home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

Как и предупредил меня Фрэнк, миссис Парри, точнее, тетя Парри, как она требовала к ней обращаться, не появлялась почти до полудня и спустилась как раз ко времени легкого обеда, которому я почти не отдала должного.

Ее привычка поздно вставать очень обнадежила меня: ведь по утрам я оставалась предоставленной самой себе! И все же в первый день после завтрака я не вышла на улицу, боясь, что тетя Парри спустится раньше.

Почти все время я просидела в библиотеке. Там я нашла писчую бумагу и чернила и потратила время на то, чтобы написать миссис Нил, моей доброй соседке, у которой я некоторое время жила после того, как продала наш дербиширский дом. Миссис Нил очень беспокоилась из-за моего отъезда в Лондон, чужой город, где я буду среди незнакомых людей. Миссис Нил, ни разу в жизни не покидавшая пределов родного городка, имела все основания называть Лондон «чужим». Я написала ей, что добралась без приключений и виды на будущее у меня весьма неплохие. Не приходилось сомневаться в том, что вести вскоре узнают все соседи. Какое-то время в округе только и будет разговоров, что обо мне. Я запечатала письмо воском, который нашла на подносе, и вынесла его в холл, где заметила деревянный ящичек для писем, которые следовало отправить. Я положила в него свое письмо, но решила: как только выясню, где здесь почта, буду отправлять свои письма сама… Если, конечно, я напишу еще кому-нибудь.

Позже нас навестила некая миссис Беллинг. Накануне в разговоре всплывала ее фамилия: она — та самая приятельница, которая «нашла» Маделин Хексем и ввела ее в дом тети Парри. Мне любопытно было взглянуть на нее. Должна сознаться, первое впечатление о миссис Беллинг оказалось неблагоприятным. Она была одета очень нарядно — в новомодный кринолин, не такой пышный, как те, что носили прежде; юбка у нее была конической формы. На голове, над шиньоном, сделанным явно не из ее волос (они были темнее, чем ее собственные), сидела модная шляпка-каскетка. Остролицая, длинноносая, она напомнила мне любопытную и хитрую галку. Она забросала меня вопросами обо мне, моем отце, месте моего рождения и прочем, что взбрело ей в голову. Все вопросы она задавала абсолютно прямолинейно. Я решила, что она дурно воспитана. В конце концов, я приехала в Лондон не к ней на работу! Даже тетя Парри как будто решила, что любознательность ее подруги зашла слишком далеко, и через несколько минут перебила гостью вопросом о ее сыне Джеймсе.

Его имя я тоже слышала накануне. Фрэнк обмолвился, что Джеймс Беллинг собирает окаменелости. Миссис Беллинг тут же забыла обо мне и начала распространяться о добродетелях и изумительном уме Джеймса и другого своего отпрыска. Насколько я поняла из ее слов, кроме Джеймса, у миссис Беллинг еще имелась замужняя дочь, которая сейчас находится в интересном положении. Была у нее и еще одна дочь, помоложе, которая тоже вскоре выйдет замуж, и младший сын, он еще учится в школе. Ему тоже мать сулила блестящее будущее. Я не поняла, который по возрасту коллекционер Джеймс, но мне показалось, что он — ровесник Фрэнка Картертона и потому либо самый старший из детей миссис Беллинг, либо второй по старшинству (после замужней дочери). Я вздохнула с облегчением, когда гостья наконец откланялась. Мне показалось, что миссис Парри также не жалела об уходе приятельницы — по крайней мере, в тот день.

Впрочем, долго мы без гостей не пробыли. Через несколько минут на пороге показался Симмс; его всегда бесстрастное лицо показалось мне непривычно оживленным.

— Прошу прощения, мадам, — провозгласил он, — пришел полицейский, который желает с вами переговорить.

— О чем? — удивилась тетя Парри. — Симмс, передайте, что я занята!

— Извините, мадам, но он желает переговорить с вами лично. Он прислал свою карточку…

Жаль, что мне не удастся передать выражение, с каким Симмс произнес эти слова, и изобразить его походку. Он протянул тете Парри серебряный поднос с единственным скромным картонным прямоугольником, на котором было напечатано: «Инспектор Бенджамин Росс. Столичная полиция, Скотленд-Ярд». Очевидно, дворецкий полагал, что полицейскому не полагается иметь визитные карточки, как и появляться в приличном доме. Наверное, именно поэтому сам Симмс взял за труд отнести карточку наверх.

