home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1

Кровати с Региной у нас стояли впритык, сколько я себя помнила. И столько же длилась наша дружба. Казалось, так будет вечно - мое законное место в Королевском приюте и подруга рядом. Но все меняется, когда приходит оно - совершеннолетие. У нас, в Гарме, оно наступало в восемнадцать, и с этого возраста приютское место переставало быть моим, и мне надлежало искать что-то в большом и страшном внешнем мире. Если бы мой Дар был чуть больше, то я могла бы уже год учиться в Магической Академии, а там была стипендия и общежитие. Но его было недостаточно, о чем я совершенно не жалела - у подруги способностей к магии не было вообще, а значит, и поступить со мной она никак не могла.

Нельзя сказать, что бросали нас совсем на произвол судьбы. От приюта была хорошо протоптанная дорожка на ткацкую фабрику, где даже жилье предоставлялось за невысокую цену - крошечная клетушка в трехэтажном бараке. Крошечная, зато отдельная - больше всего в приюте меня угнетала невозможность побыть одной. Регина не в счет, мы с ней так хорошо понимали друг друга, что могли считаться одним целым. А вот остальные... Постоянно следящие за тем, что ты сказала и куда пошла, постоянно обсуждающие и обсасывающие любые, самые мелкие новости, раздражали меня неимоверно. И ладно бы просто обсуждали, а то ведь норовили побежать к присматривающим за нами монахиням с доносом. "Сестра Тереза, Штефани Ройтер и Регина Беккер сидят с книгами за сараем, а ведь грядки сами не прополются!" "Сестра Магдалена, Регина Беккер болтает через забор с подозрительным парнем!" "Сестра Катарина, Штефани Ройтер опять любовную записку через забор перекинули. Вот она!" И смотрят такими проникновенно-собачьими глазами, как будто косточку сахарную выпрашивают за хорошее поведение. Да, доносы у нас поощрялись - за них давали послабления в ежедневных заданиях, а иной раз даже дополнительную порцию сладкого. Забранную, кстати, у того, на кого донесли. Сладкое нам доставалось редко, и тем горше была его потеря. Мы с Региной обычно делили порцию на двоих, если кого-то из нас наказывали, но чаще все же наказывали обеих, потому что были мы все время вместе. Но вскоре должны были закончиться и наши нарушения, и наши наказания - жить в этом месте мне оставалось два дня, не считая этого. Мне исполнялось восемнадцать, во всяком случае, эта дата записана в моих документах как день моего рождения, точно ведь его без привлечения магов не определишь. Увы, слабым магам это было не под силу, крупные привлекаться не желали, поэтому дата записывалась приблизительно - как показалось сестре, нашедшей поутру младенца перед дверями приюта, так и будет указано во всех документах воспитанницы. С девочками, которые попадали в более позднем возрасте, все было еще грустнее - подозреваю, что ошибка там могла составлять год, а то и больше. Впрочем, кого это волновало? Приютских работников - точно нет. Называли найденышей тоже, как захочется. Меня всегда радовало, что мне досталось имя Штефани, а не что-нибудь вроде Фердинанда или Геновефа. Монахини больше заглядывали в жития святых, чем думали о том, что придется бедной девочке все жизнь на такое вот откликаться.

- Мне кажется, тебе соглашаться надо, - прошептала Регина еле слышно. - Это намного лучше, чем ткацкая фабрика, и платят больше.

- Просто странно это все, - так же тихо ответила я ей. - Мы с ней никогда дружны не были, как ушла - в приюте больше не появлялась. А здесь внезапно вспомнила и облагодетельствовать желает...

- Ну уж облагодетельствовать, - фыркнула Регина, но тут же зажала рукой рот и огляделась, не обратил ли кто внимания на наш разговор. Но все спали или делали вид, что спят. - Она тебе свою съемную квартиру спихнуть собирается, если хозяйка решит тебя взять.

Она - это Сабина Аккерман, которая два года назад покинула приют, но сумела найти себе место в лавке, торгующей элитной косметикой. Жалование, положенное хозяйкой, да еще процент от сделок позволило ей существовать много лучше, чем все те, что после приюта пошли на фабрику. Красивая, уверенная в себе, хорошо одетая инорита - такой предстала она передо мной, когда внезапно выразила желание повидаться.

- Штефани, тебя же скоро выпнут отсюда? - сказала она, пристально меня разглядывая, как будто уже забыла, как я выгляжу, и желала убедиться в моей подлинности. - Моя хозяйка как раз ищет вторую продавщицу. Нужна девушка с даром, твоего хватит.

