home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню



ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕРТВА ПРОКЛЯТИЯ МУМИИ?

Наш корреспондент в графстве Кент сообщает о загадочном происшествии. Похоже, проклятие, обрушившееся на исследователей древних египетских гробниц, нашло себе новую жертву. Финансовый покровитель злополучной экспедиции, лорд Портер, был найден мертвым сегодня утром у себя в спальне. Хотя Уильям Кроуфорд, старший инспектор местной полиции, утверждает, что смерть лорда вызвана естественными причинами, связанными с его почтенным возрастом, она напомнила нам о ги

— Смерть двух ведущих участников экспедиции в песках Египта еще можно счесть случайностью, — сказал Холмс. — Три смерти уже требуют расследования. Если поспешим, успеем на экспресс. Я послал телеграмму инспектору Кроуфорду, попросил встретить нас на станции в семь часов.

Прошло меньше недели с тех пор, как мы с Холмсом сели в поезд на вокзале Ватерлоо, чтобы добраться до Лезерхеда, а там нанять двуколку до Сток-Морона. Как и в тот раз, выдался прекрасный день, по небу плыли кудрявые облака и светило солнце, хотя сейчас мы ехали среди весенних пейзажей в более позднее время суток. Когда поезд прибыл к месту назначения, я увидел за окном невысокого полноватого человека средних лет в коричневом костюме и бежевом котелке, расхаживавшего по платформе.

— Похоже, это и есть инспектор Кроуфорд, — сказал я, поворачиваясь к Холмсу.

— Да, — ответил Холмс, глядя через мое плечо. — По тяжелым черным ботинкам легко опознать полицейского.

После обмена приветствиями Холмс спросил Кроуфорда:

— В комнате, где нашли лорда Портера, царил беспорядок?

— Если не считать того, что вчера вечером тело забрали в морг, все было как обычно, — возбужденно ответил Кроуфорд. — Я дал указания прислуге, чтобы никто не входил в спальню, пока коронер не установит причину смерти.

— Отличная работа, инспектор!

Мы сели в коляску, которой управлял констебль в форме, и прибыли в поместье лорда Портера, где пообочь ворот стояли большие каменные изваяния с человеческими головами и львиными телами. В конце длинной извилистой дорожки, окаймленной высокими дубами, находился старый дом; его вход сторожили два каменных барана. На громкий стук Холмса ответил дворецкий. Когда мы вошли в просторный холл, украшенный египетскими артефактами, мой друг спросил:

— Как вас зовут?

— Брэдли, сэр.

— Давно ли служите у лорда Портера?

— Почти десять лет.

— Заметили ли вы в его поведении что-то необычное за последнее время? Нервничал ли он? Не опасался ли за свою жизнь?

— При мне — нет, сэр.

— Он когда-нибудь рассказывал вам о своей экспедиции в Египет?

— О самой экспедиции — нет, сэр. Но в последнее время лорда беспокоили заявления в газетах о том, что его больше интересует прибыль, чем научные достижения и новые знания.

— Кто был в доме, когда умер лорд Портер?

— Только прислуга, сэр.

— Кто-нибудь посещал его недавно?

— В понедельник здесь был адвокат.

— Достопочтенный Дадли Уолсингэм?

— Да, сэр.

— Кто-то еще?

— Майор Макэндрю. Лорд Портер пригласил его на ланч. Кажется, это один из участников экспедиции. Вчера вечером на ужин приходил племянник. Вскоре после этого хозяин пошел спать, а мистер Бейзил вернулся в Лондон.

— Вчера вечером я послал племяннику телеграмму о смерти дяди, — сказал инспектор, — но не получил ответа.

— Брэдли, — попросил Холмс, — пожалуйста, покажите нам спальню лорда Портера.

Спальня располагалась наверху винтовой лестницы, с правой стороны: просторная комната, напоминавшая музей.

— Прошу вас оставаться в коридоре, джентльмены, — бесцеремонно распорядился Холмс, — пока я не осмотрю комнату.

Сцена, последовавшая далее, была мне хорошо знакома, но вызвала удивление у инспектора.

— Что он ищет, доктор? — шепотом спросил меня Кроуфорд.

Холмс осторожно ступал, изучая пространство вокруг кровати, затем присел, разглядывая ковер, и наконец подошел к двум большим окнам.

