на главную   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


А. Киселев, Б. Е. Фролов

КАВКАЗСКАЯ ВОЙНА И ВХОЖДЕНИЕ ЗАКУБАНЬЯ В СОСТАВ РОССИИ

Появление черноморцев на Кубани не встретило противодействия адыгов. Они отнеслись к своим соседям вполне дружелюбно. Историк Ф. А. Щербина в книге «История Кубанского казачьего войска» отмечал: «В первое время черкесы делились с черноморцами семенами, саженцами и пр. Часть продуктов они меняли на соль и разные предметы, а часть просто дарили. Казаки со своей стороны позволяли убирать хлеб и сено на землях Черноморцев».

В этот период и казаки и горцы считали выгодным обмен и продажу товаров, столь необходимых как тем, так и другим. 4 сентября 1794 г. войсковое начальство заслушало донесение, в котором перечислялись различные товары, ввозимые для нужд войска. Обсудив это донесение, войсковое начальство постановило: «Прописанные товары менять позволить с тем, чтобы оные принимать в руки по окурении». Для организации постоянной торговли были созданы первые меновые дворы на Бугасе и в Екатеринодаре.

Сложившиеся поначалу добрососедские отношения между черкесами и черноморцами постепенно стали ухудшаться из-за начавшихся стычек, угона скота, захвата пленных, ставших постоянным явлением на кордонной линии. Конфликты эти все более и более осложнялись, и постепенно конфронтация начала перерастать в открытые вооруженные столкновения.

Однако не все адыгские племена сразу вступили с черноморцами в явно враждебные отношения, некоторые из них даже искали возможность вступить в подданство России. Так, в 1794 г. бжедугский князь Батыр–Гирей и хатукаевский Магомет Калабат заявили войсковому судье Антону Головатому, что поскольку Крым, в подданстве которого находились закубанские народы, покорен Россией, то они считают теперь себя более принадлежащими России, нежели Турции, и желают поэтому «поступить со своими землями и народами под Российскую державу».

Об этой просьбе А. А. Головатый донес в Петербург. Екатерина II приняла делегацию бжедугских князей, но дать открытого согласия на принятие их в русское подданство не решилась, так как черкесы по Ясскому мирному договору от 29 декабря 1791 г. номинально являлись подданными Турции. «…Это завело бы нас в неприятные объяснения и хлопоты с Портою Оттоманской, подав ей причину укорять нас в нарушении заключенного с нею трактата», — писала она.

Тем не менее переговоры в Петербурге оказались не совсем безрезультатными. Одной из целей делегации бжедугских князей было стремление заручиться военной поддержкой России. Дело в том, что в этот период происходили ожесточенные столкновения между различными адыгскими племенами. Адыгское общество в этот период переживало острые социальные и политические потрясения, связанные с борьбой свободных общинников против привилегий дворянства. Изгнание части дворянства из своей среды, как это случилось у шапсугов, послужило началом многолетней борьбы между народом, с одной стороны, и дворянством, поддерживаемым бжедугами, у которых они получили покровительство, — с другой. В этот конфликт были втянуты и другие племена, отстаивавшие в этой борьбе основы своего политического правления. Разделение адыгского общества на два враждующих лагеря и непримиримая борьба отрицательно сказались не только на внутреннем положении черкесского народа, но и спровоцировали ряд конфликтов с Россией.

Опрометчивое решение правительства Екатерины II об оказании бжедугским князьям вооруженной помощи против шапсугов и абадзехов привело к изменению военно–политической обстановки на кордонной линии.

В июне 1796 г. у небольшой речки Бзиюко, находившейся в 18 километрах к юго–западу от Екатеринодара, состоялась битва. Ополчение бжедугских и шапсугских дворян сопровождал небольшой казачий отряд с орудием.

Битва началась ожесточенным натиском объединенных сил шапсугов и абадзехов на позиции бжедугов. Но сама стремительность нападения обернулась во вред, дрогнувшие бжедуги отступили и навели разгоряченную вражескую конницу на засаду, удар которой решил исход сражения. В этой битве шапсуги потеряли более тысячи человек убитыми, две тысячи человек раненными и триста пленными.

Хотя русское оружие и не сыграло решающего значения в этой борьбе, сам факт его появления на Закубанской территории имел отрицательные последствия. Многие адыгские племена сочли черноморцев глвными виновниками жестокого поражения шапсугов и абадзехов и стали объединяться для нападения на Черноморскую кордонную линию.

Участились вооруженные нападения горцев на Черноморию. Они угоняли скот, уводили пленных, сжигали сено, принося тем самым непоправимый урон, обессиливая, истощая людские и жизненные ресурсы Черномории.

Слабость кордонной линии и быстрота действия горских отрядов приводили к тому, что большая часть набегов завершалась успешно. Казаки не успевали перехватить горцев на своей территории, а преследовать их на землях Левобережной Кубани они не могли в силу известных условий мирного договора, а также приказа императора о запрещении черноморцам вести на территории черкесов какие-либо самостоятельные военные операции. Таким образом, связанные по рукам и ногам, казачьи войска на кордонной линии вынуждены были лишь отражать набеги, что приводило ко все возрастающему числу вторжений горцев, подчас тайно подстрекаемых анапским пашой из-за Кубани.

Уже в начале 1800 г. на кордонной линии были получены данные о готовящемся вторжении горцев в пределы Черномории, которое произошло 21 марта 1800 г. Около 5 тыс. горцев переправились через Кубань по льду и напали на Копыльский пост. Гарнизон поста выдержал этот сильный натиск, но окрестные поселения были разорены и разграблены. Претензии, предъявленные войсковым правительством анапскому паше, не привели ни к каким результатам. Турецкий паша или хитрил, или не мог действительно принудить горцев повиноваться турецкой власти и не нападать на границы Черномории.

