home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

Новые туфли к концу дня неимоверно давили. Сабина утверждала, это потому, что я не привыкла к нормальной обуви, в приюте нам доставалась всегда старая, растоптанная, в которой приличной инорите показаться стыдно. Радовало, что у обновки каблук был не такой высоты, как хотелось моей мучительнице. Я ей справедливо указала, что с непривычки и упасть могу, тем самым уронив репутацию косметической лавки иноры Эберхардт чрезвычайно низко. Сабина поворчала немного, что нужно привыкать к хорошей жизни и начинать это с обуви, но все же сдалась. Туфли были, хоть и на каблуке, но небольшом. Ходить в таких удобно, падать - невысоко. Ногу они облегали очень красиво, ничего не скажешь. Это плюсы. Но были и минусы, просто огромные - даже такой небольшой каблук мне был непривычен, а уж стоили они половину выданной мне в приюте суммы. Вторая половина почти полностью ушла на маникюр. Наращивание было небольшое, насколько денег хватило, всего пару линий, но делалось это магически, почти мгновенно. А за скорость надо платить, как сказала Сабина. Она предлагала мне одолжить некоторую сумму, но я твердо решила, что попробую обойтись без ее помощи. Пока того, что у меня оставалось, хватит, чтобы купить какую-нибудь крупу подешевле и прожить на каше месяц до выплаты первого жалования. Правильно в свое время посчитала родившая меня женщина, в приюте меня приучили к экономии. Я привыкла обходиться малым, да и цены на продукты хорошо знала - все воспитанницы время от времени ходили делать общие закупки. Под руководством монахини, разумеется. Так что мне казалось, оставшейся суммы должно хватить. В крайнем случае пару дней поголодаю во славу Богини...

Хозяйку заведения, в котором мне предстояло работать, мой вид устроил безоговорочно. Она одобрительно сказала, что выгляжу теперь я так, как подобает. Оказалось, что по поводу платья я беспокоилась совершенно напрасно - продавщицам полагалась униформа - зеленого сукна платье с белым воротничком и манжетами. Выглядело это строго, придавая дополнительную солидность обстановке. Нет, это не оговорка - клиентки явно считали нас не более чем предметом обстановки, с той лишь разницей, что изредка обращались с вопросами к нам, а не к креслам. Но так как отвечала только Сабина, то я для покупательниц была интересна не больше, чем витрина, а намного, намного меньше. Там хоть образцы интересующего их товара были. А на мне даже никаких надписей.

Весь день я провела на ногах, выполняя поручения "подай-принеси" то ящичек, то баночку, то ключ от стеллажа, то нужный буклет. Сабина отдавала приказания с особым удовольствием человека, в кои-то веки дорвавшегося до небольшой власти. А если вдруг выдавалась минутка, когда в магазине никого не было, то мне сразу вручалась брошюра с описанием представленной на витринах продукции и давался наказ выучить как можно больше текста. Память у меня была хорошая, да и Сабина постоянно твердила одно и то же покупательницам, так что к концу рабочего дня я отвечала на вопросы иноры Эберхардт почти не путаясь. Одновременно я заряжала выданные мне накопители. "Чтобы не задерживать тебя после окончания рабочего дня", как говорила инора, делая вид, что заботится исключительно о моем удобстве.

Жила она в том же здании, где была ее лавка, оно было узким, вмещавшимся между двумя крупными торговыми галереями. На первом этаже были небольшой зал для покупателей и два крошечных подсобных помещения. Одно из них отводилось под нужды продавщиц. Кроме шкафа с форменными платьями, там был еще маленькая тумбочка, в которой были разные мелочи, могущие нам пригодиться в течение дня, и одинокая табуретка, на которой я даже успела сегодня совсем недолго посидеть. Все было таким крошечным, что у меня вызывало чувство неудобства. Казалось, давили не только стены, но и потолок, хотя он располагался на обычной высоте. Но инору это устраивало. Жила она одна. Второй этаж отводился под ее личные апартаменты, а в подвале было небольшое производство - часть продукции хозяйка делала самостоятельно, по индивидуальным заказам. Цены на эти крема, указанные в лежащем на столике скромном неярком листочке, были такими, что стоимость купленных сегодня туфель мне показалась на такой уж большой, а выданные в приюте деньги - совсем мизерными. Неужели кто-то такое покупает? Насколько я успела заметить, все пришедшие сегодня дамы ограничивались выставленным на витринах. Косметика там тоже была дорогой, но не чрезмерно. Заказывалась она по специальным рецептам на фабрике, а здесь только расфасовывалась. Но сама инора Эберхардт пользовалась только тем, что делала лично - крема, маски, декоративная косметика использовались ею только собственноручно сделанные. Зато выглядела она намного моложе истинного возраста. Все это Сабина рассказала, когда у нее внезапно появилось желание поболтать. Правда, вид у нее при этом был такой, как будто она мне делала огромное одолжение. Дела иноры Эберхардт меня занимали мало, к тому же Сабина отвлекала меня от изучения косметических премудростей, поэтому слушала я ее невнимательно. Чужая жизнь - дело такое, чем меньше о ней знаешь, тем лучше. А уж сплетничать о жизни нанимательницы во время работы совсем не годится. Так что я по большей части молчала, а когда инора Эберхардт, спустилась в очередной раз к нам на проверку, стояла перед витриной и сравнивала описания в брошюре с тем, что там стоит.