— Как странно! — воскликнула тетя Парри, осторожно беря карточку и вертя ее в руке. — Где он, Симмс? Чего он хочет?

— Мадам, я проводил его в библиотеку. Он пришел перед самым уходом миссис Беллинг, я решил, что вам, наверное, будет неприятно, если она его увидит. А чего он хочет… Мадам, мне не удалось у него выяснить. Он не говорит. — Несмотря на величественный вид, дворецкий явно разволновался.

— Да, конечно, Симмс, вы поступили мудро. Ах, как странно! Ну а сапоги на нем какие?

— Довольно чистые, мадам. Он не в форме.

— Что ж, в таком случае, по-моему, он может сюда подняться. Нет, погодите. Элизабет, спуститесь вниз и спросите, чего он хочет. Может быть, ему хватит разговора с вами. Если нет, наверное, вам придется проводить его сюда. Но обязательно вначале проверьте, не грязные ли у него сапоги.

Следом за Симмсом я спустилась вниз. Дворецкий распахнул дверь библиотеки и отступил, пропуская меня. Затем он закрыл дверь, оставив меня наедине с гостем.

Инспектор Бенджамин Росс стоял напротив входа, у камина, и смотрел на портрет Джосаи Парри. Я успела заметить, что у него густые черные волосы, что он одет строго, в уличный костюм, а цилиндр держит в руке. Но вот он обернулся и оказался на удивление молодым для своего звания человеком. Он был гладко выбрит, и лицо его дышало умом. На лице особенно выделялись живые темные глаза.

Однако, как бы я ни удивилась при виде его, мое удивление не шло ни в какое сравнение с тем, какое действие оказала на него я. Не знаю, чего он ожидал: либо подумал, что сама миссис Парри спустится вниз, либо ожидал увидеть мужчину. Увидев же меня, он застыл, точно громом пораженный. Он открыл рот, закрыл его, а потом издал слабое:

— А-а-а…

— Инспектор Росс? — спросила я, держа в руке визитную карточку, которую захватила с собой.

— Да, — ответил он, не сводя с меня взгляда.

— Я Элизабет Мартин, компаньонка миссис Парри, — строго продолжала я, чтобы он сразу понял: меня не одурачишь.

— Да, — повторил он с самым странным видом. — Ну, конечно!

Потом он снова замолчал и наградил меня еще одним ошеломленным взглядом.

Я начала терять терпение — впрочем, терпения мне недоставало и в лучшие времена. Неужели я так плохо выгляжу? Может, у меня растрепалась прическа или грязное пятно на кончике носа?

— Прошу прощения, — довольно резко продолжала я. Странное поведение инспектора начинало меня раздражать. Я подумала: может быть, следовало захватить оружие посущественнее кусочка картона или, по крайней мере, попросить Симмса сопровождать меня.

Заказать себе визитные карточки может кто угодно; и ведь, кроме его слов, у нас нет других доказательств, что он действительно полицейский!

Странный гость как будто взял себя в руки и быстро заговорил:

— Простите меня. Я надеялся поговорить с миссис Парри, насколько я понимаю, владелицей этого особняка. Она дома?

— Да, дома, — кивнула я. — Но, откровенно говоря, ее весьма озадачила причина, по которой вы здесь появились. Может быть, вы что-нибудь объясните мне?

Я по-прежнему старалась говорить сурово, хотя невольно смягчилась, услышав в речи гостя знакомый северный выговор. Может быть, мы с ним земляки?

Он, словно извиняясь, взмахнул шляпой:

— Извините, мисс Мартин. Подробности я могу обсуждать только с миссис Парри.

Я нахмурилась:

— Неужели не можете хотя бы намекнуть на… причину вашего визита?

Он замялся.

— Понимаете… у меня для нее не слишком хорошая новость.

— Фрэнк! — воскликнула я. — Вы хотите сказать, что с ним произошел несчастный случай?!