Складывающаяся обстановка на кордонной линии не позволяла больше казакам довольствоваться полумерами и бесплодными переговорами.

17 апреля 1800 г. на имя войскового атамана Бурсака последовал царский рескрипт, которым разрешалась организация военных экспедиций в Закубанье. Для поддержания и усиления боевых сил черноморцев на Кубань были откомандированы 14–й и 15–й егерские полки Драшкевича и Лейхнера.

Поход против горцев проводился тремя отрядами в мае 1800 г. Цель экспедиции была четко определена рескриптом Павла I, в котором говорилось: «Господин полковник Бурсак! По случаю покушений, делаемых черкесами и абазинцами на селения вверенного вам Черноморского войска, дал я повеление… учинение оным горским народам репрессалий, в наказание их дерзости».

Военные действия начались серией мелких стычек, переросших затем в более серьезную борьбу. Казакам удалось захватить аулы Арслан–Гирея и Давлет–Гирёя на р. Аушет. Разорив эти аулы, они захватили огромную добычу: более 1,5 тыс. голов скота.

Горцы отрядом в 500 человек попытались заманить казаков в лес, где была устроена засада. Но натиск отряда Бурсака при столкновении с засадой в лесу был настолько велик, что горцы дрогнули и начали отступать. Казачий отряд, преследуя их, прошёл 30 верст к горам, но, не встретив сопротивления, повернул обратно.

После столь ошеломляющего похода в Закубанье горцы до 1802 г. не предпринимали крупных нападений на Черноморию.

Но в 1802 г. им удалось захватить войсковой байдак, везший из Бугаза в Екатеринодар 200 пудов пороха, 200 пудов свинца и трехфутовое орудие, которое было на вооружении байдака. Событие это вызвало ответную реакцию.

Войсковое начальство Черномории обратилось к императору с просьбой о разрешении совершить ответные репрессалии, чтобы наказать виновных и вернуть захваченный пброх и свинец. После этого случая было дозволено проводить экспедиции за Кубань по необходимости, не спрашивая разрешения сверху.

В царском рескрипте от 31 декабря 1802 г., коренным образом изменившим систему отношений черноморцев с горцами, говорилось: «1. Наистрожайше подтвердить всем командующим дистанциям по границе отнюдь никакой несправедливости соседним народам не делать, а иметь с ними дружественное обращение и всячески стараться приобрести их доверенность; всякий же противный сему поступок наистрожайше наказан будет… 2. Если, невзирая на сие доброе обращение, соседственные народы будут беспокоить границу нашу, тогда немедленно сделать им репрессаль и преследовать их, если нужда того востребует, в пределы к ним; но неучаствующих в учиненном злодеянии не трогать, а оставлять в покое и тем доказать им, что наказание единственно на виновных всегда простирается. О всяком таком происшествии и репрессалии мне доносить обстоятельно, означив именно за что оно учинено».

В течение 1803–1804 гг. горцы совершили целый ряд нападений на Черноморию в районе Петровского, Александровского, Копыльского, Протоцкого постов. Ответом были походы черноморцев, иногда по просьбе дружественных России черкесов.

Так, в октябре 1807 г. состоялась закубанская экспедиция по просьбе «мирных» черкесов. Полковник Еремеев с четырьмя полками и несколькими орудиями был отправлен на защиту преданных России князей. К казачьим отрядам присоединилось несколько тысяч черкесских наездников, которые перевязали правые руки белыми платками, дабы отличаться от неприятеля. Эти объединенные силы нанести ощутимый удар шапсугам и абадзехам.

В последующие годы боевые действия в форме набегов и походов в различной степени интенсивности продолжались с переменным успехом.

Из военных событий этого периода, пожалуй, наиболее показательно и характерно сражение у Ольгинского кордона. В январе 1810 г. несколько тысяч черкесских воинов перешли р. Кубань вблизи Ольгинского поста, где под началом полковника Тиховского было всего 150 казаков. Конная партия горцев, предоставив блокаду поста пешим, устремилась в глубь Черномории и напала на ст. Ивановскую.

На помощь Ольгинскому посту сумели прорваться только 50 казаков с Екатериненского поста во главе с есаулом Гаджановым. Со столь небольшими силами Тиховский решился атаковать неприятеля, заметив, что пешие черкесы двинулись в глубь территории. В течение некоторого времени маленький отряд с успехом отражал атаки превосходящего противника, умело используя орудия. Даже подоспевшая помощь из-за Кубани не дала горцам перевеса. Но в самый кульминационный момент боя на отряд Тиховского налетела черкесская конница, отбитая у ст. Ивановской егерями Бахманова. Ее появление и решило исход битвы. Практически весь отряд пал на поле сражения, В 1816 г. войска, дислоцированные на Кавказе, были объединены в Отдельный Грузинский корпус под командованием героя войны 1812 г. генерала А. П. Ермолова. Сторонник жесткого курса в отношении горских племен, он предпринял ряд мер по активизации наступательных действий.

Ермолов был крайне недоволен боевым состоянием Черноморского казачьего войска, кордонной линией и несением пограничной службы. Он отмечал, что черноморцы, не раз допускавшие врагов безнаказанно вторгаться в их земли, «нерадиво несут службу, и часто закубанцы, делая частые и весьма удачные набеги, содержат их в большом страхе».

За небрежности по службе казаков начали придавать военному суду, штрафовать провинившихся офицеров; пленных казаков, «чтобы черкесы не льстились на выкуп», приказано было не выкупать.

