home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

Приём

Голубой свет постепенно погас.

Мейленфант понял, что все это время сдерживал дыхание. С трудом выдохнул оставшийся в легких воздух и почувствовал боль в груди. Он все еще инстинктивно сжимал рукоятки регуляторов управления передвижным модулем. Попытавшись разогнуть пальцы, он вновь убедился в том насколько неэластичны его перчатки. Мейленфант как и прежде находился центре круга, очерченного голубым обручем. Но теперь артефакт был неподвижен. Он не увидел никаких изменений. От полированной поверхности отражался солнечный свет, который отбрасывал двойные тени…

Двойные?

Он поднял голову, чтобы посмотреть на Солнце и поднял золотистый визор своего шлема.

Ему показалось, что желто-белый свет Солнца стал чуть более ярким. Теперь оно превратилось в две маленькие булавочные головки. Казалось, два драгоценных камня лежат на подушечке из черного бархата. Свет был настолько ярким, что резал глаза, и когда он отвел их в сторону, то на сетчатке еще оставались два крошечных пятнышка, которые полыхали желтым огнем на фоне застилавшего глаза красного тумана.

Это разумеется было не Солнце. Он понял, что это система двойной звезды. Окружавшее звезды-близнецы пространство занимал какой-то расплывчатый, похожий на линзу диск. Это было облако планетарного вещества, астероиды, кометы, вобщем сложная внутренняя система, которую освещала двойная звезда. Даже отсюда, из этого грязного пятна рассеянного света, он видел, что эта звездная система является весьма оживленным и заполненным до отказа местом.

Он включил регулятор управления и обогнул артефакт. Оказавшись по ту сторону ворот, он обнаружил, что Перри исчез.

То есть конечно не исчез, а просто оставлен в точке, удаленной отсюда на несколько световых лет.

Он понятия не имел, каким образом артефакт совершил это чудо. Откровенно говоря, этот вопрос его не слишком-то и беспокоил. Это были ворота. Они сработали и доставили его к звездам.

Да, но куда именно, черт возьми, они тебя доставили, Мейленфант?

Он обвел взглядом небо. Пространство было усеяно россыпями незнакомых звезд, которых было намного больше, чем известных ему созвездий.

Не сразу он сумел найти пояс Ориона и всю остальную часть этого большого созвездия. Насколько он мог судить, внешний вид созвездия совсем не изменился. Звезды Ориона растянулись в пространстве на глубину в тысячу световых лет. Ближайшая из них Бетельгейзе, или Беллатрикс (он не мог вспомнить какая именно) находилась не ближе чем в пяти сотнях световых лет от Солнца.

Теперь он кое-что понял. Когда преодолеваешь межзвездные расстояния, точка обзора смещается настолько, что очертания созвездий искажаются. Огоньки разбросанных по небу звезд проплывают мимо словно огни приближающейся гавани. Значит он не мог оказаться слишком далеко. Он преодолел расстояние, которое не идет ни в какое сравнение с расстояниями между Солнцем и гигантскими светилами Ориона. Всего лишь несколько световых лет, не больше.

В таком случае, он знает где находится. Есть только одна система подобная этой — две похожих на Солнце, тесно связанных друг с другом звезды, расположенные в непосредственной близости от Солнца. Это конечно же Альфа Центавра, удаленная от Солнца не более, чем на каких-то четыре световых года. Как раз то, что ему надо.

Альфа Центавра: вековая мечта человечества, первый порт захода, расположенный за пределами царства Плутона. Название, отголоски которого прозвучали в сотнях научных работ посвященных разработкам звездолетов, и в мечтаниях тысяч ученых. Слава Богу, он попал именно сюда. Его рот растянулся в широкой улыбке ликования.

Включив двигатели модуля, он немного развернулся, чтобы обследовать другой сектор звездного неба. Там он обнаружил еще одно созвездие, в очертаниях которого, благодаря пяти ярким звездам, безошибочно угадывалась буква W. Это была знакомая еще с детства Кассиопея. Но теперь в левой части ее рисунка появилась какая-то дополнительная звезда, превратившая это созвездие в грубый зигзаг. Он знал чем является эта новая звезда.

Здесь, на краю системы Альфа Центавра, повисший в безграничности космоса Мейленфант поднял визор своего шлема и посмотрел на далекое Солнце.

Солнце это звезда, всего лишь звезда, подумал он. Джордано Бруно оказался прав.

Но если свету требуется четыре года, чтобы попасть сюда, то и ему самому несомненно потребовалось как минимум столько же времени. И это несмотря на то, что он попал сюда через ворота телепортации. Внезапно я оказался переброшен на четыре года в будущее, подумал он. И даже если бы мне надо было немедленно возвращаться домой, а судя по всему, такая возможность существует, прошло бы еще четыре года, прежде чем я снова ощутил бы тепло Солнца.

