home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 8

На следующее утро Иззи повела меня знакомиться с базой. Здесь были и палатки, и колючая проволока, но все равно царила атмосфера заброшенности.

— Мы всегда здесь жили, а другие Брэнники наезжали временами — на тренировки, на военный совет и так далее, — объясняла Иззи, ведя меня через подвал.

В подвале стояли несколько коек, застеленных колючими на вид синими одеялами. Под потолком жужжали лампы дневного света.

— А твой папа где? — спросила я, забравшись с ногами на койку. — У тебя же есть папа?

Иззи подергала прядку.

— Он охотится на монстров отдельно. Парням не разрешают жить вместе с Брэнниками. Они приезжают иногда в гости… или по делу. Мы с папой видимся примерно раз в три месяца.

— Надо же… Вы прямо амазонки!

Иззи уселась рядом со мной и принялась щипать одеяло.

— Тоска, вообще-то, — буркнула она.

Я машинально потянулась взять ее за руку, но в последний момент спохватилась.

Сказала, чтобы сменить тему:

— Спасибо за фотографию Дженны.

Иззи залилась краской и стала увлеченно разглядывать свой ноготь.

— Не за что… Ты сказала «розовые волосы», и я сразу вспомнила этот снимок. Мы его получили на прошлой неделе. Я так и подумала, что это она.

— А других фотографий у вас случайно не завалялось?

У меня камень с души упал при известии, что Дженна в порядке, но сердце все равно сжималось каждый раз, как я вспоминала папу, Кэла и Арчера.

— Больше нет. Эту одна мамина подруга прислала, она специализируется по охоте… э-э, по наблюдению за вампирами. — Иззи наклонила голову, глядя на меня из-под челки. — Ты о папе своем беспокоишься, да?

Я ответила чуточку сдавленно:

— Ага. И еще о разных людях. Как ты думаешь, тот тип в зеркале… Торин… Он правда знает, где мой папа?

В глазах Иззи что-то мелькнуло. Она слегка отодвинулась.

— Может, и знает. Только он тебе наплетет с три короба, а потом, возможно, скажет что-нибудь по делу. Он такой.

— Ничего, меня уболтать не так-то легко.

Я бросилась наверх, пообщаться с зеркальным парнишей. Не могу я думать о борьбе с сестрами Каснофф, пока не буду знать точно, что дорогие мне люди в безопасности.

Однако в комнате Военного совета я застала маму. Она стояла против зеркала, прислонившись к столу и скрестив руки на груди. Не знаю, что они обсуждали с Торином — как только я вошла, они сразу замолчали. Выражения их лиц мне совсем не понравились.

— Э-э, привет, — поздоровалась я, коротко постучав по дверному косяку. — Я как раз хотела поговорить.

— Хорошо, — сказала мама.

Я покачала головой.

— Не с тобой. То есть с тобой, конечно, тоже, но потом. Сначала мне надо поговорить с тобой, — я ткнула пальцем в Торина.

Он ухмыльнулся во весь рот.

— Прошу! Хотя, как я догадываюсь, тебя интересует то же, что и твою маму. Где Джеймс, жив ли он, можно ли с ним связаться…

— Ты спрашивала о папе?

Мама хмуро покосилась на Торина.

— Спрашивала. Толку от тех вопросов… Я забыла, какой ты несносный тип.

Торин продолжал улыбаться, пристроив подбородок на ладонь.

— Знаешь, если бы ты выпустила меня из этого мерзкого зеркала, я мог бы сам отправиться на поиски Джеймса. Разумеется, если он не зажарился до состояния шкварки…

Я стиснула кулаки и обозвала Торина нехорошим словом, которое никогда еще не произносила при маме. Она нисколько не рассердилась, даже буркнула:

— Согласна с тобой, — и взмахом руки вернула на место занавес.

— Никогда от него толку не добьешься, — проговорила мама, потирая затылок. — Эйлин давно пора от него избавиться.

— Я все слышу! — прокричал из-за ткани приглушенный голос Торина.

Мама поморщилась.

— Хочешь, пойдем прогуляемся?

Я ответила не сразу. На самом деле мне хотелось поговорить с Торином, но и с мамой многое нужно было прояснить. К тому же вредный тип никуда не денется из зеркала.

— Конечно!

Удивительно, каким приятным и мирным выглядел днем лес вокруг базы. Поначалу мы с мамой шли молча, и только поравнявшись с огромным поваленным стволом, служившим мостом через крошечную струйку воды, которую и ручьем-то назвать нельзя, мама заговорила.

— Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, я любила сюда приходить, чтобы подумать.

