home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

За ручку двери черного хода я бралась с внутренним трепетом. А ну как не признает местная магия во мне права на проникновение внутрь и останусь я перед закрытой дверью? Что я тогда буду говорить иноре Эберхардт? Та сиреневая дымка, что выглядела легкой и невесомой на руке Сабины, оказалась вязко-неприятной и давящей. И цвет ее для меня уже не выглядел нежно-сиреневым, теперь он был неприятно грязно-лиловым. И выглядело это устрашающе. Я уже успела пожалеть, что не спросила вчера, что бывает с теми, кто пытается проникнуть внутрь помещения, не имея на это никакого права, как вдруг дымка растаяла и дверь приглашающе распахнулась. Я зачем-то потерла руку, хотя на ней никаких следов не осталось и неуверенно шагнула внутрь.

Внутри со вчерашнего дня совершенно ничего не изменилось. В торговом зале, куда я прошла, сразу после того как переоделась, царили тишина и загадочный полумрак, сквозь щели в жалюзи просачивались лишь тонюсенькие лучики света, но в них даже пылинки не танцевали - старинный артефакт отрабатывал свои обязанности безукоризненно. Но камушки на баночках и флаконах поблескивали. Или не камешки, а обычное стекло? Не думаю, что я вообще когда-нибудь буду в этом разбираться. Да и к чему мне? Дорогих украшений не было и не будет, а смотреть на чужие уши и подсчитывать, на какую сумму там висят серьги, это только Сабине интересно. Я еще немного постояла, наслаждаясь тишиной и нежными ароматами, которыми отличались все изделия иноры Эберхардт. Даже духи, казалось, лишь подчеркивают индивидуальность, не привнося ничего своего. Не было в них этого резкого, бьющего в нос запаха, иной раз шедшего от работниц ткацкой фабрики, которые собирались на свидание после смены и щедро поливали себя пахучими жидкостями. Пожалуй, обилие там тяжелых, неприятных запахов больше всего меня угнетало. И еще - вечная пыль в воздухе, которая забивалась везде, где только можно. Уж там хозяева и не подумали раскошелиться на артефакт против пыли, хотя это было не столь и дорого. Впрочем, инора Эберхардт тоже заботилась совсем не о здоровье своих продавщиц, а исключительно о внешнем виде собственного товара. Хотя нельзя сказать, что она совсем о нас не думала. Жалование было положено очень и очень приличное, вознаграждения за продажи шли, а про доплату за зарядку артефактов она сама сказала, не дожидаясь вопросов со стороны моей или Сабины. Сама инора Эберхардт гнушалась таким делом, ей казалось это недостойно магички ее квалификации, и тратить свой Дар на подобное считала ниже собственного достоинства. Хотя другие маги так подрабатывали. Вон, Сабина очень высокого мнения о способностях своего мужа, а Петер не видит ничего страшного в том, чтобы получать деньги таким путем. Жаль, что моего Дара, как утверждали монахини, не хватит ни на что приличное, а значит, мне надо радоваться, что хоть такое применение ему нашли.

Размышлять на эту тему можно было до бесконечности, пора было открывать. Сегодня мне предстояло отработать полдня безо всякой помощи со стороны. Разве что придет та дама, что хотела заказать крем лично у хозяйки заведения, тогда я вызову инору Эберхардт, а во всех остальных случаях буду справляться самостоятельно. Больше всего я боялась, что опять появится Рудольф со своей насмешливой улыбочкой и попросит прочитать ему очередную лекцию, в то время как мое внимание будет необходимо настоящим покупателям. Но шло время, редкие в столь раннее время дамы уходили со столь необходимыми им для собственной внешности покупками, я тщательно записывала каждую баночку и каждый флакончик, боясь проштрафиться в первый же день, даже пересчитывала по нескольку раз итоговые суммы, хотя в приюте с математикой у меня проблем не было никогда и уж своим расчетам я всегда доверяла. Но сегодня ответственность была особой. Такчто я говорила, считала и улыбалась, улыбалась...

Когда инора Эберхардт спустилась вниз, мне уже начинало казаться, что улыбка намертво приклеилась к лицу и никогда уже не отдерется. Нанимательница просмотрела мои записи, осталась довольна и отправила на обед.

- Штефани, только поешь нормально, - предупредила она, ласково улыбаясь. - До выплаты первого жалования я буду давать тебе деньги по итогам каждого дня, так что не старайся себя ограничивать. Мне не нужно, чтобы продавщицы выглядели как мечта некроманта или, не дай Богиня, бурчали животами во время работы. Я плачу достаточно.

Посмотрела она при последних словах очень строго. Неужели Сабина рассказала, что я не захотела ничего заказывать в том кафе из-за дороговизны? Животом я не бурчала, да и позавтракала довольно плотно, но позволить себе питаться в таких местах со своим длинным списком жизненно необходимых вещей, я не могла.

- Инора Эберхардат...- начала было я.

