home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Анна выздоравливала быстро, чувствовала себя хорошо. Тамара уже ничего не боялась, но все равно каждую свободную минуту проводила у нее в больнице. Таскала ей тонны книг, яблоки, мед, цветную капусту, врачам и медсестрам — шоколад, духи и коньяк, нянечкам — деньги в конвертах. Со всеми перезнакомилась и, наверное, всем надоела до смерти своими бесконечными вопросами о состоянии здоровья дочери. Состояние было нормальным, состояние было просто отличным, она и сама это понимала, но все равно спрашивала — наверное, затем, чтобы лишний раз услышать это. Наташка тоже бегала в больницу — не потому, что боялась за Анну, а затем, чтобы забрать у нее очередной уже прочитанный детектив или получить формальное разрешение поносить какую-нибудь одежку. Николай заходил проведать Анну, кажется, довольно часто, но Тамара там с ним почти не встречалась. Она нигде с ним почти не встречалась — убегала ни свет ни заря на работу, с работы посреди дня бежала к Анне, от нее — опять на работу, вечером — опять к ней. Утром, когда она уходила, Николай еще спал — у него продолжался отпуск, ему торопиться было некуда. Вечером, когда она приходила, Николай уже спал или собирался спать, досиживая перед телевизором последние минуты. Справедливости ради надо сказать, что все домашнее хозяйство в эти дни свалилось на него, и он с этим хозяйством вполне справлялся. Обед был приготовлен, посуда вымыта, пыль вытерта, а корзина для грязного белья стояла пустая. Вот и хорошо. Жизнь Тамары под завязку была наполнена Анной и работой, и отвлекаться на всякие бытовые глупости она просто не могла. Нельзя было отбирать время у Анны, и нельзя было отбирать время у работы. Тем более, что скоро должен был приехать Юрий Семенович, и Тамаре совсем не хотелось, чтобы к его приезду остались какие-нибудь хвосты, хоть что-то невыполненное, нерешенное, несделанное. Или сделанное не так.

Юрий Семенович приехал несколько раньше, чем ожидалось. Тамара в обеденный перерыв съездила к Анне, вернулась в офис — и увидела его машину возле подъезда. И огорчилась: ей бы еще три дня, всего три дня! Послезавтра выписывают Анну, а потом она могла бы целый день просидеть за рабочим столом ни на минуту не отрываясь, просмотрела бы все бумаги, проверила бы все документы, сложила бы красивой стопочкой все папочки — и встретила бы Юрия Семеновича со спокойной гордостью: на, смотри, какая я молодец, как я хорошо справляюсь, какой у меня повсеместно порядок, учет и контроль! А сейчас ее стол завален бумагами, и шкафы разинуты… Учет и контроль, конечно, безупречные, в этом-то она не сомневается, а что касается порядка — так тут хвастаться нечем. Нет той наглядности. Ну, что ж теперь говорить.

— Привет, — сказал Юрий Семенович, оборачиваясь на звук открываемой двери. — Ну, что ты мне сразу не позвонила-то? Все сама, все сама… Никогда помощи не попросишь. Что за привычка у человека, аж зло берет, ей-богу. А надорвешься? Вот надорвешься — и коньки отбросишь. И что тогда с тобой делать?

— А что тогда со мной делать? — удивилась Тамара, сразу забывая о порядке, который так хотела ему продемонстрировать. — Тогда уж со мной ничего сделать не удастся. Только похоронить.

Галина Николаевна и Леша, сидевшие за одним столом, склонившись над какими-то бумагами, одновременно подняли головы, глянули на нее осуждающе, сердито фыркнули и опять уткнулись в свои бумаги. Юрий Семенович оглянулся на них, тоже сердито фыркнул и опять уставился на Тамару, не сводя с нее мрачных темных глаз:

— Пойдем к тебе. Кофе дашь?

