home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

Седловая Точка

Корабль Коммодор Перри был собран на лунной орбите.

Огромные гранулы топливных резервуаров были смонтированы специалистами компании Нишизаки Хэви Индастриз. Из лунной колонии Эдо их выводила на орбиту целая флотилия челноков. Такие главные компоненты как тарелка эжектора и блок для топливных резервуаров были построены на Земле компанией Боинг. Эти компоненты были выведены в космос европейскими и японскими ракетами-носителями Ариан 12 и Н-VIII.

В результате десятилетий пребывания на орбите, модуль старой международной космической станции настолько износился, что теперь выглядел как человек, который живет там, где работает. Проникнув внутрь, спасательная команда обнаружила, что стены модуля покрыты омерзительного вида водорослями, а воздух наполнен ужасным зловонием. Пришлось выполнить массу восстановительных работ, чтобы снова превратить его в пригодное для жизни людей место.

На самых разнообразных компонентах корабля были нанесены фирменные знаки спонсоров. Впрочем, Мейленфанту было на это глубоко наплевать — он-то знал, что всего через каких-нибудь несколько месяцев обгорит почти вся окраска. Но он лично удостоверился в том, чтобы изображение звездно-полосатого флага было крупным и хорошо различимым.


Мейленфант и сам подготовился к путешествию.

Во время последней встречи с Бринд, ему пришлось, сидя в ее тесном кабинете, выслушать ряд острых высказываний. Скорее подсознательно, чем вполне осознанно, она считала это своим долгом.

— Мейленфант, это просто смешно. Теперь мы знаем о гайджин гораздо больше. Наконец, у нас есть результаты, которые прислал зонд…

— Бруно?

— Да. Сверкающий, прекрасный корабль-цветок. Прелесть.

— Но это случилось два года назад, — проворчал Мейленфант. — Два года! За все это время гайджин так и не ответили на наши сигналы. А мы даже не желаем об этом вспоминать. После просмотра этих кадров, правительство приостановило деятельность Фрэнка Полиса, оправдывая это угрозой национальной безопасности и требованиями международных протоколов…

Она пожала плечами.

— Вот видите! — тотчас ухватился он за ее жест, — даже вы пожимаете плечами. Люди потеряли интерес. Мы совершенно не в состоянии долго удерживать на чем-то свое внимание. А все потому что внутренние планеты Солнечной системы не подверглись массированному налету летающих тарелок…

— Разве вы не считаете это хорошим знаком? Гайджин не причиняюит нам никакого зла. Мы все еще не можем прийти в себя от того, что оказались не одиноки во Вселенной. Что же нам по большому счету надо делать? Мы сможем иметь с ними дело только в будущем, когда будем к этому готовы. И когда они будут готовы.

— Нет. Колонизация Солнечной системы будет продолжаться как минимум столетия. Гайджин затеяли долгую игру. Мы должны вступить в эту игру не дожидаясь пока будет слишком поздно. Иначе нас навсегда вытеснят.

— Как вы думаете, каковы их основные намерения?

— Не знаю. Может быть они хотят демонтировать планеты с твердой поверхностью. А может быть разобрать на части Солнце. А что вы сами на их месте сделали бы?

Странно, но несмотря на то, что она сидела в своем тесном и таком земном офисе, а на шее у нее болталось устройство вызова охраны, она вдруг почувствовала нервную дрожь.


Перри сделал петлю, которая пересекла эллептическую двухчасовую орбиту Луны. На лунной поверхности сверкали огни разраставшихся японских поселений и шахт по добыче гелия-3.

Полностью собранный корабль представлял собой нагромаждение различных узлов и агрегатов. Его длина составляла пятьдесят метров. Основной деталью была усиленная тарелка эжектора. Это массивное сооружение было смонтировано на амортизирующем устройстве, которое состояло из пружин упиравшихся в алюминиевые стойки. Основу корпуса корабля составлял блок топливных резервуаров. Всю эту груду скрепляли обручи, сделанные из сверхпроводящих материалов.

