home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4

Джим очутился в просторной комнате овальной формы, с низким потолком и желтыми стенами. Надо сказать, из всех земных аналогов комната больше всего смахивала на рабочий кабинет. Здесь было несколько столов — если, конечно, можно так именовать массивные, похоже, каменные, плиты, без всяких подпорок висевшие в воздухе. За столами сидели и трудились какие-то люди, темнокожие и низкорослые, явно неблагородного происхождения. Рост их не превышал пяти с половиной футов. Правда, один из работавших был дюймов на пять выше своих коллег. И на сотню фунтов тяжелее, благодаря развитым мускулам и кряжистому телосложению. В то время как остальные обладали довольно длинными и густыми шевелюрами, в подражание Высокородным свисавшими до плеч, он был абсолютно лыс. В глаза бросалась непропорционально развитая голова — шишковатый, обтянутый серой кожей череп был так велик и выпукл, что лицо — глаза, нос, рот и уши — выглядело по сравнению с ним каким-то мелким, сморщенным, неправильным, словом — напоминало плохо пригнанную, слишком маленькую маску.

При виде Галиана человек встал.

— Все в порядке, Рис, — махнул рукой Галиан. — Продолжай работать.

Атлет с лицом младенца послушно сел и вернулся к созерцанию какой-то карты.

— Рис — нечто вроде моего телохранителя, — пояснил Галиан. — Хотя, признаться, телохранители мне ни к чему. Как и любому Высокородному. Это удивляет тебя?

— Я слишком многого не знаю, чтобы чему-то удивляться или не удивляться, — заметил Джим.

Галиан кивнул и уселся на одну из подушек и протянул свою длинную руку.

— Покажи-ка свое оружие. Ну, которым ты ранил Мекона. Давай сюда.

Джим вынул кинжал и подал рукояткой вперед. Галиан осторожно взял клинок большим и указательным пальцами. Потом столь же аккуратно вернул Джиму.

— Наверное, таким оружием можно прикончить обычного человека, — сказал он.

— Да, — ответил Джим.

— Так. — Галиан задумался. С минуту он сидел не шевелясь, погруженный в мысли. Затем его взгляд вновь остановился на Джиме. — Любопытно. Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что такие люди, как ты, не должны расхаживать по кораблю и причинять ущерб Высокородным посредством подобных орудий?

Джим смолчал. Наблюдая за ним, Галиан улыбнулся — как несколько минут назад улыбался Мекону. Отчасти равнодушно, отчасти надменно.

— Ты — интересный тип, Волк, — задумчиво проговорил он. — Весьма интересный. Видимо, ты даже не догадываешься, кто ты на самом деле. А на самом деле ты — да будет тебе известно — букашка, которую любой Высокородный способен раздавить одним-единственным щелчком. Взять того же Мекона. Достаточно было легкого движения с его стороны — и от Волка осталось бы мокрое место… Кстати, именно так Мекон и собирался поступить. И поступил бы, не останови его мы с Афуан… Однако я — не Мекон. Начнем с того, что я справедлив, как сам Император. Ведь мы с Императором братья, к слову сказать. Посему я не использую своего права на щелчок, Волк. У меня одна цель — побеседовать с тобой на равных. Как с Высокородным.

— Благодарю. — Джим поклонился.

— Незачем меня благодарить, — мягко сказал Галиан. — Тебе, Волк, не надо ни благодарить меня, ни проклинать, ни умолять, ни восхвалять. Если я говорю, тебе не надо делать ничего, только внимательно меня слушать. А когда задам вопрос — отвечать. Итак, начнем. Каким образом ты попал в эту компанию — Мекон, Трахи, Словиель?

Джим рассказал все как было — сжато и без эмоций.

— Понятно, — выслушав, произнес Галиан. Он обхватил колено длинными руками и откинулся на подушки, не спуская с Джима глаз. — Стало быть, ты целиком полагаешься на факт, что принцесса Афуан бережет тебя для очей Императора. И отсюда делаешь вывод, дескать, никто не посмеет причинить твоей персоне какой-либо вред. Так? Однако, даже если бы это и было так, все же, Волк, ты выказал пример поразительного самообладания. Не повести бровью, когда разъяренный зверь кидается прямо в лицо… Каково!

— Галиан умолк, как бы предоставляя Джиму право слова. Но Джим по-прежнему хранил молчание.

— Я разрешаю тебе говорить, — подсказал Галиан с едва заметным недовольством.

— Что именно ты хотел бы от меня услышать? — поинтересовался Джим.

Лимонно-желтые глаза Галиана по-кошачьи сверкнули в полутьме.

— Да-а, — протянул он озадаченно. — Ты крепкий орешек, Волк. Хотя… не смею утверждать наверняка, что достаточно хорошо постиг ваши волчьи повадки… Оттого и объективность моих суждений под сомнением. — Он придирчиво оглядел Джима. — Ты достаточно крепок и росл, чтобы… Скажи-ка, Волк, мужчины твоего народа — ведь они ниже тебя ростом?

— В среднем — да, — ответил Джим.

— В среднем? Стало быть, есть и выше?

— Да, — ответил Джим, не желая вдаваться в подробности.

— Скажем, как Высокородные? — допытывался Галиан. — Найдутся ли среди вас люди одинакового со мной роста?

Подумав, Джим ответил утвердительно.

— Но ведь такие — редкость? — Глаза Галиана лучились странным блеском. — Ведь таких людей у вас один на тысячу, они — редкость в вашем племени, не правда ли?

— Правда, — признался Джим.

— Между тем, — продолжал Галиан, — их презирают. Их гонят, их кличут выродками, отщепенцами. Так или нет? — Пальцы нервно теребили колени. — Я прав, Волк?

— Отчасти — да, — согласился Джим.

— Я так и знал. — Галиан вздохнул. — Видишь ли, Волк, у нас, Высокородных, дело обстоит как раз наоборот. Мы, Высокородные, — не отщепенцы. Напротив, мы единственная благородная раса. Ибо превосходим вас, цветных, во всех отношениях — умственно, эмоционально, физически… Возможно, ты просто не успел осознать это. Ну и, разумеется, случай не замедлил подсказать тебе, на чьей стороне сила, — причем не самым безобидным способом. Тебе повезло, что тобою заинтересовался я.