Атаман Черноморского войска Матвеев, не проявивший, по мнению начальства, должной инициативы, энергии и решимости, был лишен военной власти. В годы его атаманства горцы предприняли ряд удачных набегов, и этого оказалось достаточно, чтобы в поражениях обвинили его лично. Начальником кордонной линии был назначен генерал Власов.

С именем Власова связано знаменитое Калаусское сражение. В этом сражении черноморская конница, которая по своим боевым качествам в целом уступала черкесской, сумела нанести серьезное поражение горским конным отрядам.

О значении Калаусской битвы генерал Ермолов доносил князю Волконскому: «…С самого водворения войска Черноморского в Тамани еще не было подобного поражения закубанцев на земле, войском занимаемой». Действительно, Калаусское сражение явилось своего рода переломным этапом в истории вооруженной борьбы горцев с черноморцами.

Генерал Власов, сторонник решительных мер Ермолова по отношению к горцам, предпринял затем еще ряд успешных походов в Закубанье. В ходе этих походов разрушались не только аулы враждебных России князей, но и аулы мирных горцев. Этот факт не прошел безнаказанно для воинственного генерала.

По протесту натухайских владетелей, поддержанных попечителем горских народов де–Скасси, сторонником мирного пути присоединения горцев к России, было назначено следствие. В результате действия генерала Власова по отношению к мирным горцам правительство призналр незаконными. По решению комиссии подлежало возместить убытки, понесенные горцами, а самого Власова отстранить от командования Черноморской кордонной линией. Его преемнику, генералу Сысоеву сразу же была вручена генерал–адъютантом Стрекаловым инструкция, в которой говорилось: «Разрушительная система, коею руководствовался генерал–майор Власов, дабы всегда действовать силой и угрозами, не должна уже быть в настоящих обстоятельствах путеводителем вашим, ибо… государь император не желает сего….В случае же нападений черкесов на наши пределы, то само собою разумеется; что мщение за оное должно воспоследовать… При сем случае, — подчеркивалось в инструкции, — однако ж, наказывать единственно виновных, чтобы, проходя мимо приверженных нам народов, ни под каким видом не коснуться их имущества и собственности». Русское правительство понимало, что в создавшейся ситуации, когда горцы номинально считались подданными Турции, необходимо было укреплять возникшую к этому периоду тягу отдельных горских племен и некоторых социальных групп адыгского общества к России.

Со времени поселения Черноморского казачьего войска на Кубани военная администрация столкнулась с фактами перехода на русскую сторону значительного количества горских крепостных и рабов, искавших зашиты и спасения от произвола своих владельцев. Несмотря на изданный Павлом I в 1800 г. указ о запрещении перехода горцев из-за Кубани с кордонов все чаще поступали сообщения о том, что беглецы в ответ на угрозу стрелять по ним отвечали: «Убивайте, все равно я должен пропасть!». И караульные казаки их пропускали. Более того, они упрашивали своих командиров не возвращать беглых за Кубань.

Войсковая администрация прекрасно понимала, что угроза лишиться крепостных и рабов подтолкнет горских владетелей к скорейшему урегулированию отношений с Россией, часто игнорировала эти запреты и распоряжения и «скромным образом» принимала беглых. Турецкое правительство решительно настаивало на прекращении приема русскими беглых рабов и феодально зависимых крестьян. Как правило, русское командование не выдавало беглых их бывшим владельцам. Если бывшие владельцы настаивали на возвращении крепостных, русское командование обычно принимало решение не оставлять беглых на Кубани и немедленно отправляло их на Дон для зачисления в Донское казачье войско.

Помимо беглых крепостных и рабов, через Кубань переходили и представители феодальной знати — дворяне, князья, гонимые из родных мест политическими и социальными причинами. Многие из них поступали на военную службу в русскую армию и воевали на стороне России. Часть этих офицеров относилась к полкам Черноморского казачьего войска, часть же зачислялась в кавалерию. С 1820–х гг. кадры офицеров–адыгов начинают пополняться окончившими специальные военные заведения. Многие из числа офицеров–адыгов достигли видного служебного положения в русской армии: флигель–адъютант Николая I бжедугский султан Хан–Гирей, генерал Пшекуй Могукоров и др.

Большинство беглецов селили на левом берегу Кубани в так называемых мирных аулах, напротив кордонной линии, на положении свободных «поселян». Другую часть Отправляли на Дон и зачисляли там в полки. Некоторых беглецов оставляли на территории самой Черномории, в станице Гривенской и селении Ады, где они несли воинскую службу в составе казачьего войска.

Таким образом, в среде самого адыгского общества возникали прорусские настроения, обнаруживалась тяга части населения и отдельных социальных групп к ориентации на вхождение в состав России. Учитывая эти настроения, русское командование, естественно, не могло допустить напрасных и необоснованных репрессий по отношению к приверженным России горсхим племенам и заняло более лояльную позицию не только по отношению к «мирным» черкесам, но и ко всем остальным.

Несмотря на приостановку крупных боевых операций на территории Закубанья, адыги, узнав, что Турция готовится к новой войне с Россией, отправили в Константинополь депутацию, возглавляемую умным политиком Бесленеем–Абатом. Депутация просила у турецкого правительства защиты против русских. Получив прозрачные обещания о помощи, делегаты возвратились домой.

Турецкое правительство с радостью ухватилось за этот факт и попыталось через вновь назначенного сераскира в Анапе Хаджи–Гассан–оглы привести горцев к присяге турецкому правительству. Когда сераскир Оттоманской порты объявил о намерении привести горцев к присяге султану и требовать от них дани на содержание анапского гарнизона, это вызвало настоящее сопротивление среди горцев. Адыги признавали султана как преемника калифа, главу магометанской религии, но приносить присягу ему как светскому властителю они не намеревались.

Разосланные сераскиром чиновники, заптии и муллы напрасно ездили по аулам, уговаривая народ присягнуть султану, а сборщиков налогов шапсуги и вовсе не пустили в свои пределы. Когда же те решили ворваться силой, то произошло столкновение, в результате которого несколько турецких заптиев были убиты, а остальные выгнаны. На все требования горцы отвечали, что покорятся скорее России, нежели Турции. Такой поворот события явно озадачил правительство Турции.

В конце декабря 1827 г. был обнародован султанский «хатти–шериф» с призывом к джихаду, т. е. священной войне против русских. На территории Турции российские подданные подверглись репрессиям и хотя султанское правительство объявило свои действия внутренним делом, это фактически означало начало войны. 2 апреля 1828 г. Россия объявила, что она вступает в войну против Турции. Главный театр боевых действий был на Балканах и в Закавказье. Проведя ряд успешных боевых операций, русские войска заняли Адрианополь, крепости Эрзерум и Анапу.

22 августа 1829 г. был подписан Адрианопольский мирный договор, по которому Порта предоставляла полную автономию Греции, самоуправление Сербии и признавала привилегии Дунайских княжеств. На Кавказе к России отошли Анапа, Поти, Ахалцих. Согласно договору «весь берег Черного моря от устья Кубани до крепости Св. Николая (южнее Поти) включительно» Турция считала владением Российской империи на «вечные времена». После заключения Адрианопольского мирного договора упрочение позиций России на Северном Кавказе в основном стало делом ее внутренней политики, хотя горцы, заселявшие этот край и фактически никогда не подчинявшиеся турецкому правительству, не признавали условий договора.

Для полного овладения этими территориями главнокомандующим русскими войсками на Кавказе графом Паскевичем был составлен план завоевания края. В его основе лежало создание целой линии укреплений на землях горцев от Ольгинского кордона до Геленджикской бухты.

Летом 1830 г. в Закубанье были выстроены первые укрепления: Мостовое–Алексеевское на левом берегу Кубани, Георгиево–Афипское на р. Афипс, Иваново–Шебское на р. Шебе. В 1830 г. русский отряд занял Гагры, а в 1831 г. русские войска овладели Геленджиком.

Турецкое правительство с чиновником Салахур–Магомет–ага послало в Закубанье фирман, в котором говорилось, что горцы, желающие остаться подданными Турции, должны прибыть в Константинополь в течение марта—апреля 1830 г., для этой цели будет прислано из Турции в Суджук–Кале (Новороссийск) необходимое число турецких судов; те же горцы, которые останутся на родине, обязаны признать себя навсегда подданными России. Весть эта была встречена горцами с негодованием, они попытались убить чиновника, но он, благодаря поддержке части феодальной знати, сумел чудом спастись и бежал в Турцию.

В начале января 1831 г. на Адагуме собрались старшины шапсугского и натухайского народа, чтобы обсудить фирман турецкого султана. Прибывшие разделились на две партии — сторонников миролюбивых отношений с Россией и сторонников полной независимости горцев и от Турции, и от России. Последняя партия оказалась более многочисленной, и сторонники мирных отношений должны были подчиниться общему решению собрания. Уже 16 февраля огромный отряд шапсугов напал на Ивано–Шебское укрепление, но, встретив сильный отпор, вынужден был отступить. Неудачу потерпели и абадзехи при нападении на Длиннолесское укрепление. После этого горцы не предпринимали больше нападений на русские укрепления.

Обстановка на Черноморском побережье оставалась очень сложной. Несмотря на условия Адрианопольского мирного договора турки продолжали настраивать горцев против России, засылая в Закубанье своих эмиссаров и распространяя слухи о скором прибытии турецких войск на Кавказ и возвращении им Анапы, Сухум–Кале и Поти. С южного берега Черного моря тайно провозилось оружие и боеприпасы. Множество малых судов контрабандистов сновало от берегов Северного Кавказа к берегам Турции, привозя горцам соль, перец, железо, свинец, серу и вывозя большие партии рабов, хотя посте 1829 г. работорговля на побережье была официально отменена. Контрабандистов поддерживала в этом неблаговидном деле горская знать и аристократия, которая наживала на работорговле немалые барыши. Процесс этот стал принимать такой размах, что император Николай I в своей резолюции написал: «…объявить турецкому правительству, что так как я имею уверения от него, что им послано приказание всем своим чиновникам не являться к абхазским берегам, то я не почитаю более турками тех, кои против воли султана, мне объявленной, продолжают туда прибывать, а как разбойников, против коих велел действовать оружием…» Далее в этом документе предписывалось графу Паскевичу–Эриванскому, «чтобы флот наш, крейсирующий у Черноморских берегов, осматривал без изъятия все суда, пристающие между Анапой и Редут–Кале», и, ести на судах будут обнаружены «военные снаряды, брать в плен как военную добычу».

Для того, чтобы прекратить контрабандную торговлю рабами и пресечь появление турецких эмиссаров на Черноморском побережье Западного Кавказа, русское командование приступило к строительству Черноморской береговой линии. Так в 1836 г. между Суджукской бухтой и Геленджиком был построен форт Александрийский, переименованный впоследствии в Кабардинское укрепление, а севернее Анапы поселены укрепленные казачьи станицы Благовещенская и Николаевская. В 1837 г. возникли станица Витязевская возле Витязевского редута и три укрепления вблизи Геленджика — Новотроицкое в устье р. Пшады, Михайловское в устье р. Вулан и Св. Духа у нынешнего Адлера. В 1838 г. было построено 5 укреплений, в т. ч. Новороссийское, Тенгинское, форт Вельяминовский в устье р. Туапсе, Навагинский близ нынешнего г. Сочи. В 1839 г. был заполнен длинный промежуток между Туапсе и Сочи двумя фортами — Лазоревским на р. Псесуазапе и Головинский на р. Шахе, а внутри владений натухайцев, между Анапой и Новороссийском, построен форт Раевский, а в 1842 г. укрепление Гостагаевское.