Как странно, поразился он и почувствовал едва уловимый холод.

Впереди него что-то двигалось. Он снова развернулся.

Это был робот-паук, похожий на того, которого он видел, когда находился еще по ту сторону портала. В том месте, где судя по всему, находились двигатели маневрирования, висело облачко кристаллов, сверкавших в слабых лучах далекой двойной звезды. Примитивная технология, подумал он, машинально оценивая конструкцию корабля-паука. Неуклюже шевеля своими конечностями, «паук» двигался в направлении ворот.

Похоже он его заметил.

Подняв шквал кристаллов, корабль резко остановился. Их разделяло приличное расстояние, наверное целый километр. Впрочем, давно известно, что расстояния в космосе очень сложно точно определить. Поэтому Мейленфант мог только гадать, каковы размеры корабля-робота.

Конечности «паука» все еще извивались. В целом, его конструкция была сложной и явно многофункциональной. Она изменялась в зависимости от задач, которые надлежало выполнить в условиях нулевой гравитации. Мейленфант заметил, что в районе центрального двенадцатигранника, конечности «паука,» вытянулись наподобие буквы W, которая напоминала рисунок созвездия Кассиопеи. Он понятия не имел, какую задачу в данный момент выполняет корабль-робот. Возможно он его просто изучает. На самом деле, корабль был едва различим, в лучах света Альфа Центавра. Он видел лишь его контуры.

Мейленфант на мгновение задумался.

Он разумеется не надеялся на то, что его здесь будут встречать. Ведь это были самые заурядные ворота, портал для беспилотных кораблей-роботов. Может быть именно из этой многоуровневой и переполненной звездной системы начали свой путь сами гайджин.

Он вспомнил, что запасов жизнеобеспечения осталось примерно на пять часов. Если он вернется, ведь скорее всего портал действует в обоих направлениях, то возможно снова окажется на борту Перри.

Или же он решится остаться здесь.

Хотя, один черт, ему суждено стать участником первого контакта. Ведь когда здесь появятся обитатаели Альфа Центавра, которым захочется узнать что собственно происходит, они обнаружат лишь его обезвоженный труп.

Но ты так долго к этому шел, Мейленфант. И если ты здесь останешься, неважно живой или мертвый, они наверняка узнают о том, что мы здесь.

Мейленфант улыбнулся. Что бы ни случилось, а он уже достиг своей цели. Совсем неплохо для такого старого хрыча.

Он включил регулятор левой руки. Легкий толчок, и двигатель передвижного модуля понес его вперед, в направлении корабля-робота.

Мейленфант решил пожертвовать оставшимся в его распоряжении временем. У него было пять часов на то, чтобы добраться до корабля-робота. Помимо прочего, ему нужно было сохранить некоторую часть топлива, необходимого для маневрирования в непосредственной близости от корабля. Если к тому времени он будет еще в состоянии совершить маневр.

Между тем, «паук,» преследуя какие-то свои, непонятные Мейленфанту цели, продолжал шевелить сложными конечностями. Он и не думал двигаться навстречу.

Получилось так, что запасы жизнеобеспечения закончились гораздо раньше, чем ожидал Мейленфант.

К тому времени как он добрался до корабля, в его шлеме негромко, но настойчиво звенел сигнал тревоги, оповещая о том, что запас кислорода исчерпан. У него хватило сил поднять затянутую в перчатку руку и ударить по металлическому корпусу корабля. Затем он потерял сознание.


Когда Мейленфант снова пришел в себя, ощущение было такое, словно он проснулся после глубокого сна, в котором не было сновидений. Первым предметом, который он увидел, оказалась нависшая над его лицом рука. Это была конечно его собственная рука. Должно быть она каким-то образом высвободилась из-под ремней, которые опоясывали его спальный мешок.

Но на его руке была тяжелая перчатка космического скафандра, а он не привык спать в таком облачении.

И наконец, его спальный мешок находился на расстоянии нескольких световых лет.

Теперь он окончательно проснулся. Медленно вращаясь, он парил в пространстве, наполненном золотистым светом.

Мейленфант как и прежде, был в скафандре, но поскольку его шлем куда-то исчез, то он понял, что вся система разгерметизирована. В течение пары секунд он что-то испуганно мычал и отчаянно размахивал руками. Сердце стучало словно молот.

Наконец, он заставил себя успокоиться. Ты ведь все еще дышишь, Мейленфант, сказал он себе. Неясно где ты, но ясно, что здесь есть воздух. Если бы тебя собирались отравить, то это давно бы уже сделали.

Он выдохнул, а затем глубоко вдохнул. Чтобы отфильтровать воздух, он плотно закрыл рот и сделал вдох через нос. Поступивший в его легкие воздух, не имел ярко выраженной температуры и был абсолютно прозрачным. Что касается запаха, то он не уловил ничего, кроме едва ощутимой горечи, источником которой вероятнее всего был он сам, поскольку слишком долго находился в тесном, замкнутом пространстве своего скафандра.