При более подробном рассказе выяснилось, что требования этим не ограничиваются. Сабина озвучила их целый список, но главные были - приятная внешность без видимых изъянов и умение держать язык за зубами. Это касалось как хозяйских дел, так и тайн клиенток. То, что я не болтлива, бывшая приютская девочка помнила очень хорошо - ни одна чужая тайна от меня дальше не уходила. Было у Сабины и условия - я снимаю ее квартиру, которая она проплатила за год, но которая ей сейчас не была нужна, а хозяйка деньги возвращать отказывалась.

- Не квартирка - конфетка, - говорила она. - Комната, правда, маленькая, но тебе к чему больше? И кухня, и душ - все свое, не общее...

Это, конечно, не фабричный барак. Знает же, чем подцепить можно.

- Что ж ты в этой конфетке жить сама не хочешь? - заинтересовалась я. - Если она такая прекрасная.

- У мужа своя, - небрежно бросила она, проинформировав меня заодно об собственном изменившемся статусе. - Две, как понимаешь, нам не нужны. Так как?

Я неопределенно пожала плечами. Все это было настолько неправдоподобно заманчиво, что поневоле закрадывался вопрос - а как я буду за это расплачиваться? И чем? В доброту душевную Сабины я не верила - насколько я помнила, она всегда ставила собственную выгоду превыше всего. Вот если бы она запросила с меня еще и процент с жалования, тогда бы все сомнения отпали. С другой стороны, может, ее настолько беспокоит оплаченная квартира, что вариант с деньгами за помощь в трудоустройстве ей просто не пришел в голову?

- Такое место без меня ты все равно не найдешь, - начала она уговаривать, чем только еще больше усилила мои подозрения. - Это центр города, публика соответствующая, хорошие деньги - еще и процент от продаж идет. И все, что я от тебя прошу - взять на себя оплату моей квартиры. Это всего ничего за такое щедрое предложение. Тебе все равно придется где-то жить, когда отсюда уйдешь? Ну вот. А это идеальный вариант - близко к работе, хороший район. Поверь, дешевле ты не найдешь, я сама столько оббегала, пока нашла...

Вот этому я могла и поверить - Сабина всегда ставила собственные интересы и удобства очень высоко, поэтому первое попавшееся она точно не схватила бы. Интересно, что из себя представляет ее муж? Если он не против ее работы, значит, доходы у него невелики. Получается, она за него по любви вышла? Никогда бы не подумала...

- Ну что ты молчишь? - в голосе Сабины проскочило явное раздражение. - Думаешь, за тобой толпа будет бегать и предлагать место повыгоднее?

- Неожиданно это просто, - ответила я ей. - Да и все равно, от того, что я соглашусь сейчас, ничего не изменится, ведь к работе я смогу приступить только через несколько дней.

- Я бы хозяйке сказала, что она может никого больше не искать, - фраза прозвучала столь невинно-фальшиво, что я сразу догадалась, с кого возьмут деньги за мое трудоустройство. - Но учти, ты ей можешь и не подойти, она инора очень придирчивая. Если тебя не возьмет, то и квартиру оплачивать тебя никто не обяжет, - она презрительно на меня посмотрела, фыркнула и добавила. - Твоей зарплаты с этой уродской фабрики не хватит. Слушай, ну чего тебе не нравится, в самом деле? Ничем не рискуешь. Не возьмут - попрешься на фабрику, возьмут - снимешь у меня квартиру. И все.

Все это выглядело очень заманчиво, так и тянуло согласиться. Но ведь была еще Регина. Регина, которая мне была как сестра, с которой у нас были планы, и которая тоже вскоре должна была покинуть приют. Вместе выживать все же намного легче, пусть и в менее комфортных условиях, чем мне сейчас предлагают.

- Я подумаю, - наконец ответила я.

- Подумает она! - Сабина просто поперхнулась возмущением. - Другая бы за такую возможность ухватилась сразу, да еще благодарила бы не умолкая.

- Но пришла-то ты ко мне, а не к кому-то другому, - резонно возразила я.

- Да нет у меня больше знакомых, чтобы Дар был, физиономия не страшная, да еще болтать не любила, - честно призналась наконец Сабина. - Я хозяйке пообещала, что найду кого, но не так-то это просто оказалось. А она уже злиться начинает.

- И очень злится? - как бы между прочим поинтересовалась я

Все же характер потенциальной работодательницы - вещь немаловажная. Что нас ждет на фабрике, мы прекрасно знали - все-таки несколько раз в неделю по четыре часа отрабатывали, так что неожиданностей там быть не должно.

- Да нет, что ты, - Сабина заулыбалась и рукой махнула, чтобы показать несерьезность моего опасения. - Это я так, для красоты речи. Нормальная она, лишний раз голос не повысит.

- А условия ухода оттуда какие? - все же решила спросить я.

- Да как везде, - она удивленно приподняла брови, - кровью расписываться тебя не заставят, магическую клятву принимать тоже не нужно.