- Нет, - твердо ответила она, даже не дослушав. - Ни готовить, ни есть здесь я не разрешаю. Только чай, самый простой безо всяких добавок. Мне не нужны в торговом зале посторонние запахи. Повторяю, я плачу достаточно, чтобы ты нормально питалась. И в приличном месте, - с явным намеком в голосе сказала она.

Значит, всякие мелкие закусочные, где цены не столь высоки, мне тоже не подходят. А то вдруг меня там заметит кто-нибудь из клиенток иноры Эберхардт и решит, что дела у моей хозяйки не столь хороши, раз ее продавщицам приходится экономить на самом необходимом. А значит, не столь хороша и сама продукция...

- Да, инора Эберхардт, - ответила я.

И как она вообще догадалась о том, что я хочу ее попросить? Видимо, я была далеко не первой, Сабина наверняка в начале работы здесь изыскивала возможность получать как можно больше при минимальных затратах. Интересно, а как питается сама инора Эберхардт? При мне она ни разу не выходила из дома и ей не приносили никакой заказанной еды, но выглядит она упитанной и довольной жизнью, значит, ест хорошо и регулярно. Готовит себе сама? Тогда, наверно, у нее должен стоять артефакт, поглощающий запахи, иначе об этом знала бы не только я, но и все покупательницы. А иноре Эберхардт нужно, чтобы в торговом зале пахло только ее продукцией. "Это запах роскоши", - сказала как-то мне Сабина, наверно, она права, тогда к нему точно не должны примешиваться всякие ароматы жареного мяса и тушеной капусты...

Кафе, где мы вчера с Сабиной ели, я нашла без особого труда и даже заказала себе обед, почти не пугаясь указанных там цен. Если инора Эберхардт сдержит свое слово и будет мне доплачивать, как и сказала, то можно и не особо переживать по поводу ее требования тратить деньги только в таких местах. Тем более что порции здесь были большие, а еда несравненно вкусней того, к чему я привыкла в приюте. Я наслаждалась каждым кусочком, поэтому после обеда жизнь показалась мне просто изумительной. Да, с такими доплатами я даже смогу что-нибудь вкусное купить Регине уже на этой неделе, перед тем как соберусь ее навестить.

Когда я вернулась в магазинчик, инора Эберхардт как раз беседовала с той дамой, что вчера нажаловалась на пропавшую Марту. Дама обвиняющим тоном что-то выговаривала и жестикулировала руками с такой силой, что я сразу поняла, почему вчера Сабина, говоря о ней, сказала "инора", а не "леди". Платье эльфийского шелка - это только платье, если к нему не прилагаются соответствующие манеры. Может, оно у этой покупательницы вообще одно, ведь пришла она в той же одежде, что и вчера. Впрочем, если все время покупать здесь косметику, ничего удивительного не будет, если вскорости только одна смена одежды и останется.

- Не думаю, что вам следует переживать по этому поводу, - голос иноры Эберхардт был просто медовым, значит, заказ был не просто дорогим, а очень дорогим. - Один крем я вам сделаю сегодня же, для масок у меня не все есть, но необходимое должны доставить завтра, самое позднее - послезавтра. Так что все будет готово в кратчайшие сроки.

- Так же как и прошлый заказ?

Голос покупательницы был неприятно-высокомерным. Вообще, как я успела заметить, чем больше денег оставляла клиентка в этом магазине, тем с большим пренебрежением относилась к здесь работающим. Инора Эберхардт наверняка ничуть не беднее ее, а обращается с нами вежливо и заботливо. Наверно потому, что у этой вот неприятной иноры в эльфийском шелке все силы уходили на борьбу с возрастом и на вежливость уже ничего не оставалось.

- К моему глубочайшему сожалению, в прошлый раз произошло какое-то недоразумение, - не убирая вежливой улыбки с лица, сказала инора Эберхардт. - Раньше в моем магазине такого никогда не случалось. Кроме того, подобные заказы я никогда не выполняю без предоплаты. Вы же не будете утверждать, что Марта взяла у вас деньги? Предупреждаю сразу, без ее расписки я в это не поверю. Она была девушкой очень честной.

Слово "была" мне почему-то несколько резануло слух, показалось, что инора Эберхардт специально его подчеркнула. Возможно, для меня, показывая, что не всякое доверие оправдывают? Но я ничего такого и не задумывала...

- Нет, - с неприятной гримасой ответила покупательница, - денег она у меня не брала, вы правы. Но уверяла, что все будет сделано точно и в срок.

Мне показалось, что про деньги она сказала после некоторого колебания. Видно, хотела получить с иноры Эберхардт работу бесплатно. Желание ее, конечно, понятно, но это не значит, что в таких вопросах ей непременно пойдут навстречу. Вот и моя нанимательница лишь вежливо улыбнулась в ответ, не желая повторять одно и то же несколько раз.

- Чеки вы принимаете? - инора неприятно поджала губы и с подозрением уставилась почему-то на меня.