— Фрэнк? — резко переспросил гость и нахмурился. — Вы имеете в виду мистера Фрэнсиса Картертона?

— Да, племянника миссис Парри, который живет в доме тетушки. С ним что-нибудь случилось?

Инспектор снова бросил на меня странный взгляд:

— Нет, насколько мне известно, мистер Картертон жив и здоров. Судя по вашим словам, сейчас его нет дома.

— Он служит в министерстве иностранных дел, — объяснила я. — Хотя сегодня утром он был… — Я не понимала, почему должна защищать Фрэнка Картертона, и все же решила, что не стоит рассказывать гостю, что Фрэнк провел утро у своего портного. — Кажется, утром у него были другие дела. Но сейчас он уже должен быть на службе.

— К нему я наведаюсь позже, — отрывисто заметил инспектор Росс.

Его слова лишь разожгли мое любопытство. В чем все-таки дело? Похоже, все выяснить можно единственным способом. Я покосилась — надеюсь, не слишком явно — на его сапоги и решила, что угрозы для ковров они не представляют.

— Пожалуйста, следуйте за мной, — пригласила я. — Миссис Парри примет вас наверху, в малой гостиной. Шляпу, если хотите, оставьте на столе в холле.

Я повернулась и зашагала вперед. Поднимаясь по лестнице, я чувствовала на себе пристальный взгляд инспектора. Может быть, полицейские на всех так смотрят? Я искренне надеялась, что скоро он удовлетворит свое любопытство и утратит ко мне интерес!

Я представила его тете Парри, которая, как мне показалось, приятно удивилась его молодости и даже снизошла до того, что предложила ему сесть, хотя, по-моему, вначале не собиралась этого делать.

— Извините, что побеспокоил вас, мадам, — начал гость.

— С моим племянником ничего не случилось? — встревоженно перебила она.

— Нет, мадам, я пришел не из-за мистера Картертона. Речь пойдет о молодой женщине по имени Маделин Хексем. Насколько я понимаю, она служила у вас компаньонкой.

Тревога тети Парри усилилась.

— Ах… — воскликнула она, воздевая пухлые ручки. — Только не говорите мне, что она вернулась! Я не хочу ее видеть!

— Вы не увидите ее, мадам; боюсь, она уже не вернется.

Последние слова он произнес так мрачно, что волосы у меня на затылке встали дыбом.

— С ней что-то случилось! — выпалила я, не сумев вовремя остановиться.

— К сожалению, да, — кивнул инспектор. — Нашли тело. Мы считаем, что оно принадлежит ей.

— Тело? — вскричала тетя Парри, привстала и тут же упала назад в кресло.

Я подскочила к ней, готовая оказать помощь, и инспектор Росс тоже поднялся. Но когда мы склонились над ней, тетя Парри отмахнулась от нас обоих, как от назойливых мух.

— Вы имеете в виду — труп? Как… Милый мой, вы очень бестактно объявили такую ужасную новость! — Лицо ее тревожно побагровело, а пухлые пальцы так крепко вцепились в подлокотники кресла, что побелели костяшки.

— Извините, мадам, — сказал наш гость. — К сожалению, мне в силу моей профессии часто приходится сообщать людям печальные вести, а объявить о них по-другому никак невозможно.

Тетя Парри достала носовой платок и начала обмахивать им лицо на манер веера. Я заметила, что она не огорчена, а скорее раздосадована и что за порхающим туда-сюда платочком очень удобно прятать лицо до тех пор, пока его обладательница не возьмет себя в руки.

Вот тетя Парри уронила руку на колени, и я увидела, что она вполне овладела собой.

— Когда… где… как? — осведомилась она и жеманно добавила: — Жаль, что здесь нет Фрэнка или доктора Тиббета! Повторяю, инспектор, вы могли бы подождать со своей новостью до вечера, когда в доме будет мужчина.

— Вначале я должен расспросить вас об обстоятельствах ее исчезновения, — решительно возразил Росс.

Очевидно, он решил больше не тратить времени на ее возражения и решил, что она вполне пришла в себя и ее можно допросить. По-моему, тетя Парри все поняла, потому что моргнула и устремила на гостя очень твердый взгляд.