Теперь гранулы с гелием-3 и дейтерием воспламенялись позади корабля, за тарелкой эжектора. Там из них получалась крошечная мишень, на которой сходились лучи целой группы лазеров, работавших на двуокиси углерода. Это вызывало реакцию синтеза, которая продолжалась 250 наносекунд. Потом все повторялось снова и снова.

Каждую секунду происходило триста микровзрывов. Потоки высвободившейся энергии устремлялись к тарелке эжектора. Медленно и неуклюже корабль двигался вперед.

С Земли Перри казался еще одной Луной, которая сверкала благодаря пламени ядерного синтеза.


Корабль двигался с крайне незначительным ускорением, которое лишь на несколько процентов превосходило силу гравитации. Но этого было достаточно для того, чтобы в течение долгого времени, точнее говоря, в течение многих лет, сохранять импульс движения. Впрочем, как только Перри покинул лунную орбиту, его скорость стала неумолимо возрастать.

Находившийся внутри корабля Рейд Мейленфант привыкал к однообразному ритму длительного космического полета.

Его обитаемый модуль был похож на коробку из-под обуви, которая имела достаточно большие размеры для того, чтобы он мог встать во весь рост. Чтобы отогнать тоску, он заливал модуль ярким светом металло-галоидных ламп. Этот белый, пышущий жаром свет чем-то напоминал свет Солнца. Стенами служили стойки, в которых хранились ремонтные блоки, созданные для быстрой замены неисправного оборудования. Выходившие из углов модуля кабели, провода и трубопроводы, поднимались вверх по его стенам. Робот-паук по имени Шарлотта, бегал вдоль проводов, очищая воздух от пыли. Несмотря на все его героические усилия, помещение довольно быстро становилось грязным и захламленным словно переполненная сверх меры подсобка. Повсюду были разбросаны вещи, наспех прикрепленные к полу, стенам и потолку. Легкое прикосновение к стене могло вызвать настоящее извержение всевозможных инструментов, фломастеров, програмных дисплеев, лицевых панелей, информационных дисков, элементов оборудования, банок с продуктами, тюбиков с зубной пастой и носков.

Многие наиболее важные элементы оборудования, такие как например, система регенерации, были российского производства. Здесь имелись большие генераторы под названием «Электрон,» которые могли вырабатывать кислород из воды, выделенной из его собственной мочи. Питьевую воду он получал из влаги, которая присутствовала в воздухе. Была также и система очистителей под названием «Воздух,» которая удаляла из атмосферы модуля двуокись углерода. Была и резервная система получения кислорода, в основе которой лежало использование так называемых «свечей» — больших цилиндров с химическим веществом, которое называлось хлорат лития. При нагреве, это вещество выделяло кислород. Кроме того, у него были аварийные кислородные маски, которые работали по той же схеме. И так далее и тому подобное.

Все это выглядело довольно грубо и тяжеловесно, но в отличие от имевших более симпатичный вид систем разработанных американскими инженерами, эти уже были проверены десятилетиями работы в космосе и в случае поломки их можно было отремонтировать. И все же, Мейленфант захватил парочку наиболее симпатичных вещиц, а также большой набор инструментов.

Каждый день Мейленфанту приходилось начинать с протирки стен модуля дезинфицирующими тампонами. В условиях невесомости, микроорганизмы скопившиеся в плывущих по воздуху капельках воды, имели свойство стремительно размножаться. Скучная процедура уборки продолжалась часами.

После окончания уборки приходило время заняться физическими упражнениями. Мейленфант подходил к бегущей дорожке, прикрепленной к кронштейну, расположенному в центре модуля. После часовой пробежки, на груди Мейленфанта скапливались лужицы пота, которые, в силу невесомости, не стекали вниз. По меньшей мере два часа в день ему приходилось заниматься интенсивными физическими упражнениями.

Так продолжалось день за днем. Унылое проделывание дырки в небе — так называли это старые астронавты и упрямые космонавты станций Салют и Мир. Глядя на звезды мочись в пузырек, говаривали они. К черту. В отличие от этих ребят, у Мейленфанта все же был конечный пункт маршрута.