Таким образом, с 1830 по 1842 г., на побережье было возведено 17 укреплений, составляющих Черноморскую береговую линию.

Систематические боевые действия на Черноморской береговой линии начались с 1833 г. По мере строительства укреплений горцы все активнее выступали против русских войск. Обороноспособность русских укреплений оставляла желать лучшего и неудивительно, что в начале 1840 г. произошел крах в обороне Черноморского побережья. В течение февраля—марта горцами было взято несколько укреплений на побережье: форты Лазаревский и Головинский, укрепления Вельяминовское, Туапсинское, Михайловское. В ответ на взятие фортов и укреплений, по приказу русского военного министра графа Чернышева, были предприняты военные экспедиции с целью уничтожения аулов, посевов и различных запасов.

Многие адыгейские феодалы протурецкой ориентации и турецкие агенты побуждали население к вооруженному выступлению против России, пытаясь не допустить усиления власти России на Черноморском побережье. В этом стремлении они находили поддержку Англии. Британское правительство не признавало присоединение «черкесского побережья» к России по Адрианопольскому мирному договору на том основании, что адыги не считали себя подданными Турции. Обострившиеся к этому периоду англо–русские противоречия из-за боязни укрепления России на Кавказе, что могло, по предположениям английского правительства, помешать окончательному завоеванию Англией Индии и подчинению близких к ней стран, в частности Афганистана, толкали ее разыгрывать очередную политическую игру, основным объектом которой стали горцы Западного Кавказа. Сюда, на Черноморское побережье, посылались британские резиденты, обещающие горцам военную помощь со стороны западных стран и побуждающие их к военным действиям против России. Среди адыгов вели агитацию Белл, Лонгворт, Стюарт, Найт и др.

В 1840–х гг. действия турецких контрабандистов и английских эмиссаров продолжались. Черноморская эскадра и береговая флотилия Азовского казачьего войска курсировали вдоль черноморских берегов, уничтожая и захватывая в плен суда контрабандистов. В 1844–1846 гг. русские захватили 28 османских судов. С одного из них было освобождено 78 женщин, увозимых для продажи в рабство.

В конце 1830–х — начале 1840–х гг. началось наступление на горцев Кубани с двух сторон, с запада и востока. На западе русские войска оттеснили их с территории между Анапой и устьем р. Кубани. На востоке начал претворяться в жизнь план командующего Кубанской линией генерал–майора Засса, состоящий в переносе кордонной линии с р. Кубани на Лабу и заселении казаками завоеванных земель.

План этот был подготовлен частыми и успешными (с точки зрения командования) набегами Засса на горцев, начиная еще с 1838 г. Для осуществления военно–колонизационного плана был сформирован специальный Лабинский отряд под командой самого Засса, который открыл военные действия от Лабы к р. Белой. Рассматривая результаты набегов и временных экспедиций, Засс пришел к выводу о большей эффективности первых. Набеги совершались внезапно и обходились без больших потерь. Не зная, когда и где ждать нападения, горцы находились в постоянной тревоге и, опасаясь за свои семьи, не рисковали нападать на русские укрепления. Действия Засса были настолько неожиданны, непредсказуемы и успешны, что адыги прозвали его шайтаном.

В связи с изменением тактики русских войск начался процесс военно–политического освоения Закубанья. Набеги дополнялись колонизацией захваченных земель. В междуречье Кубани и Лабы были основаны казачьи станицы, которые составляли второй эшелон обороны, поддерживая укрепления на Лабинской линии.

Национально–освободительная война горских народов за свою независимость совпала с нарастанием классовой борьбы внутри адыгского общества. Нарастающие противоречия между свободными общинниками, зависимыми крестьянами и феодальной знатью разобщили интересы горцев в борьбе за свою самостоятельность. Различный уровень социально–политического развития отдельных племен, сохранение межплеменной вражды, отсутствие более или менее прочного государственного образования с единым руководством оборонительными действиями — все это крайне негативно сказалось на организации общей борьбы.

Делались попытки объединить совместные усилия горских народов.

В 1842 г. в Закубанье появился наиб Хаджи–Мухаммед, который с большим фанатизмом распространял идеи мюридизма среди адыгов. После его внезапной смерти в 1845 г. к горцам прибыл наиб Сулейман Эфенди. Ему было поручено наряду с пропагандой мюридизма склонить адыгов к нападению на русские береговые укрепления, а также собрать ополчение, которое предполагалось двинуть на воссоединение с отрядами Шамиля. Однако посланец не выполнил не только возложенное на него поручение, но и сам перешел на сторону русских, обвинив Шамиля в отходе от догматов ислама и норм шариата.

Наконец, в конце 1848 г. на Западный Кавказ в сопровождении небольшой группы приближенных прибыл Магомет–Амин. Он был поражен происшедшим сближением значительной части горцев с русскими. Впоследствии он вспоминал, что жители многих аулов настолько сблизились с русскими, что «рядом пахали землю и косили сено… немного нужно времени для того, чтобы оба народа слились в один». По его мнению, он успел совершенно отделить русских от горцев, полагая, что «сделал тем большую услугу исламизму и Порте».