Вслед за ней он зашел в ее заваленный бумагами кабинетик, быстро огляделся, выразительно подняв бровь, и Тамара тут же вспомнила о порядке, который она так хотела ему продемонстрировать.

— Не успела убрать, — виновато сказала она, освобождая один стул от бумаг. — Я думала, ты позже приедешь. Заработалась немножко.

Юрий Семенович помог ей снять шубу, повесил ее в шкаф, снял и повесил в шкаф свою куртку, вынул с полки чашки и банку кофе, заглянул в чайник — есть ли вода? — кивнул, включил чайник в розетку, а уж потом неторопливо подвинул стул ближе к ее столу, дождался, когда она сядет, и сел сам. Все он делал как-то уверенно, как-то уж очень по-хозяйски. Тамаре эта его манера всегда страшно нравилась и в то же время смутно чем-то раздражала. Наверное, она просто завидует. Ей тоже хотелось бы так себя чувствовать везде и всегда — спокойной, уверенной, настоящей хозяйкой собственной жизни плюс всего окружающего.

— Между прочим, здесь ты хозяйка, — сказал вдруг Юрий Семенович, внимательно следя за ней мрачными темными глазами и слегка улыбаясь насмешливой улыбкой.

Она невольно вздрогнула и с испугом посмотрела на него: мысли читает, что ли?

— Я про то, что ты не обязана мне что-то объяснять или, тем более, в чем-то оправдываться, — помолчав, продолжил Юрий Семенович. — Это твоя собственная фирма, твой стол, твой порядок. Забыла, что ли?

— Да нет. — Тамара с облегчением улыбнулась и вдруг призналась неожиданно для себя: — Просто ужасно хотелось похвастаться, как у меня все хорошо получается. А тут… Вон какой бардак.

— Польщен. — Он недоверчиво хмыкнул и опять задрал бровь. — Ты лучше признайся, почему мне сразу не позвонила, когда Анюта заболела?

— Зачем? — неуверенно спросила Тамара. — Что бы ты сделал?

— Прилетел бы и… сделал бы что-нибудь. — Он опять долго молча смотрел на нее мрачным взглядом. — Честно говоря, я не знаю. Но ведь можно было, наверное, что-нибудь сделать. Помог бы. Сама говорила — заработалась.

— Да ну, глупости какие, — неловко буркнула она, отводя глаза. — Зачем было тебя из Германии выдергивать? Я тут сама…

— Вообще-то я последние две недели на Камчатке был, — мимоходом заметил Юрий Семенович. — Но дело не в этом. Дело в том, что ты все время все делаешь сама. Говорят, с Анютой какие-то сложности были?

— После наркоза дышать не могла, — неохотно сказала Тамара, ежась от воспоминаний. — Никто не понял, почему… Операция-то пустяковая, все говорили — не сложнее аппендицита. Да сейчас уже все в порядке, ее уже выписывать собрались.

— А давай мы ее в санаторий загоним, а? — неожиданно предложил Юрий Семенович. Тамара отметила это «мы», но почему-то не удивилась. Юрий Семенович стал вытаскивать из кармана мобильник, приговаривая задумчиво: — Сейчас я узнаю, какие у нас санатории хорошие есть по этому профилю. Или, может быть, лучше не у нас? Может быть, за границей что-нибудь приличное поискать?

— Ой, нет-нет-нет, — торопливо проговорила она и даже попыталась через стол дотянуться до его телефона. — Ой, не надо ничего узнавать! Анна никуда не поедет, у нее свадьба скоро… Слушай, а ведь мы ее жениху ничего не сказали! Ну, про больницу, про операцию и все такое… Он в командировке, мобильника у него нет… Приедет — живьем съест. Ой, что будет!..

— Мне ты тоже ничего не сказала, а ведь у меня мобильник есть, — с упреком, как показалось Тамаре, покачал головой Юрий Семенович. — Я вон приехал — и ничего, не съел. Хотя мысль такая была.

— Да ладно уже. — Она вдруг пожалела, что действительно не позвонила ему. — Все равно никто ничего сделать не мог.

