home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


БОМБА ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ

Поначалу доклад не предвещал неожиданностей. Что-то о вспышках сверхновых… Конференция, посвященная проблемам связи с внеземными цивилизациями, подходила к концу. Доклад профессора Освальдо Агийэра, судя по названию, не укладывался в русло основной тематики. Его включили в программу одного из последних секционных заседаний.

Впрочем, вездесущие журналисты кое-что пронюхали… Их обилие на секционном заседании, где должен был слушаться доклад Агийэра, насторожило ученых.

— Коллега Агийэр собирается выдать сенсацию? — спросил, иронически усмехаясь, профессор Джон Стоун. Он задал этот вопрос председательствующему на секционном заседании профессору Самуэлу Мейзингу, когда оба они шли к столу президиума.

— Сенсации не будет, — холодна ответил Мейзинг. — Да?.. А журналисты почему? Мы с вами едва ли представляем для них интерес.

— Сенсации не будет, — повторил Мейзинг. — Доклад пришлось перенести.

— В последний момент? — Стоун присвистнул. — Что, собственно, произошло?

— Решение президиума конференции. Соавтор докладчика попал в автомобильную катастрофу.

Заняв место председательствующего, профессор Мейвинг объявил, что в программу сегодняшнего заседания внесено изменение. Совместный доклад профессора Освальда Агийэра из Обсерватории Аресибо и профессора Гуледа Траоре из Лаборатории ядерной физики в Пасадене будет прочитан завтра на заключительном пленарном заседании конференции.

В последних рядах зашумели. Кто-то из журналистов поднялся и крикнул:

— Агийэр собирался выступать от своего имени. Или я ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь, — спокойно ответил председательствующий, — так было в программе. Но уже тут, на конференции, к профессору Агийэру обратился профессор Траоре — хорошо всем вам известный ученый-атомщик. Они договорились о… так сказать… общей платформе. Только что президиум конференции решил, что их совместный доклад… удобнее заслушать на пленарном заседании. А теперь позвольте объявить, что сейчас выступает профессор…

Шум заглушил последние слова. Журналисты громко переговаривались и, стуча откидными сиденьями кресел, покидали аудиторию.

На следующий день зал пленарного заседания не мог вместить всех желающих, тем более что много места заняли своей аппаратурой телевизионщики. Все проходы были заставлены стульями, принесенными из соседних аудиторий. Сидели даже на ступеньках амфитеатра, на полу перед столом президиума и на подоконниках высоких стрельчатых окон.

— Пресса и телевидение заинтересовались нами только под занавес, — шепнул профессор Джон Стоун своему соседу, усаживаясь за покрытый зеленым сукном широкий стол в президиуме. — Что ж, лучше поздно, чем никогда.

— Ошибаетесь, коллега, — ворчливо возразил сосед, — вовсе не нами. Им.

— Кто-то подстроил?

— Он сам… Давал интервью газетчиками… А позавчера они с Траоре даже выступали на митинге так называемых борцов за мир.

— Со своим докладом? Собеседник пожал плечами:

— Нет, конечно. Призывали к разоружению, к замораживанию военных расходов… Ну, и тому подобная чушь. Ловкачи! Спекулируют на ситуации.

— Агийэр это может. — Стоун извлек из футляра золотую зубочистку и сосредоточенно покусывал ее кончик. Он ведь и научную фантастику пишет. Недавно опубликовал новый роман… Вы не читали? — На такие глупости не располагаю временем. — Нет, а я полистал… Мысли есть, любопытные, хотя и не ново. Меня во всей этой истории заинтересовало другое… Агийэра многие считают фантазером и в науке…

— Он и есть фантазер. Фантазер и спекулянт на модных концепциях.

— Вот видите, коллега. Но профессор Траоре — серьезный ученый. Более того, не секрет, что он — один из создателей последней генерации сверхмощных ядерных боеголовок…

— Какое отношение все это имеет к космической радиосвязи, астрофизике, проблеме внеземных цивилизаций?

Председательствующий встал и объявил, что доклад на тему «Некоторые соображения о построении классификации вспышек сверхновых звезд» от имени авторов — тут последовало долгое перечисление научных степеней, званий и титулов — прочитает профессор Освальдо Агийэр.

