home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

Холодный блестящий металлический круговорот внезапно остановил Бентли. Двери открылись и гибкая фигура направилась к нему.

— Кто вы? — спросил Бентли.

Ветер поднимал влажную листву и она кружила вокруг дома Девисов. В темноте глухо раздавались далекие шумы с заводов Холма Фарбен.

— Где вас черти носят? — с волнением спросил низкий женский голос. — Вот уже час, как Веррик вас повсюду ищет.

— Я никуда не уходил отсюда, — ответил Бентли.

Элеонора Стивенс внезапно показалась из темноты.

— После приземления вы должны были поддерживать связь. Он недоволен. — Она нервно оглянулась. — Где Девис? В доме?

— Разумеется. — Бенлти начал сердиться. — Что все это значит?

— Не нервничайте. — Голос Элеоноры Стивенс был холоден и далек, как сверкавшие на небе звезды. — Идите позовите Девиса и его жену. Я жду вас в машине.

Эл Девис широко раскрыл рот, снова увидев Бентли на пороге комнаты.

— За нами прибыли, — сказал Бентли. — За Лорой тоже.

Лора сидела на краю кровати и собиралась снимать сандалии. Увидев Эла, она стала застегивать штанины брюк на лодыжках.

— Поди ко мне, дорогая, — сказал он ей.

Она резко встала.

Что — то случилось? Скажи мне.

Все трое, одетые в тяжелые пальто и рабочие ботинки, вышли на ледяной холод.

Элеонора завела мотор, который тут же начал монотонно рокотать.

— Полезайте.

В темноте Эл помог Лоре усесться.

— А что, света нет? — спросил он.

— Чтобы сесть, он вам не нужен, — ответила Элеонора.

Двери закрылись. Набирая скорость, автомобиль заскользил по дороге. Перед ними замелькали темные силуэты домов и деревьев, затем автомобиль с тихим рокотом оторвался от земли. Мгновение он летел на бреющем полете, затем поднялся выше, оставляя под собой здания и улицы, расположенные вокруг Холма Фарбен.

— Что это значит? — спросил Бентли.

Машина дрогнула, когда магнитные телекрючья схватили ее, подводя к зданию, мигавшему огнями под ними.

— Мы имеем право знать.

Элеонора слегка раздвинула в улыбке свои темно — красные губы.

Автомобиль въехал в вогнутый блок и замер напротив магнитного диска. Быстрым жестом Элеонора отключила контакт и заставила дверь открыться.

— Выходите, — приказала она. — Мы приехали.

Их шаги отдавались по длинному пустому коридору.

Элеонора шла впереди, подаваясь то вправо, то влево.

То там, то здесь тихие полусонные охранники в униформе небрежно несли свою службу.

Одним жестом Элеонора открыла двойную дверь и сделала им знак войти. Неуверенно переступив порог и войдя вовнутрь, они сразу же оказались охвачены волнами теплого душистого воздуха.

Риз Веррик сидел спиной к ним Он яростно ковырялся в каком — то ярком предмете.

— Каким образом вы приводите в движение этот проклятый механизм? — сердито спросил он. — Послышался пронзительный визг металла. — Боже, по — моему, я его сломал!

— Дайте сюда, — сказал Херб Мур. — Он вылез из глубокого кресла.

— У вас абсолютно неловкие руки.

— Что ты говоришь? — проворчал Веррик.

Он повернулся к вошедшим: массивный и сгорбленный, как медведь, выпуклые, нависающие брови. От его воинственного взгляда делалось не по себе. Элеонора Стивенс скинула манто и бросила его на спинку шикарного дивана.

— Вот они, — сказала она. — Они вместе проводили вечер.

Она прошлась в своем бархатном облегающем костюме, делавшем ее ноги еще длиннее, и наклонилась к камину, грея плечи и обнаженную грудь. В отблесках пламени ее кожа выглядела ярко — пунцовой.

— Вы всегда должны находиться там, где я могу вас разыскать, — бесцеремонно сказал Веррик Бентли. Затем он добавил с презрением: — У меня больше нет телепатов, которые приводили бы ко мне нужных людей, это осложняет дело. — Он указал большим пальцем на Элеонору. — Она, конечно, отправилась со мной, но она уже ничего не может.

Элеонора ответила холодной улыбкой.

Веррик резко обернулся и крикнул Муру:

— Ну как, дело идет? Да или нет?

— Уже почти все кончено.

Веррик хмуро забрюзжал.

— Это своего рода празднование, — обратился он к Бентли. — Хотя я еще не знаю, что мы сможем отпраздновать.

Улыбаясь и пританцовывая, Мур подошел к ним. В руках он держал уменьшенную модель ракеты.