С помощью десятиваттного оптического лазера он выходил на связь с центрами управления на Земле и Луне. Это устройство позволяло ему передавать данные со скоростью двадцать килобит в секунду. Он следовал указаниям, которые принимал с помощью большой полупрозрачной антенны.

Спустя несколько месяцев после старта, интерес к его полету значительно ослаб, что собственно он и ожидал. Никто не следил за тем, как он продвигается вглубь космоса, если не считать нескольких человек одержимых идеей контакта с гайджин. Он надеялся, что в их число входит и Немото, которая воспользовавшись своими неведомыми, но весьма обширными возможностями, помогла найти финансы необходимые для этого «одноразового» полета. Впрочем, она всегда скрывала от посторонних свою заинтересованность.

Порой случалось так, что даже когда он по плану выходил на связь, то на другом конце линии некому было ответить.

Впрочем, ему было все равно. В конце концов, они не могли отозвать его обратно, как бы им ни наскучил его полет.

Занимаясь упражнениями на бегущей дорожке, он отвлекался только на имевшийся в наружном корпусе небольшой иллюминатор и подолгу смотрел в него. Мейленфант видел, что Перри совсем одинок в космосе. Земля и Луна превратились в похожие на звезды световые точки и только уменьшающееся в размерах Солнце все еще выглядело как диск.

Ощущение изолированности было полным. Оно будоражило.

У него был спальный закуток, который назывался русским словом каютка. Здесь имелся привязанный к стене спальный мешок. Когда он ложился спать, то отгораживал каютку занавеской, тем самым создавая иллюзию уединенности и безопасности. Здесь он хранил большую часть своих личных вещей, среди которых был конечно и маленький, продолжительностью всего в несколько секунд, аннимационный кусочек с изображением Эммы — она смеялась на закрытом пляже НАСА, неподалеку от космодрома.

Он просыпался от запаха пота, а если подтекали трубки охлаждающей системы, то от запаха антифриза. Иногда он просыпался и от запаха затхлости, характерного для библиотек и винных пробок.


— Вам уже семьдесят два года, Мейленфант, — сказала Бринд, пытаясь сделать очередной укол.

— Да, но в наши дни это не такая уж редкость. В свои семьдесят два года я еще хоть куда.

— Но это слишком преклонный возраст для того, чтобы выдержать многолетний космический полет.

— Может быть. Но я уже десятки лет соблюдаю правила, которые способствуют продлению жизни. Я употребляю малокалорийную, нежирную пищу. Я принимаю белок, который называется коензим Q10. Он замедляет старение на клеточном уровне. Чтобы поддержать деятельность центральной нервной системы, я принимаю и некоторые другие ферменты. С помощью биокомпозитных материалов, я уже реконструировал многие кости и суставы, и теперь они стали лучше функционировать. Перед полетом я намерен сделать операцию по обширному шунтированию сердца. Я принимаю лекарства с целью предотвратить наращивание отложений крахмальных волокон и белков, которые могут вызвать болезнь Альцгеймера…

— О Боже, Мейленфант, вы прямо-таки какой-то седовласый киборг! Вас действительно ничем не прошибешь.

— Послушайте, на самом деле, невесомость является вполне пригодной средой для стариков.

— До тех пор, пока вам снова не захочется оказаться в условиях нормальной земной гравитации.

— А что если мне не захочется?


Спустя двести шестьдесят дней половина пути была уже пройдена, и двигатель корабля отключился. И без того весьма незначительное ускорение постепено сошло на нет и ощущение движения, которое все еще испытывал Мейленфант, теперь окончательно исчезло. Как это ни странно, он почувствовал тошноту. Этот новый приступ синдрома адаптации к пребыванию в космосе на четыре часа приковал его к койке.

Запустив гидразиновые двигатели маневрирования, которые работали на азотном топливе, Перри перевернулся вверх тормашками. Пришло время начать маневр длительного торможения в направлении солнечного фокуса.

Теперь, достигнув максимальной скорости, корабль развивал примерно семь миллионов метров в секунду. Это составляло около двух процентов от скорости света. В этом режиме активизировались сверхпроводящие обручи. Они выставили перед кораблем плазменный щит, который защищал его от проникновения внутрь разреженного межзвездного водорода. На самом деле, маневр разворота был наиболее опасной частью всей траектории полета. Для того чтобы плазменное поле все время было направлено вперед, требовалось очень искуссно им управлять.

Перри безусловно был самым скоростным из всех объектов когда-либо сделанных и запущенных человеком. Таким образом, прикинул Мейлефант, получалось, что сам он стал абсолютным рекордсменом по скорости. Неважно, что дома всем было на это наплевать. Впрочем, такое положение дел его вполне устраивало, а размышления на эту тему немного прочистили ему мозги.

Теперь снаружи была только чернота, лежавшая между Мейленфантом и далекими звездами. Оказавшись на расстоянии пятисот астрономических единиц от Солнца, он оставил далеко позади себя последние планеты Солнечной системы. Даже до Плутона было примерно сорок астрономических единиц. Компанию ему могли здесь составить разве что загадочные ледяные спутники Пояса Куипера — осколки камня и льда, которые с момента рождения Солнца продолжали бесцельно парить в пустоте. Каждый из них находился в центре области абсолютно пустотого пространства которая по своим размерам превосходила всю внутреннюю часть Солнечной системы. Еще дальше лежало Оортово облако — туманная оболочка из комет, перемещавшихся в дальнем космосе. Даже его ближняя граница, которая проходила в тридцати тысячах астрономических единиц, находилась далеко за пределами досягаемости этого маломощного корабля.

Когда маневр разворота был выполнен, он, повернув вперед свои инструментальные платформы и мощные телескопы, попытался разглядеть солнечный фокус.


— Вам непременно захочется вернуться домой. У вас должна быть семья.

— Нет.

— И теперь…

— Послушайте, Салли, с тех пор как двенадцать лет назад были обнаружены гайджин, мы занимаемся одной болтовней. Должен же кто-нибудь хоть что-то сделать? Кто сделает это лучше меня? И потом, я ведь собираюсь добраться лишь до края системы, где надеюсь наткнуться на гайджин, — втолковывал он, ухмыляясь. — Думаю, что я преодолею все подводные камни, только бы мне с ними встретиться.

— Бог в помощь, Мейленфант, — сказала она, похолодев.

Салли была уверена в том, что больше никогда его не увидит.


Перри замедлил ход практически до полной остановки. С расстояния в тысячу астрономических единиц, Солнце выглядело как одна из ярких звезд, сверкавших в созвездии Кита, а его система, вместе с планетами, людьми, гайджин и всем прочим, превратилась в облачко света.

Заключенный в свой обитаемый модуль, Мейленфант целую неделю тщательно изучал окружающий космос. Он знал, что находится примерно в той области космоса, куда стремился попасть, но точность местоположения была сомнительной. Впрочем, если бы здесь появился какой-нибудь огромный, базовый звездолет, то его разумеется, трудно было бы не заметить.

Но здесь абсолютно ничего не было.

Мейленфант приступил к поиску солнечного фокуса Альфа Центавра. Используя двигатели маневрирования и периодически включая на непродолжительное время двигатель ядерной пульсации, он слегка продвинул Перри вперед. Фокусировка гравитационных линз оказалась на удивление точной. Фокальная точка Альфы Центавра находилась можно сказать, в нескольких километрах от него, если сравнивать это расстояние с той сотней миллиардов километров, которую Мейленфант преодолел, чтобы сюда добраться.

Он долго возился с проверкой запасов топлива.

Вот наконец, он у цели. В большой оптический телескоп Мейленфант увидел звезду А системы Альфа Центавра. Эта было самое крупное светило из всех, входивших в состав этой звездной системы. Искаженное изображение звезды напоминало бледно-оранжевое кольцо.

Записав столько данных сколько смог, он отправил их на Землю с помощью лазерного канала связи. Там процессоры сумеют получить из этих данных изображение многозвездной системы Альфа Центавра, а возможно даже и каких-нибудь планет, прилепившихся к двух основным звездам.

Уже одни эти данные, подумал он, должны оправдать затраты спонсоров на этот полет.

