home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Двумя днями позже Фред изумленно наблюдал, как Роберт Арктор явно наугад выбрал книгу из книжного шкафа в своей гостиной. Может, за ней спрятаны наркотики, предположил Фред. А может, там записан номер телефона или адрес? Ясно, что Арктор вытащил книгу не для чтения; он только что вошел в дом и даже еще не снял плащ. У Арктора был странный вид — напряженный и одновременно ошарашенный.

Камера показала разворот книги крупным планом: цветная фотография запечатлела мужчину, приникшего ртом к соску женщины; оба индивида были голы. Но Арктор, не обращая на фотографию внимания, надтреснутым голосом стал декламировать какую-то мистическую тарабарщину, вероятно, для того чтобы озадачить тех, кто мог его слышать.

Очевидно, он думал, что его дружки дома, и хотел их таким образом выманить.

Никто не появлялся. Фред знал, что Лакмен закинулся «смесью» и вырубился, полностью одетый, у себя в спальне, в нескольких шагах от дивана. Баррис давно ушел.

Чем занимается Арктор, недоумевал Фред. С каждым днем этот тип ведет себя все более странно. Теперь я понимаю, что имел в виду тот информатор, который нам звонил.

А вдруг произнесенная Арктором фраза является командой для некоего электронного устройства, установленного в доме? Команда на включение или выключение. Может быть, на создание помех наблюдению…

Нет, он псих. Просто повредился. С того дня, как обнаружил поломанный цефаскоп. Или — это уж наверняка — с того дня, как едва не угробился на машине. Он и раньше был малость тронутый, и точно свихнулся со "дня собачьего дерьма" — выражение Арктора.

Если только он надо мной не издевается, тревожно подумал Фред. Может, он каким-то образом догадался о наблюдении и… заметает следы? Просто развлекается? Что ж, время покажет.

Голос Арктора разбудил Лакмена. Он поднялся, пригладил волосы и зашел в гостиную.

— Привет. Как дела? — Я проезжал мимо здания Мейлорской корпорации микрофотоснимков. — И какой же величины это здание? — С дюйм высотой, ответил Ар — Сколько оно весит, по-твоему? — Вместе со служащими? Фред включил перемотку вперед. Когда по счетчику прошел час, он остановил ленту.

— …около десяти фунтов, — сказал Ар — А как же ты все узнал, просто проезжая мимо, если оно с дюйм высотой и весит десять фунтов?

Арктор теперь сидел на диване, поджав ноги. — У них огромная вывеска. Боже, подумал Фред и отмотал ленту еще минут на пятнадцать. — …похоже? — спрашивал Лакмен. Он развалился на полу и крошил травку. — Небось неоновая? Интересно, я ее видел? Она приметная?

— Сейчас покажу, — сказал Арктор и засунул руку в нагрудный карман рубашки. — Я прихватил ее с собой.

Фред снова включил перемотку. — …а знаешь, как провезти микрофотографии контрабандой? — Как угодно, — небрежно отмахнулся Арктор, выплюнув изо рта сигаретку. В воздухе клубился дым.

— Нет, так, чтобы никто не допер! — горячился Лакмен. — Мне Баррис сказал, по секрету. Он пишет об этом в книге.

— В какой книге? "Распространенные домашние наркотики и…"? — Нет, "Простые способы ввоза и вывоза контрабанды в зависимости от того, куда вы направляетесь: в США или обратно". Микрофотографии надо везти с наркотиками. Например, с героином. Понимаешь, они такие маленькие, что в пакете с наркотиком их не заметят. Они такие…

— Тогда какой-нибудь торчок вкатит себе дозу микрофотографий! — Это будет самый разобразованный торчок на свете.

— Смотря что было на фотографиях. — У Барриса есть клевый способ провоза наркотиков через границу. Знаешь, на таможне всегда спрашивают, что вы везете. А сказать «наркотики» нельзя, потому что…

— Ну, ну! — Так вот. Берешь огромный кусок гашиша и вырезаешь из него фигуру человека. Потом выдалбливаешь нишу и помещаешь заводной моторчик, как в часах, и еще маленький магнитофон. Сам стоишь в очереди сзади и, когда приходит пора, заводишь ключ. Эта штука подходит к таможеннику, и тот спрашивает: "Что везете?" А кусок гашиша отвечает: «Ничего», — и шагает дальше. Пока не кончится завод, по ту сторону границы.

— Вместо пружины можно поставить батарею на фотоэлементах, и тогда он может шагать хоть целый год. Или вечно.

— Какой толк? В конце концов он дойдет до Тихого океана. Или до Атлантического. И вообще сорвется с края земли…

— Вообрази стойбище эскимосов и шестифутовую глыбу гашиша стоимостью… сколько такая может стоить?

— Около миллиарда долларов. — