home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ВЫСШИЙ СОВЕТ ЭНЫ РЕШАЕТ…

Заседание Высшего Совета Эны продолжалось уже несколько часов. Десятки ораторов сменили друг друга на высокой трибуне, вознесенной над огромным амфитеатром.

Ассистент Од сидел рядом с Ией в одной из боковых лож; он тихо сказал:

— Этот старинный зал помнит далекие времена, когда на заседаниях Совета бывал полон, а сейчас…

Од кивнул на пустые ряды колоссального амфитеатра. Всего несколько сот энов находилось под прозрачным параболическим куполом древнего здания.

— Сейчас все население Эны поместилось бы здесь, — грустно шепнула Ия.

— И еще осталось бы немало свободных мест…

Осветился широкий голубой экран над столом президиума. Председатель встал, поднял руку:

— Будет говорить высокочтимый учитель Хор. Он не мог прибыть на заседание. К членам Совета и приглашенным он обращается из города Уединения…

Шелест пробежал по рядам присутствующих.

Сзади зашумели. На балконе высокий меднолицый человек с бритой головой протестующе взмахнул рукой и крикнул:

— Неправильно, Председатель. Члены Совета должны выступать лично тут, в этом зале! Иначе все голоса мертвецов Эны…

Его крик потонул в общем гуле.

— Это Шу — математик и философ, — сказал. Од в ответ на вопросительный взгляд Ии. — Он член Совета, но он тоже против…

Председатель покачал головой, протянул руку, требуя тишины. Гул постепенно затихал.

— Мне тяжело и больно слышать твой упрек, Шу, — резким, звенящим голосом бросил Председатель. — Чему ты веришь, если перестал доверять Высшему Совету? И какой пример даешь молодежи!.. Я мог бы проголосовать вопрос о доверии. И ты был бы посрамлен. Но не сделаю этого. Я напомню всем старинный закон Эны. Каждый член Круга Жизни и Смерти имеет право один раз выступить на Совете, не присутствуя лично в этом зале. Знайте все, высокочтимый учитель Хор… член Круга Жизни и Смерти. На этот раз он воспользуется своим правом. Слушайте все! Будет говорить член Круга Жизни и Смерти — высокочтимый учитель Хор.

Огромный зал замер в напряженной тишине. Все взгляды обратились к голубому экрану. Од почувствовал, что пальцы Ии сжали его руку.

Экран постепенно светлел, становился глубоким и прозрачным. Потом он исчез. В возникшей пустоте появилась белая фигура. Она приближалась, заполняя провал экрана.


Тайна атолла Муаи. Сборник

Что-то похожее на вздох пронеслось над залом.

На месте экрана в голубом кресле полулежал древний старик. Его голова — обтянутый коричневой кожей череп — была бессильно опущена на грудь, высохшие руки беспомощно раскинулись на складках белого плаща. Казалось, старик спал.

В тишине негромко прозвучал голос Председателя:

— Учитель Хор, Совет слушает тебя…

Старик медленно поднял голову. Приоткрыл тяжелые складки век. Тусклый взгляд его глаз был неподвижен. Лицо, изрытое темными морщинами, казалось окаменевшим. Он беззвучно пожевал тонкими фиолетовыми губами и снова закрыл глаза.

Потом, не поднимая век, глухо заговорил:

— Бессмертные дети Эны, я слышал все, что вы говорили сегодня. Правы те, кто видит выход в повторении Великой Жертвы. Мы имеем на нее право; мы — единственные хозяева Системы и, быть может, единственные дети Разума этой галактики. У нас хватит сил осуществить Вторую Жертву… Уже через год каскады радиоактивных метеоритов обрушатся на поверхность Эны, неся нам залог дальнейшего бессмертия. Они не страшны подземным городам, а если пострадают наземные сооружения, мы легко восстановим их после того, как метеоритные потоки пойдут на убыль. Вы слышали расчеты… В течение ста двадцати лет после осуществления Жертвы дважды в год Эна будет проходить через облака радиоактивной пыли. Метеориты принесут новые запасы радиоактивных веществ, которых должно хватить на сорок — пятьдесят тысяч лет. За этот срок ученые найдут иной рецепт бессмертия, чем непрерывное радиоактивное облучение…

Короткий, прерывистый смешок прозвучал в глубине огромного зала.

— Ты напрасно смеешься, Шу, — не поднимая век, продолжал старый Хор. — Напрасно смеешься над моими словами. Я гораздо старше тебя и все-таки верю, что доживу до того момента, когда цена бессмертия будет иной, чем сейчас. А сейчас, бессмертные дети Эны, у нас нет иного выхода. Круг Жизни и Смерти поручил мне открыть вам одну тайну… Запасы металла, который дает нам бессмертие, на исходе. Месторождения нашей планеты давно выработаны. Метеоритные потоки ослабели. Спорить не о чем. Единственный выход — Вторая Великая Жертва. Единственный объект Второй Жертвы ближайшая к нам планета — Мауна… Я кончил…

Давно исчезла сгорбленная фигура старого Хора, давно погас широкий голубой экран, а в огромном зале еще царила глубокая тишина. Пораженные словами Хора, члены Совета и гости молчали. Никто не переговаривался с соседями, никто не просил слова.

Потом на балконе встал со своего места математик и философ Шу.

— Я имею вопросы к Совету и к тебе, Председатель, — громко произнес он. — Почему никто из нас — членов Совета — до этой минуты не знал, что положение так серьезно? Почему от нас все скрывают? И еще вопрос: слабость, апатия, потеря интереса к жизни, на которые последнее время жалуются многие эны, не результат ли это падения мощности реакторов бессмертия?

— На первый вопрос я не могу дать ответа, коллега Шу, — медленно сказал Председатель. — Так решил Круг Жизни и Смерти. Обратись лично к членам Круга… если ты знаешь их…

— Если бы мы знали их, — скривился Шу, — впрочем, теперь-то я знаю, что старый Хор — один из членов Круга, но, право, я не уверен…

Шу умолк, испытующе глядя на Председателя, потом добавил:

— Ты еще не ответил на последний вопрос…

— Я не ответил бы и на твой последний вопрос, Шу, ибо все, что связано с работой реакторов бессмертия, является тайной Круга Жизни и Смерти. И ты превосходно знаешь об этом. Но Круг приказал мне дополнить сообщение высокочтимого учителя Хора. Дело в том, что для поддержания индексов бессмертия на постоянном уровне мощность реакторов должна систематически увеличиваться… Постепенное уменьшение запасов радиоактивного горючего заставило Круг Жизни и Смерти последние несколько лет сохранять мощность реакторов постоянной. Возможно, что некоторые эны уже почувствовали…

Шум в зале заставил Председателя умолкнуть. Послышались возмущенные возгласы. Многие из присутствующих поднимали руки, требуя слова.

— Кончайте глупую комедию! — громко кричал со своего места Шу.

— Мы хотим знать…

— Позор!..

— Конституция Совета и Круга должна быть пересмотрена!..

— Уже столетия мы лишены правдивой информации.

— Слова, слова!..

— Слово имеет член Совета, Главный астроном Эны, — объявил Председатель.

— Он-то как раз не просил слова, — насмешливо крикнул Шу.

В зале зашикали. Главный астроном уже поднимался на высокую трибуну.

Опершись руками о резную балюстраду, он дождался, пока стало тихо. Потом заговорил, глядя поверх голов присутствующих:

— Уважаемые члены Совета, гости, все жители Эны, вопрос слишком важен, чтобы его можно было решить не обсуждая. Совет хотел знать мнение большинства энов и, уже взвесив его, раскрыть то, что до сегодняшнего дня было известно немногим. Некоторые из присутствующих высказались за повторение Жертвы еще до того, как узнали все. Те, кто был против, имели время одуматься, сопоставить весомость возражений с серьезностью ситуации… Я… высказываюсь за повторение Великой Жертвы и предлагаю поставить вопрос на голосование. И еще я предлагаю, чтобы в голосовании участвовали не только члены Совета, но и все присутствующие здесь. Я напомню, что, когда решался вопрос о Первой Великой Жертве — о судьбе планеты Фои, — решение принималось на всеобщем референдуме. Тогда все жители Эны сказали свое «да»…

— И многие из них поплатились за это своей бесценной жизнью, крикнул Шу.

— Верно, коллега Шу, — повысил голос Главный астроном, — Первая Великая Жертва повлекла за собой гибель части наших граждан. Но, во-первых, ученые Эны еще не умели в те времена точно рассчитать силу поражающего удара; во-вторых, орбита Фои проходила гораздо ближе к нашей планете, чем орбита Мауны, и, в-третьих, часть населения в ту эпоху жила в городах, расположенных на поверхности Эны. При всем несовершенстве Первой Жертвы она дала горючее для реакторов бессмертия почти на две тысячи лет. Я могу подтвердить цифры, которые назвал высокочтимый учитель Хор. Превращение Мауны в радиоактивное пылевое облако обеспечит нас необходимой энергией на сорок — пятьдесят тысяч лет…

— И конечно, можете подтвердить, что Мауна так же безжизненна, как и Фоя?! — снова крикнул Шу.

Главный астроном испытующе глянул на математика, потом отвел глаза и, уже сходя с трибуны, негромко сказал:

— Я могу подтвердить, что Фоя и Мауна — планеты одного типа, со сходным строением и… близкими условиями на их поверхности.

— Кто возражает против общего голосования? — спросил Председатель.

Ответом было молчание. Ассистент Од хотел встать, но Ия удержала его.

— Есть ли желающие выступить еще? — снова послышался голос Председателя.

— Есть, — негромко, но внятно произнес Од.

Все взгляды обратились на их ложу.

— Од, — умоляюще шепнула Ия.

Но ассистент Од уже стремительно шел к трибуне.

— Простите за дерзость, высокочтимые члены Высшего Совета Эны, глубокоуважаемые учителя и наставники, — взволнованно начал Од, взбежав на трибуну. — Вероятно, мне не следовало выступать здесь… И я не дерзнул бы, если бы не роковое решение, которое все готовы принять. Прошу выслушать меня, прежде чем нажмете клавиши голосования. Некоторые из присутствующих знают, что уже тридцать лет я изучаю Мауну…

— И теперь боишься лишиться объекта исследований! — насмешливо крикнули из зала.

— Не прерывайте, — загудел на балконе бас Шу. — Ассистенту Оду есть что сказать…


Тайна атолла Муаи. Сборник

— …уже тридцать лет изучаю Мауну, — повторил Од, — с того самого времени, как на нее был запущен термоядерный зонд. Вы знаете, что взрыв произошел в атмосфере Мауны при отсутствии облаков в области большого темного пятна в северном полушарии. Результаты взрыва тогда ни у кого не вызвали сомнения. Напомню их. Темная окраска эпицентра взрыва вначале совсем не изменилась. Это дало основание некоторым ученым утверждать, что взрыв произошел слишком высоко и зона высоких температур не достигла поверхности планеты.

Мой высокочтимый учитель — Главный астроном Эны, — производивший расчеты траектории термоядерного зонда, предположил, что большое темное пятно Мауны — это выходы скальных пород, на которых эффект взрыва никак не отразился… Через некоторое время облака покрыли место взрыва, и, когда они разошлись, эпицентр представлял собой отчетливый белый овал. Такой же белый, как полярные области Мауны. В течение нескольких лет пятно на месте взрыва вызывало ожесточенные споры. Одни его видели, другие нет. Сопоставив моменты наблюдений, удалось доказать, что эпицентр взрыва был виден лишь тогда, когда в северном полушарии Мауны наступала зима и граница северной полярной шапки смещалась далеко к югу.

— Короче, — закричали из зала. — Это известно!..

— Говори о главном, Од, — снова послышался голос Шу.

— Главное в том, что через несколько лет после зондирования пятно в эпицентре взрыва исчезло и больше никто его не видел, ни в зимние, ни в летние периоды Мауны.

Од замолчал.

— Ну и что же? — раздалось несколько голосов.