Магомед–Амин, явно не разобравшись в сложной структуре адыгского общества, на первом этапе своей деятельности стал искать поддержки у горской знати. В свою очередь, князья и дворяне первое время также поддержали его, видя в нем опору их пошатнувшейся власти над зависимым населением черкесского народа. В целях сближения со знатью он вступил в брак с сестрой темиргоевского князя Карабека Болотокова, породнившись с самой влиятельной аристократической семьей Закубанья. Женитьба эта оттолкнула от Магомед–Амина тфокотлей «аристократических племен», которые увидели в нем представителя княжеской власти и в силу этого стали отказывать ему в военной помощи. Все это предопределило и дальнейшую непоследовательность политики Магомед–Амина по отношению к тфокотлям «аристократических племен». Неожиданно резко он разорвал отношение с аристократами и поддержал борьбу зависимых классов, подвергнув первых суровым репрессиям.

К 1849 г, Магомед–Амин укрепился среди абадзехов при помощи старшин и мусульманского духовенства. Затем с весны 1849 г. он начал покорение других народов. Махошевцы, егерухаевцы и темиргоевцы вынуждены были принести ему присягу и обязались платить подати. Попытка подчинить своей власти бжедугов не увенчалась успехом. Они заявили, что не намерены присягать Магомед–Амину и станут защищать свои земли с оружием в руках. И лишь только после того, как Магомед–Амину удалось при помощи своих войск переселить бжедугов в глубь адыгейской территории, он смог добиться от бжедугского народ присяги на верность. Покоряя своему влиянию часть адыгских племен, он насаждал среди них новый порядок.

Вся светская и духовная власть была сосредоточена в руках Магомед–Амина. Он установил духовный суд по шариату, ввел у адыгов наказания и казни и приводил их в исполнение с неумолимой жестокостью: ослушников воли наиба, сторонников России и противников мюридизма сажали в ямы, ворам отрубали руки, лазутчиков казнили.

Несмотря на столь решительные меры насаждения мюридизма среди закубанских племен, попытки наиба объединить их под своей властью для общей борьбы против России не увенчались успехом. Наибольшее сопротивление оказали ему шапсуги и натухайцы, которым Магомед–Амин придавал особо важное значение, из-за их многочисленности и огромной территории, населяемой ими. Здесь он встретил очень опасного противника в лице другого лидера горских народов — черкесского князя Сефер–бей Зана.

Потомок адыгских князей, Сефер–бей в юности был передан натухайцами в качестве аманата (т. е. своего рода заложника) русскому правительству. Он обучался в одесском Ришельевском лицее. Бежав в Турцию, он достиг там высокого положения, вел активную борьбу против России на Западном Кавказе.

В лице Сефер–бея Зана и Магомед–Амина встретились два непримиримых противника, которые, несмотря на общность интересов в деле объединения адыгских народов для борьбы за свою свободу, не могли поделить между собой власть. Различие взглядов этих двух политических лидеров помешало сплотить их силы для совместных действий.

Сефер–бей был ярым сторонником существующего общественного устройства у горских народов. Магомед–Амин опирался на мелкое дворянство и зависимые сословия, отодвигая на задний план старые княжеские и дворянские фамилии, ставя над всеми духовенство. Сефер–бей, находясь в Турции, надеялся при поддержке ее войск и флота объединить адыгские племена под своим началом. Магомед–Амин также питал надежды на Турцию, но, помимо военной помощи, он, находясь среди горцев, рассчитывал на свои силы. Вокруг этих лидеров группировались лица разных политических взглядов и ориентаций, и попытка их стать во главе народа не увенчалась успехом.

Перед началом Крымской войны 1853–1856 гг. обстановка в Европе была накалена до предела. Англия и Франция, недовольные усилением России на Черном море, разрабатывали планы военной экспансии с целью отторжения Кавказа, Крыма и других районов от границ русского государства. В качестве орудия ими была использована Турция, которая в свою очередь вынашивала захватнические планы в отношении северного побережья Черного моря.

Северному Кавказу союзники отводили чрезвычайно важное место. Здесь, используя освободительную борьбу горцев за свою независимость, планировалось создать марионеточное государство — Черкесию, которое должно было быть под протекторатом Англии или Турции. При помощи этого государства союзники стремились не допустить влияния России на весь Кавказ и вернуть ее границы в этом регионе по Тереку и Кубани.

Противники России делали большую ставку на силы Шамиля и его наиба Магомед–Амина. При поддержке османской армии и крупного десанта, который должен был высадиться на Черноморском побережье, отряд Магомед–Амина должен был начать крупные боевые операции. Но планы эти не осуществились. Ни попытки Магомед–Амина с десятитысячным отрядом в июне 1853 г. овладеть Карачаем и соединиться с силами Шамиля, ни нападение восьмитысячного отряда горцев на Гостагаевское и Тенгинское укрепления не увенчались успехом.

Осенью 1853 г. Турция под влиянием союзников объявила войну России и начала боевые действия на Дунае и Кавказе. Однако блистательная победа при Синопе русской эскадры под командованием адмирала П. С. Нахимова над турецким флотом показала слабость турецкой армии и привела к еще большему осложнению обстановки. В Черное море вошла французская эскадра, а в марте 1854 г. Франция и Англия объявили войну России.