Внезапно вернувшись к двери, Холмс спросил у дворецкого:

— Лорд Портер курил?

— Пока врач не запретил табак два года назад, обожал трубку.

— Ваш хозяин был жизнерадостным человеком?

— До египетской экспедиции — да.

— Но не после?

— Боюсь, пребывание в пустыне плохо сказалось на его здоровье. Он почти все время проводил за столом в своем кабинете или в постели.

— Спасибо, Брэдли. Это все.

— Хорошо, сэр.

— А теперь, инспектор, — сказал Холмс, — проводите нас в морг.

В маленьком помещении по соседству с полицейским участком на столе лежало завернутое в простыню тело лорда Портера. Откинув ткань, Холмс осмотрел покойника с головы до ног и в конце концов объявил:

— Очень интересно. Взгляните, Ватсон! Обращаю ваше внимание на легкое обесцвечивание кожи вокруг маленького отверстия чуть ниже линии волос с правой стороны затылка.

Осмотрев красноватое пятнышко, я сказал:

— Возможно, это укус насекомого. Чтобы определить точно, потребуется исследовать ткань под микроскопом.

— Инспектор, — сказал Холмс, — мне бы хотелось как можно скорее узнать мнение вашего коронера.

— Конечно, мистер Холмс. Могу я еще чем-то помочь?

— Сейчас нет, но не исключено, что я скоро с вами свяжусь.

Я сгорал от любопытства, пока мы возвращались на Бейкер-стрит, но знал, что Холмс прольет свет на дело, когда сочтет нужным. Он не раз говорил о моем величайшем даре — умении молчать, — который делает меня бесценным партнером. Поэтому, когда утром Холмс ушел из дома и не возвращался до вечера, я решил не задавать вопросов, где он был и что делал. Лишь за ужином мой друг внезапно отвлекся от тарелки с несравненной жареной форелью миссис Хадсон и пробормотал:

— Дело весьма мутное, Ватсон. Прав я или нет, мы узнаем после того, как получим известие от инспектора Кроуфорда.

Долгожданное известие пришло на следующий день — самая короткая из всех телеграмм, когда-либо полученных Холмсом, состояла из двух слов: Яд кобры.


— Это предпоследний камень в замысловатой конструкции, Ватсон, — торжествующе заявил сыщик, размахивая бумагой, как флагом. — Остается послать инспектору телеграмму, в которой я предложу задать один вопрос дворецкому, и если ответ окажется положительным, посоветую предъявить обвинение в убийстве Бейзилу Портеру.

Ответ Кроуфорда последовал в тот же день в виде еще одной короткой телеграммы: Он полностью сознался. Подробности позже.

Прочитав, я воскликнул:

— Потрясающе, Холмс! Вы раскрыли дело, даже не встретившись с подозреваемым и не допросив его!

— В этом не было необходимости, Ватсон. В моем распоряжении имелись все факты, указывавшие на Бейзила Портера. Негодяй племянник обладает редкой изощренности умом. Как вы помните, после нашей встречи с Флиндерсом Питри я сказал, что информация в прессе может оказаться весьма ценной, если знать, как ею воспользоваться. Бейзил связал воедино загадочные события — обрушение тоннеля, гибель корабля, случайную смерть Энтони Фалмера и убийство профессора Бродмура — и навел репортера на мысль о том, что причиной всего этого является проклятие мумии. А чтобы добавить правдоподобности, он попытался убить вашего старого товарища по оружию, майора Макэндрю. Не встреть мы его тем вечером в «Симпсонсе», преступления могли бы остаться нераскрытыми и безнаказанными.

— И что заставило вас подозревать племянника?

— Мне показалось любопытным, что, узнав о смерти дяди, Бейзил Портер не приехал к нему домой сразу. Когда я нашел на затылке у лорда след, похожий на укус насекомого, который с тем же успехом мог оказаться уколом булавки или шприца, у меня возникли подозрения, что старому Портеру впрыснули отраву. Получив подтверждение о наличии яда кобры, я уже не сомневался, что его ввел племянник. Однако, чтобы удостовериться в этом окончательно, следовало исключить из списка подозреваемых еще одного человека, побывавшего в тот день у лорда, — вашего друга Макэндрю. Мне нужно было знать, оставались ли дядя и племянник в тот день хотя бы раз наедине.

— Именно этот вопрос по вашему совету Кроуфорд задал дворецкому.