Галиан обернулся к Рису.

— Эй, принеси сюда трубки.

Телохранитель прервал изучение карты, удалился и через несколько минут принес две уже знакомые Джиму черные трубки.

— Спасибо, Рис. — Галиан принял оружие. — Так вот, Волк, я уже сказал, что второго такого Высокородного, как я, не найти нигде и никогда. Всяких там расовых предрассудков в отношении цветных я начисто лишен. Не потому, что сентиментален, а единственно потому, что практичен. Смотри внимательно. Я кое-что тебе покажу.

Он сделал знак одному из темнокожих работников. Вызванный немедленно встал и, приблизившись, остановился позади Риса. Галиан протянул ему одну из трубок, которую тот без слов заткнул за пояс.

— Рис — мой телохранитель, — пояснил Галиан. — Он буквально рожден быть им. Полюбуйся, до чего ловко он управляется с оружием. Я сейчас дважды хлопну в ладоши, — Галиан повернулся к Рису и его противнику, стоявшему в двух шагах от атлета. — Первый хлопок — сигнал для нападения. Однако заметь: Рис имеет право воспользоваться собственной трубкой лишь по второму хлопку. Смотри внимательней, Волк.

Галиан вскинул руки и негромко хлопнул в ладоши — дважды, с промежутком не более чем в полсекунды. Едва послышался первый хлопок, как темнокожий выхватил из-за пояса свою трубку и прицелился в Риса. Второй удар — конец трубки вспыхнул, и прямо в грудь атлету рванулась дуга пламени. Но не достигла цели, ибо атлет непостижимым образом успел занять оборонительную позицию: выстрел темнокожего наткнулся на встречный, извергнутый трубкой Риса — оба сгустка энергии с треском взорвались в точке соприкосновения.

— Браво, — произнес Галиан.

Противники опустили оружие и отвесили Высокородному поклон. Галиан забрал у темнокожего трубку и, отпустив его взмахом руки, повернулся к Джиму.

— Смотри дальше, Волк.

Галиан сунул трубку в петлю на поясе. Словно по команде, Рис проделал то же самое.

— Представление продолжается, — вкрадчиво молвил Высокородный. — Теперь — никаких сигналов. Рис выстрелит, когда ему вздумается.

Атлет шагнул вперед и очутился на расстоянии вытянутой руки от Галиана. Мгновение помешкав, он как бы невзначай кинул взгляд в дальний конец комнаты, и одновременно его ладонь скользнула к висевшей на поясе трубке.

Раздался короткий и громкий щелчок — КЛИК!

Джим моргнул. Длинная, похожая на жердь, рука Галиана была вытянута вперед. Трубка атлета так и осталась в петле, намертво прижатая оружием Высокородного. Галиан коротко рассмеялся и убрал руку.

— Видел? — улыбнулся он. — В быстроте реакции с Высокородным не потягается ни один смертный. Такой как ты — тем более. Вот почему Мекон хотел тебя заставить драться с ним на трубках. Твои шансы практически равнялись нулю.

Галиан сделал паузу.

— Как было сказано, мы — единственная благородная раса. Аристократы. Мои рефлексы быстрее, память — глубже, ум — проницательней, эмоции — острее… А в совокупности я, Галиан, превосхожу не только вас, цветных, но и собственных Высокородных собратьев. Несмотря на это, в услужении у меня достаточно цветных, даже больше, нежели у любого из наших. И они всегда загружены работой. Спросишь, зачем я так поступаю, когда сам могу сделать все гораздо лучше и быстрее?

— Полагаю, — сказал Джим, — ты поступаешь так потому, что не способен находиться в нескольких местах одновременно.

Загадочная искорка мелькнула в глазах Галиана.

— А ты умен, Волк! В самом деле, работа с цветными приносит мне определенную пользу. И удовольствие — ведь я для них царь и бог… Но вот что пришло мне в голову: очень может быть, когда-нибудь мне пригодится и Волк со своей маленькой, но острой игрушкой. Ты удивлен?

— Нет, — Джим покачал головой. — Ты потратил на меня кучу времени. Как я могу чему-то удивляться?

Галиан вновь откинулся на подушки.

— Что ни слово — в точку, — пробормотал он. — Определенно, у этого зверька есть что-то в башке. Сыроватое и серенькое, но есть. Нет, не зря я битый час здесь распинаюсь… Да, Волк, ты можешь сослужить мне службу. Потом. В свое время. Почему я заговорил об этом сейчас — догадываешься?

— Вероятно, ты хотел бы оплатить мои услуги вперед? — предположил Джим.

— Верно. — Галиан кивнул. — Знаешь, я уже немолод. Хоть Высокородные не любят упоминать о своем возрасте, тебе я скажу: я далеко не молод. Однако имею достаточно влияния, чтобы заставить работать приглянувшихся мне цветных. И при этом снабдить их всем, о чем они могут мечтать.

Джим молча выжидал.

— Так что, Волк? — вопросил Галиан спустя минуту. — Говори. Называй свои желания. И не надейся, что я их угадаю. Сам понимаешь, будь ты одним из наших, я бы ничего такого и не спрашивал, просто исполнил и все. К сожалению, я плохо знаю нравы дикарей. Ну, чего тебе больше всего хочется? А?

— Свободы, — ответил Джим.

— Конечно. — Губы Галиана растянулись в улыбке. — Свободы жаждут все, попавшие в неволю. По крайней мере, думают, что жаждут. Свобода… Как это понимать? Наверное, ты желаешь получить право шататься где вздумается и когда вздумается. Так?

— Это главное, — сказал Джим.

Галиан наморщил лоб.

— Понимаешь, Волк… Не знаю, задумывался ли ты над одним очевидным фактом. Видишь ли, ты скоро попадешь в Мир Владык, оттуда нет возврата Ты знал это? Что никогда в жизни не сможешь вернуться на родину? Что дорога домой заказана тебе отныне и навек?

Джим удивленно воззрился на Галиана.

— Нет, — сказал он. — Признаюсь, такое не входило в мои планы.

Галиан вздохнул.

— Значит, твое положение хуже, чем ты ожидал. Он поднял кверху длинный тонкий палец.

— И все же. Для меня нет невозможного. Да будет тебе известно, Волк, что я могу в конце концов предоставить тебе возможность вернуться. Само собой, при условии, что ты сослужишь мне посильную службу.