— А то, — медленно произнес Од, — что все эти явления могут быть объяснены только однозначно. Большое темное пятно в северном полушарии Мауны — огромный массив растительности. Это не травы и не кустарники Эны, а что-то более крупное. В слоях минувших геологических эпох Эны тоже известны остатки таких растений-гигантов, более высоких, чем многоэтажные здания. Кроны этих гигантских растений сохраняются и в зимние периоды. Атмосфера Мауны очень подвижна. Ветра сдувают иней или снег с этих растений, а почва не просвечивает сквозь густые кроны. Поэтому большое темное пятно всегда остается темным, хотя его структура зимой несколько иная, чем летом. Взрыв уничтожил и крупные растения и снег на поверхности Мауны. Поэтому эпицентр взрыва вначале был темным и не отличался от окружающих пространств, занятых растительностью. После выпадения атмосферных осадков — инея или снега — эпицентр взрыва, лишенный растительности, стал белым. Мы его увидели. По этой же причине его всегда видели в зимние периоды северного полушария. Летом цвет грунта, покрытого быстро восстановившейся мелкой растительностью, был неотличим от цвета окружающих пространств. С течением лет восстановилась и крупная растительность в эпицентре. Место взрыва стало невидимым.

— Все было бы стройно, если бы не одно «но», — заметил Председатель. — Это «но» — спектр большого темного пятна Мауны. Спектр коренным образом противоречит твоей гипотезе. Од.

— А почему цвет растительности должен быть обязательно красным, как у нас на Эне? — быстро возразил Од. — Почему не предположить, что растения Мауны, возникшие в густой атмосфере, богатой парами воды, в условиях большей близости к Солнцу, обладают иной окраской?

— Какой?

Од замялся:

— Ну, например… синей, голубой, даже зеленой…

— В этом слабость твоей концепции, ассистент Од, — сказал Председатель. — Чтобы доказать одно маловероятное предположение, ты прибегаешь к еще менее вероятным. Такой растительности мы не знаем ни сейчас, ни в прошлом Эны. Молодость в какой-то степени извиняет тебя… Однако здесь, в этом зале, нельзя выступать с непродуманными фантазиями. Запомни сегодняшний день, ассистент Од.

Од опустил голову. В зале насмешливо улыбались.

— Ты кончил? — спросил, помолчав, Председатель.

Од отрицательно покачал головой.

Председатель пожал плечами и укоризненно взглянул на Главного астронома, сидевшего рядом за столом президиума.

— Может быть, достаточно? — процедил, почти не разжимая тонких губ Главный астроном.

— Может быть, — как эхо повторил Од. — Может быть, потому что не знаю, как пробить броню вашей убежденности в однажды установленных истинах. И еще… Нас осталось так мало. Круг изучаемого бесконечен. Каждым исследованием может заниматься только один из нас. Все мы чудовищно одиноки в своих интересах и знаниях. Спорить, как равный с равными…

— Ассистент Од! — строго перебил Председатель.

— Обсуждать открытий не с кем, — словно не слыша, продолжал Од. Раньше результаты исследований размножались на копировальных машинах, рассылались во многие библиотеки. Сейчас все остается в рукописях. В мои рукописи целые десятилетия не заглядывал никто… И вот что теперь получилось… Я убежден, что на Мауне есть жизнь, которую вы готовы уничтожить. А как убедить вас? Не хватит ночи, чтобы рассказать… о том… что знаю…

— Скажи о главном, самом главном, Од! — крикнул Шу. — Расскажи о ночных бликах на Мауне… А потом я напомню им кое о чем… Какой злой дух минувших эпох подсказал тебе начать с термоядерного зонда? Слишком многие из сидящих тут опозорились с этим зондом, в том числе и твой учитель. И ты не придумал ничего лучшего, как напомнить…

Возгласы возмущения заглушили слова Шу. На толстых губах математика появилась уничтожающая усмешка. Он скрестил руки на широкой груди и умолк.

— Я лишаю слова ассистента Ода, — объявил Председатель.

— Не имеешь права! — закричал, сложив руки рупором, Шу. — Меня, вероятно, уже можешь, а его еще нет, если, конечно, он хочет продолжать…

Зал загудел с новой силой.

Председатель, пошептавшись с соседями, встал. Прошло несколько минут, прежде чем в зале стало относительно тихо.

— Президиум дает ассистенту Оду три минуты, чтобы закончить… гм… выступление… Президиум лишает члена Высшего Совета математика Шу права голоса до начала голосования. Включаю счет оставшегося времени.

Послышалось негромкое щелканье метронома.