— А я бы смог, — упрямо отчеканил он и поднял на нее свои очень черные глаза от чашки своего очень черного кофе.

И Тамара поверила: да, смог бы. Неизвестно, что бы он сделал, но уж что-нибудь да сделал бы. Вытащил бы из кармана телефон, например, и через три минуты к Анне привезли бы какого-нибудь самого лучшего в России врача. Или уж сразу — самого лучшего в мире. И наверное, ей не было бы так страшно, если бы Юрий Семенович тогда был где-нибудь рядом. Когда он был рядом, вообще никто ничего не боялся.

— Юрий Семенович, ты бы смог, — серьезно подтвердила она, глядя в его черные глаза. — Ты все можешь.

Повисла минута молчания, какого-то уж очень серьезного, даже торжественного, молчания. Что-то происходило, Тамара не очень понимала — что именно, но со смутным сожалением ощутила, что после ее заявления все теперь будет по-другому в их отношениях. А ведь какие хорошие отношения были… Ах, как же она так неосторожно!..

— Вот так мне еще никто в любви не объ-яснялся, — вдруг сказал он, насмешливо улыбаясь. — Не устаешь ты меня удивлять своей оригинальностью. Ну все не как у людей.

Тамара с облегчением засмеялась — и чего она испугалась? Никакой торжественности, ничего не изменилось, все будет по-прежнему, все будет хорошо, все будет открыто, откровенно, спокойно и весело.

Так оно и было. И еще с ним было очень удобно. Никаких бытовых проблем, ни мелких, ни крупных. Как-то само собой оказывалось, что вместо сгоревшего чайника на подоконнике в ее кабинете уже стоит новый; заедавший дверной замок, который она мечтала сменить, да все руки не доходили, уже меняет деловитый молодой человек «от Юрия Семеновича»; стоило ей с сожалением подумать, что опять некогда сбегать на обед, как появлялся он — разумеется, совершенно случайно, — с термосом с ее любимым куриным бульоном с потрошками и парочкой пластиковых контейнеров, набитых всякими вкусностями; не успевала она испугаться, что опаздывает на назначенную встречу, потому что Нина Викторовна попросила машину на часик, а ее нет уже два часа, как появлялась машина Юрия Семеновича: довезти? Без проблем. Он тут как раз мимо проезжал. Разумеется, случайно. И как-то само собой получилось, что переезд в новую квартиру, ожидание которой вот уже месяц приводило ее в панику, произошел за пару часов, между делом, и практически без ее участия. Просто утром она ушла на работу из старой квартиры, а вечером вернулась с работы в новую квартиру, где уже вся мебель стояла на своих местах, книги — на стеллажах, посуда — в шкафах, висели шторы, люстры и фотографии на стенах, а Наташка с отцом вытаскивали всякие безделушки из последней неразобранной коробки. Уже пустые коробки — двадцать пять штук! — бригада из семерых крепких мужиков под началом страшно важничающей молоденькой девушки выносила из квартиры и складывала в фургон.

— Все должны делать профессионалы, — сказал Юрий Семенович, с улыбкой поглядывая на растерянную и изумленную Тамару. — Ты бы сколько времени со всем этим возилась? То-то… А время — деньги. Подпиши бумажки.

Страшно важничающая пигалица протянула Тамаре какие-то листы с печатями и штампами, и та машинально расписалась там, где ей показали.

— Вы что, не будете проверять? — удивилась пигалица.

— Что проверять? — не поняла Тамара.

— Все. — Пигалица нахмурилась и осуждающе поджала губы. — Ваш муж не разрешил повесить зеркало в ванной, а ваша дочь сказала, что постельное белье разложит по шкафам сама. Я, конечно, не могу настаивать, но все это тоже входит в наши обязанности.