На кафедру, возвышающуюся рядом со столом президиума, быстрыми шагами поднялся небольшого роста смуглый, черноволосый человек в больших роговых очках с очень резкими чертами худощавого лица. Строгий серый костюм был ему чуть широковат, так же как и воротник белоснежной сорочки, из которого торчала длинная худая шея. Вспыхнули юпитеры, застрекотали кинокамеры, телевизионщики приникли к своим аппаратам. Не обращая внимания на нацеленные объективы, Агийэр разложил на кафедре пачку листов бумаги, глянул в сторону президиума, разыскал там кого-то глазами, кивнул, снял очки, водрузил на нос другие — еще большего размера — и, откашлявшись, начал читать доклад.

Уже само начало насторожило аудиторию. Не было ни традиционных благодарностей тем, кто помогал, способствовал, благоприятствовал… Отсутствовала история вопроса, ссылки на авторитеты и их статьи. Агийэр кратко сообщил, что изучает вспышки сверхновых более тридцати лет, и тотчас на большом экране над столом президиума возникли таблицы с перечнем результатов — где, когда, спектральные характеристики и прочее. В последней графе таблиц были приведены типы вспышек, некоторые со знаком вопроса. Этих типов выделялось пять.

Затем докладчик перешел к подробной характеристике выделенных типов. Сначала он принялся читать ее — длинный перечень ядерных превращений различных химических элементов. Интерес присутствующих заметно ослабевал. Слушатели перешептывались, гасли один за другим рубиновые глазки телевизионных камер, все чаще скрипели кресла.

Агийэр почувствовал, что теряет контакт с аудиторией; он нахмурился, закусил губы и сделал долгую паузу. Однако желанная тишина не наступала. Тогда он решился… Резким движением отодвинул бумаги, сошел с кафедры, взял мел и постучал им по матовой поверхности стенной доски.

— Я попытаюсь представить только что прочитанное более зримо, — сказал он, обводя взглядом аудиторию. — И попрошу теперь максимум внимания, потому что это очень важно… Важно для понимания выводов, которые авторы доклада хотели бы предложить собравшимся. Итак… Непосредственные наблюдения показали, что вспышки первого типа связаны с ядерными перестройками вещества, когда возникают газовые облака преимущественно следующего состава…

Он записал реакции каллиграфически изящными строками и заключил в картуш символы новообразованных элементов.

— И дальше… — Он продолжал исписывать огромную доску строками символов, цифр, формул, иногда лишь вставляя короткие реплики; производил преобразования, упрощал и заключал итоги в рамки картушей.

Теперь большинство присутствующих следили за ним затаив дыхание, словно завороженные; только журналисты обескуражено вертели головами, пытаясь догадаться, что скрывается за головоломными формулами, которыми докладчик исписывал третью доску подряд.

— И наконец, позвольте сформулировать выводы, — заключил Агийэр, жирно обводя последнюю группу символов. Он тяжело вздохнул и принялся вытирать платком лицо и лоб. — Впрочем, как я полагаю, большинству присутствующих выводы уже ясны, — негромко добавил он, обращаясь к президиуму, — ибо они здесь, — он указал на исписанные мелом доски.

— Логично, изящно, но довольно спорно, — заметил кто-то в зале.

— Как любая гипотеза в момент рождения, — устало усмехнулся Агийэр. — К сожалению, господа, это, — он снова указал на доску, — не гипотеза. Не опасаясь прослыть слишком смелым, утверждаю, что здесь дана теория вопроса. Коллега Траоре разделял мою уверенность и… мои опасения. Да-да, это теория, господа. К сожалению, для нас, для всего человечества, для Земли в целом. Пятый тип вспышек сверхновых, к которому относятся тридцать три процента наблюдений, иными словами одна треть их — этот фатальный пятый тип может быть интерпретирован лишь однозначно: как результат мгновенного разрушения неких планетных тел — планет, подобных нашей Земле. Спектральные характеристики вспышек пятого типа не оставляют места для сомнений. Эти сверхновые вспыхивают а звездных системах, подобных солнечной, а с большой долей вероятности — на месте планет земного типа с железо-никелевым, как пока принято считать, ядром. Опыт геологической истории нашей планеты позволяет утверждать, что подобные космические тела достаточно устойчивы. Возраст Земли приближается к пяти миллиардам лет, и, хотя в ее долгой геологической летописи улавливаются следы грандиозных преобразований а катастроф, сама планета как целое продолжает существовать.