— Восьмого марта в полицейский участок Марилебон поступило сообщение о том, что она накануне ушла из дому и ночью не вернулась. По приметам она девушка хрупкого телосложения, невысокая, светловолосая. На ней было светло-сиреневое поплиновое платье в полоску. Кроме того, сообщалось, что, возможно, на ней шаль с узором «турецкие огурцы» и небольшая шляпка, но последние предметы одежды пропали. То есть мы их до сих пор не нашли.

Тетя Парри замахала на гостя руками, чтобы тот замолчал, и упрямо выдвинула вперед пухлый подбородок. Мне показалось, что она снова злится.

— Не может быть! Да, она покинула мой дом весьма странным способом. Как-то утром взяла и ушла, ничего с собой не взяв и не сказав никому ни слова. Но потом, примерно через неделю после ее ухода, мы… то есть я получила от нее письмо. Инспектор, я уверена, здесь какая-то ошибка, и несчастная, о которой вы говорите, — не Маделин.

— Письмо? — оживился Росс. — Оно у вас сохранилось? Можно на него взглянуть?

Тетя Парри покачала головой:

— Нет, я его не сохранила. Я так рассердилась на Мэдди! Она написала, что бежала с мужчиной! А мы и понятия ни о чем не имели! Даже не подозревали! Я разорвала письмо.

Росс явно был раздосадован, но быстро взял себя в руки:

— Мадам, вы не усомнились в том, что письмо написано ее рукой?

— А как же иначе? — Тетя Парри смерила его ошеломленным взглядом. — Почерк очень походил на ее. Я показала письмо миссис Беллинг, моей доброй подруге, которая и порекомендовала мне Маделин. Впрочем, сама миссис Беллинг ее раньше не видела, только переписывалась с ней… Маделин приехала с севера. Она не была лично знакома с миссис Беллинг; она служила у ее подруги в Дареме. Вы меня понимаете? Так вот, миссис Беллинг также не усомнилась в том, что письмо написано рукой Маделин! — Тетя Парри покачала головой. — Не понимаю, решительно не понимаю!

— Мне очень жаль, — сказал Росс. — В таком случае прошу вас как можно подробнее вспомнить, что именно она написала? Если можно, дословно.

С ловкостью фокусника он извлек из кармана записную книжку и карандаш и приготовился записывать. Меня его быстрота поразила — как, наверное, и тетю Парри. Я открыла было рот, чтобы похвалить его проворство, но успела прикусить язык, прежде чем с моих губ слетело хоть слово.

Тетя Парри в упор посмотрела на гостя, затем перевела взгляд на его записную книжку и в отчаянии заломила руки:

— Но я почти ничего не помню! Кажется, она выражала сожаления, что причинила мне неудобство. Да! Вот ее истинные слова. Помню, я еще подумала, что она сильно преуменьшает. Мы были сами не свои от тревоги за нее, а оказалось, что она бежала с мужчиной! «С джентльменом, с которым я помолвлена и за которого собираюсь замуж» — вот ее истинные слова. А ведь никто ни о чем не догадывался! Доктор Тиббет сказал, что не верит ни в какую помолвку… Помилуйте, инспектор, неужели вы все записываете?

Карандаш Росса стремительно бегал по бумаге, но, услышав последнюю фамилию, он остановился и переспросил:

— Доктор Тиббет?

— Мой друг, доктор богословия, с которым я имею обыкновение советоваться по всем вопросам, — объяснила тетя Парри. — Так вот, доктор Тиббет отзывался о Маделин весьма жестко. По его мнению, она ступила на стезю порока… Но вы говорите, что она умерла? Как она умерла?

Росс отложил записную книжку. Мне показалось, что тетя Парри вздохнула с облегчением. Но ее облегчению не суждено было длиться долго. Покосившись на хозяйку дома, гость сообщил:

— К сожалению, она умерла насильственной смертью.

Миссис Парри воздела руки вверх и безвольно уронила их на колени. Она ничего не ответила.

— Инспектор, — вмешалась я, — скажите, пожалуйста, где нашли тело мисс Хексем? Далеко ли отсюда?