Но он до сих пор не обнаружил никаких признаков деятельности гайджин.

Его снова стали терзать сомнения. Впервые он всерьез подумал о том, что мог ошибиться. А что если здесь вообще ничего нет? Если это так, то его репутация будет окончательно подорвана. Вся его жизнь окажется напрасно прожитой.

Но вскоре, датчики инфракрасного излучения, которые работали в условиях сверхнизких температур, обнаружили новый мощный источник.


Этот движущийся объект находился на расстоянии около миллиона километров.

Его расплывчатое изображение полученное с помощью телескопов, заинтриговало Мейленфанта. Эта штуковина выделывала какие-то акробатические номера, мерцая в слабых лучах далекого Солнца. Эти мерцания помогли процессорам определить форму объекта.

Судя по всему, аппарат достигал пятидесяти метров в поперечнике. Своими очертаниями он напоминал паука. Его центральная часть представляла собой двенадцатигранник из которого выходило восемь или десять отростков, которые шевелились во время движения. Казалось, что в процессе полета, он сам себя собирает.

Пока объект находился в поле зрения, Мейленфанту так и не удалось определить ни его назначение, ни материал из которого он сделан, ни принцип работы его двигателя. Но он был готов держать пари, что аппарат направляется к поясу астероидов.

Однако, вскоре удалось выяснить откуда прибыл этот автоматический корабль. Исходным пунктом оказалась точка, лежащая неподалеку от фокальной линии Солнца. Эта точка находилась еще дальше, но расстояние между ней и Перри не превышало расстояния между Луной и Землей.

Мейленфант развернул телескопы в этом направлении, но не сумел ничего разглядеть.

И все же, он испытывал удовлетворение. Это черт побери, контакт, подумал он. Я был прав. Пока не знаю что и как, но здесь несомненно что-то есть.

Мейленфант в очередной раз увеличил мощность работы двигателя ядерной пульсации. Прошло двадцать часов прежде, чем он добрался до расчетной точки.


Это был всего лишь обращенный к Солнцу обруч, диаметром приблизительно тридцать метров. Вероятно он был сделан из какого-то металла и на фоне космической пустоты его небесно-голубой цвет поражал своим великолепием. Едва заметный в лучах преваратившегося в точку Солнца, обруч хранил молчание — Мейленфант не обнаружил никаких исходящих радиосигналов.

Здесь не было огромного звездолета, с борта которого стартовали автоматические корабли, создававшие промышленные станции в поясе астероидов. Был только этот загадочный артефакт.

Мейленфант отправил описание всего увиденного в Хьюстон, где с ним должна была ознакомиться Салли Бринд. Здесь, на расстоянии шести световых дней от дома, он должен был ждать ответа.

Спустя некоторое время, он решил, что не может так долго ждать.


Перри лег в дрейф возле обруча Гайджин, и лишь время от времени включал двигатели маневрирования, чтобы скорректировать собственное местоположение.

Мейленфант заперся в тесном переходном шлюзе корабля. Здесь ему пришлось провести два часа, выводя из организма азот. Его древний скафандр сохранял гибкость лишь когда кислород находился под давлением равным хотя бы четверти нормального атмосферного давления.

Мейленфант натянул белье с подогревом, а затем костюм с системой охлаждения и вентиляции — многослойную путаницу гофрированных трубок водяного охлаждения. Потом присоединил устройство для сбора мочи — нечто вроде невероятно большого презерватива.

Затем он поднял комплект для нижней части туловища. Это была нижняя половина его скафандра — штаны переходящие в башмаки. Извиваясь, он влез в штаны. Потом закрепил какую-то трубку над «презервативом». В нижнюю часть костюма был вшит достаточно большой мешок, рассчитаный на две пинты мочи. Скафандр был тяжелым, а его многослойный материал неэластичным. Возможно я не совсем в той форме, в которой был сорок лет назад, подумал Мейленфант.