Его поместили в пространство, наполненное золотистым светом, за пределами которого он мог различить слегка потускневшие, словно окутанные легкой дымкой звезды. Ослепительно яркая двойная звезда Альфа Центавра была на своем прежнем месте. Значит до нее все еще не слишком далеко, подумал он.

Мейленфант попытался выяснить нет ли здесь стен, но не увидел ни краев, ни швов, ни углов. Он вытянул ноги и руки, а затем разогнул затянутые в перчатки пальцы. Они наткнулись на какую-то мягкую мембрану. Внезапно, перед ним возникла стена. Она находилась всего в нескольких сантиметрах от его лица. Это была гладкая поверхность, на которой лежало то, что он принял за кабели. Эти кабели, толщиной с его большой палец, каким-то образом были приварены к стене. Их было довольно трудно обхватить, но ему все же удалось зацепиться за них пальцами.

Заняв устойчивое положение, он почувствовал себя намного увереннее.

Сама стена была мягкой, не теплой и не холодной, и насколько он мог судить, гладкой. Она круто изгибалась. Возможно он находился внутри надутого воздухом пузыря, диаметром не более нескольких метров. Причем, этот пузырь не был надут полностью. Когда Мейленфант толкнул стену, она заколыхалась и по ее поверхности медленно прокатились большие волны. Пульсирующий золотистый свет на мгновение затмил сияние звезд.

Он поковырял пальцем мембрану. Ему показалось, что она из какого-то пластика. У него не было оснований считать, что здесь применены какие-то более экзотические материалы. До сих пор гайджин не проявляли себя как представители сверхцивилизации, располагающей невиданными технологиями. Он мог бы без труда взять срез этого материала и исследовать его с помощью портативного анализатора. Вот только этого анализатора у него с собой не было.

Что-то ударило его по ноге.

— Вот черт! — крикнул он и бросился вверх по встроенным кабелям пока не уперся спиной в стену.

Но это был всего лишь его собственный шлем.

Подняв шлем, он повертел его в руках. На шлеме имелось запорное металлическое кольцо, с помощью которого он прикреплялся к скафандру. Точнее говоря, когда-то имелось. Место соединения было срезано, причем так аккуратно, словно это было сделано при помощи лазера.

Гайджин, (или их корабли-роботы, которые находились на краю системы Альфа Центавра) обнаружили, что он заключен в наполненный газами панцирь. Состав воздуха приблизительно соответствовал тому составу, который они должны были знать благодаря данным спектрографического анализа состава атмосферы Земли. Поместив его в этот пузырь, заполненный большим количеством воздуха, они вскрыли его скафандр. Судя по всему, они сделали это из лучших побуждений.

Он снял перчатки и обнаружил, что легкое как пушинка переговорное устройство, все еще находится у него на голове. Он снял его и засунул внутрь шлема. Что касается передвижного модуля, то он бесследно исчез.

… Теперь Мейленфант испытал нечто вроде повторного шока. Он прислонился к поверхности стены, по которой мерно перекатывались волны. Ее освещал свет звезды Альфа Центавра, удаленной от дома на четыре световых года. Проходя сквозь стену, свет приобретал золотиствый оттенок. Эти роботы обладают интеллектом, понял он, и содрогнулся от этой мысли. В конечном счете, они, а может быть и сами гайджин, не имеют ничего общего с анатомией человека. А вдруг они решили бы проверить не является ли и его голова такой же съемной как и его шлем? Внезапно, он почувствовал себя очень старым, слабым и таким одиноким, каким не был в течение всех долгих месяцев полета Перри к Седловой Точке.

И что теперь делать?

Сначала выполнить то, что нужно выполнить в первую очередь. Тебе нужно сделать биопаузу, Мейленфант, сказал он себе. Он заставил себя пустить струйку в «презерватив,» который все еще был на своем месте. Он почувствовал как теплая моча скапливается в мешке, который был вшит в подкладку скафандра. Моча, которую каким-то волшебным образом перебросили на расстояние равное четырем световым годам. Вероятно, ему стоит собрать ее в бутылку. Если он когда-нибудь вернется домой, то вероятно сможет продать ее как сувенир в память о первом путешествии человека к звездам.

Внезапно он уловил движение. Проблеск света за стенками пузыря. Мимо него бесшумно проплывало нечто огромное и яркое.

Продолжая крепко держаться за встроенные кабели, он развернулся так, чтобы можно было разглядеть, что происходит снаружи. Он прижался лицом к стене пузыря, точно также, как в детстве прижимался к окну спальни, в надежде увидеть как идет снег.

Источником перемещавшегося света оказался корабль-цветок.