Он устремил на меня свой суровый, пристальный взгляд.

— В Агартауне, — ответил он наконец. — В доме, предназначенном к сносу. Как вам, должно быть, известно, на том месте собираются построить новый железнодорожный вокзал. Все дома в округе сносят. Дом, где нашли ее тело, был в числе последних.

— В Агартауне?! Не может быть! — ахнула тетя Парри. — Не может быть!

— Да, не такое там место, где вы ожидали бы найти свою бывшую компаньонку, — кивнул Росс. — Понимаю.

Мы с моей хозяйкой погрузились в молчание — каждая по своим причинам. Мне показалось, что миссис Парри оцепенела потому, что совсем недавно продала принадлежащие ей дома в Агартауне под снос. Меня охватил ужас. Значит, по пути сюда я встретилась с трупом Маделин Хексем! Что же с ней приключилось? Кто мог убить ее? По какой прихоти капризной судьбы я именно в то время проезжала мимо? Хотя я не суеверна, такая встреча не могла не показаться мне зловещим предзнаменованием.

Очевидно, Росс воспринял наше продолжительное молчание как сигнал к тому, что ему пора уходить. Он встал.

— Простите меня, пожалуйста, что я так вас огорчил. Сейчас я вас покину. Вам нужно будет время для того, чтобы прийти в себя. Возможно, я еще вернусь и еще раз побеседую с вами, миссис Парри. Если вы что-нибудь вспомните… или если кто-то из ваших домочадцев догадывается, с кем бежала Маделин Хексем, пожалуйста, немедленно дайте мне знать.

— Конечно… — прошептала тетя Парри.

— С вашего позволения я пришлю сюда своих подчиненных с тем, чтобы они допросили слуг.

Первые его слова, разумеется, были простой формальностью. Полицейские допросят прислугу независимо от того, даст им тетя Парри свое согласие или нет. Она все поняла, и я снова заметила на ее лице мимолетное раздражение. Она слабо махнула мне рукой; я поняла, что мне следует проводить инспектора.

Когда мы спустились в холл, Росс остановился у стола, но цилиндр свой не взял. Вместо этого он жестом показал на библиотеку:

— Мисс Мартин, позвольте еще несколько слов? Я понимаю, вы глубоко потрясены.

— Я ее не знала, — ответила я, — поскольку приехала ей на смену только вчера.

Тем не менее я повела его в библиотеку и закрыла за нами дверь. Мне не хотелось, чтобы слуги нас подслушивали. Росс предупреждал, что их, скорее всего, допросят, а перед этим они наверняка узнают печальную весть. Но подслушанные обрывки разговора — неподходящий способ узнавать о смерти.

— Извините, что докучаю вам, — продолжал Росс, — но… Нельзя ли осмотреть пожитки мисс Хексем? По словам миссис Парри, ваша предшественница, уходя, ничего не взяла с собой. Значит, ее вещи до сих пор здесь. Их, наверное, куда-нибудь убрали? Возможно, дворецкий знает, где они.

— Мне очень жаль, — ответила я, — но, насколько мне известно, после нее осталась только одежда, которую миссис Парри раздала слугам. Кажется, в письме что-то говорилось о том, что миссис Парри вправе распорядиться ее вещами, как считает нужным.

На лице инспектора Росса мелькнула досада, но потом он смирился:

— М-да, напрасно я надеялся. Прошло столько времени… неудивительно, что от ее вещей избавились. Неужели после нее не осталось больше ничего — ни писем, ни дневника?

— Насколько мне известно, нет. Хотя, как я вам уже говорила, в то время меня здесь не было.

— Ничего не оставила, написала, чтобы ее одежду выбросили… Мисс Мартин, такое поведение вам не кажется странным? — вдруг спросил инспектор.

— По-моему, она не собиралась возвращаться.

— А может быть, кто-то подделал ее почерк, — тихо ответил он, пристально наблюдая за мной — как я восприму его предположение.

Как можно хладнокровнее я ответила:

— Когда вы беседовали с миссис Парри, такая мысль пришла мне в голову. Если ее убили — а говоря, что она умерла насильственной смертью, вы наверняка имели в виду убийство, — значит, убийца не хотел, чтобы ее искали и нашли.