Галиан согнул ноги в коленях и неожиданно встал, нависая над Джимом.

— Сейчас я отправлю тебя к Ро, — произнес он. — И пусть все сказанное здесь останется при тебе. Запомни: единственная твоя надежда вновь увидеть родной мир целиком и полностью зависит от одного обстоятельства — останусь я тобой доволен или нет.

Кончив говорить, Высокородный, казалось, не пошевелил и пальцем, однако Джим внезапно обнаружил себя перенесенным в питомник Афуан. Неподалеку он увидел Ро, которая была занята тем, что рыдала над трупом животного. То была кошка с лошадиной мордой. Точное ее подобие, зверь из коллекции принцессы, оглашал пространство жалобным воем и метался внутри невидимой клетки, будучи не в силах добраться до мертвой подруги. Труп выглядел так, словно его полоснуло молнией.

Джим устремился к Ро. Охваченная горем, та не сразу его заметила. Джим приблизился и обнял ее — девушка испуганно вскинулась, но, узнав Джима, обмякла и доверчиво прижалась к нему.

— Ты в порядке. Хоть ты-то в порядке… — бормотала она сквозь слезы.

— Это что? — Джим кивнул на дохлую кошку.

Поначалу вопрос его вызвал лишь новый прилив скорби, но, постепенно оправившись, Ро рассказала, как было дело.

Когда-то этот зверь принадлежал к числу питомцев Афуан, и Ро любила его, как и всех остальных. Однако принцесса, из непонятных соображений, подарила кошку Мекону, который натаскал ее на людей.

— Странно, — сказал Джим. — Когда я встретился с ней в первый и, слава Богу, в последний раз, она была в порядке. Что произошло?

— Разве ты не слыхал? Афуан велела наказать Мекона за нанесенное ей оскорбление, а Галиан решил, что, дескать, лучшим наказанием послужит…

Она всхлипнула и, не в силах продолжать, кивком указала на труп.

— Немного странное наказание, — задумчиво молвил Джим.

— Ты считаешь? — Ро взглянула с недоумением. — От Галиана нельзя ожидать иного. Он сущий дьявол, этот Галиан. Другой лишил бы Мекона, скажем, любимых слуг либо какой-нибудь особо ценной вещицы… Но избрать жертвой несчастную бессловесную тварь, прекрасно зная, что с потерей своей ученой кошки Мекон потеряет по крайней мере один Годовой Пункт, — на такое способен только Галиан. Конечно, Годовой Пункт намного меньше, чем Пункт Жизни, ибо Галиану известно — Мекон без того проиграл и проштрафил достаточно, чтобы где-нибудь в ближайшем будущем с позором отбыть в изгнание

— В какое изгнание? — полюбопытствовал Джим.

— Из Мира Владык, разумеется, — ответила Ро.

Она отерла глаза, распрямилась. Дохлая кошка исчезла. Ро посмотрела на Джима.

— Я все время забываю, что ты ничего не понимаешь. Тебе еще много нужно растолковать. Видишь ли, все Высокородные играют в Пункты. Даже сам Император, кажется, не в силах запретить этой игры. Представляешь, до чего это увлекательная игра, когда сам Император не может ее запретить? А весь интерес в том, что потеря определенного количества Пунктов лишает человека права жить в Мире Владык. Навсегда… Но довольно об этом. Лучше я научу тебя, как перемещаться из комнаты в комнату…

Однако Джима занимали совсем другие мысли.

— Обожди секунду, — сказал он. — Скажем, если бы мне вздумалось ненадолго отлучиться назад, в город, по одному важному поручению, смог бы я это сделать?

— О! — Девушка печально покачала головой. — Я думала, уж это-то ты знаешь. Мы давно в пути. Через три дня мы будем в Мире Владык.

— Понятно, — мрачно произнес Джим.

Внезапно Ро побледнела и крепко схватила Джима за руки, не давая ему отстраниться.

— Не смотри так! — воскликнула она. — Что бы ни произошло, никогда не делай такого лица!

Джим с трудом постарался придать себе прежний невозмутимый вид. Вспыхнувшая ярость потухла и спряталась где-то внутри.

— Ладно, — сказал он. — Больше таким ты меня не увидишь.

Ро все еще не спешила отпускать его запястья.

— Ты странный, — сказала она — Во многих отношениях. Почему у тебя был такой взгляд?

— Ничего особенного. Просто Галиан просветил меня кое в чем. В смысле, что у меня довольно крепкий шанс никогда не вернуться домой.

— Но ведь ты и не собирался назад? — пытливо глядя, вопросила Ро. — Ты не видел Мира Владык и понятия не имеешь, что это за мир. А однажды оказавшись там, ни один здравомыслящий человек не стремится оттуда сбежать. И между тем — только Высокородные обладают правом жить в этом мире. И то если имеют в запасе достаточно Пунктов. Даже губернаторы колоний посещают наш мир лишь на короткое время. Исключения крайне редки — например, ты.

— Понятно, — повторил Джим.

Нахмурясь, Ро опустила глаза и посмотрела на жилистые запястья Джима, что до сих пор покоились в ее ладонях. Казалось, сквозь тонкую ткань манжет в девушку просачивалась их мощь.

— У тебя почти такие же сильные руки, как у Старкина. И ты такой же крепкий, — сказала она с удивлением. — Ты слишком высок для цветного. У вас все такого роста?

Джим невесело рассмеялся.

— Я вырос таким уже в десять лет. — Заметив недоумение девушки, добавил: — Это возраст подростка.

— И тогда ты перестал расти?

— Мой рост остановили, — хмуро ответил Джим. — На мне поставили сотню опытов, так как для своих лет я оказался ненормально высок. Патологий не нашли, однако скормили-таки для верности какую-то дрянь. И — помогло. Я перестал расти, но продолжал развиваться, как и любой другой ребенок.

Ро внимательно слушала, но Джим внезапно умолк.

— Это все чепуха, — сказал он после паузы. — Кажется, ты собиралась научить меня перемещаться?

— Да… и кое-чему еще! — ответила девушка.

В эту минуту она как будто стала выше ростом, строже сделалось лицо. Черты фамильного облика проступали все явственней. Чем не ледяная Афуан?