В этой тяжелой обстановке по приказу главного командования с Черноморского побережья Северного Кавказа были эвакуированы русские гарнизоны и взорваны форты. На Черноморской береговой линии были оставлены только крепости Анапа, Новороссийск и Сухуми, которые соединились с Черноморской кордонной линией на Кубани. Таким образом, после фактической ликвидации Черноморской береговой линии союзникам открылось широкое поле деятельности для осуществления их планов. Зашита берегов Черного моря была поручена наказному атаману Донского казачьего войска генерал–адъютанту Хомутову, с подчинением ему Черноморского казачьего войска, береговой линии всех войск, находившихся за Кубанью. Уже во второй половине февраля 1855 г. союзная флотилия появилась у черноморских берегов, разрушая мелкие береговые посты между Таманью и Новороссийском. 28 февраля эскадра из пяти кораблей, вооруженных 67 орудиями, вошла в Новороссийскую бухту и обстреляла гарнизон крепости. Отчаянно сражаясь, защитники крепости нанесли повреждение вражеской эскадре, тем самым вынудив ее отойти в открытое море, более 3000 горцев, находившихся здесь, видя отчаянное сопротивление гарнизона, несмотря на подстрекательства союзников, не решились напасть на крепость.

В 1854 г. по распоряжению турецкого правительства Сефербей прибыл в Сухуми с поручением собрать крупные силы горцев и направить их в Западную Грузию для присоединения к Батумскому корпусу. Горцы не пожелали собирать ополчение и отсылать его на чужбину, оставляя без защиты свой край. Кроме того, представители простых сословий крайне подозрительно отнеслись к деятельности Сефер–Бея, опасаясь, что он восстановит старинные права их владельцев. С другой стороны, начавшаяся неприкрытая политическая борьба между ним и Магсмед–Амином за власть над черкесским народом, расколола и без того шаткое единство горцев. Дело началось с взаимных обвинений в провале мобилизации горцев перед турецким правительством и закончилось рядом вооруженных конфликтов. Так, в мае 1856 г. Магомед–Амин, поддерживаемый абадзехами, собрал огромный отряд и привел его к р. Супе, которая являлась границей между шапсугами и бжедугами. Туда же прибыл и Сефер–Бей с шапсугами и натухайцами. Несколько дней продолжались переговоры и взаимные угрозы, закончившиеся восьмичасовой перестрелкой. С той и с другой стороны были убиты по три человека и раненые.

Эти и другие обстоятельства объясняют пассивность, которую 1,'орцы проявили в первые годы Крымской войны. Они рассчитывали на поддержку Турции и союзников и не понимали, почему их защитники сами просят у них помощи в борьбе с Россией. Видя со стороны Турции и союзников только постоянную агитацию и обещания, горцы с большой осторожностью относились к попыткам склонить их к решительным действиям протиз русских войск. Боясь потерять свою независимость, они не поддержали планы союзников в Крымской войне.

После окончания Крымской войны по Парижскому трактату в 1856 г. Россия получила обратно Черноморское побережье Кавказа, но в силу того, что Черное море было объявлено нейтральным, позиции России на Черноморском побережье были ослаблены. Неудивительно, что вновь здесь процветали работорговля и контрабанда. В 1857 г. возобновилось хрейсирование русских военных судов по побережью, однако силы русского флота были настолько малы, что не удавалось воспрепятствовать контрабандной доставке сюда пороха, свинца и оружия для новых вооруженных конфликтов. Союзные державы продолжали вести свою подстрекательскую деятельность на Кавказе. В сложившейся сложной ситуации перед царским правительством встал вопрос о покорении Северо–Западного Кавказа.

В 1856 г. главнокомандующим Кавказской армией был назначен князь Барятинский. С его приходом наступил новый этап в покорении Западного Кавказа. Он считал единственно действенным средством колонизацию обоих склонов Кавказского хребта и выселение горцев на прикубанскую плоскость.

Летом 1859 г. русские войска окружили аул Гуниб и взяли в плен Шамиля.

После покорения Восточного Кавказа русские войска начали стягиваться в Кубанскую область.

Для более успешных действий против горцев были сформированы новые отряды. В декабре 1859 г. войска Адагумского отряда прошли по землям натухайцев и привели их к присяге на верность русскому правительству. В начале 1860 г. адагумский отряд предпринял боевые действия на землях шапсугов, а в апреле приступил к устройству Адагумской оборонительной линии. В течение лета этот отряд провел рейды в долинах рек Шепша, Коафо, Абина и Бугундыря, а в сентябре перешел главный Кавказский хребет и спустился к геленджикской бухте.

Наступательные действия в землях шапсугов вели главный, средний и промежуточные Шапсугские отряды. Против абадзехов действовал нижний абадзехский отряд. Абадзехам и бесленеевцам было предложено уступить земли для казачьих поселений и готовиться к переселению на равнинную часть Кубанской области.

Командующий войсками Кубанской области генерал Евдокимов объявил, что военные действия будут вестись непрерывно, даже зимою, а в войне с горцами придется использовать не только оружие, но еще топор и лопату. Началась разработка дорог и рубка просек для устройства прямого сообщения. Военно–тактической целью этих акций было выселение горцев на равнинную часть, где их аулы окружались цепью казачьих станиц, способных пресечь всякие выступления горцев против колониальной политики царизма.

18 сентября 1861 г. граф Евдокимов доложил Александру II, прибывшему на Кубань, план покорения Западного Кавказа, рассчитанный на пять лет. Евдокимов подчеркивал, что «лучше потерять… одно поколение, чем, затянув медлейными действиями войну, терять постепенно».

К этому времени сопротивление горцев было сломлено и они готовы были покориться русскому правительству. В декабре 1859 г. скончался Сефер–Бей Зан, в этом же году Магомед–Амин после поражения Шамиля пришел к выводу о бесполезности дальнейшей борьбы с Россией и вместе с абадзехами сдался русским войскам. Шаг его был высоко оценен правительством Александра II. Он был лично принят императором в Петербурге и пожалован пожизненной пенсией в размере 3 тыс. рублей ежегодно.