Од поднял голову:

— Благодарю, высокочтимый Председатель. Три минуты, чтобы рассказать о работах тридцати лет… Я воспользуюсь лишь двумя, третья нужна для другого. Слушайте. Вот итоги исследования Мауны. Тот, кому они не покажутся чрезмерно фантастичными, может найти все подробности в моем архиве. Главный вывод: Мауна населена разумными существами с высоким уровнем культуры. Я не знаю, как они переносят убийственное ультрафиолетовое излучение Солнца, но… приспособились же наши организмы к радиоактивному излучению. Мы даже не могли бы существовать без него…

Вы знаете о вспышках в атмосфере Мауны. Там наблюдаются искры грозовых электрических разрядов. Ряд световых явлений связан с извержениями вулканов, возникают какие-то пока непонятные свечения в атмосфере вблизи полюсов… Я назвал их «медленными грозами». Однако, кроме всего этого, большой телескоп Эны позволил установить, а фотопленки запечатлели постоянные ночные блики в одних и тех же точках планеты. Многие блики располагаются по краям сероватых пятен, которые мы называем континентами Мауны. Эти блики видны только на ночной стороне планеты и, по-моему, не могут быть ничем, кроме… отблесков больших наземных городов. Яркость бликов за последнее десятилетие увеличилась. Значит, города жителей Мауны растут.

В отдельных точках удалось фиксировать мгновенные вспышки огромной яркости. Причина вспышек — термоядерные взрывы. Эти взрывы не могут быть природными. Они искусственные… Сначала мне пришла в голову мысль о термоядерной войне, которую ведут друг с другом жители Мауны, подобно тому, как некогда воевали наши предки. Однако местоположение термоядерных вспышек скорее говорит о другом. Это испытательные взрывы. Они пока производятся на очень больших расстояниях от ближайших «городов». Наконец…

— Осталась одна минута, ассистент Од, — раздельно произнес Председатель.

— Кончаю. Обращаюсь с просьбой к присутствующим здесь: отложите голосование. В ангарах Большого спутника еще сохраняются межпланетные корабли, построенные тогда, когда жители Эны не были… бессмертными. Я готов лететь один на Мауну и привезу оттуда доказательства разумной жизни. Поймите, установление связей с жителями иных планет — единственный путь к бессмертию культуры энов и… самого нашего народа. Разрушение других планет — только отсрочка, бессмертные жители моей родной планеты…

— Все! — сказал Председатель.

С высоко поднятой головой Од сошел с трибуны.

— Вот когда нужно было выступать учителю Хору, — шепнул Главный астроном. — Мы ошиблись, Председатель. Од оказался сильнее, чем мы думали.

— И в этом виноват ты. Ведь он твой ассистент, — бросил Председатель, вставая.

— Есть ли еще желающие выступить? — произнес он традиционную формулу, обязательную перед началом голосования.

Зал нерешительно гудел.

— Нет? — спросил Председатель. — Тогда…

Однако несколько голосов прервали его.

«Придется продолжать прения, — устало подумал Председатель. Глупцы!»

К трибуне уже ковылял кругленький, маленький старичок — философ и лингвист Эг, знаток ста пятидесяти мертвых языков Эны, один из старейших членов Совета.

— Задачу нам задал молодой человек, этот, ну, как его, — начал Эг и закашлялся. — Да-с… Теперь, пожалуйста, решай. С Фоей было просто. Хорошо помню… Это, как его… референдум. Проголосовали: девятьсот девяносто девять из тысячи «за»… Подготовили транспланетный корабль с аннигилиновым зарядом. Запускали, не соврать бы, с космодрома, что был в Черной пустыне. Запустили прямо в сторону Фои… Это была ошибка, да-с. Через месяц… Трах… На небе новая звезда размером с маленькую Луну. Правда, погасла быстро… А через полгода началось. Пришлось перебираться в подземные города… Кошмар… Я тогда юнцом был, а помню хорошо… Самый крупный метеорит упал на руины Заки-оба. Был в древности такой город… Да-с… Жителей там, чтобы не соврать, числилось до пяти миллионов. Досталось ему во время Второй войны, а окончательно сожгли в Третью. Но руины кое-какие стояли. Одно время думали превратить в музей. А после падения метеорита получилась воронка площадью примерно в четыре Заки-оба… И метеорит вдобавок почти пустой оказался — осколок внешней оболочки Фои. Радиоактивных элементов меньше, чем воды на экваторе. Даже не стали разрабатывать…