— Они могут отнять у меня животных, могут замучить их или убить… Но никогда они не отнимут у меня тебя! Я постараюсь научить тебя всему, что знаю. Конечно, знаю я немного, ты не сравняешься с Высокородными, но сможешь выжить в их обществе. Пусть кожа моя темнее, чем у принцессы, — отчеканила Ро с надменностью, адресованной, как понял Джим, отнюдь не ему, — но кровь моя не хуже крови любого Высокородного. И они это знают. Император не имеет права без важной причины изгнать меня из Мира Владык. Все владения Высокородных принадлежат также и мне — по праву! Пойдем. Я покажу тебе, что значит быть Высокородным и гражданином Мира Владык.

Она увлекла его за собой. Под высокими сводами зала с полированными металлическими стенами Джим разглядел одинокого низенького человека с темно-коричневой кожей и длинными, до плеч, волосами. Человек стоял возле стены, на блестящей поверхности которой переливался всеми цветами радуги отраженный свет.

По словам Ро, это был единственный член экипажа звездолета — инженер, который наблюдал за работой всех систем, а также устранял возможные неполадки.

По существу, корабль не нуждался в экипаже. Он сам регулировал скорость полета, безукоризненно выдерживал курс, кроме того, обеспечивал работу всех систем жизнеобеспечения. Подобно огромной и верной собаке, звездолет исполнял любое желание принцессы Афуан и готов был, правда, в меньшей степени, выполнить юлю остальных пассажиров.

— Просто стань здесь и постарайся расслабиться, — учила Ро. — Корабль сам наладит с тобой связь.

— Связь со мной? — переспросил Джим. Он решил, что речь идет о телепатии, но, чтобы объяснить свои соображения, не сумел найти в словаре Империи подходящего термина. К удивлению, Ро прекрасно поняла и так и постаралась как можно подробнее посвятить Джима в принцип работы корабля.

Оказывается, звездолету требовалось настроиться на индивидуальную частоту мозговых импульсов Джима, дабы впоследствии улавливать любое исходящее от него мысленное желание. Речь шла о мыслеформах. Любые достаточно яркие образы способны вызвать механическую субактивность тела, объяснила Ро. Причем грубое физическое тело отзывается на подобные образы так, как если бы они существовали в действительности. Системы корабля сопоставляют импульс желания с возникшей мыслеформой и обеспечивают его исполнение.

Приблизительно так же осуществлялся и бросок звездолета сквозь многие световые годы за считанные дни. Только для этого требовалось несравненно больше энергии. Корабль вместе с содержимым как бы распадался на части, так называемые «элементарные массы», а по мере приближения к цели восстанавливался. Существовал, разумеется, определенный «потолок» расстояния, которое возможно было покрыть за одно перемещение, хотя особой роли это не играло, ибо на количество перемещений ограничений не существовало.

— …В действительности корабль никуда не движется. Просто меняет собственные координаты. — Тут Ро принялась так сыпать терминами, что Джим отчаялся что-либо понять.

Тем не менее после нескольких попыток перемещения с места на место у Джима вновь появилось недавнее ощущение — приятное прикосновение легкого перышка к обнаженному мозгу…

Вначале он удачно перескочил из одного угла зала в другой. Спустя пять—шесть минут Джим почувствовал себя уверенней и стал пробовать перемещаться в другие комнаты — разумеется туда, где бывал и мог припомнить интерьер.

Затем Ро повела его к себе и принялась обучать азам социальных наук Высокородных. Успехи, достигнутые Джимом за время полета, повергли в изумление не только учителя, но и ученика. К тому же Джим был поражен еще одним обстоятельством. Оказывается, Ро, как, впрочем, и все Высокородные, обладала обширнейшими знаниями во всех областях науки и общественной жизни, вплоть до повседневных бытовых мелочей. Зачем ей это было нужно — оставалось загадкой. Например, осведомленность в устройстве корабля. Ясно, что ей никогда не придется торчать у приборных досок и ковыряться в микросхемах. Но ясно было и то, что, если возникнет нужда, с помощью необходимых механизмов и при наличии материалов Ро могла построить звездолет в одиночку, полагаясь исключительно на собственные знания.

В свою очередь, Ро приходила в восторг от необыкновенной сметливости и ученических талантов Джима.

— Но ты уверен, что все запомнил? — прерывала она урок на полуслове. — Никто и никогда, кроме Высокородных, не усваивал науки с такой легкостью.

В ответ Джим приводил на память длиннейшие цитаты из лекций Ро, не упуская ни единой мелочи. Успокоенная, но не вполне разуверенная, Ро вела уроки дальше. А Джим продолжал, подобно губке, впитывать в себя премудрости о Мире Владык, о расе Высокородных, управляющих громадной Империей с высот этого мира.

Постепенно в сознании стала вырисовываться ясная картина. Словно наполовину разгаданный кроссворд, когда известные слова по вертикали дают возможность «додумать» горизонтальное неизвестное. Оказывается, Высокородные не являлись коренным населением Мира Владык. Более того: нынешние обитатели верховной планеты добились своего положения с позиции скорее слабости, чем силы.

Изначально, правда, Мир Владык пробовал диктовать свою волю и управлять колонизированными планетами. Попытка эта вскоре провалилась. С развитием космической техники и увеличением мощи флотов колоний, те правдами и неправдами стремились заполучить автономию. По прошествии нескольких тысячелетий Империя расширила свои границы до самых окраин Галактики, где расстояния между обитаемыми планетами оказывались столь велики, что даже грандиозный Имперский Звездный Флот не в силах был контролировать ситуацию. Мир Владык навсегда позабылся в подобных местах, а если и бывал помянут, то лишь как смутное воспоминание о заре космических скитаний.

Однако еще прежде, чем звездная экспансия достигла критической точки, в некоторых кругах Империи зародилась идея о неоспоримых преимуществах централизованного управления человечеством. Сложился образ планеты, наделенной известной властью, а на деле представляющей собой интеллектуальный центр Империи. Вселенская библиотека, информационный улей, вместилище новейших достижений науки — такой планетой сделался Мир Владык. Никто не подозревал, что подобным актом будет дан толчок к возникновению новой расы.