Плывший во тьме корабль гайджин держал курс на яркое зарево в самом центре системы Центавра. Кабели и нити которые образовывали глотки его электромагнитных заборников, были наполовину убраны и грациозно развивались когда корабль медленно разворачивался вокруг своей оси. Вероятно он собирался выполнить сложный маневр коррекции курса. Над боковыми частями корабля кружился целый рой двенадцатигранников, которые издалека были похожи на крохотные пятнышки. Они стремительно перемещались, а их действия явно носили целенаправленный характер. Казалось, они прямо на ходу реконструируют корабль. Возможно именно этим они и занимались. Мейленфант представил себе гибкую конструкцию корабля, обладавшего возможностью изменять свою форму в зависимости от потребностей, возникающих в холодной неподвижности окраин системы, в центре которой кипела жизнь, согретая теплом двойной звезды.

Но несмотря на все эти странности, он почувствовал тяжесть на сердце когда корабль-цветок стал удаляться. Не оставляйте меня здесь, я не хочу дрейфовать в открытом космосе…

Но теперь он увидел, что вовсе не дрейфует. Из наружной поверхности его пузыря выходили тросы которые затем сближались, образуя ненатянутую привязь. Казалось, воздушный пузырь запутался в гигантской паутине. Эта свободно извивающаяся в пространстве привязь, уходила не в направлении корабля-робота, а в направлении объекта, который нельзя было разглядеть из-за кривизны пузыря.

Он пересек внутреннее пространство своего убежища, в надежде получше разглядеть объект с другой стороны пузыря.

В тусклом свете далеких солнц Альфа Центавра он сумел различить лишь контуры объекта, представлявшего собой неровный шар, диаметр которого должно быть составлял несколько километров. Он заметил мерцание, источником которого вероятно был иней, лежавший в углублениях кратеров и на склонах невысоких гор.

Он извлек из кармана скафандра раздвижной дисплей, вскрыл упаковку и прилепил его к стене пузыря. Конструкция дисплея предусматривала его использование в качестве телескопической камеры, которая могла работать в условиях плохой освещенности. Вскоре, дисплей выполнил обычную процедуру расширения экрана и превратился в окно. Теперь Мейленфант мог выглянуть наружу, и меняя угол наклона собственной головы, изменять точку обзора.

Судя по всему, объект представлял собой ледяной шар. Возможно он был астероидом, который оказался слишком далеко от двойной звезды. Но вероятнее всего, он был местной разновидностью объектов Куипера, то есть представлял собой не что иное, как ледяную луну. Возможно ему даже довелось побывать в Оортовом облаке данной системы, и он был ядром какой-нибудь долгоживущей кометы.

И вдруг, Мейленфант заметил движение на ледяной поверхности объекта: оно было повторяющимся, сложным и скорее всего волнообразным. Мейленфант дал указание дисплею увеличить изображение.

Он увидел повсюду снующие корабли-роботы, членистые конечности которых шевелились словно лапки тараканов. Шеренгами и колоннами, роботы двигались во всех направлениях. Это был бесконечный транспортный поток. Однако, то в одном, то в другом месте этого потока он замечал островки неподвижности. Это были узловые точки, где водоворот создавал омуты и воронки. А в нескольких местах он различил серебристый блеск, лежавшего на поверхности слоя металла, наверное похожего на тот слой, что был обнаружен зондом Фрэнка Полиса в поясе астероидов Солнечной системы. Возможно здесь они создавали корабли-цветки. А может быть это машины фон Ноймана, подумал он, репликаторы, главной задачей которых является создание собственных копий. В таком случае, они будут продолжать процесс воспроизводства до тех пор, пока каждый грамм этого удаленного от центра системы шара из льда и камня не превратится в конкретный механизм.

Но глядя на экран, он повсюду видел лишь целенаправленное, бесконечное движение. Здесь трудились вероятно миллионы беспилотных кораблей, которые составляли единое сообщество, мерцающее море роботов. Это зрелище наводило на мысль о полном взаимодействии, о слепом, беспрекословном и доведенном до полного автоматизма подчинении высшим общественным целям. Эти роботы ближе к общественным насекомым, муравьям или термитам, чем к людям, подумал он. Чтож, этого и следовало ожидать. В людях присутствует дух соревнования, но нет причин полагать, что все остальные должны быть точно такими же как люди. Возможно конкурентное технологическое общество сумело достичь лишь определенного уровня развития, а затем оно перестало быть устойчивым и самоликвидировалось. Даже одна гонка вооружений могла бы привести к такому финалу. Возможно лишь кооперативное общество сумело выжить. В таком случае, подумал он, продвинувшись дальше в космос, мы неизбежно обнаружим другие сообщества такого рода. Колонии термитов. Быть может нам вообще не суждено найти себе подобных.