В чем же дело? Может быть, доложенные здесь данные наблюдений за иными звездными мирами противоречат тому, что нам известно о планетах земной группы нашей Солнечной системы? Отнюдь… С этой трибуны уже говорилось немало в защиту идеи о множественности центров жизни и разума в видимой Вселенной. Приводились расчеты, назывались звезды, окрестности которых следует прослушивать в первую очередь, ловя плывущие оттуда сигналы «братьев по разуму». Большинство докладчиков подразумевали, что источниками этих сигналов могут быть прежде всего планеты земного типа…

И вот тут я вынужден ступить на зыбкую почву гипотезы. Только здесь, господа, не ранее. Проанализировав еще раз, совместно с профессором Траоре, результаты моих наблюдений за вспышками сверхновых во Вселенной, сравнив эти результаты с тем, что ныне известно о составе Земли, о динамике ее недр, мы предположили, что вспышки сверхновых пятого типа — результат самоуничтожения цивилизаций, вместе с планетами, конечно. Что это могут быть за цивилизации? Вероятно, технические, овладевшие значительными энергетическими потенциалами и, скорее всего, использующие ядерную энергию. Следовательно, это цивилизации, близкие нынешнему уровню земной или опередившие его ненамного. Я подчеркиваю, господа, — ненамного — и дальше постараюсь объяснить, почему.

Разумеется, ни одна нормальная цивилизация не будет стремиться к сознательному самоуничтожению. Остается предположить, что пятый тип вспышек возникает независимо от желания и воли большинства индивидов, составляющих данную цивилизацию. В таком случае причину вспышки, то есть мгновенного превращения планеты земного типа в высокотемпературное газовое облако, следует искать в каких-то природных процессах, которые могут быть существенно ускорены или, если угодно, детонированы неосмотрительными действиями данной цивилизации. Что же это за процессы? Тут я должен был бы передать эстафету доклада моему уважаемому соавтору — профессору Гуледу Траоре, который производил необходимые расчеты. К величайшему моему сожалению, я лишен этой возможности. Вчера профессор Гулед Траоре попал в автомобильную катастрофу. Он погиб.

Агийэр тяжело вздохнул и сделал долгую паузу. Огромная аудитория замерла. Не слышно было даже дыхания сотен людей. Все взгляды были устремлены на докладчика.

— Поэтому заканчивать придется тоже мне, — продолжал Агийэр, справившись наконец с волнением. — Не вдаваясь в подробности, могу сообщить: расчеты покойного профессора Траоре убедительно свидетельствуют, что достаточно мощные термоядерные взрывы на поверхности или в атмосфере такой планеты, как Земля, могут резко ускорить ход природных процессов, миллиарды лет спокойно протекающих в ее недрах. Согласно концепции профессора Траоре, концепции, над которой он работал последние годы, энергетика планет земного типа подобна энергетике термоядерного реактора, запрограммированного природой на миллиарды лет более или менее спокойного горения. Активная зона этого природного реактора, прототип которого мы еще не сумели воссоздать в наших лабораториях, — внутреннее ядро планеты. Там, в условиях очень высоких давлений и температур, в обстановке «спокойного горения», идут реакции ядерного синтеза вещества, те самые, которые я подробно охарактеризовал, говоря о вспышках пятого типа.

Резкое ускорение этих реакций и приводит к эффекту вспышки сверхновой. Подобные вспышки наблюдались мною многократно в вашей галактике и за ее пределами. Причины детонации подобных вспышек могут быть разные. Одна из них — искусственные термоядерные взрывы… Мы уже научились производить их. Накопили запасы ядерной энергии невообразимой мощности в военных арсеналах противостоящих группировок. Этой энергии, даже ее части, достаточно для детонации «ядерного котла» в ядре нашей планеты. Я утверждаю, и покойный профессор Траоре был согласен со мной, — мы, наша цивилизация, на дороге самоуничтожения, подобно тем космическим объектам, гибель которых мне пришлось наблюдать. Может быть, это естественный конец цивилизации подобного типа; может быть, одна из таких цивилизаций уже завершила свое существование в нашей Солнечной системе — я имею в виду гибель планеты Фаэтон. Космические шрамы этой катастрофы несут на себе все планеты земной группы, включая и Землю. Я не исключаю даже и того, что древнейшие цивилизации Земли, например цивилизация Атлантиды, — наследники фаэтонцев… Но вся моя человеческая сущность восстает против мысли, что гибель нынешней цивилизации Земли неизбежна. Разум, сумевший подняться от первых костров палеолита к атомной энергии, генной инженерии, разум, шагнувший к ближайшим планетам, протянувший руку навстречу разуму других миров, не должен быть обречен. Нынешний опаснейший рубеж нашего пути можно преодолеть. Тем более что мы уже догадались об опасности; опасности, перечеркнувшей пути и надежды иных миров, в чемто подобных нашему.