Как и следовало ожидать, Мир Владык начал притягивать лучшие умы науки и искусств со всех концов Империи. Образовалось нечто вроде интеллектуальной элиты человечества. Этому способствовали и щедрые гонорары за плоды умственного труда, и возможность общения с лучшими специалистами, и доступность любой информации.

Вскоре иммиграция на планету достигла столь внушительных размеров, что властям пришлось ввести ограничения. Неиссякаемый родник научной и технической мысли, Мир Владык год от года делался богаче и могущественней и постепенно возвысился над всеми остальными государствами. Только лучшие из лучших отныне имели право селиться в Мире Владык. Исключение составлял обслуживающий персонал из квалифицированных мастеровых, живших здесь на положении рабов.

За минувшие со дня основания Центра десять тысяч лет, когда Империя не только не уменьшилась, но даже значительно разрослась, основное население Мира Владык постепенно превратилось в особую расу. Контроль рождаемости, строгий отбор выделили и физические признаки Высокородных — белая, как оникс, кожа, лимонно-желтые глаза, белоснежные волосы, ресницы и брови. Складывался облик аристократов, лучших людей Империи. Приток провинциальных гениев значительно ослаб, но не прекратился совсем, хотя вновь прибывшие не попадали в разряд Высокородных — их уже величали «цветными», а сами они могли лишь надеяться, что с течением поколений потомки их, быть может, сподобятся особой чести быть причисленными к белокожей элите.

— Запомни, — наставительным тоном сообщила Ро, когда звездолет совершал посадку в Мире Владык и они с Джимом готовились покинуть корабль. — Всегда есть шанс, пусть даже самый ничтожный — для всех и даже для тебя, Волк. О, конечно, они все кинутся рвать тебя в клочья, едва лишь заподозрят, куда ты метишь. Но ты умен и готов ко всему, они будут бессильны что-либо предпринять. Я помогу тебе — и мы еще посмотрим, кто кого!

Ее глаза сверкнули торжеством. Джим улыбнулся и, решив переменить тему, спросил, что будет, когда они покинут корабль.

Ро пожала плечами.

— Не знаю. Афуан ничего мне не говорила. Хотя, возможно, она захочет поскорее представить тебя Императору.

После сказанного Джим почти был готов к событиям, случившимся после приземления. Спустя примерно час стены его комнаты раздвинулись, и он обнаружил себя на арене, с чемоданами у ног. Перед ним выстроилась целая куадрилья — бандерильос, пикадор, всадники на лошадях… Точная копия той, с которой он выступал на Альфе Центавра 3. Разница состояла в том, что люди в костюмах были маленького роста, темнокожие и длинноволосые.

— Эти лошади — искусственные, — послышался рядом голос.

Джим обернулся и увидел принцессу Афуан. Она стояла в нескольких шагах позади.

— То же относится и к быку, с которым ты будешь тренироваться. Ты должен в точности повторить увиденное нами зрелище. Гоняй своих помощников до тех пор, пока они навеки не усвоят, чего от них хотят.

Принцесса исчезла. Очевидно, решив, что сказала достаточно.

Джим огляделся. Арена оказалась точной копией арены Альфы Центавра, на хрустящий песок которой он в свое время уложил двух быков. За одним исключением — новая арена была идеально чиста. Дубликаты амфитеатров, построенных на Альфе Центавра из коричневатого бетона, здесь сверкали ослепительной белизной благородного мрамора. Даже песок арены был белый как снег.

Джим наклонился, открыл один из чемоданов, достал два плаща — один побольше, другой поменьше — и шпагу. Решив обойтись на этот раз без парадного костюма, закрыл чемодан и отнес пожитки за ближайший барьер.

Внезапно на арене зазвучала музыка. Неизвестно, как и откуда она доносилась, но это была именно та музыка, какая требовалась. Старательно попадая в такт, Джим прошелся перед куадрильей, демонстрируя изящную походку тореадора, затем приблизился к обитой красным бархатом ложе, по всей видимости императорской.

Далее произошло нечто невероятное. Длинноволосые, темнокожие человечки передвигались по арене не только со знанием дела, но и в точности копируя движения оставшихся на Альфе Центавра 3 бойцов. Очевидно, все перипетии последнего боя запомнила либо сама Афуан, либо кто-то из ее приближенных, затем они составили программу, по которой муштровались новобранцы. Доходило до нелепостей. Если на Альфе человек прислонялся к барьеру отдохнуть, его дублер в Мире Владык повторял тот же жест с точностью до дюйма. Абсурдность ситуации проявилась еще ярче, когда Джим вышел с плащом один против быка.

Сконструировав искусственного зверя для тренировок, Высокородные запрограммировали его на повторение действий, совершенных убитым быком. Высокородные не подозревали, что тот бык был в свою очередь запрограммирован биологами Земли.

Когда шпага Джима вонзилась в холку зверя, тот послушно свалился замертво. Джим оглянулся на подручных — не пора ли передохнуть? — но те, казалось, ничуть не устали и готовы были продолжать.

Повторяя программу, Джим смотрел уже не на быка — каждый шаг животного он мог вычислить с закрытыми глазами, — а на своих помощников. Теперь он заметил, что, несмотря на отработанность движений, в поведении людей присутствовала некая скованность. Видимо, сказывалось отсутствие гибкости мускулов — главнейшего критерия подготовленности каждого участника куадрильи. Эти люди добросовестно выучили все, что им было приказано, однако к подобной работе явно не привыкли.

Прежде чем закончить тренировку, Джим в третий раз отрепетировал все представление. С реакцией все было в порядке, Программа не требовала особой затраты сил — все же под конец он почувствовал себя основательно измотанным. И тем не менее последующие четыре дня он без устали повторял все сначала, пока напарники наконец не усвоили, что им надлежит делать, причем не столько в силу пресловутой программы, сколько благодаря полученному опыту и развившимся рефлексам.

Походя Джим обнаружил, что может отчасти управлять действиями быка путем создания у себя в голове соответствующих мыслеформ. Очевидно, где-то здесь, в Мире Владык, существовал центр, подобный корабельным системам считывания мозговых импульсов, только, разумеется, гораздо большей мощности. Это случайное открытие привело к тому, что на шестой день Джим продемонстрировал своей куадрилье новый вариант боя.