— А поиски не прекращались, — возразил Росс. — Никто не пришел еще раз в полицейский участок Марилебон и не сообщил, что пропавшая прислала письмо. Для нас, полицейских, мисс Хексем по-прежнему считалась пропавшей без вести.

Наверное, это Фрэнк виноват, сердито подумала я, но вслух ничего не сказала. Возможно, он просто забыл о письме или не счел нужным известить о нем стражей порядка. Вслух я сказала:

— Жаль, что я ничем не могу вам помочь. Я ее не знала, но ее постигла ужасная участь!

— Сильный удар для миссис Парри, — заметил Росс и внимательно посмотрел на меня своими умными темными глазами. — И хотя вы говорите, что не знали ее, я вижу, что известие вас сильно расстроило.

— Наверное, мне следует объясниться, — смущенно ответила я. — Вчера, когда я ехала сюда в кебе, нас задержали в пути, навстречу двигалась подвода, на которой лежал труп. Как раз в том месте, где сносят дома. Труп был ее, да?

Росс что-то пробурчал. Лицо у него сделалось сердитым.

— Весьма вероятно! — сухо ответил он. — Жаль, что вы это видели. Мне также жаль, что вы оказались там, и жаль, что сейчас вы здесь!

— Что вы имеете в виду? — Его последние слова показались мне странными, как, впрочем, и все его поведение. Наверное, поэтому я заговорила довольно резко.

Он вздохнул.

— Вы меня, конечно, не помните, — сказал он. — Да и с чего вам меня помнить? И все же мы с вами уже встречались, хотя и давно — лет двадцать назад.

— Нет-нет, — ответила я, качая головой. — Невозможно! Я только что приехала в Лондон из Дербишира, как я вам уже сказала. Джосая Парри, — я указала на портрет над камином, — был моим крестным. Его вдова, миссис Парри, предложила мне место компаньонки после того, как я после смерти отца написала ей и попросила о помощи.

— Значит, доктор Мартин умер? — воскликнул Росс. — Примите мои соболезнования! Он был хорошим человеком, и я всем ему обязан.

— Вы знали моего отца! — воскликнула я.

— И вас тоже. Ведь вы — Лиззи Мартин. Вы приезжали вместе с отцом в наш поселок. Его тогда вызвали на шахту — там произошел несчастный случай. Умер ребенок…

Я невольно вытаращила глаза:

— Да, помню! В то утро я спряталась в двуколке. Мне было всего восемь лет. Но откуда вам это известно?

— Я тоже там был, хотя вы меня не помните. Я подарил вам мой счастливый сланец с отпечатком папоротника. Вы его, наверное, выбросили.

Внезапная вспышка осветила прошлое, как молния на ночном небе. Я увидела темноволосого мальчишку с запачканными сажей лицом и одеждой.

— Я вас помню! — медленно произнесла я. — А ваш счастливый сланец до сих пор у меня. Но как… — Я велела себе замолчать, потому что следующие мои слова были верхом бестактности.

Он меня опередил:

— Как я попал оттуда сюда? Когда погиб тот малыш, правительство уже издало закон, запрещавший брать на работу в шахту детей до десяти лет. Мальчику, который погиб, — звали его Дейви Прайс, и я хорошо его помню — десяти еще не было. Ваш отец из-за того случая поднял большой шум. В результате компания уволила всех детей, кому еще не исполнилось десять. Нам с Джо Ли в то время было по девять лет. Ни один из нас не сожалел, что больше не придется спускаться под землю, зато нашим семьям пришлось туго без нашего жалованья. Ваш отец все прекрасно понимал…

Взгляд инспектора скользнул по стеллажу напротив, плотно уставленному книгами.

— Большинство шахтеров не умеют ни читать, ни писать, а вместо подписи ставят крестик. Вы это, наверное, знаете.

— Ну да… — Мне стало не по себе. — Но они не виноваты в том, что для них не строят школ!

Инспектор Росс снова посмотрел на меня в упор с обескураживающей прямотой.

— Да зачем образование детям шахтеров? Так скажет большинство. Образование только внушит им мысли, которые не соответствуют их положению.

