холл. Ни Симмса, ни других слуг поблизости не было. Напольные часы громко тикали в углу; в луче света, проникавшем через фрамугу над входной дверью, плясали пылинки. Я вспомнила, как стояла здесь, поставив на пол свои скромные пожитки, и ждала, пока Симмс расплатится с Уолли Слейтером. Как это было недавно — и вместе с тем словно сто лет назад!

Хотя Симмса нигде не было видно, нельзя было сказать, не появится ли он неожиданно и, как всегда, неслышно. Я открыла дверь в библиотеку, и мы с Россом вошли туда, не говоря ни слова. Я закрыла за нами дверь. Доктор Тиббет наверняка истолковал бы наш поступок превратно. Но я прекрасно знала цену бывшему школьному учителю! Он не имел права осуждать меня, и если посмеет что-то еще сказать при мне, я уж ему не спущу!

Я повернулась к Россу.

— Я хотела сама поблагодарить вас, — сказала я, — не только за то, что вы спасли меня, но и за то, что восстановили справедливость по отношению к бедной Маделин. А еще я хочу извиниться за них… — Кивком я указала наверх и с негодованием продолжала: — Они так грубо обращались с вами!

Похоже, мои слова развеселили его.

— Я привык к нападкам. Презрение доктора Тиббета и остальных меня ничуть не трогает! — Он пожал плечами.

— Возможно, вы настолько великодушны, что прощаете их, а я не могу! — выпалила я. — Они ханжи, все они, кроме, может быть, Фрэнка, да и Фрэнк не принадлежит к их числу только потому, что привык считать, будто все любят его так же, как он сам любит себя, и ему ничего больше не нужно делать, чтобы заслужить чье-то одобрение. Миссис Парри знала, что Маделин в Лондоне впервые, и должна была хорошо заботиться о ней. Она не имела нрава говорить и позволять другим отзываться о ней с таким презрением! Сама тетя Парри — дочь провинциального священника, совсем как Маделин. Если бы мой крестный отец Джосая, чей портрет висит вон там, — я указала на портрет, — если бы он не познакомился с ней и не женился, она очутилась бы в точно таком же положении, как Маделин, — стала бы гувернанткой или компаньонкой. Боюсь, у меня не хватит терпения!

При воспоминании о них меня охватила такая злость, что я в досаде топнула ногой, что как будто еще больше насмешило Росса. Но он сразу же посерьезнел:

— Не только они несут бремя ответственности. Может быть, мистер Картертон прав, и я должен был раньше заподозрить Флетчера. Тогда вы не подверглись бы такой опасности. Да, в этом я виню себя! Да, да, я во всем виноват. Теперь не понимаю, как я мог свалять такого дурака. Как же я раньше не раскусил его? Ах, милая Лиззи, когда я думаю, что он мог бы сделать… я хотел сказать, милая мисс Мартин… — Он запнулся.

— С чего вы должны были подозревать его? — возразила я. — Вы же не знали, что Флетчер часто бывал на Дорсет-сквер. Ничего удивительного, что он вам об этом не сказал. Но другие, миссис Парри и Фрэнк, должны были упомянуть о нем. Неужели никто из них не видел, каков Флетчер на самом деле?!

— По-моему, миссис Парри не обсуждает своих дел с полицейскими. Ну а мистер Картертон… Возможно, такая мысль просто не пришла ему в голову. — Росс позволил себе едва заметно улыбнуться.

Хотя я только что осуждала Фрэнка, мне показалось, что я обязана защитить его.

— Вы не должны считать мистера Картертона дураком, — сказала я. — Иногда он бывает довольно умен, и надеюсь, когда он попадет в Санкт-Петербург, он проявит себя с лучшей стороны.

— Вы будете скучать по нему? — спросил Росс, пытливо глядя мне в лицо.

— Нет, — тихо ответила я. — Я не буду по нему скучать. Не поймите меня неправильно. Я не испытываю никакой личной заинтересованности в мистере Картертоне.

Росс испустил тихий вздох облегчения.

— Лиззи, вы останетесь в этом доме?

Я покачала головой:

— Нет. То есть… на первых порах я должна остаться, но сразу же начну искать себе другое место. Не думаю, что тетя Парри станет меня разубеждать. Она не захочет, чтобы я ушла тотчас же, потому что мой внезапный уход будет означать, что в ее доме творится что-то неладное, а она смертельно боится сплетен. Но она знает, что я вижу ее насквозь, что я вижу насквозь их всех!

Кроме того, я нисколько не сомневалась: после отъезда Фрэнка Тиббет рано или поздно убедит тетю Парри выгнать меня. Я решила уйти сама, добровольно, и лишить его маленькой победы.

— Знаете, — начал Росс с непривычно скованным видом, — было бы здорово… то есть я хотел сказать, для меня было большим удовольствием, хотя это слишком мягко сказано… Одним словом, знайте, что встреча с вами доставила мне величайшую радость!

— И мне тоже, — серьезно ответила я. Вспомнив, как зарылась лицом в его куртку в погребе у Флетчера, я почувствовала, как горят мои щеки.

— Ага! — Он смущенно ухмыльнулся, поскреб свою кудрявую шевелюру и — клянусь! — тоже покраснел. — Когда я в юности приехал в Лондон, как я вам говорил, я мечтал сколотить себе состояние. — Он снова неуклюже улыбнулся. — Не могу сказать, что добился этого. Но я не бедствую. Мои мечты тащит вперед паровоз. Вы не знали обо мне. А я, подрастая, наблюдал и за тем, как растете вы. Я видел, как вы ходите по улицам нашего родного городка. Сначала вы гуляли с гувернанткой-француженкой, которую нанял доктор. Ну и странная же она была! Мальчишки из нашей школы любили прохаживаться на ее счет. Да, мне стыдно в этом признаться. Правда, их шутки относились к ней, а не к вам. Доктора Мартина все уважали. Я бы ни за что не позволил им ни одного неуважительного словечка о нем или о вас. Позже я видел, как вы ходите за покупками с вашей пожилой экономкой или, надев самое нарядное платье, идете в гости к подруге или в церковь в воскресенье. Меня вы не замечали. Да я и не старался попасться вам на глаза. Но я мечтал: когда в Лондоне сколочу состояние, смогу вернуться домой и предъявить свои права на Лиззи Мартин — если она примет меня и если никто не предъявил на нее права раньше меня.

Я не могла встретиться с ним взглядом. С того момента, как он спустился в погреб, где я томилась в заточении, у меня было достаточно времени, чтобы разобраться в своих чувствах, которые я испытала, услышав его голос. Облегчение при мысли о скором освобождении — да, наверное; но тогда, да и сейчас, было и другое: новая и странная неопределенность, которая и радовала, и тревожила меня. Из-за нее я лишилась своей всегдашней уверенности.

Я посмотрела на турецкий ковер и услышала собственный шепот:

— Никто не предъявлял на нее прав раньше.

— Как вы думаете, — нерешительно продолжал он, — миссис Парри не станет возражать, если я навещу вас, пока вы еще поживете у нее?

Я покачала головой, и мне удалось ответить со своей всегдашней оживленностью:

— Как бы она к вам ни относилась, она не в том положении, чтобы возражать!

— Хорошо, — продолжал Бен более уверенно, — а вы не будете против? Я имею в виду — против того, чтобы мы встречались?

Тогда я вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет, Бен, — ответила я, — я против не буду, и даже наоборот. Я буду очень рада!


Элизабет Мартин | Убийство в старом доме | Примечания