- Можно уже и закрываться, - заявила она. - В такое время посетителей уже не будет.

Сабина тут же устремилась с табличкой "Закрыто", которая раньше стояла за прилавком, к входной двери. Два засова - верхний и нижний - проскрежетав, заняли свое место. В ушки верхнего хозяйка лично вставила замок и провернула два раза ключ. На этом все предосторожности закончились. Витринные окна, похоже, защищались магически. Сейчас защита была неактивна, наверно, хозяйка включает ее, когда посторонних не будет.

- Пожалуй, я довольно тобой, Штефи, - заявила хозяйка. - Думаю, завтра ты будешь работать в зале под присмотром Сабины, а послезавтра одна. Твоя подруга давно уже не получала выходной, пора это исправлять.

- Ой, инора Эберхардт, да мне в радость работать рядом с вами, - почти пропела Сабина. - Я столько всего узнала за это время, что не перестаю благодарить Богиню, что она привела меня к порогу вашего магазина.

Глаза ее, потухшие от усталости к концу дня, теперь сияли искренним счастьем от предвкушения конца этой каторги. Я тоже оживилась.

- Что ж, - усмехнулась хозяйка, - у тебя сегодня еще будет возможность насладиться радостью сполна. Мне нужно сегодня помочь. Штефани я отпускаю, а тебя попрошу задержаться.

- Но инора Эберхардт, я же только вчера... - начала было Сабина, явно раздосадованная просьбой.

- Срочный заказ, - спокойно ответила инора. - И это ненадолго, не волнуйся.

По Сабине было видно, что волноваться она продолжала, и даже очень, и с удовольствием поделилась бы радостью общения с нанимательницей с кем-нибудь-другим. Слишком много оказалось для нее этой радости. Но, видно, я пока для этой цели не подходила, поскольку она лишь бросила в мою сторону короткий недовольный взгляд, но не предложила заменить себя мной.

- Штефани, можешь идти, - повторила инора Эберхардт. - Хотя нет, постой. Думаю, аванс тебе лишним не будет.

- Да, инора Эберхардт, - обрадованно сказала я.

Аванс - это просто замечательно. Месяц на пустой каше, конечно, прожить можно, но очень невесело. Пожалуй, нанимательница мне начинает нравиться. Она не столь равнодушна, как может показаться на первый взгляд. Требовательна, конечно, но и внимательна. Тем временем инора достала несколько монет из кассы, тщательно их пересчитала, достала журнал, в котором сделала соответствующую запись, и лишь потом вручила мне деньги.

- Во все должен быть порядок, - наставительно сказала она, ласково улыбаясь.

- Да, инора Эберхардт. Большое спасибо, инора Эберхардт. Вы очень заботливы, инора Эберхардт.

Внутренне я понимала, что сейчас почти полностью копирую поведение Сабины, но ничего не могла с этим поделать, настолько меня радовало, что этот бесконечный день уже закончился, я смогу отдохнуть и, главное, мне выдали деньги, пусть небольшие и в счет будущей зарплаты, зато мне не придется ни у кого занимать. Работодательнице моя благодарность пришлась по нраву, она довольно щурилась, как кошка, которая хорошо поела и теперь сидит в тепле. Но это не мешало ей явно ожидать, когда же я наконец уйду. Я торопливо переодевалась, туфли я решила не менять, чтобы не задерживаться здесь еще, а просто взяла старые с собой и уже совсем было собралась уходить, но вовремя вспомнила, что у меня здесь остался еще один нерешенный вопрос. Ключей от квартиры у меня не было. Я повернулась к Сабине, и она тут же поняла мое затруднение

- Штеффи, ты запомнила, где квартира? - деловито спросила она меня. - Сможешь сама найти?

- Конечно, она же совсем рядом.

- Рядом-то рядом, - недовольно сказала Сабина и покосилась на инору Эберхардт. Видно, надеялась, что та ее все же отпустит, хотя бы меня проводить. - Но тебе придется сейчас выходить с черного хода, не заблудишься?

- Напиши ей адрес, - предложила инора. - И не придется волноваться за Штеффи.

По Сабине совсем было непохоже, что она волновалась за меня, скорее - за свою квартиру. Адрес она мне все-таки написала, а ключ выдала с такой неохотой, как будто у нее там хранились неисчислимые богатства, а не несколько ненужных платьев.

- Завтра я за тобой утром зайду, - сказала она мне на прощание. - А пока можешь пользоваться всем, что там есть.