— Отлично. Впервые в истории Ведущий Игру сам выбирает убийцу. Это не палец старого родоначальника, указавший на Пеллига, избирая его. Все было предопределено раньше…

— Вы слишком много говорите, — перебил его Веррик. — Вы прямо — таки набиты речами, большая часть которых ничего не может сказать.

Мур весело рассмеялся.

— Хорошо, что члены Группы телепатов это открыли!

Бентли отошел от маленькой группы.

Веррик выпил немного лишку. Огромный и грозный, он походил на медведя, убежавшего из клетки. Но под этой громоздкой оболочкой скрывался ум, от которого не ускользало многое.

В зале был высокий потолок, стены украшены деревянными панно, заимствованными, по — видимому, в каком — то древнем монастыре. Выпуклая форма потолка наводила на мысль о церкви с ее перекрытиями, почерневшими от дыма многочисленных свечей, утопавших во мраке цвета меда. Ансамбль производил впечатление грузной неповоротливости и выглядел очень колоритно. Даже камни были пропитаны теплом и отполированы веками прикосновений. Бентли дотронулся до одного из панно. Дерево было отполировано, словно луч света проник в него и пропитал его насквозь.

Веррик заметил жест Бентли.

— Это дерево взято в доме, построенном в Средние века, — сказал он.

Лора рассматривала настенные ковры, тяжело спадавшие напротив украшенных витражами окон. Сверху массивного камина были расставлены потускневшие и деформированные старинные кубки. Бентли осторожно взял один из них. Он был тяжелый и толстый, простой и ассиметричный: средневековый саксонский стиль.

— Сейчас вы увидите Пеллига, — сказал им Веррик. — Элеонора и Мур уже знакомы с ним.

Мур вновь залился неприятным пронзительным смехом.

— Да, я с ним знаком.

— Он очарователен, — погасшим голосом сказала Элеонора.

— Поговорите с ним, понаблюдайте за ним, — продолжал Веррик. — Мне очень хочется, чтобы все его увидели. Я рассчитываю послать только одного убийцу. — Он раздраженно махнул рукой. — Зачем посылать их целую партию?

Элеонора бросила на него пронизывающий взгляд.

— Идемте же, — сказал Веррик. Он подошел к двойной двери и открыл ее, обнаружив море света и многочисленных зрителей. — Входите, — приказал он. — Я пойду найду Пеллига.

— К вашим услугам, месье или мадам.

Элеонора Стивенс взяла стакан с подноса, поддерживаемого роботом Мак — Милланом.

— А вы, Бентли? — После его утвердительного кивка она вновь подозвала робота и взяла второй стакан. — Это не очень крепкое, вот увидите. Сделано из ягод, вырастающих в сланцах на солнечной стороне Каллисто. Веррик основал рабочее поле специально для их сбора.

Бентли взял стакан.

— Спасибо.

— За храбрость!

— Что все это означает?

Бентли оглядел помещение, казалось, трещавшее по швам от заполнившей его радостной толпы.

Люди были в элегантной одежде, сочетавшей разнообразные цветовые гаммы. Здесь были представлены все высшие классы.

— Я почти не удивлюсь, если они сейчас пустятся в пляс.

— Они уже и поели, и поплясали. Великой Боже! Уже два часа утра! Сколько произошло событий: Скачок, Конвент Вызова, все это возбуждение. — Элеонора остановила на ком — то взгляд. — Вот и они.

Бентли обернулся. Вокруг только что появившихся Веррика и какого — то человека с ним тут же образовался островок тишины. Спутник Веррика был худ, среднего роста, одетый в серо — зеленый костюм самого обычного вида. Его руки безвольно висели по бокам, лицо было лишено какого — либо выражения. Ему вслед раздавались приглушенные восклицания.

— Это он, — произнесла Элеонора сквозь свои белые зубы и сильно сжала руку Бентли. — Это Пеллиг. Посмотрите на него.

Пеллиг молчал. Его соломенного вида желтые волосы были влажны и небрежно причесаны. Черты лица нечетки, плохо обозначены и невыразительны. Этот молчаливый и бесцветный субъект казался еще более незначительным из — за присутствия рядом гиганта, подталкивавшего его перед собой. Вскоре он затерялся среди сатиновых облегающих костюмов и длинных платьев, и разговоры вокруг Бентли возобновились с прежним воодушевлением.

— Мы еще увидим их позднее, — сказала Элеонора. Она дрожала. — Он заставил меня покрыться гусиной кожей. Итак? — Она улыбнулась, не отпуская руки Бентли. — Что вы о нем думаете?

— Он не произвел на меня никакого впечатления.

Из группы, окружавшей Веррика, раздался полный энтузиазма голос Мура. Бентли раздраженно отодвинулся на несколько шагов.