Проклятье, огорчился он, возможно я являюсь единственным подлинным индивидуумом во всей этой звездной системе. Какая безрадостная и пугающая перспектива!

Но если это были роботы-репликаторы, то они не слишком хорошо выполняли свои обязанности.

Похоже, что все корабли-роботы были созданы на основе одной и той же конструкции. Все они были точно такого же типа, что и самый первый корабль с которым повстречался Мейленфант. Все они имели неуклюжий двенадцатигранный корпус и выступающие конечности, которые в зависимости от выполняемых задач, принимали различные очертания. Но эти роботы-труженики имели больше отличий. Эти отличия были не слишком заметны: несколько дополнительных конечностей и некоторая ассиметричность двенадцатигранников, каждый из которых имел едва заметные отклонения от идеальной геометрической формы. Но все же, здесь имелось какое-то разнообразие. Возможно, что идеальное воплощение идеи фон Нойманна — репликаторы, которые плодят абсолютно идентичное себе потомство — невозможно без применения нанотехнологии, когда производство материалов и конечных продуктов осуществляется на атомарном уровне. Он представил себе как флотилия таких вот несовершенных и ограниченных в своих возможностях роботов выходит на просторы Галактики и выполняя чей-то приказ, следует от звезды к звезде, создавая легионы себе подобных особей, каждое новое поколение которых слегка отличается от предыдущего.

Но если существует такое разнообразие «мутаций,» какое он увидел здесь, то несомненно должно существовать ужасное множество поколений.

А может быть, подумал он, это и есть гайджин?

Ему уже приходила в голову мысль, что за этими «простыми» машинами должно стоять нечто большее, обладающее более высоким интеллектом и более сложной организацией. Тебе не хватает воображения, Мейленфант, сказал он себе. Тебе всюду мерещатся человекоподобные. Но лучше иметь дело с теми, кого ты видишь собственными глазами, а не с воображаемыми существами, которые якобы ждут встречи с тобой.

Он уже устал наблюдать за малопонятной для него активностью роботов и развернул свой дисплей в сторону Альфа Центавра.

Каждая из звезд-близнецов выглядела совсем как земное светило, но если более яркая Альфа А занимала ту же позицию, что и Солнце, то ее спутница Альфа Б, находясь в пределах системы, была удалена от ее центра. Впрочем, она находилась ближе к Альфе А, нежели Нептун к Солнцу.

Здесь были и планеты. Встроенная в дисплей программа-интерпретатор стала вычерчивать орбиты. Альфу А окружали тесно прижатые друг к другу кольца орбит первой, второй, третьей планеты. Это были небольшие планеты с твердой корой, по-видимому аналогичные Земле, Венере или Марсу. Спустя пару минут, похожие орбиты были очерчены и вокруг Альфы Б.

Альфа Центавра была не просто двойной звездой. Она была двойной звездной системой. Если бы здесь каким-то образом оказалась Земля, то ее обитателям второе Солнце показалось бы яркой звездой. Они могли бы наблюдать двойной восход и заход, а также странные затмения, вызванные взаимным положением этих двух светил. Небо стало бы ярким и многоцветным. А в нескольких световых часах от Земли находилась бы еще одна планетная система. В силу столь незначительного расстояния между планетными системами, человечество уже к 70-м годам ХХ-го века смогло бы осуществить идею межзвездных полетов. Он почувствовал странную горечь утраченных возможностей, ностальгию по реальности которой никогда не существовало.

В этой двойной системе имелся лишь один газовый гигант, и тот был слишком мал по сравнению с могучим Юпитером или даже Сатурном. Похоже он имел странную, метастабильноую орбиту, и поэтому ему приходилось десятилетиями двигаться взад и вперед по вытянутым между двумя звездами траекториям. А поскольку звезды вращались друг вокруг друга по эллиптическим орбитам, то казалось вполне вероятным, что через несколько миллионов лет, этот бродяга улетит во тьму космоса, откуда он возможно и появился.

Если бы здесь имелось несколько газовых гигантов, то в системе Альфы было бы полно малых планет, астероидов и кометных ядер. В отличие от упорядоченного пояса астероидов Солнечной системы, эти астероидные облака растянулись бы по всему пространству, разделявшему две звезды и прилегающим областям космоса. Когда программа стала вычерчивать контуры участков плотного вещества, находившихся внутри сверкающих астероидных облаков, Мейленфант различил узлы, полосы, петли в виде восьмерок, и даже нечто, напоминающее спицы, которые сходились в центральной части каждой из двух звездных систем. Тяготение двух звезд и свиты сопровождающих планет оказывало решающее влияние на облака плотного вещества, разделенные широкими проходами, по которым перемещались стаи астероидов. Если бы Земля вращалась вокруг Альфы А или Альфы Б, то с ее поверхности была бы видна пересекающая небо линия, которая обозначала бы плоскость эклиптики: ослепительное сверкание триллионов астероидов, которые хранили в своих недрах невообразимые богатства.