Для каждого из шести привезенных быков была предусмотрена своя собственная программа — на случай, если кто-то заподозрит, что быки вообще запрограммированы. Джим, разумеется, знал все программы до единой. И в этот раз заставил быка работать по программе номер шесть, в надежде, что либо ему и вовсе не придется оживлять последнего быка, либо куадрилья успеет к тому времени позабыть подробности данной схватки.

На время тренировок в распоряжении Джима было несколько комнат в каком-то бесконечном одноэтажном здании. В отличие от корабельных помещений, здесь имелись двери и коридоры. Джиму дозволялось ходить по этим коридорам куда вздумается. Правда, обойдя подряд все комнаты, осмотрев двор и сад, он не встретил ни одного Высокородного, только несколько цветных мужчин и женщин, по всей вероятности слуг.

Ро не навещала его. Несколько раз появлялась Афуан, справляясь о ходе тренировок. Выслушивая доклады Джима, она не выказывала никаких признаков нетерпения, но когда, наконец, он сообщил о полной готовности к выступлению, лицо принцессы заметно просветлело.

— Прекрасно! — воскликнула она — Ты будешь выступать перед Императором. На днях.

И удалилась.

На следующее утро Афуан вернулась и приказала в течение сорока минут приготовиться к выступлению.

— Но я ведь не смогу так скоро оживить быка, — возразил Джим.

— Об этом уже позаботились, — успокоила его Афуан.

Джим принялся торопливо натягивать парадный костюм. Для подобной процедуры требовался помощник, однако выбирать не приходилось. Он был уже наполовину одет, когда вдруг осознал смехотворность положения и громко расхохотался.

— Почему в самые нужные моменты Ро никогда не оказывается рядом? — задал он вопрос самому себе и белоснежным стенам комнаты.

К его глубочайшему изумлению, Ро возникла перед ним подобно джинну из бутылки.

— Что мне надо делать? — поинтересовалась она вместо приветствия. Джим остолбенело смотрел на девушку, потом вновь рассмеялся.

— Только не говори, что ты меня услыхала, — сказал он.

— Отчего же? — удивилась она. — Я просила дать мне знать сразу, как только ты меня позовешь. Но ты ни разу этого не сделал.

Джим улыбнулся.

— Неужели одного зова достаточно, чтобы удержать тебя рядом?

Ро покраснела. Джим довольно ухмыльнулся. Его легкомыслие вмиг улетучилось, когда девушка воскликнула:

— Я очень хотела помогать тебе! Но, видимо, тебе не нужна моя помощь.

— Боюсь, просить о помощи действительно не в моих правилах, — согласился Джим.

— Ну, хватит препираться. — Ро примирительно улыбнулась и потрепала Джима по руке. — Во всяком случае, теперь ошибки позабыты. Говори, чем я могу помочь?

— Мне надо одеться, — признался Джим.

Неожиданно она хихикнула. Он удивленно повел бровью.

— Да нет, все в порядке, — поспешно сказала Ро. — Просто одевание — забота слуг. Иначе быть не может. А тут… — Она снова хихикнула и подобрала с полу его шляпу: — Это куда?

— Никуда, пока что, — буркнул Джим. — Это — в последнюю очередь. Ро послушно отложила шляпу и принялась помогать Джиму облачаться в снаряжение.

Когда с одеванием было покончено, Ро отступила на шаг и с любопытством оглядела Джима с ног до головы.

— Странный наряд. Но он тебе идет.

— Разве ты не видела меня на арене? — поинтересовался Джим.

Она покачала головой.

— Я была занята на корабле. К тому же я не предполагала, что это так интересно.

С довольно-таки потешным выражением лица она наблюдала, как Джим извлекает из чемодана плащи и шпагу и, вооружившись, выпрямляется в полном боевом облачении.

— Зачем это? — спросила она.

— Тряпки, — Джим потряс плащами, — для того, чтобы дразнить быка, а вот этим, — он вытащил клинок из ножен, — убивают зверя в конце представления.

Рука девушки метнулась ко рту. Глаза округлились, лицо побледнело. Она сделала непроизвольный шаг назад.

— В чем дело? — спросил, недоумевая, Джим.

Ро попыталась что-то произнести, но в конце концов лишь тоненько вскрикнула. От выражения ее глаз Джиму стало не по себе.

— В чем дело? Что случилось? — настойчиво допытывался он.

— Ты не говорил мне…

Она наконец совладала с волнением.

— Ты не говорил, что собираешься убить быка!

Тут она всхлипнула, резко повернулась и исчезла из комнаты.

— Н-да, — произнес голос позади.

Джим обернулся и очутился лицом к лицу с принцессой Афуан.

— Оказывается, даже неглупые на первый взгляд Волки способны допускать ошибки. Разве ты еще не понял, что всякая живность — слабое место Ро? Видимо, не понял…

Взгляд Джима сделался подчеркнуто холоден.

— Ты права, — ответил он бесцветным голосом. — Мне не следовало забывать об этом.

— Вот разве что… — Она изучающе сверлила его своими лимонно-желтыми глазами. — Разве что ты собирался умышленно причинить ей боль. Возможно даже, у тебя сложилось непомерно высокое мнение о своей персоне… Еще бы! За столь малый срок не только заполучить верного друга в лице маленькой Ро, но и обзавестись таким врагом, как Мекон! И добиться участия в своей судьбе двух титулованных особ — Словиеля и самого Галиана!

Внезапно взгляд ее словно бы разорвал внешнюю оболочку Джима и проник внутрь.

— Ты меня видишь?

— Вижу, — ответил Джим, не меняясь в лице, однако внутри подобравшись и напружинившись.

Афуан менялась на глазах. Точнее, облик ее оставался неизменным вплоть до мельчайших деталей, но сквозь него сочилось наружу нечто новое, запредельное. В единый миг принцесса — рослая статная женщина с лицом цвета оникса — сделалась привлекательной. И не просто привлекательной, а неотразимо, невероятно желанной. Настолько желанной, что Джим собрал в кулак всю волю, дабы удержать себя в должных границах. На него обрушился целый водопад возбуждающей энергии — энергии самки, знавшей, что она желанна, и атаковавшей с бесстыдным бешеным напором.