— Да. Исследуя ковер в спальне, я нашел не только сигарный пепел, но и подтверждение того, что кто-то расхаживал там в состоянии крайнего возбуждения. Мои методы вам известны. О чем это говорит?

— В спальне разгорелся спор.

— Совершенно верно, но по какому поводу? После того как мы посетили владения инспектора Кроуфорда, я встретился с адвокатом и душеприказчиком Портера, достопочтенным Дадли Уолсингэмом. Состояние лорда оказалось весьма внушительным, даже без учета привезенных из Египта сокровищ. Потом, расспросив известных в финансовых кругах людей, я выяснил, что Бейзил Портер давно находится на грани банкротства.

— И вы предположили, что он попытался решить проблему, убив дядю и унаследовав его состояние, которое серьезно выросло после экспедиции в Египет…

— Однако шанс внезапно оказался под угрозой, — сказал Холмс. — Лорд Портер, похоже, согласился на просьбу профессора Петри передать находки экспедиции Британскому музею. Именно тогда у Бейзила родился замысел убийства, которое, как он надеялся, можно будет списать на найденное в гробнице проклятие. Чтобы обосновать столь фантастический план, он убил профессора Бродмура и, ловко используя прессу, привлек внимание к случайно совпавшим по времени событиям — обрушению тоннеля, затонувшему кораблю с археологическими находками и гибели Фалмера в железнодорожной катастрофе. Само собой, каких-либо доказательств у меня нет. Каждое событие можно объяснить стечением обстоятельств.

Единственное, что мне удалось расследовать, — странный случай с черепицей, упавшей на голову Макэндрю. Я побывал у него в Челси и, походив по крыше, не только обнаружил, что черепица была оторвана, но и нашел отпечатки ног человека, сбросившего ее на майора. Если это дело рук волшебным образом ожившей и перенесшейся в Челси мумии, то у нее нашлось время обзавестись парой ботинок. Никаких иных объяснений, кроме того, что автором сей невероятной драмы является Бейзил Портер, не оставалось. Мне требовалось лишь удостовериться, что в тот день возможность совершить убийство имелась только у него.

— А если майор Макэндрю в тот день тоже побывал наедине с хозяином дома?

— Мотив, Ватсон! Зачем Макэндрю убивать лорда Портера?

— Превосходная работа, Холмс.


Хотя Бейзил Портер признался в убийстве своего дяди и Феликса Бродмура, он предъявил присяжным и суду фантастическое объяснение своих поступков, заявив, что страдает мозговой лихорадкой, развившейся в душевную болезнь, в которой он нагло обвинил проклятие мумии. Но дерзкая затея ни к чему не привела — обвиненный в двух убийствах, он был приговорен к смерти и повешен. Тем временем, поскольку других наследников у лорда Портера не имелось, сокровища египетской экспедиции объявили собственностью короны и по решению суда передали в Британский музей, под надзор Флиндерса Питри. Выдающийся ученый продолжал свои археологические изыскания, за что в итоге был посвящен в рыцари и в 1892 году получил звание профессора египтологии лондонского Юниверсити-колледжа. Совет по изучению Египта, основанный в 1894 году, заложил основы Британской школы археологии, а затем учредил Музей египетской археологии имени Питри на Малет-плейс.

Просматривая свои записи через несколько дней после того, как Холмс раскрыл дело, которое у меня описано под названием «Проклятие мумии», я бросил взгляд на сидевшего напротив друга, и внезапная мысль заставила нарушить его покой.

— Вы доказали, что Бейзил Портер пошел на двойное убийство, чтобы унаследовать огромное состояние, — напомнил я. — Но вам никогда не приходило в голову, что нет подтверждений тому, что все злополучные события — не результат проклятия мумии?

Холмс подскочил в кресле.

— Что вы сказали?

— Все можно объяснить тем, — улыбнулся я, приподняв брови, — что Бейзил Портер был лишь орудием, с помощью которого проклятие мумии наконец исполнилось!

— Добрый старый Ватсон, — ответил Холмс, выпуская клуб дыма из своей любимой трубки. — Ваш романтизм незыблем, как пирамиды Гизы. И столь же загадочен.


Х. Пол Джефферс Проклятие мумии | Невероятные расследования Шерлока Холмса | Барбара Роден …Наступит уготованное для них