Похоже картина прояснилась. Взаимное влияние звезд А и Б воспрепятствовало формированию гигантских планет. Все летучие материалы, которые в Солнечной системе были собраны воедино и сформировали газовые гиганты, здесь так и остались разобщенными. Мейленфант, который пол-жизни доказывал необходимость разработок космических ресурсов, почувствовал, что у него чешутся руки при виде этих громадных облаков, этих парящих в космосе сокровищ. Здесь их осваивать гораздо проще, подумал он с некоторой грустью.

Но это место явно не было предназначено для человечества, и вполне могло навсегда остаться таковым. Теперь программа выставила крошечные синие флажки. Все они находились на окраине системы. Это были точки гравитационных фокусов или седловые точки. Здесь их было гораздо больше, чем в простом гравитационном поле однополярной Солнечной системы. На этих пыльных тропинках, проложенных на окраинах звездной системы было заметно движение света — повсюду вспыхивали крохотные ярко-желтые искры кораблей-цветков Гайджин.

По сравнению с этим, Солнечная система выглядит довольно убого, подумал он. Да, именно в этой части космоса жизнь била ключом. Альфа Центавра была усеяна таким количеством седловых точек, что напоминала большую пересадочную станцию, а по ее небосводу проплывали летающие рудники. Он был ошеломлен и унижен, словно бедный родственник, приехавший из деревни в большой город.

Внезапно, на экране мелькнул какой-то расплывчатый силуэт.


Он отвел взгляд от экрана, и попытался рассмотреть невооруженным глазом, что происходит за пределами его пузыря.

Это был робот, который включая двигатели маневрирования, дергался то в одном, то в другом направлении. В лучах Альфы переливались кристаллы отработавших газов. Наконец он угомонился и неподвижно повис в пространстве. Его вытянувшиеся вперед конечности находились не более, чем в десяти метрах от пузыря.

Оттолкнувшись, Мейленфант подплыл к той части стены, которая была ближе всего к роботу. Он прижался лицом к мембране, а затем отвел взгляд.

Робот явно проявлял настороженность. Хотя быть может, Мейленфант вновь наделял машину человеческими качествами.

Его массивный центральный двенадцатигранник должно быть имел пару метров в поперечнике. Он сверкал панелями, которые состояли из множества компонентов. В серебристой обшивке имелись отверстия, внутри которых мерцали какие-то непонятные механизмы. Этот робот имел множество дополнительных приспособлений. Целый лес этих придатков, длина которых не превышала нескольких сантиметров, вздымался над каждой гранью центральной части корпуса. Они напоминали жесткие волоски меха. Но две конечности были длиннее — каждая из них достигала примерно десяти метров. Они состояли из соединенных шарнирами суставов, и были похожи на манипуляторы, которые имелись на старых шаттлах. На конце каждой из них находился комплекс какого-то оборудования. Он заметил, что по всей длине конечностей размещены маленькие дюзы двигателей коррекции курса. В целом, этот аппарат чем-то напоминал старый космический зонд — то ли Вояджер, то ли Пионер. Он имел столь же массивную и прочную на вид центральную часть и столь же хрупкие выносные фермы. Так же как и старинный космический зонд, он был похож на стрекозу.

Потрепанный внешний вид робота говорил о его солидном возрасте: расположенные в центральной части корпуса панели были помяты, а какой-то похожий на антенну выступ, весь был покрыт оспинами и шрамами, вероятно оставшимися после метеоритного дождя. Один манипулятор, видимо получивший в прошлом серьезные повреждения, теперь был залатан куском более нового на вид материала. Это старый аппарат, подумал Мейленфант, и наверное он странствует уже в течение невероятно долгого времени. Ему захотелось узнать сколько звезд опалили своим светом его хрупкую обшивку и сколько раз пылевые облака рассеивались, наткнувшись на его тонкие выносные фермы.

Сейчас оба манипулятора были подняты вверх. Словно о чем-то умоляя, они придавали роботу очертания буквы W. Такие же манипуляции проделывал и самый первый робот, которого увидел Мейленфант.

Может быть это тот же самый аппарат? А может быть я снова наделяю роботов человеческими качествами? Может быть я страстно желаю найти отдельную личность там, где она не может существовать? В конце концов, эту штуковину невозможно спутать с чем-то живым. Уже одно отсутствие симметрии (одна его рука на целых два метра длиннее других) вызывало какое-то подсознательное неприятие.

Но все же он уступил своей сентиментальности.

— Кассиопея, — сказал он, — так я тебя буду называть.

А почему женским именем? Потому что эта штуковина несомненно обладает утонченностью и изяществом манер. Значит, Кассиопея. Он поднял руку и приветственно помахал.