Тамара вдруг захохотала. В какое время живем! Подумать только, оказывается, простыни на полку можно и как попало уложить, и высокопрофессионально! А вообще молодцы ребята — похоже, все действительно сделано так, как надо, все на своих местах, и ей не придется часами искать нужную вещь, разбирая коробки, чего она больше всего боялась. И Юрий Семенович молодец. Что бы она без него делала?

— Спасибо, — растроганно сказала Тамара, когда Юрий Семенович уже прощался, собираясь уходить вслед за бригадой профессионалов. — Спасибо тебе большое, Юрий Семенович. Просто не знаю, что бы я без тебя делала.

— Анюту из больницы ты без меня заберешь. — Выходя на лестничную площадку, он оглянулся через плечо и, как всегда, насмешливо улыбнулся. — Справишься? Мне опять уехать придется, прямо завтра с утра. Ну, пока.

— Пока, — машинально попрощалась она, потом осмыслила, что он сказал, и закричала ему вдогонку: — Как это — уехать?! А новоселье?! А свадьба Анькина?! И я тебе еще два договора не показала! А ты — уехать!

— Да я не навсегда! — отозвался он уже с нижнего этажа и засмеялся: — Я не надолго! До свадьбы вернусь…

Тамара недовольно вздохнула, закрыла дверь и повернулась. В прихожей стояли Николай и Наташка.

— В принципе, новоселье можно и на потом перенести, — рассудительно сказала Наташка. — На когда Юрий Семенович вернется. А то без него праздновать как-то неправильно. Да, пап?

— Ну, еще бы, — с неожиданным энтузиазмом поддержал Николай дочь. — Тем более, что Юрий Семенович — главный герой нашего времени и вообще благодетель… Не было бы его — не было бы у нас такой квартиры, а у нашей мамы — такой работы с такой зарплатой. Я правильно понимаю?

— Правильно, — суховато откликнулась Тамара.

Он правда так думает или так сарказм свой выражает? Внутри шевельнулось раздражение, но она поспешила задавить его в зародыше. Сегодня праздник, сегодня радоваться надо. Ну и будем радоваться. Завтра тоже будем радоваться, потому что завтра выписывают Анну. Привезем Анну в новую квартиру, пусть пока здесь поживет, на глазах все-таки как-то спокойней. Да и большой семейный праздник, который начался еще три недели назад, до того, как Анну увезла «скорая», они так и не допраздновали. Вот и допразднуем по полной программе.

— Натуська, — вкрадчиво спросила Тамара, решив высказать подозрения, которые мучили ее последние полмесяца. — А почему ты не в школе? И вообще, когда ты последний раз в школе была?

— Всегда ты, мать, все опошлишь. — Натуська сделала оскорбленное лицо. — Тут вон что творится, а ты про школу какую-то… Имей в виду, завтра тоже не пойду.

— Выпороть бы тебя, — мечтательно сказала Тамара и пошла на дочь, угрожающе растопырив руки. — Ох, как давно надо бы тебя выпороть!..

Наташка радостно заверещала, схватила мать в охапку и поволокла в комнату, где стоял новый зеленый велюровый диван — просторный и мягкий, просто специально сделанный для образцово-показательной порки ребенка ростом метр восемьдесят мамой ростиком метр пятьдесят. Семейный праздник начинался, как бывало когда-то, — смехом, веселой возней, коллективным приготовлением ужина, срочным вызовом в гости душевной подруги Ленки, долгим сидением за столом, обговариванием каких-то планов на ближайшее и отдаленное будущее, обзваниванием всех знакомых, которым необходимо было сообщить их новый адрес и новый номер телефона… Тамара вовсю радовалась целый вечер, а потом вдруг поняла, что посреди этой радости она все время думает: «Хоть бы ничего не случилось» — и плюет через левое плечо. И почти полночи она лежала без сна на своей новой кровати, в своей новой спальне, в своей новой квартире, безуспешно пытаясь понять, чего она так боится, что может случиться, клеймила себя за суеверие и старалась не заплакать.


Глава 11 | Журавль в небе | Глава 13



Loading...