— Куда вы? — спросила Элеонора.

— Я возвращаюсь.

Эти слова вырвались у него сами собой.

— Куда? — Она постаралась улыбнуться. — Дорогой мой, я не могу больше вас прозондировать. Я лишилась всего этого.

Она приподняла свою огненно — рыжую шевелюру и показала Бентли два серых от свинца мертвых кружочка на девственной коже вокруг ушей.

— Я вас не понимаю. Отказываться от этого дара, с которым вы родились…

— Вы говорите, как Бейкмак. Если бы я осталась с группой, я должна была бы использовать эту мою способность против Риза. Поэтому, что мне оставалось делать? — Ее взгляд был полон невыразимой печали. — Вы знаете, что это на деле означает? Это как если бы я лишилась зрения. Вначале я долго выла и плакала. Я не могла к этому привыкнуть. Я была полностью раздавлена.

— А теперь?

— Я это переживу. Раз это все равно непоправимо, не стоит об этом думать. Не будем больше об этом, дорогой. Это называется Метановый бриз. Я думаю, что на Каллиосто атмосфера состоит из метана.

— Вы уже были в космических колониях? — спросил ее Бентли. Он смочил губы ароматной жидкостью. Она была очень крепкой. — Вы видели когда — нибудь рабочее поле или колонии скваттеров после прихода полицейского патруля?

— Нет, — ответила Элеонора. — Я никогда не покидала Землю. Я родилась девятнадцать лет назад в Сан — Франциско. Все телепаты родом из этого города. Во время Финальной войны экспериментальные установки Ливермора были разрушены советскими ракетами. Выжившие были серьезно облучены. Мы все происходим из одной семьи: Ирла и Верны Филипс. Все члены Корпуса — родственники между собой. Меня воспитывали, развивая всячески это свойство: таково было мое предназначение.

Несмело раздались робкие звуки музыки, издаваемые музыкальным роботом: случайные сочетания непредсказуемых, постоянно меняющихся гармонических тональностей, недоступные прослеживанию человеческим умом. Несколько пар небрежно танцевали. Группа людей оживленно спорила.

Бентли уловил несколько реплик:

— Он объявился, выпущенный лабораторией в июне.

— Вы наденете брюки на кошку? Это бесчеловечно.

— Достичь в какой — то степени этой скорости? Лично меня устраивает добрый старый суб — С.

Около двойной двери несколько человек, отупевших от усталости, с пустыми глазами и вялыми ртами, собирали свои вещи, готовясь уйти.

— Это всегда так, — сказала Элеонора. — Когда женщины останавливаются, чтобы попудриться, мужчины начинают ссориться.

— Что делает Веррик?

— Послушайте его!

Его глубокий голос перекрывал шум разговоров. Понемногу все смолкли и стали слушать. Люди с напряженными и суровыми лицами собрались вокруг распалившихся Веррика и Мура.

— Мы создаем свои собственные проблемы, — утверждал Веррик. — Они не более реальны, чем проблемы обеспечения продовольствием или излишка рабочей силы.

— Как это так?

— Система полностью искусственная. Игра в Минимакс была создана двумя математиками в ходе первой фазы Второй мировой войны.

— Открыта, а не создана, — поправил Мур. — Они увидели, что социальные ситуации аналогичны играм, заключающим в себе стратегии, как, например, покер. Система, подходящая в покере, оказывалась годной и в реальной ситуации типа деловых отношений или войны.

— Все различно, — раздраженно ответил Мур. — В случайной игре не пытаются сознательно обмануть соперника. В покере, наоборот, каждый игрок использует стратегию блефа — ничего не значащие жесты, ложные объявления, чтобы обмануть других насчет своего положения и своих замыслов. В результате ложных указаний ему удается заставить их поступать неверно.

— Как, например, говорить, что у него хорошие карты, когда это неправда?

Мур не обратил внимания на вопрос Лоры и повернулся к Веррику.

— Итак, вы отрицаете, что общество развивается, как стратегическая игра? Минимакс был блестящей гипотезой. Он дал нам научный, рациональный метод для выявления какой — нибудь стратегии и преобразования стратегической игры в случайную игру, к которой применимы статистические методы точных наук.

— В это же время, — проворчал Веррик, — эта проклятая система безо всякого основания выбрасывает человека наружу и сажает на его место осла, дурака, сумасшедшего, выбранного случайно, даже без учета его класса и его способностей.

— Конечно, — воскликнул Мур. — Наша система полностью базируется на Минимаксе. Она заставляет всех людей играть в игру Минимакса под постоянной угрозой потерпеть фиаско. Мы должны отказаться от всяческого мошенничества и действовать абсолютно разумно.

— Нет ничего разумного в непредсказуемых скачках, — вспылил Веррик. — Как может быть разумным механизм, подчиняющийся воле случая?