Он наполовину был уверен в том, что манипуляторы робота махнут ему в ответ. Но они не пошевелились.

… И все же, кое-что изменилось. Предмет, который вне всяких сомнений был чем-то вроде объектива телефотоаппаратуры, выдвинулся из щели расположенной в передней части двенадцатигранного туловища Кассиопеи и повернулся в сторону Мейленфанта.

Возможно, осознав необходимость в такого рода аппаратуре, Кассиопея изготовила ее в какой-нибудь нанофабрике, расположенной в ее собственных внутренностях, размышлял Мейленфант. Хотя, скорее всего, технология гораздо проще и эта «камера» собрана из имевшегося в запасе набора деталей. Быть может, Кассиопея является чем-то вроде швейцарского армейского ножа, подумал Мейленфант. Она не может до бесконечности менять собственную структуру, но располагает набором инструментов, которые можно употребить для решения множества задач.

А потом он снова испытал страх — на этот раз причиной его испуга оказался шум, источник которого находился где-то внутри пузыря.

Мейленфант понял, что это верещит радио. Источником пронзительного визга было переговорное устройство, которое он бросил в шлем.

Он схватил шлем, и вытащив устройство, приложил к уху один наушник. Визг был очень громким и неприятным. И хотя ему показалось, что он обнаружил в этом сигнале признаки какой-то упорядоченности, в нем все же не было ничего даже отдаленно похожего на человеческую речь.

Он снова перевел взгляд на робота. Как и прежде, Кассиопея стояла у самой стенки его пузыря.

Она пытается установить связь, подумал он. Многие годы мы направляли в пояс астероидов радиопослания и другие сигналы, но ее коллеги оставляли их без внимания. И вот теперь, она решила, что я представляю такой интерес, что со мной стоит поговорить.

Он ухмыльнулся. Ты достиг своей цели, Мейленфант. По крайней мере, ты заставил их обратить на нас внимание.

Да, все верно, подумал он, но в данный момент от этого мало проку. Сигнал который ему передавали мог содержать неимоверное количество ценнейших сведений, которыми располагала межзвездная цивилизация, но он не мог его расшифровать, не прибегнув к помощи сверхмощных компьютеров.

Они все еще не понимают с кем они здесь имеют дело, подумал он, и насколько ограничены мои возможности. Наверное мне повезло, что они не попытались направить на меня лучи сигнальных лазеров.

Если мы намерены поговорить, то нам придется воспользоваться английским языком. Быть может они сумеют это понять, ведь мы достаточно долго забрасывали их словарями и энциклопедиями. И мне наверняка придется потратить немало времени, чтобы их понять.

Порывшись в кармане, вшитом в штанину скафандра, он извлек толстый блокнот и свинцовый карандаш.

Теперь надо было переходить к следущему этапу контакта: обмену первыми словами между человеком и чужаком. Словами, которые, как он предполагал, будут помнить даже после того, как забудут Шекспира. Если конечно, об этой встрече вообще когда-нибудь узнают.

А что собственно он должен сказать? Прочитать стихи? Предъявить территориальные претензии? Произнести приветственную речь?

Промычав что-то невнятное, он наконец, выдвинул свинцовый грифель и написал два слова большими печатными буквами:

БЛАГОДАРЮ ВАС

Затем прислонил блокнот к прозрачной мембране пузыря.

В течение долгих минут Кассиопея рассматривала блокнот своим телескопическим глазом.

Затем из ее угловатого корпуса выдвинулся новый контейнер с небольшим металлическим листом, такого же размера и формы что и блокнот Мейленфанта.

На листе было послание. На английском языке. Текст был написан аккуратным и простым шрифтом.

ДИСФУНКЦИЯ КОММУНИКАЦИИ. УПОЛНОМОЧЕННЫЕ РЕМОНТЫ. РЕМОНТЫ ВЫПОЛНЕНЫ. РЕШЕНИЕ ВЫНУЖДЕННОЕ.

Он нахмурился и попытался разгадать смысл. Мы не понимаем. Почему ты благодаришь нас? Ты бы уже умер. У нас не было другого выбора. Мы не могли тебе не помочь.

Немного подумав, он написал: ЭТО ПРОЯЛЕНИЕ ДОБРОЙ ВОЛИ МЕЖДУ НАШИМИ ВИДАМИ. Конечно, слово виды не было точным, но он не мог подобрать ничего лучшего. МОЖЕТ БЫТЬ МЫ БУДЕМ ПОНИМАТЬ ДРУГ ДРУГА В БУДУЩЕМ. МОЖЕТ БЫТЬ МЫ БУДЕМ ЖИТЬ В МИРЕ.