- Конечно, леди, - ответила ей инора Эберхардт, - мы стремимся во всем идти навстречу нашим клиентом.

Но когда клиентка на основании этих слов попыталась снизить хоть на немного запрашиваемую сумму, хозяйка оказалась очень неуступчивой. Она поджала губы не хуже своей собеседницы и заявила, что работать себе в убыток не собирается, и если уж леди сюда направили, то должны были предупредить, что торговаться здесь непринято.

- Торговаться везде принято, - попыталась возразить та, - я же не один крем заказываю. И эта ваша рыжая продавщица говорила....

- Поверьте, леди, - проникновенным голосом сказала инора Эберхардт, я не имею возможности сбросить ни единой медной монетки. Еще немного - и мне придется докладывать уже свои деньги.

Дама недоверчиво хмыкнула, но все же достала чековую книжку и написала на одном из ее листов ту сумму, что была озвучена раньше. Расставаться с деньгами ей явно не хотелось, мне даже показалось на миг, что она перечеркнет сейчас ею же написанное и выйдет с не менее гордым видом, чем вчера вошла, но этого не случилось, чек перекочевал к иноре Эберхардт, которая сразу его аккуратно сложила и убрала в карман.

- А теперь обговорим детали, - довольным голосом сказала моя нанимательница. - Чтобы не делать их общим достоянием, пройдемте, леди со мной.

Инора Эберхардт вывела дорогую во всех смыслах этого слова клиентку из зала, что для меня стало несказанным облегчением, настолько для меня неприятна оказалась эта особа. Хорошо, что лично мне с ней не придется иметь никаких дел. Такие не нуждаются в услугах продавщиц, они общаются только с самой хозяйкой. Правда, подобных клиенток, как сказала Сабина, очень мало - за те два дня, что мы здесь были вдвоем, личные услуги иноры Эберхардт потребовались только одной из посетительниц, остальные удовлетворялись тем, что было выставлено в торговом зале.

Я отпустила двух покупательниц, когда инора в эльфийском шелке наконец вышла в торговый зал и прошла на выход. На меня она даже не взглянула, настолько была поглощена обдумыванием услышанного от иноры Эберхардт. Гримаса высокомерного недовольства так и застыла на ее лице.

- Штефани, - позвала меня нанимательница, - отнеси чек в Гномий банк.

- Я? Инора Эберхардт, там же столько денег! - испуганно сказала я.

Потеряй я эту бумажку, в жизни не расплачусь.

- Не преувеличивай, Штефи, не так уж там и много, - небрежно сказала инора Эберхардт.- Тебе Сабина не говорила? Относить чеки в банк входит в ваши обязанности. А вот оставлять его здесь надолго нельзя. Он выписан на предъявителя, да и мне, прежде чем начать работу, следует убедиться, что она будет оплачена.

- Эта инора вам не понравилась? Ой, извините, инора Эберхардт, сама не знаю, как это у меня вырвалось. Я не имею привычки обсуждать других.

- Да, я заметила, Штефани, что разговорчивость не является твоей отличительной чертой, - улыбнулась мне нанимательница. - Но эта инора мне действительно не понравилась. Что-то в ней есть такое... неправильное...

Она достала из кармана чек и вручила мне с четкими инструкциями. Отказаться не было никакой возможности, хорошо хоть я знала, где отделение Гномьего Банка, и идти туда совсем недалеко. Чек я положила в карман, но постоянно придерживала его одной рукой, чтобы, не дай Богине, не потерять или не стать жертвой карманных воришек. До Банка я дошла быстро и безо всяких приключений, хотя и волновалась ужасно. Там меня сразу проводили в отдельный кабинет, и сурового вида гном начал проверять подлинность чека, прежде чем заносить деньги на счет иноры Эберхардт. Я какое-то время наблюдала за его действиями, но они были довольно однообразны, так что мне вскоре это наскучило, и я перевела взгляд на сам чек и похолодела. Не слушая возмущенного вопля банковского служащего, я перетянула его к себе и развернула. У меня не осталось ни малейших сомнений - все надписи на чеке были сделаны тем же самым почерком с характерным наклоном в левую сторону, которым было старательно выведено холодное напутственное письмо от моей матери.

- Инорита, что за безобразное поведение! - возмущенно начал выговаривать мне гном. - Мне теперь весь комплекс заново проделывать нужно.

- Извините, пожалуйста, - покаянно сказала я.

В самом деле, что мне с того, что почерк оказался тем же? Разве что выяснилось, что моя мать не бедствует, а значит, и причины для того, чтобы не вернуть деньги на счет, ею мне предназначенный, у нее никакой нет. Приятней от того, что она оказалась моей ближайшей родственницей, эта инора не стала. Нет уж, не нужна мне такая мать, пусть она хоть в золоте купается. Да и мать ли та, что смогла бросить своего ребенка и забыть?


Глава 7 | Плата за одиночество | Глава 9



Loading...