Я ее поблагодарила, попрощалась с ними обеими и выскочила на улицу с такой скоростью, что чуть не врезалась в молодого инора, который как раз проходил мимо. Он оказался довольно увертливым и не только успел отстраниться, но и приобнять за талию, что мне сразу же ужасно не понравилось. В приюте нам постоянно говорили о таких вот нахалах, которым только покажи слабину - и все, новое приютское пополнение готово.

- Инорита от кого-то убегает? - чуть насмешливо спросил он. - Или просто наскакивает на зазевавшихся прохожих?

- Извините. Я не хотела вас напугать.

Мои слова были бы намного более искренними, если бы он наконец меня отпустил. Пальцы у него были неприятно жесткими, а взгляд такой изучающий, что я растеряла последнее чувство вины и стукнула его по руке пакетом со своими старыми туфлями.

- Пытаетесь добить? - усмехнулся он, но меня отпустил. - Меня свалившейся прямо в руки красивой девушкой не напугаешь.

Отвечать я ему не собиралась. Ни к чему мне вступать в разговоры с посторонними инорами, тем более что он мне совершенно не понравился. Не люблю людей с черными глазами, мне кажется, что по ним очень трудно понять, что же они в действительности думают. А мне нравится честность и открытость. Но инор не унимался, он предложил мне пойти с ним в кафе в качестве компенсации за нанесенный ему ущерб. В доказательство он показал след от каблука на своем ботинке. Вполне возможно, что и от моего, с этим я спорить не стала, но компенсацию пусть получает с кого-нибудь другого. Уверена, недостатка в тех, кто ему согласен ее тут же вручить, он не испытывает. Опыт по обращению с девушками виден очень хорошо, ни малейшего смущения или скованности.

- Я никуда не хожу с незнакомыми инорами, - холодно ответила я и повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор наш окончен.

- Так давайте познакомимся, - он опять непонятным образом оказался передо мной. - Рудольф...

- Я не собираюсь с вами знакомиться, - прервала я его. - Оставьте меня в покое, или я стражу позову.

- Стражу? - он был удивлен. - Но я просто хотел вам представиться, что в этом такого страшного?

Сначала просто представиться, потом просто попить чаю в кафе, потом чего-нибудь покрепче в другом месте. Нет уж, в приюте нас учили, что к девушкам, которые заводят знакомство на улице, и отношение соответствующее. Никакого уважения, особенно когда узнают, что мы незаконнорожденные и нет семьи, которая за нами стоит. Мы, девушки из приюта, можем рассчитывать только на собственный здравый смысл, и больше ни на что. В случае неприятностей на помощь нам никто не придет, это монахини не уставали нам повторять.

Я шла и не оглядывалась, а то еще решит, что я с ним кокетничаю, и не отстанет вовек. Но в таком поведении был и большой минус - я не знала, продолжает ли он идти за мной или свернул куда-то в поисках другой жертвы, более наивной. Нет уж, Штефани Ройтер никаких романов с первыми встречными заводить не собирается. Особенно если эти встречные ходят не по центральным улицам, а там, где находятся черный вход в магазин. Может, он вообще собирается этот магазин ограбить и высматривает как это удобнее сделать? На первый взгляд, на жулика он не похож, Но когда это по внешнему виду можно определить намерения? С другой стороны, на природного гармца этот Рудольф не очень и похож. Темные волосы и глаза и легкая смуглость указывали на примесь лорийской крови или, не дай Богиня, даже орочьей. Нет, мне такие знакомства не нужны, даже если он полностью законопослушный инор.

Из задумчивости меня вывел запах свежего хлеба - я как раз проходила мимо булочной. И это было очень вовремя. Я вспомнила, что сегодня была без обеда, да и на ужин нужно что-то взять. Завтра выясню у Сабины, где здесь лучше покупать продукты, а сегодня себя можно и побаловать. У меня же день рождения, его нужно как-то отметить. Румяная добродушная торговка с таким счастливым видом закладывала выбранные мной пирожки в бумажный пакет, что я заподозрила, что мне продают залежавшееся. Но пакет жег руки так, что сомнения в свежести просто отпали. Я украдкой огляделась, но наглого Рудольфа нигде не было видно. Видимо, преследовать не стал. Вот что значит сразу взять правильный тон с мужчиной. Но спокойствие не приходило. Напряжение росло и росло. Я почему-то была уверена, что он за мной наблюдает. И вот это ощущение чужого взгляда очень тревожило. Защищенной я себя почувствовала только за закрытыми дверями Сабининой квартиры, точнее, уже моей. Защищенной, но очень уставшей. Я с облегчением сняла изрядно надоевшие туфли, пакет с пирожками отнесла на кухню. Есть хотелось ужасно. Но если я сейчас поем, то захочется спать, а ведь еще убрать надо. Так что я сменила платье на свое приютское и начала приводить в порядок место, в котором мне предстояло жить. Нет, тщательную уборку я отложила до своего свободного дня, но вытереть пыль и помыть пол было просто необходимо. Как любили повторять монахини - во всем должен быть порядок, если его нет вокруг вас, то и в голове не будет.


Глава 3 | Плата за одиночество | Глава 5



Loading...