— Случайный фактор есть функция от полностью рациональных аргументов. Ничто не может противопоставить стратегию этим непредсказуемым скачкам. Можно только принять случайный метод: хороший анализ статистической вероятности нескольких событий и затем пессимистическое положение о том, что все равно, какой план будет осуществлен. Априорное сознание того, что все может быть разоблачено, освобождает вес от опасности быть раскрытым. Если вы действуете случайно, ваш соперник никак не может вас раскрыть, поскольку вы сами не знаете, что вы будете делать.

— Результьтат: мы все стали суеверными кретинами, — парировал Веррик. — Весь мир пытается трактовать знаки и предзнаменования, полеты белых ворон и появление телят с двумя головами. Мы все зависим от соли случая и теряем чувство реальности, потому что не можем составить никакого плана.

— А как бы мы могли его сделать с группой телепатов? Они прекрасным образом контролируют пессимистические предвидения Минимакса, они раскрывают всю вашу стратегию в тот самый момент, когда вы только начинаете играть.

Веррик ткнул пальцами в свою мощную грудь.

— У меня нет амулетов вокруг шеи. Ни лепестков розы, ни помета леопарда, ни слюны совы. Я веду ловкую игру, а не случайную. При ближайшем рассмотрении, быть может, у меня даже нет никакой стратегии. Я никогда не доверяюсь теоретическим абстракциям. Я действую эмпирически, делаю то, что требуется в каждой конкретной ситуации. Ловкость — вот что требуется. И у меня она есть.

— Ловкость — функция случая. Это интуитивное использование того, что в ситуации, определенной случаем, кажется наиболее предпочтительным. В своей жизни вы встречали достаточно ситуаций, чтобы распознавать заранее, прагматически…

— А Пеллиг? Если я не ошибаюсь, это ведь стратегия?

— Стратегия предусматривает обман, а Пеллингом никто не будет обманут…

— Абсурд, — оборвал Веррик. — Вы били себя в грудь, уверяя, что Группа не сможет о нем ничего узнать.

— Это была ваша идея, — живо возразил Мур. — Я повторяю то, что уже вам говорил: они все это узнают, но не смогут ничего сделать. Если бы это касалось только меня, я бы дал об этом объявление по телевидению до наступления завтрашнего дня.

— На это у вас хватит глупости, — резко бросил Веррик.

— Пеллиг непобедим! — Мур был взбешен тем, что его выставили на посмешище перед публикой. — Мы сочетали основные идеи Минимакса. В качестве отправного пункта я избрал…

— Замолчите, — прошептал Веррик. — Он повернулся к Муру спиной. — Вы слишком много говорите. — Он сделал несколько шагов. Люди расступились, освобождая для него проход. — Вся эта неопределенность должна исчезнуть. А пока этот Дамоклов меч занесен над нами, невозможно ничего предвидеть, ни составить какой — нибудь проект.

— Именно поэтому она существует! — крикнул ему Мур.

— Ну так дайте мечу упасть. Избавьте нас от него.

— Нельзя включать и выключать Минимакс по желанию. Это так же, как гравитация: закон прагматический закон.

Бентли подошел к нему.

— Вы верите в закон природы? — спросил он Вы класса 8–8?

— Кто этот тип? — закричал Мур — По какому праву он вмешивается в наш разговор?

Веррик обернулся.

— Это Тэд Бентли, как и вы, класса 8–8. Мы его только что приняли.

Мур побледнел.

— Класса 8–8? Но нам не нужны специалисты класса 8–8. — Он посмотрел на Бентли. — Бентли? Вас только что уволили из Птица — Лира! Вы выброшенный кусок!

— Точно, — сказал Бентли, не теряя самообладания. — И я пришел прямо сюда.

— Почему?

— Я интересуюсь тем, что вы делаете.

— Что я делаю, это вас не касается.

— Ну хватит, — прохрипел Веррик. — Замолчите или уходите отсюда. Нравится вам это или нет, но теперь Бентли работает с нами.

— Никто, кроме меня, не будет работать над этим проектом. — Мур покраснел от ненависти, страха и профессиональной ревности. — Если он не сумел удержаться в Холме третьего сорта типа Птица — Лира, то он недостаточно…

— Пойду приму стаканчик, — проворчал Веррик. — У меня слишком много дел, чтобы слушать здесь вашу болтовню.

Мур бросил на Бентли злобный взгляд и поспешил за Верриком. Тихонько переговариваясь, люди начали медленно расходиться.

— Уходит наш хозяин. Миленький вечер, не правда ли? — прошептала Элеонора с оттенком горечи в голосе.


Глава 4 | Вино грез. Сборник | Глава 6



Loading...