Позвольте, а о чем я, собственно, хотел сказать?.. Повторение Великой Жертвы? Ну как же, помню, помню… Мауна? Но я позволю себе задать один вопрос. Только один, высокочтимые члены Совета. А почему, собственно, Мауна? Почему? Почему, скажем, не Вея, не Орт, не еще там что-нибудь… Молодым людям, конечно, свойственны заблуждения… Ну, а вдруг этот юноша не совсем ошибается? Даже если на четверть он прав, и то надо подумать… Да-с. Я-то, конечно, во все эти бредни не верю, — вдруг закричал старик, не верю, но от голосования воздержался бы… Да-с!..

— Что за язык! — шепнула Ия.

— Он владеет сотнями мертвых языков и разучился говорить на единственном живом, — тоже шепотом ответил Од.

— Какой же выход вы предлагаете, учитель Эг? — покусывая губы, спросил Председатель.

— А никакого, да-с! — снова крикнул старичок. — Думайте…

И он начал спускаться с высокой трибуны, озабоченно поглядывая себе под ноги и придерживаясь обеими руками за блестящие металлопластовые перила.

Прения разгорелись с новой силой. В потоке насмешек и обвинений, адресованных ассистенту Оду, прозвучало несколько голосов, требующих изменить объект Великой Жертвы. Называли Вею и даже Мео — ближайшую к Солнцу самую маленькую планету Системы.

— Ты должен выступить еще раз, — сказал Председатель, наклоняясь к самому уху Главного астронома. — Ты производил расчеты. Объясни им, что уничтожение Веи не даст и десятой доли того, что рассчитываем получить от Мауны. Скажи, наконец, что ассистент Од фантазер и глупец…

— Ты требуешь от меня слишком многого, Председатель, — покачал головой Главный астроном. — Я обещал тебе поддержку и выступил на Совете… Но я не могу выступать еще раз… Вспомни Канон Высшего. И потом, я не хотел бы разделить судьбу астронома Уота. Имя его предано проклятию и забвению, а сам он… Ты должен знать это…

— Клянусь, не знаю… И не понимаю, какое отношение…

Главный астроном проницательно глянул в настороженные глаза Председателя.

— Не понимаешь? И не слышал о метеорите Заки-оба, о котором здесь так некстати напомнил старый Эг?

— О метеорите кое-что припоминаю. Это было давно…

— Но сейчас это так близко нам… Астроном Уот много лет изучал Фою. Уот утверждал, что она лишена атмосферы, воды, жизни. Он твердил, что Фоя самый подходящий объект для Великой Жертвы… Произвел все расчеты… Перед референдумом он публично…

— Да-да… Вспомнил… Его выступление принесло успех референдуму. А потом, когда метеоритные потоки начали разрушать города Эны, Уота поставили перед Кругом Жизни и Смерти. Разумеется, несправедливость. Но ведь это случилось три тысячи лет назад…

— Круг Жизни и Смерти судил астронома Уота не за разрушительные метеоритные потоки, Председатель. Но… Здесь не место для… этих воспоминаний. Очередной оратор кончает. И никто не просит слова. Тебе надо вести заседание…

Последний из выступавших умолк и сошел с трибуны. Желающих говорить больше не было. Зал напряженно ждал. Председатель обменялся взглядом с членами президиума и, чуть заметно покивав головой, поднялся на трибуну.

— Высокочтимые члены Совета и гости, — медленно начал он, — уже поздно. Все утомлены, многие дезориентированы и колеблются. Президиум полагает, что сейчас не время принимать столь важное решение. Голосования сегодня не будет. Результаты обсуждения рассмотрит Круг Жизни и Смерти. Круг назначит новое заседание либо примет на себя тяжесть окончательного решения. Учитывая, конечно, все высказанные здесь доводы… Заседание закрывается.

Сквозь шорох шагов явственно донесся громкий, отрывистый смех Шу.


ТАМ СВЕТИТ ЗЕЛЕНАЯ МАУНА | Тайна атолла Муаи. Сборник | ТАЙНА ЗАКИ-ОБА



Loading...