— По-моему, глупейшего довода я еще не слышала, — парировала я. — Мой отец, во всяком случае, его нисколько не поддерживал! Я знаю, что он изо всех сил старался убедить богатых горожан собрать деньги и открыть благотворительную школу, как в других местах. И он огорчался, что его затея не удалась.

Я удивилась, потому что мне показалось, что Росс хихикнул, хотя на его лице не было улыбки.

— Мой отец умел лишь ставить крестик вместо подписи, хотя мама пыталась научить его писать. Да, моя мать была грамотной!

Я покраснела. Наверное, на моем лице явственно отразилось изумление.

— Когда она была девочкой, — продолжал инспектор Росс, — приходской священник открыл в нашем поселке воскресную школу для детей бедняков. Научившись читать и писать, мама, в свою очередь, стала обучать грамоте детишек помладше. Потом она научила грамоте и меня, а после смерти отца стала немного зарабатывать, обучая детишек в нашем шахтерском поселке, чьи родители могли заплатить за обучение и считали, что дело стоит лишних расходов. Узнав, что мы остались без работы, доктор Мартин вначале стал приискивать нам другие рабочие места. Но когда он узнал, что мы с Джо бегло читаем и у нас хороший почерк, он объявил, что наше образование не должно пропасть даром. — Росс поморщился. — Отлично помню, как он пришел к нам домой и устроил нам форменный экзамен. Сначала мы оба читали ему вслух, потом писали под его диктовку. Он долго беседовал с нами и, наконец, отпустил. Мы убежали на улицу, не понимая, что же происходит. Потом мы узнали, что он собрался оплатить наше обучение. Родители Джо вначале колебались, но, когда моя мать сказала им, что собирается принять предложение доктора, они тоже согласились. Вот так мы с Джо в новых ботинках, за которые заплатил ваш отец, — на его лице мелькнула улыбка, — пошли в начальную школу нашего городка и вскоре узнали, насколько мы невежественны! Нам надо было учиться втрое усерднее остальных, чтобы не остаться на второй год. У нас был мощный стимул… Знаете, первые недели в школе мы уставали больше, чем в шахте. Но благодаря своему усердию я, окончив школу, сумел несколько лет прослужить клерком. Потом, в восемнадцать лет, я приехал в Лондон искать счастья.

Он широко улыбнулся и вдруг как будто успокоился и стал совсем другим. Видимо, ему приятно было хоть ненадолго забыть о своем профессиональном долге. Но во второй раз я вспомнила, что уже видела у него на лице такую улыбку.

— Как Дик Уиттингтон[4], — продолжат он, — я был убежден, что лондонские улицы вымощены золотом. Но вместо золота увидел грязь, а житье здесь оказалось дорогим. Я поступил на службу в полицию. В то время им не хватало людей. Благодаря вашему отцу я не только получил достаточное образование, но был образован гораздо шире, чем большинство рекрутов. По вечерам я усердно штудировал книги, чтобы расширить свой кругозор. Я быстро достиг чина сержанта, а в прошлом году — инспектора, став одним из самых молодых инспекторов полиции.

Я уловила в его голосе нотки скромной гордости, вне всяких сомнений заслуженной.

Поступок отца, который так помог Бену Россу, был для него типичен. Из-за его благотворительности, проявленной к чужим людям, я осталась без гроша, за что я его, впрочем, не осуждала.

— Отец бы гордился и радовался, узнав о ваших успехах, — сказала я.

— Я твердо решил преуспеть, — серьезно ответил мой собеседник, — потому что доброта доктора Мартина открыла для меня двери в другой мир.

Я не сомневалась ни в его искренности, ни в его решимости. Только задумалась, не выпустил ли отец, не подумав, на волю тщеславие в сыне рудокопа, которого он взял под свою опеку. Но мне не следовало осуждать инспектора Росса. Я своими глазами видела, в каких ужасных условиях вынужден был жить и работать будущий инспектор. Кто бы на его месте не захотел навсегда расстаться с таким существованием?

Вслух я сказала:

— Рада, что мы с вами снова встретились, хотя жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

Он в досаде заметил:

— Чертовски ужасное дело… прошу прощения, мисс Мартин… Жаль, что вы оказались к нему причастны!