— Наверное, подумать было о чем.

Мама усмехнулась — правда, невесело. Мы сели на бревно. Мамины сапоги касались воды, а мои не доставали на несколько дюймов.

— Ну, рассказывай, — потребовала я. — Хочу услышать все о том, как ты превратилась из Малютки Брэнник в Грейс… Ах да! Мерсер — это же выдуманное имя, так? На самом деле ты Грейс Брэнник?

Мама слегка смутилась.

— В ту ночь, когда я сбежала из дома, меня подвезли на машине марки «Мерседес», и когда водитель спросил, как меня зовут, я… назвала первое, что пришло в голову.

Имя — всего лишь слово, я понимаю. И все-таки узнать, что всю жизнь жила под фальшивой фамилией…

— И как я должна теперь называться? Софи Атертон? Софи Брэнник?

И то, и другое имя ощущались как-то странно, словно одежда с чужого плеча.

Мама с улыбкой отвела мне волосы с лица.

— Называй себя как хочешь.

— Ладно, тогда — Софи Несравненная Принцесса.

Тут мама засмеялась по-настоящему.

Мы сидели на бревне, я устроила голову у мамы на плече, а она, переплетя пальцы с моими, рассказывала о своем прошлом. Это напомнило мне о том, как я была маленькая и мама читала мне сказки на ночь. И сейчас ее история очень походила на мои любимые сказки — страшные и зловещие.

— Расти здесь было… Ты видела, каково приходится Иззи и Финли. Тяжело это. Я любила своих родных, но когда вся жизнь — это лишь тренировки, сражения, охота и снова тренировки… — Мама со вздохом прижалась щекой к моей макушке. — Это не жизнь. Как только мне исполнился двадцать один год, я уехала. Отправилась однажды вечером на патрулирование и… так и шла вперед, не оглядываясь.

Мама уехала в Англию. Она надеялась узнать больше об истории Брэнников и выяснить, нельзя ли приносить пользу семье как-нибудь иначе, никого не убивая.

— А потом ты встретила папу, — прошептала я.

И снова кольнуло: где он сейчас? Живой ли?

— Да, — только и сказала мама.

— Ты знала, что он демон?

— Нет, — ответила она севшим голосом. — Все, что я тебе говорила о том, как мы познакомились, — правда. Мы оба пришли в библиотеку Британского музея и заказали одну и ту же книгу по истории колдовства.

Я тихонько засмеялась.

— Могла бы догадаться, что это неспроста.

— Наверное, могла бы, — отозвалась мама. — Я подошла к его столу и попросила книгу на минуточку… — Она вздохнула. — Все было так банально. Он протянул мне книгу, наши пальцы соприкоснулись, и готово дело — я пропала.

— Мне это знакомо, — пробормотала я, вспомнив первый день в школе, когда я увидела Арчера, прислонившегося к дереву.

— Мы были вместе почти год. А потом однажды я проснулась раньше обычного и увидела, как он творит завтрак прямо из воздуха. Перепугалась до смерти.

— Как ты прожила с ним целый год и ни о чем не догадалась? Иззи вот сразу поняла, что я не человек.

Мама откинула волосы со лба.

— Так то Иззи! У всех Брэнников разные способности. Она умеет чуять экстраординариев, а я нет. Словом, когда я поняла, что живу с одним из тех, кого должна истреблять и преследовать…

— Стреманулась не по-детски? — подсказала я.

— Вот именно. А потом я поняла, что жду ребенка — тебя. Остальное ты знаешь. Постоянные переезды, вечная игра в прятки.

— Только пряталась ты не от папы. — Наконец-то последние кусочки головоломки встали на место. — Папа говорил, что у тебя были свои причины.

А еще он сказал, что по-прежнему любит маму. Я хотела об этом тоже рассказать, но что-то меня остановило. Наверное, я все-таки надеялась, что у папы будет возможность с ней объясниться.

— Я не знала, как семья воспримет новость о том, что у меня родится ребенок-экстраординарий. Да не простой, а демон! Сейчас я понимаю, что зря все решила за них, но мне было очень страшно. И я была совсем молоденькая. Господи, всего на шесть лет старше, чем ты сейчас! Ужас. — Она потерлась плечом о мою голову. — Пожалуйста, не сделай меня бабушкой через шесть лет, ладно?

Я фыркнула.

— Да после всех проблем с мальчишками я, наверное, в монахини уйду!

— Что ж, это радует.

Мы сидели на бревне, болтали ногами и трепались, пока солнце не поднялось совсем высоко. Возвращаясь на базу, я чувствовала себя значительно лучше. Хотя все по-прежнему было очень запутано, я, по крайней мере, получила кое-какие ответы.