Теперь надо было облачиться в жесткий комплект для верхней части туловища. Этот комплект был закреплен на стене переходного шлюза и напоминал верхнюю часть рыцарских доспехов. Он присел, вытянул руки вверх и изогнувшись выпрямился. Изнутри комплект пропах запахами пластика и металла. Он соединил и защелкнул металлические кольца на поясе. Потом закрепил полетный шлем, а на него водрузил жесткий шлем с визором. Повернув шлем, он подогнал его нижний край вплотную к расположенной на шее герметичной прокладке.

Ритуал сборки скафандра был до боли знаком и успокаивал нервы. Казалось, он полностью контролирует ситуацию.

Взглянув в зеркало, он внимательно себя осмотрел. Скафандр сверкал своей белизной, на рукаве красовался звездно-полосатый флаг, а лоскуток с кодовым обозначением его последнего полета — STS-194, был на своем прежнем месте. Вполне приличный вид для такого старого хрыча, удовлетворенно подумал Мейленфант. Перед самой разгерметизацией он засунул во внутренний карман снимок Эммы.

Вскоре Мейленфант открыл наружный люк переходного шлюза.


Долгие двадцать месяцев он был заключен в каморку площадью всего несколько метров. Теперь перед ним открылась бесконечность.

У него не было желания крутить головой по сторонам и совсем не хотелось разглядывать артефакт гайджин. Пока не хотелось.

Решительно обернувшись, он посмотрел на Перри. Окраска и серое как порох покрытие, защищавшее корпус от метеоритов сильно износились и пожелтели, но благодаря тусклому солнечному свету казалось, что весь корабль покрыт золотом.

Его пилотируемый передвижной модуль хранился на ремонтной площадке, которая примыкала к внешнему корпусу Перри. Модуль был укрыт слоем ткани, защищавшей его от метеоритов. Он снял ткань и попробовал сесть. Это было примерно тоже самое, что попробовать втиснуться в кресло с обычными подлокотниками и спинкой. Щелкнув, захваты безопасности сомкнулись на его скафандре. Он активировал системы управления и проверил размещенные в ранце топливные баки с азотом. Подергав два ручных регулятора, он поставил их в положение управления полетом, а затем отпустил стопоры, которыми модуль был прикреплен к площадке.

Сначала он проверил работу аппарата. Регулятор левой руки плавно толкал его вперед, а регулятор правой, позволял ему вращаться, резко снижаться и делать «бочку.» Всякий раз когда включался двигатель, в наушниках раздавался негромкий сигнал.

Затем, он совершил облет Перри, делая короткие перемещения по прямой. После долгих лет, проведенных под музейным стеклом космического центра Кеннеди, не все ранцевые двигатели нормально работали. Но судя по всему, осталось достаточное количество исправных двигателей, с помощью которых он мог управлять полетом. К тому же, гироскоп автоматически стабилизировал положение аппарата в пространстве.

Когда Мейленфант сосредотачивал внимание на том, что делал в данный момент, окружающая обстановка напоминала ему о работе, которую он когда-то выполнял за бортом шаттла. Но ему явно не хватало этого тусклого света. Здесь не было вселяющего уверенность присутствия огромной Земли. Находясь на низкой орбите планеты, он видел как освещенная светом дня Земля заслоняет мрак космоса своим ярким как тропическое небо ликом. Здесь же было только Солнце. Этот превратившийся в точку, удаленный источник света отбрасывал длинные и острые тени. Вокруг Мейленфанта были только звезды и безграничность космоса.

И вот, впервые за весь полет, его вдруг охватил страх. В центральную нервную систему хлынул адреналин и он затрепетал словно птица. Глухо застучало его бедное старое сердце.

Пора со всем этим разобраться, подумал Мейленфант.

Решительно потянув регулятор правой руки, он развернулся лицом к артефакту.

Сейчас обруч выглядел как бледный круг. Таинственный объект окружали лишь звезды. Откровенно говоря, Мейленфант увидел только то, что он уже видел с помощью камер установленных на Перри. Артефакт представлял собой кольцо, сделанное из какого-то сверкающего голубого материала. Его отполированный внешний край был едва различим в тусклом свете Солнца.

Но внутреннее пространство кольца выглядело непроницаемо— черным. Оно не отражало ни единого фотона света, излучаемого фонарем его шлема.