— Вы ведь еще вернетесь сюда, чтобы поговорить с миссис Парри, и расскажете нам, как идет следствие? — спросила я. — Она наверняка захочет что-нибудь узнать. Пожалуй, я вернусь к ней и успокою ее.

— Да, да, конечно. Она злилась на мисс Хексем за то, что та внезапно ушла, но ведь сейчас она умерла, а это совсем другое дело… к тому же умерла она не своей смертью.

— Дело не только в этом, — не подумав, выпалила я. — Миссис Парри владела недвижимостью в Агартауне и продала ее железнодорожной компании под снос. Мой покойный крестный скупил в том квартале немало домов. По-моему, тете Парри принадлежат дома по всему Лондону.

Только закончив фразу, я в полной мере поняла, что сказала. То, что Маделин Хексем нашли в Агартауне, — вряд ли совпадение! Ее гибель была каким-то образом связана с тем местом. Я поняла, что мои чувства написаны у меня на лице, потому что Росс медленно спросил:

— В самом деле? — Я поняла, что его мысли движутся тем же курсом, что и мои. Он отрывисто продолжал: — Знаете, что за дома стояли в Агартауне?

Я посмотрела на него в упор и покачала головой.

— Там находились худшие лондонские трущобы, а это о многом говорит.

— Джосая был… а миссис Парри и сейчас является… владелицей трущоб?! — изумилась я.

Этот уютный дом с роскошной обстановкой, «добротной английской кухней» и мои сорок фунтов в год — все за счет бедняков, живущих в жутких трущобах?! Пища, которую я съела в тот день, тоже отняла у них. Вокруг все посерело. Мне показалось, что меня сейчас стошнит.

— Прошу вас, сядьте! — воскликнул Росс, подводя меня к креслу. Я с радостью села. — Мне так жаль! — Он сокрушенно покачал головой. — Не следовало говорить вам это… как и многое другое.

— Нет, все правильно, я должна была знать, — прошептала я, с трудом поднимаясь на ноги. Голова по-прежнему кружилась. — Инспектор, вам пора.

— Да, да, — ответил он, направляясь к двери.

В коридоре за дверью стоял Симмс с цилиндром гостя в руках. Я не удивилась. Интересно, слышал ли он что-нибудь? Впрочем, дверь была толстой и плотно закрывалась, я сомневалась, что он нас подслушал.

Увидев нас, он объявил:

— Мисс Мартин, я провожу полицейского.

Я подумала, что Росса рассердят слова дворецкого, призванные поставить нас обоих на место. Но он, как мне показалось, лишь радостно удивился.

— До свидания, мисс Мартин, — произнес он, кланяясь.

— До свидания, инспектор Росс!

Мне удалось попрощаться достаточно спокойно; удалившись к лестнице, я ждала до тех пор, пока не вернулся Симмс, успешно выпроводивший незваного гостя. Настал его черед удивляться.

— Ах, Симмс! — сказала я ему. — Инспектор принес печальную и поразительную весть. Похоже, что бедную мисс Хексем убили.

Я испытала удовлетворение, увидев, как Симмс мигом лишился всегдашнего хладнокровия и, разинув рот, переспросил:

— Убили, мисс?!

— Да. Скоро сюда явятся полицейские и начнут допрашивать прислугу. Уж вы подготовьте всех, хорошо? Особенно полицию интересует, куда пошла мисс Хексем после того, как покинула этот дом, так что, если кто-нибудь что-нибудь знает, следует рассказать об этом полицейским.

Симмс кивнул, сглотнул слюну и издал гортанный звук; для себя я перевела его как знак согласия: да, он известит прислугу.

Я поблагодарила его и присовокупила просьбу принести мадеру в гостиную, потому что миссис Парри, скорее всего, понадобится укрепляющее средство. Получив такое распоряжение, Симмс как будто взял себя в руки.

— Сейчас принесу, мисс Мартин.

Я вернулась наверх к хозяйке исполнять свои обязанности. Голова у меня шла кругом — и не только из-за Маделин Хексем.


Глава 4 Элизабет Мартин | Убийство в старом доме | Глава 6