Иззи и Финли во дворе занимались хозяйственными делами. Вернее, тем, что у Брэнников считается хозяйственными делами. Иззи выравнивала мишени на тренировочной площадке. Я по-прежнему называла это место Двориком ниндзя. Иззи страшно хохотала, когда услышала. Финли в сарае точила ножи.

— Можешь ей помочь, — сказала Эйлин, которую я отыскала в подвале.

Она меняла постельное белье на пустующих койках. Я не поняла, зачем это нужно, а спрашивать постеснялась.

— Вообще-то, я не слишком хорошо умею обращаться с ножами. Если можно, я бы лучше чем-нибудь другим занялась. Не таким смертоубийственным.

Эйлин пожала плечами, заталкивая подушку в наволочку.

— Ну, сходи в комнату Военного совета, полистай папки с материалами по Геката-Холлу и сестрам Каснофф. Вдруг заметишь неточности или сможешь дополнить какие-нибудь детали.

Ага. Папки, книги. Никаких режущих кромок. То, что надо.

— Сделаю, спасибо!

Я рысью взбежала по лестнице. Остановилась на верхней ступеньке.

— И, это… Спасибо, что позволили мне здесь остаться. Ну, я ведь вам доставила кучу неприятностей уже тем, что родилась на свет.

Эйлин молча смотрела на меня, и я поторопилась добавить:

— Финли рассказала, что случилось с другими Брэнниками. Она говорит, этого не произошло бы, если бы вы стояли во главе семьи.

Я чувствовала себя очень неловко под взглядом Эйлин. Глаза у нее так похожи на мамины, от этого ощущение странное вдвойне. Наконец она сказала:

— Ты нам не чужая.

На такое ответить, в сущности, нечего. Я молча кивнула и побежала дальше.

В комнате Военного совета, как и вчера, царил беспорядок. Минут десять я рылась в бумагах на столе и в тяжеленных коробках на полу. Так и не найдя никаких материалов по Геката-Холлу, я уныло вздохнула.

— Проблемы? — мурлыкнул бархатный голос.

Я, не отвечая, занялась стопкой тетрадей возле дивана.

— Приношу извинения за то, что я говорил о твоем отце, — сказал Торин. — Это было недостойно.

Я по-прежнему молчала.

— Сидеть взаперти невыносимо. Иногда я срываю злость на других. Еще раз прошу меня простить. Хочешь, я помогу тебе в твоих поисках?

Я подошла к зеркалу и отдернула ткань, зная, что еще пожалею об этом. Торин, как и в прошлый раз, сидел на столе и злокозненно усмехался.

— Дурень, дурень на стене, отвечай скорее мне — где папка с информацией о Геката-Холле?

Торин расхохотался, показав кривые зубы. Если вспомнить, что он из шестнадцатого века, наверное, счастье еще, что хоть какие-то есть.

— Ох, ты мне нравишься! — объявил Торин, утирая слезы. — Все эти воительницы так чудовищно серьезны. Приятно поговорить с остроумным человеком.

— Это ладно, а все-таки, ты знаешь, где данные о Геката-Холле, а, Зеркальный типчик?

Он подался вперед, указывая куда-то под стол. Я увидела в зеркале коробку, задвинутую в темный угол. Неудивительно, что я ее не заметила.

— Еще помощь нужна, София?

Я выволокла коробку на свет и села на пятки, сурово глядя на Торина.

— Вчера ты уже продемонстрировал, что любишь говорить загадками, а сейчас не хочется, чтобы мне дергали нервы. Не то настроение.

Торин молчал, пока я копалась в коробке. Там нашлись два больших конверта с надписью «КАСНОФФ» и еще три папочки, озаглавленных «ГЕКАТА-ХОЛЛ».

— Ты застряла в междумирье, — произнес Торин.

Я так увлеклась просмотром первой папки, что не сразу уловила смысл его слов, а когда уловила, непонимающе уставилась на Торина.

— Что?

— Те три потерянные недели. Ты провела их в пустом пространстве между измерениями. Через него итинерис перемещает людей из одного измерения в другое. Обычно это происходит гладко, а ты застряла. Возможно, это связано с особенностями твоей нынешней сущности.

Видя, что я по-прежнему ничего не понимаю, Торин объяснил:

— Ты уже не совсем демон, однако и не обычный человек. — Он оперся подбородком на руку, сверкая массивным рубиновым перстнем. — Итинерис не смог сразу тебя переварить, вот и придержал на время. Твое счастье, что в конце концов он все же решил тебя выплюнуть.