Лишь долгие годы отшельничества помогли ему совладать с этим гипнотическим потоком. Он понял одно: принцесса хочет вынудить его послать к чертям то, что до сего момента было ему дороже всего на свете. Все, что долгие годы собиралось и находилось, все, принадлежавшее ему одному и никому больше, ибо в исканиях своих он почти всегда шел нехожеными тропами… И это сейчас у него отнимали, требовали кинуть на заклание ради какого-то призрачного, пусть и осязаемого, фантома, являвшего собой принцессу Афуан. Он это понял. А поняв, обрел новые силы — и устоял.

И вновь, без всякой видимой причины, Афуан стала сама собой. Обворожительной, но далекой и недоступной. И по земным меркам — даже не слишком-то впечатляющей.

— Невероятно, — удивительно мягким тоном выговорила она. В этот момент глаза ее, казалось, стали слегка раскосыми. — Просто невероятно, особенно для Волка… Но, кажется, я поняла Когда-то давным-давно, в тебе проснулось честолюбие… Причем честолюбие твое больше самой Вселенной!

Спустя секунду Джим перенесся прямиком на арену. Публика уже заполнила трибуны до отказа — даже в главной ложе кто-то присутствовал. Заиграла музыка. Куадрилья, возглавляемая Джимом, вышла на снежно-белый песок арены и направилась к императорской ложе. Приблизившись, Джим разглядел Галиана. Рядом с ним — Афуан. В середине ложи сидел незнакомый Джиму Высокородный с необыкновенно широкими плечами. Подойдя вплотную, Джим вдруг понял, что принятый им за Галиана человек — не Галиан. Просто он был до того похож на Галиана, что Джим обознался. Потом Джим припомнил: Галиан — родной брат Императора. Стало быть, рядом с Афуан находился не кто иной, как августейшая особа Мира Владык.

Его внушительная фигура вздымалась над окружающими, словно утес на морском берегу. Монарх смотрел на Джима честным и открытым взглядом — весьма оригинальное явление в среде Высокородных. И даже на расстоянии в нем чувствовался глубокий и проницательный ум.

Император улыбнулся Джиму, точно благословляя на открытие корриды. Глаза сидящей рядом Афуан были пусты и подчеркнуто безразличны.

Джим взял за правило посвящать убитого быка кому-либо из присутствовавших. Иными словами, приканчивал животное в непосредственной близости от избранной особы. Нынче избранник напрашивался сам собой. Джим устремил куадрилыо в сражение. Несмотря на новизну программы, помощники Джима весьма хорошо справились со своими обязанностями. Быка, скорее всего, выбирала Афуан либо кто-то из ее свиты — понятия не имея ни о каких программах. К счастью, Джим наизусть знал все варианты, и едва бык выскочил в круг, тореадор уже предвидел каждый следующий его шаг.

Сегодня пригодилось все его искусство. Кроме того, не давал покоя разговор с Афуан. Принцесса, несомненно, обладала ясным, трезвым и на редкость беспощадным умом.

Бой близился к закономерному благополучному исходу. Бык, в отличие от убитого Джимом на Альфе Центавра 3, оставался в полной силе до последнего момента. Наконец Джим обнажил шпагу, грациозным движением поразил быка прямо напротив главной ложи и, высвободив оружие, сделал несколько шагов к Императору — отчасти из желания проследить реакцию самодержца, а отчасти потому, что помнил слова Ро: от него будут ждать именно такого действия.

Он подошел к самому барьеру и взглянул в лицо Императору. Тот улыбнулся с высоты. Казалось, глаза его горели особенно ярко. Однако Джим различил в его взгляде какую-то загадочную отстраненность.

Улыбка Императора стала еще шире. Из уголка рта скользнула вниз тоненькая струйка слюны. Император разлепил губы.

— Уоу, — произнес он, улыбаясь все шире и глядя так, словно вместо Джима было пустое место. — Уоу…

Джим стоял не шевелясь. Он не мог понять, как следовало поступить в этом случае. Высокородные — и находящиеся в императорской ложе, и заполнявшие во множестве трибуны — казалось, ничего не замечают. Словно все было в порядке вещей.

Джим решил, что лучше вести себя так же. Афуан и приближенные сидели с каменными лицами, невозмутимо наблюдая, как Император и Джим «беседуют». Данное нелепое поведение волей-неволей подчиняло, подобно тому как Афуан недавно пыталась подчинить себе Джима. Разница была в том, что толпа здесь внушала не кому-нибудь, а самой себе — дескать, ничего не происходит, все идет как надо.

…Потом наваждение исчезло.

Струйка исчезла с лица Императора, будто ее и не было. Улыбка стала тверже, взор обрел осмысленность.

— …более того, нам будет интересно познакомится с тобой поближе, — сказал вдруг Император, словно продолжая начатую беседу. — Ты — первый Волк, которого мы видим за долгое время. Как только ты отдохнешь, приходи прямо к нам, не стесняйся.

Лицо его выглядело открытым и дружелюбным. В глазах искрился теплый огонь.

— Благодарю, Оран, — поклонился Джим.

Он уже знал, как надо говорить с Императором — если беседуешь лично, обязан обращаться по имени. Оран — так его звали.

— Мы будем рады тебя видеть, — сказал, широко улыбаясь, Оран.

Он исчез, и через несколько секунд трибуны опустели.

Джим вызвал в голове образ своей комнаты. Оказавшись там, он принялся стаскивать тугой жакет и в этот миг ощутил, что ему помогают. Обернувшись, увидел Ро.

— Спасибо, — сказал он, когда они справились с жакетом, и улыбнулся через плечо.

Девушка продолжала молча помогать ему; вид у нее был крайне озабоченный, на щеках снова играла краска.

— Конечно, это ужасно… — прошептала она, уставясь в пол. — Но раньше я не понимала.

Внезапно она подняла глаза.

— Джим, ведь этот зверь пытался убить тебя!

— Ну да, — Джим покраснел от стыда. Игра-то все-таки была нечестной. — Да, так оно и есть.

— Как бы то ни было, — угрюмо, но решительно сказала Ро, — если нам повезет, тебе больше не придется этим заниматься. Просто счастье какое-то, что ты сразу приглянулся Императору. И… Ну-ка, догадайся!

Наполовину раздетый, Джим устремил на нее непонимающий взгляд.

— Что такое?

— Я нашла тебе поручителя! — единым духом выпалила Ро. — Кого бы ты думал? Словиель! Ты ему пришелся по нраву еще тогда… словом, при первой встрече. Он хочет видеть тебя в числе своих друзей. Понимаешь, что из этого следует?