Ответ был следуюшим: РЕШЕНИЕ ВЫНУЖДЕННОЕ НО НЕ ОДНОЗНАЧНОЕ. ИНФОРМАЦИЯ ТРЕБУЕМАЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ЦЕЛИ: РЕПРОДУЦИРОВАНИЕ; ПРИСВОЕНИЕ РЕСУРСА; ЗАПРЕЩЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ; ЭКЗОТИЧЕСКИЙ. КОТОРЫЙ.

Мы вовсе не обязаны были сохранять твою жизнь, придурок. Мы не знали какого черта ты здесь делаешь, и нам надо было это выяснить. Может быть ты хотел настругать из астероидов Центавра кучу маленьких Мейленфантиков. Может быть ты хотел забрать наши ресурсы для каких-то других целей. Может быть ты хотел воспрепятствовать тому, что мы делаем. А может быть ты хотел сделать нечто такое, о чем мы даже не можем догадаться. Что ты здесь делаешь?

Поосторожнее с ответами, Мейленфант, сказал он себе. С точки зрения гайджин, большинство из этих вариантов представляют для них определенную опасность. Они не должны считать тебя неким вооплощением бредовых идей фон Нойманна, этаким хищным роботом-терминатором. В противном случае, они просто разорвут твой воздушный мешок, а потом и тебя.

Я ЗДЕСЬ ИЗ ЛЮБОПЫТСТВА.

Пауза. ДИСФУНКЦИЯ КОММУНИКАЦИИ.

Что???

Тогда он написал следующее: ОТКУДА ВЫ ПРИБЫЛИ? КТО ВАС СОЗДАЛ? ОНИ ПОБЛИЗОСТИ?

Снова последовала пауза, которая продолжалась еще дольше. НЕСКОЛЬКО ТЫСЯЧ ПЕРИОДОВ С МОМЕНТА ИНИЦИАЛИЗАЦИИ. Нас тысячи покалений, и мы находимся далеко от тех, кто начал миграцию.

Тогда они и есть гайджин, подумал он. Они не знают, кто их создал. Они забыли. А может быть никто их и не создавал. Ведь ты, Мейленфант, убежден в том, что в конечном счете, являешься результатом эволюции, почему же они не могли появиться точно таким же образом?

Он снова взялся за карандаш. С КАКОЙ ВЫ ЗДЕСЬ ЦЕЛЬЮ?

РЕПРОДУЦИРОВАНИЕ. СТРОИТЕЛЬСТВО. ПОИСК.

Значит они не пришли сюда из какого-то другого места. Последнее слово написанное Кассиопеей наконец вселило в него надежду на то, что он имеет дело с чем-то большим нежели просто машина с заданной программой, которая чисто механически выполняет поставленные перед ней задачи.

ПОИСК, написал он. ПОИСК ЧЕГО?

Увидев ответ, он похолодел. ЦЕЛЬ ПОИСКА: ВОЗМОЖНОСТЬ ИЗБЕЖАТЬ НАДВИГАЮЩЕГОСЯ ЭТАПА СТЕРИЛИЗАЦИИ. СУЩЕСТВОВАНИЕ ВОЗМОЖНОСТИ СОМНЕНИЕ.

Бог ты мой, подумал он. Мы ведь всегда считали, что чужаки придут и научат нас. Неверно. Эти ребята идут к нам за ответами.

Они хотят узнать как избежать того, что стало причиной их бегства. Как избежать «этапа стерилизации.»

В течение долгих минут он вглядывался в сложные очертания измятого корпуса Кассиопеи. Затем осторожно написал следующее: МЫ ДОЛЖНЫ ПОГОВОРИТЬ. НО МНЕ НУЖНА ЕДА.

ВОЗМОЖНОСТЬ: ВЕРНУТЬСЯ ДО ИСТЕЧЕНИЯ СРОКА. Мы можем отправить тебя домой до того, как ты умрешь.

ЧТО ЕЩЕ?

ВОЗМОЖНОСТЬ: ПРОИЗВЕСТИ ЕДУ. ПЕРИОДИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС, УСПЕХ ОЖИДАЕМЫЙ.

Успокоили, подумал он мимоходом.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ПРОДОЛЖАТЬ.

ПРОДОЛЖАТЬ? ВЫ ИМЕЕТЕ В ВИДУ Я МОГУ ПРОДОЛЖАТЬ?

ВОЗМОЖНОСТЬ: ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ УЗЕЛ. ВОЗМОЖНОСТЬ: ДРУГИЕ УЗЛЫ. Мы можем отправить тебя домой. И можем отправить тебя дальше. В другие места. Которые даже еще дальше, чем это.

А также еще дальше во времени. Бог ты мой!

Он размышлял об этом примерно минуту.

Я ХОЧУ ПРОДОЛЖАТЬ, написал он. СДЕЛАЙТЕ ДЛЯ МЕНЯ ЕДУ.

А потом добавил: ПОЖАЛУЙСТА.


Глава 6 Передача | Многообразие космоса | * * *