Слова «переварить» и «выплюнуть» звучали как-то настораживающе.

— Ясно, — сказала я наконец. — Это… ужасно слышать. Но все равно, спасибо.

Он пожал плечами.

— Не за что.

Я снова занялась папкой. Для начала внимательно рассмотрела фотографию миссис Каснофф и ее сестры Лары в молодости — на снимке им было, видимо, чуть за двадцать. Рядом сидел человек с гладко зачесанными назад черными волосами и невероятно изысканными усиками, тщательностью завивки не уступающими прическе миссис Каснофф. Я догадалась, что это Алексей, отец директрисы.

— Знаешь, я ведь вижу не только прошлое и будущее.

— Да ну? — отозвалась я, перебирая бумаги в папке. — Неужели и настоящее видишь? Ну, это я тоже умею. Вот сейчас, например, я прозреваю, что нахожусь в жутко замусоренной комнате с магической поисковой системой.

Я, не глядя, по голосу, могла определить, как насупился Торин.

— Дело в другом. Иногда я способен увидеть… скажем так: альтернативное будущее.

— Это еще что такое?

— София, время не есть нечто застывшее. Каждое принятое решение меняет ход нашей жизни. Случается, я вижу несколько возможных исходов. Например, я сказал твоей тете, что именно ты помешаешь сестрам Каснофф создать армию демонов. И я это действительно видел, но у тебя есть и другое будущее.

Я хотела сделать вид, что нисколько не заинтересовалась, и все-таки, почти против воли, отложила бумаги и повернулась к зеркалу.

— Какое?

— Поистине, пути судьбы противоречивы, — изрек Торин, до смешного довольный собой. — По одному сценарию ты побеждаешь сестер Каснофф, а по другому — вы с ними объединяетесь. Разумеется, я не говорил Эйлин о втором видении. Иначе тебя, пожалуй, встретили бы не столь гостеприимно. Право, ты должна сказать мне спасибо!

Я смогла ответить только:

— Значит, видения тебя обманули. Я ни за что не вступлю в их войско демонов или как его там…

— О, ты не вступила в войско, — возразил Торин, усмехаясь. — Ты его возглавила!

Я отвернулась. Руки у меня тряслись.

— Ты это нарочно говоришь, мне назло.

— Можешь так считать, если угодно, Со…

Он вдруг запнулся. Подняв голову, я увидела в дверях Иззи.

— Изольда! — воскликнул Торин. — Безмерно рад тебя видеть!

Иззи прикусила губу.

— Софи, зачем ты с ним разговариваешь?

— Не могла найти одну вещь, — ответила я, показывая ей папку. — Решила, пусть он хоть с этим поможет, раз от его предсказаний никакого толку.

Торин оскорбленно хмыкнул.

— Мои пророчества истинны! Я никогда не ошибаюсь!

Он соскользнул со стола, бросив быстрый взгляд на Иззи.

— Никогда!

Иззи в два шага пересекла комнату и задернула занавесь.

— Загораживайся от меня, Изольда, — услышали мы приглушенный тканью голос. — Это ничего не меняет.

В глазах Иззи что-то промелькнуло.

Не удержавшись, я спросила:

— О чем речь?

Иззи, мотнув головой, опустилась рядом со мной на пол.

— Ни о чем. Торин, как обычно, болтает ерунду. Ну как, ты нашла, что искала?

— Не знаю пока.

Я снова раскрыла папку с материалами о семье Каснофф.

«Алексей Каснофф родился в 1916 г. в Санкт-Петербурге (или в Петрограде, как он назывался в то время), в семье Григория и Светланы Каснофф…»

Дальше я прочитать не успела — по дому разнесся оглушительный грохот.

Я выронила бумаги.

— Что это еще?

Иззи, нахмурившись, вскочила.

— Не знаю. Вроде, входная дверь… Да нет, там никто не ходит.

Мы помчались в прихожую. Эйлин одной рукой держалась за дверную ручку, а в другой сжимала кинжал. Мама стояла сразу за ней. Магия беспокойно затрепыхалась внутри. Я угадала, что за порогом — какое-то могущественное существо.

Эйлин медленно отворила дверь, и я поняла, что не ошиблась.

Перед нами стоял Кэл.

Он словно повзрослел, стал выше ростом, а еще — я никогда не видела его таким измученным.

К его плечу прислонился мой папа. На бледном лице неестественно ярко выделялись фиолетовые разводы татуировок.


ГЛАВА 7 | Связанная заклятьем | ГЛАВА 9



Loading...