Мейленфант не сводил глаз с этого диска тьмы. Для чего ты создано? Зачем ты здесь?

Никакого ответа разумеется не последовало.

Первым делом выполним то, что нужно сделать в самую первую очередь, подумал он. Надо немного заняться наукой.

Он включил двигатели и направился прямо к артефакту. Таинственный обруч отливал электрической синевой. Казалось, что сияние исходит откуда-то изнутри этой полоски толщиной с вафлю и шириной с его ладонь. Он не обнаружил никаких швов и никаких составных элементов.

Он вытянул руку в перчатке (материал скафандра едва позволял сгибать пальцы) и попытался дотронуться до обруча. Что-то невидимое заставило его руку отпрянуть.

Как ни старался Мейленфант дотянуться, как ни помогал себе двигателями, все равно он не мог пододвинуть перчатку к обручу ближе, чем примерно на миллиметр. И всякий раз он испытывал едва уловимое и труднообъяснимое ощущение, что его руку отталкивают.

Тогда он попробовал водить рукой верх и вниз, вдоль плоскости обруча. Он ощутил… нечто вроде волн, невидимых, но вполне осязаемых.

Он снова вернулся к центру обруча. Теперь казалось, что этот круг безмолвной тьмы смотрит на него вызывающе. Мейленфант отбрасывал на него тень заслоняя свет, падавший со стороны превратившегося в точку Солнца. Тогда он отодвинулся и луч света упал прямо на темный круг. Но он пропал в нем без следа, не оставив даже намека на отражение или какие-либо блики.

Засунув негнущиеся пальцы в нарукавный карман, он тщательно его обшарил. Затем поднял вверх руку, чтобы посмотреть, что он оттуда извлек. Это был его армейский нож швейцарского производства. Не раздумывая, он бросил нож в обруч.

Нож плавно скользнул в нужном направлении. Достигнув черного круга, он потускнел и как показалось Мейленфанту, слегка покраснел, словно на него упал свет догорающего огня.

Затем нож исчез.

Неуклюже манипулируя своими двигателями, он с трудом совершал облет артефакта. Конструкция модуля позволяла передвигаться только по прямой и сильно искривленные траектории были для него недоступны. По этой причине выполнение данного маневра протребовало некоторого времени.

На противоположной стороне обруча он не обнаружил никаких следов ножа.

Значит это ворота, подумал Мейленфант. Ворота, которые находятся здесь, на самом краю Солнечной системы. Как точно выбрано место, поразился он. И как образно выполнена форма!

Пора сделать рискованный прыжок, подумал Мейленфант. Включив двигатели, он плавно скользнул вперед.

Ворота росли в размерах до тех пор, пока не закрыли собой все поле зрения. Он собирался пройти через них как можно ближе к центру, если конечно сумеет продолжить движение вперед.

Мейленфант бросил взгляд на Перри. Он увидел неясные очертания огромной главной антенны, развернутой в направлении Земли. В лучах солнечного света она напоминала паутину. Он увидел выдвижные площадки с приборами, которые выступали из пожелтевшего, одетого в защитные покровы корпуса обитаемого модуля. Они чем-то напоминали боковые зеркала заднего вида. На этих площадках находились скопления линз, черные глазницы которых смотрели прямо на него.

Стоит нажать на регулятор, и он тотчас остановится на месте. И вернется назад.

Он достиг центра диска. И утонул в синеве электрического света. Прижавшись лицом к стеклу своего шлема, он сумел разглядеть, что происходит наверху.

Артефакт ожил. Сияние электрического света исходило из субстанции черного круга. В этом сиянии он сумел различить какие-то вкрапления. Значит это когерентный свет, сообразил он. А когда он посмотрел вниз, на свой скафандр, то увидел, что белую ткань во многих местах пересекают синие электрические проблески.

Лазеры, подумал он. Выходит его сканируют?

— Это все изменяет, — сказал он вслух.

Интенсивность синего света возрастала до тех пор, пока он не ослеп.

На мгновение его пронзила боль…


* * * | Многообразие космоса | Глава 6 Передача