В первой части доклада я упоминал, что гипотетические цивилизации, весть о гибели — которых доносят вспышки сверхновых пятого тина, скорее всего близки нам по уровню технологического развития, а если и опережают, то ненамного. Почему мы с профессором Траоре выдвинули такое предположение? Решающими являются предпосылки социальные. Нынешний рубеж НТР опасен не столько чудовищными мощностями, подвластными людям, сколько разобщенностью мира, полярностью интересов противостоящих группировок с разными социальными идеалами, взаимным недоверием, недостаточной информированностью, а порой безответственностью тех, от кого зависит слишком многое. Ныне, в конце двадцатого века, угроза любого ядерного столкновения — ограниченного или неограниченного — чревата всеобщим уничтожением. Мы хорошо знаем, что угрозы предупреждающего и ответного ядерного удара на Земле звучали уже не раз, хотя для судеб нашей цивилизации безразлично, какой из ударов детонирует ядерный котел в недрах планеты. Любой подобный конфликт толкает наш мир на грань катастрофы, за которой только раскаленная газовая туманность и ничего больше. Именно этот исторический промежуток между созданием термоядерного оружия и овладением энергией «спокойного» термоядерного горения, соответствующий интервалу постепенного объединения человечества, промежуток, чреватый революциями в науке, природе, обществе, и является наиболее опасным… Овладев тайной управляемого ядерного синтеза, разгадав до конца энергетику планет и звезд, разум, без сомнения, найдет средства и для предотвращения вспышек сверхновых пятого типа. Но это вероятно происходит уже на ином социальном уровне, более совершенном, чем нынешний, когда опасность ядерного столкновения внутри цивилизации снимается с повестки дня. Доложенные уважаемому собранию материалы заставляют предположить, что более совершенного социального уровня достигает лишь часть цивилизаций, возможно незначительная. На этом, — Агийэр низко склонил голову, — позвольте мне теперь закончить.

Некоторое время в зале царила пронзительная тишина. Никто не шевелился. Агийэр продолжал стоять у кафедры, не поднимая головы. Потом что-то похожее на общий вздох пронеслось над амфитеатром, и тотчас застрекотали кинокамеры, зашелестели блокноты, послышались негромкие возгласы телевизионщиков. А затем аудитория словно взорвалась.

Где-то в центре вспыхнули аплодисменты, но их тотчас заглушили топот, свист, возгласы;

— Вздор!

— Фантастика…

— Дешевая агитация!

— Здесь не собрание борцов за мир!

— Прочь с советской агентурой!

— Эй там, легче на поворотах.

— Позор!..

— Вторая половина — бред.

— Заткнитесь там!

— Долой…

— На костер такую науку!

— Господа, господа, — председательствующий, высоко подняв руку с серебряным колокольчиком, сотрясал им, но звона не было слышно, — успокойтесь, господа… Каждый сможет высказаться по существу прочитанного доклада… Успокойтесь же, иначе я вынужден буду прервать заседание.

Аудитория продолжала бушевать, но теперь стало очевидно, что мнения присутствующих разделены. Внимание телевизионщиков переключилось с Агийэра на эпицентры беспорядка в амфитеатре, где крик нарастал и начинали вспыхивать потасовки.

— Все было заранее подготовлено, — твердил Стоун своему соседу, — в вале дружки Агийэра…

— А мне показалось, что шум начали его противники и они же первые замахали кулаками…

— Господа, господа! — взывал, тряся колокольчиком, председатель.

Но аудитория уже стала неуправляемой. В центральных секторах амфитеатра завязались ожесточенные драки, втягивающие все большее число участников. Проходы были забиты людьми, старающимися избежать участия в схватках; у выходов на зала образовались пробки. С грохотом упала одна из телевизионных камер; однако остальные телевизионщики продолжали исступленно снимать то, что творилось вокруг.

Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы, в самый разгар потасовки, переполоха и хаоса, на проволоке, протянутой под потолком аудитории — на ней висели флаги стран — участниц конференции, — не появилась странного вида девица с садовой лейкой в одной руке и свернутым рулоном белой ткани в другой. Девица с пронзительным визгом пронеслась по проволоке, кропя из лейки вонючей, бурой жидкостью всех, кто находился внизу. Перед тем как исчезнуть в пролете окна, девица швырнула в зал сверток. Он развернулся в полете и медленно опадал вниз. На полосе легкой белой ткани отчетливо читались слова: «За полную сексуальную свободу перед концом света».

Зал быстро затихал; участники заседания и потасовок торопливо расходились, зажимая платками носы и с отвращением стряхивая с волос и одежды прилипчатые бурые камни.


* * * | Тайна атолла Муаи. Сборник | * * *



Loading...