- Хорошо, я подумаю, - повторила я.

Сабина вздохнула, она поняла, что сегодня от меня все равно больше ничего не добьется.

- Тогда я скажу, что ты согласилась, - неожиданно заявила она. - Если решишь отказаться, скажу хозяйке, что ты передумала. Тебя когда выпнут?

Слово "выпнут", которое она уже использовала второй раз, не очень подходило для момента выхода из приюта. Сестры-монахини стремились сделать его наиболее безболезненным - нам вручался набор вещей на первое время и часть денег, заработанных за это время на фабрике. Меньшая, конечно, большая - шла приюту. Кроме того, давали еще записку на фабрику. В других приютах, по слухам, и этого не было. Дорос до определенного возраста - и до свидания. Что там с тобой за воротами произойдет, никого не волнует. С другой стороны, задержаться даже на лишний час нам тоже не давали. Прощание происходило сразу после завтрака без оркестра и иллюминаций.

- Через два дня, - ответила я ей.

- Тогда я и забегу, - довольно сказала Сабина. - А если не забегу - значит, уже нашли на это место.

Убежала она быстро, ни на какие темы больше говорить не захотела, хотя вопросов у меня было множество. Наверно, дай я ей твердое согласие, она бы по-другому отнеслась. Но я хотела сначала обсудить все с Региной. Правда, поговорить нам удалось, лишь когда мы оказались в спальне, где кроме нас было еще очень много разновозрастных девочек. Пока все укладывались, перешептывались и постепенно засыпали, я рассказывала Регине о предложении Сабины и о том, почему при всей кажущейся выгоде мне не хочется на него соглашаться.

- Она права, - шепнула Регина. - Где тебе еще такое место предложат?

- Но мы же вместе хотели, - напомнила я.

- Так и будем вместе, - оптимистично заявила подруга, даже чуть повысив голос для убедительности. - Просто попытаемся найти работу не в такой заднице, как эта фабрика.

Я посмотрела на нее неодобрительно. Регина иной раз позволяла себе слова и выражения, за которые нас нещадно наказывали - наотмашь били по губам, а особо провинившихся изредка даже пороли. Занималась этим сестра Тереса, женщина лет пятидесяти, плотной комплекции, с вечно сжатыми в куриную гузку губами. Как мне кажется, это даже доставляло ей удовольствие, особенно, когда жертва начинала плакать и умолять бить не так сильно. Остальные сестры были более снисходительны к детям, но эта...

- И что ты так на меня смотришь? - прошептала Регина. - Задница, она и есть задница, разве не так? По-другому и не скажешь. Все равно нас сейчас никто не слышит. Можно, конечно, высокомерно сморщить аристократический носик и сказать "Это место работы не очень-то хорошо", но смысл? Суть от этого не изменится.

Да, здесь она была права - работницы фабрики жили не очень богато, мягко говоря. Многих это устраивало, и они ничего не пытались переломить. Из всех, кто вышел из нашего приюта, только Сабина там не задержалась. Рискнула, ушла и неплохо устроилась. Может, и мне попробовать?

- Соглашайся, - продолжала уговаривать меня подруга. - Что ты теряешь? Фабрику? Так туда в любой момент прийти можно, и возьмут. Можно подумать, там у них за место дерутся.

Фабрика меня и саму не привлекала. Но не менее важным казалось другое...

- Не нравится мне Аккерман, - честно сказала я Регине. - И все, что он нее идет, - тоже не нравится. Мне же с ней работать рядом придется и жить в квартире, которую она уже под себя подстроила.

- Перестроишь, - оптимистично заявила подруга. - И совсем необязательно, что работать рядом с ней придется, скорее всего, по очереди будете отбывать. Не понравится - уйдешь. Что решила-то?

- Давай спать. У меня впереди еще два дня, чтобы обдумать, - вздохнула я.

Регина замолчала, но ее глаза выразительно поблескивали в темноте, выдавая, что вот прямо сейчас она уже начинает строить планы. А если подруга за что-то бралась, то доводила до конца наилучшим образом. За оставшееся время ей точно удастся меня уговорить. Впрочем, я и сама уже была склонна согласиться. Вполне возможно, что поселившееся внутри меня нежелание принимать помощь Аккерман - лишь дань привычки приютского ребенка никому не доверять, а на самом деле, ей от меня ничего не нужно, кроме получение денег за неудачно снятую ею квартиру. Потом мне пришло в голову, что за оставшиеся два дня могут найти подходящую девушку, и все за меня решится само. Так что я просто положилась на судьбу. Придет Сабина через два дня - схожу с ней, хоть посмотрю, где работать предлагают, не придет - значит, не судьба.


Вонсович Бронислава Плата за одиночество | Плата за одиночество | Глава 2



Loading...