Она замолкла, ожидая ответа. Джим покачал головой — такого они не проходили.

— Из этого следует, что ты больше не раб! — пояснила Ро, — Я давно собиралась найти поручителя, но не думала, что это будет так просто. И ничего тебе не говорила, дабы не обнадеживать понапрасну. Но Словиель заявился ко мне собственной персоной!

— Серьезно?

Джим забеспокоился, но постарался это скрыть, подумав, не состоят ли в тесной связи намерения Словиеля, посещение Джима принцессой и происшедший разговор между ним и Галианом. Очень хотелось поделиться своими мыслями с Ро, однако, здраво рассудив, Джим решил повременить. Неминуемо пришлось бы посвящать девушку в подробности визита Афуан, что вовсе было лишним. По крайней мере теперь.

Он вдруг почувствовал, что Ро продолжает старательно его раздевать и, зайдя в своих стараниях весьма далеко, по-видимому, не придает этому никакого значения. Джим и сам относился спокойно к подобным вещам, однако явное безразличие девушки чуть-чуть его укололо. Так чистит лошадь богатый хозяин, желая продемонстрировать ее гостям во всем блеске и оттого не доверяя слугам.

— Спасибо, — Джим отстранился. — Дальше я сам.

Раздевшись, он облачился в шотландскую юбку и зеленую рубашку с коротким рукавом.

Ро следила за ним с гордым обожанием.

— Расскажи подробнее об этом поручительстве, — попросил Джим. — Зачем оно нужно?

— Как зачем? Разумеется, для усыновления Миром Владык. Неужто ты не помнишь? Я объясняла, что некоторым особо одаренным людям из колоний в порядке исключения дозволяется поселиться в Мире Владык. Естественно, они не могут быть причислены к Высокородным; самое большее, на что они вправе надеяться — что Высокородными когда-нибудь станут их внуки либо правнуки. Это и есть усыновление. Начинается, как правило, с согласия кого-либо из Высокородных стать поручителем возможного кандидата.

— Ты хочешь, чтобы меня усыновили как Высокородного?

— Ну конечно!

От радости девушка даже стала приплясывать.

— Представляешь? Когда кто-нибудь за тебя поручится, начнется процесс усыновления. С этих пор, как будущий Высокородный, ты находишься под защитой императорской власти. Если, конечно, сам Император не откажет в усыновлении. Но пока никому еще не отказывали, разве только человек совершит настолько вопиющий проступок, что не останется другого выхода, как с позором выгнать его. Значит, если Словиель поручился за тебя, ни один Высокородный не имеет права относиться к тебе, как к цветному. Жизнь твоя тоже вне опасности. Даже Афуан и Галиан ничего не смогут с тобой поделать. А если что и замыслят, то вначале им придется подать официальную жалобу Императору. Только так.

— Понятно, — кивнул Джим. — Скажи-ка мне вот что. Когда я буду разговаривать с Императором, нужно упоминать, что Словиель за меня поручился?

— Разговаривать с Императором?! — Ро расхохоталась. Потом сконфуженно положила руку ему на плечо. — Извини. Конечно, мне не следовало смеяться, но дело в том, что можно прожить здесь всю жизнь и ни разу не поговорить с Императором.

— Значит, мне надо умереть немедленно, — сказал Джим. — Потому что Император пригласил меня сегодня к себе.

Ро долго разглядывала Джима, затем медленно покачала головой.

— Это невозможно, Джим. Он сказал, и что с того? Он мог сказать что угодно. Никто просто так не может прийти к Императору — к нему разве что приводят. Если он захочет тебя видеть, ты окажешься перед ним в один миг. А до тех пор тебе остается только ждать.

Джим нахмурился.

— Мне очень жаль, — сказала Ро. — Ты этого не знал. Просто Император частенько говорит подобные вещи. А потом займется чем-нибудь другим и забудет о своих словах. Иногда он говорит это, чтобы сказать хоть что-нибудь. Или сделать комплимент…

Кажется, у Джима было нехорошее лицо, ибо Ро внезапно побледнела.

— Не гляди так! — вскрикнула она и что было сил тряхнула его за руку. — Ни один человек не смеет так глядеть!

— Успокойся. — Джим вымученно-добродушно усмехнулся. — Скорее всего, ты ошибаешься. Я навещу Императора. Кстати, где его можно найти?

— Он должен быть во дворце Вотана… — Ро пристально глянула Джиму в глаза. — Джим, ты что, в самом деле собрался туда? Ну как ты не поймешь?! Ведь ты не можешь…

— Научи, как туда добраться.

— Не смей! — вскричала Ро. — Он прикажет Старкинам убить тебя. А скорее всего, они не станут дожидаться приказа…

— Ого! А с какой это стати нашим Старкинам убивать Волка? — раздался чей-то голос.

Они обернулись и увидели Словиеля. Ро сразу набросилась на него, словно Словиель был камнем преткновения в споре.

— Император сегодня наговорил Джиму разной чепухи, дескать, чтобы Джим пришел к нему в гости, — тараторила она. — А он вот требует, чтобы я отправила его туда. Да я в жизни этого не сделаю!

Послышался раскатистый смех Словиеля.

— А что здесь такого? Ха! Явиться к Императору! Ро, если ты ему не поможешь, помогу я.

— И ты еще!.. — вконец рассердилась Ро. — И ты еще собирался за него поручиться!

— Конечно, — подтвердил Словиель. — Потому что я восхищен этим человеком. К тому же мне не терпится полюбоваться рожей Галиана, когда тот об этом узнает… Но если этот… как бишь ты его назвала? Джим?.. Если он жаждет быть умерщвленным до того момента, как поручительство оформят официально, с какой такой стати я должен ему мешать?

Словиель через голову Ро глянул на Джима.

— Ты серьезно хочешь пойти? — спросил он.

Джим хмуро улыбнулся.

— Я Волк и не привык отступать.

— Отлично, — сказал Словиель. — Я тебя туда отправлю.

Произнося это, он попутно оттолкнул девушку, пытавшуюся заткнуть ему рот.

— Но как посмотрят на это Вотан и Император, узнаешь сам.


предыдущая глава | Волк. Зарубежная Фантастика | cледующая глава