Казалось бы, что со смертью Сефер–Бея и капитуляцией Магомед–Амина прекратятся боевые действия и горцы признают власть России, но этого не произошло.

После смерти Сефер–Бея его преемником стал сын Карабатыр. Летом 1861 г. к нему из Константинополя прибыло «посольство» в составе капитана турецкой службы Смеля (родом убых), эфенди Гасана (родом шапсуг) и одного английского офицера. Они разослали воззвание ко всем народам Западного Кавказа, в котором говорилось, что правительства Англии, Франции и Турции уполномочили их объявить всем черкесам, что государства эти обещают им покровительство и защиту от притеснений России и силою оружия заставят ее признать независимость Черкесии, если только черкесы соединят свои силы и составят общий союз для борьбы с ней.

Вновь авантюрные планы Турции и ее союзников всколыхнули часть горского населения. На р. Пшиш состоялось большое народное собрание из представителей шапсугского, абадзехского и убыхского племен, на котором было решено учредить Центральное управление черкесским народом, состоявшее из пятнадцати старшин. Это вновь образованное бутафорское правительство, не обладая реальной властью над всеми горскими народами, надеясь на помощь Англии и Турции, не смогло объединить под своим началом крупные военные силы. Турция и союзные государства вновь не оказали обещанной ими эффективной помощи, разыгрывая в очередной раз политическую игру, жертвой которой в конечном итоге оказались доверчивые на обещания горцы.

В начале 1862 г. военные действия были перенесены и в земли абадзехов. В районе рек Дахо и Белая действовал даховский отряд. Вверх и вниз по реке Пшехе наступал пшехский отряд.

В 1863 г. войска Адагумского отряда заняли шапсугские земли до р. Иля и перенесли действия на южный склон хребта. Даховский и пшехский отряды завладели нагорной частью до р. Пшехи и верхнего течения Пшиша. Малолабинский и хамышеевский отряды овладели подступами с южного склона хребта на Белореченскую линию. Для прикрытия новых поселений были устроены Абйнская, Хабльская, Шепская, Курджипская, Пшепская и Пшишская кордонные линии.

В начале 1864 г. северные предгорья Кавказского хребта полностью захватили царские войска. После разгрома (март 1864 г.) генералом Гейманом убыхов в селении Сочи к графу Евдокимову прибыли депутаты последних непокорных племен Западного Кавказа. Они объявили, что войну вести больше не хотят и желают переселиться в Турцию.

Осталось непокоренным лишь общество Ахчипсу, располагавшееся в труднодоступной котловине, образуемой течениями р. Мзымты на Южном склоне. Против него было двинуто четыре отряда. 20 мая все они собрались вместе в урочище Кбааде. Здесь 21 мая и было отпраздновано окончание многолетней войны.

Царская администрация на Северном Кавказе приступила к переселению горцев из горной части Кубанской области на равнинную часть, заселяя освобожденные земли казаками и переселенцами. Так, только за четыре года после окончания боевых действий на территории Закубанья было поселено 111 казачьих станиц с 3 поселками, в которых насчитывалось 14 396 семейств. Основная цель этой акции заключалась в том, чтобы закрепиться на территории Северного Кавказа и обезопасить свои границы в случае возникновения новой войны с Турцией.

Переселение на равнинную часть горцы встретили неоднозначно. Одни смирились с этим, другие уходили в Турцию под предлогом совершения хаджа в святые места. Эмиграция приняла массовый характер. Под воздействием турецких агитаторов, обещавших помощь и покровительство турецкого султана, тысячи горцев начали покидать свою родину. Так, с 1859 по 1864 гг. с территории Западного Кавказа переселились в Турцию около 307 тыс. черкесов. Возможно, эта цифра была меньше реальной, так как нередко горцы уходили без официальных разрешений властей. Горцы отправлялись через порты Новороссийск, Тамань, Туапсе, Анапу, Батуми, Сухуми.

Столь мощному потоку переселения горцев в Турцию способствовал ряд причин: во–первых, часть феодальной знати стремилась сохранить свои бывшие привилегии и зависимость крестьян. Во–вторых, старшины демократических племен, боясь потерять свои привилегии, агитировали свой народ за переселение в Турцию. Неслучайно основная масса переселенцев состояла из представителей так называемых демократических племен. В–третьих, свою роль сыграла и религиозная общность горцев с Турцией. В–четвертых, определенное значение имели и остатки родовых отношений. Если глава рода переселялся в Турцию, то за ним должны были следовать и все его близкие и дальние родственники. В–пятых, турецкое правительство обещало переселенцам золотые горы. В–шестых, переселению горцев способствовала политика царской администрации, которая взяла на себя расходы по транспортировке желающих переселиться в Турцию.

Переселение в Турцию стало одной из больших трагедий для адыгов. Подолгу находясь в пути, они умирали на кораблях от жажды и голода. Не получили они и достойного приюта в чужой стране. Турецкое правительство обмануло горцев, не выполнив взятых на себя обещаний об их устройстве. Им предоставили малопригодные для жилья районы Турции, многие были поселены на пограничных с Россией землях. Крайне тяжелые условия жизни, с какими встретились здесь переселенцы, привели к обратному процессу. Многие горцы стремились вернуться в родные места, но далеко не всем это удавалось сделать.


Н. Г. Шевченко СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ КУБАНИ В КОНЦЕ XVIII — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в. | По страницам истории Кубани. Краеведческие очерки | III. КУБАНЬ В ПЕРИОД УТВЕРЖДЕНИЯ КАПИТАЛИЗМА (1861 — 1917 гг.)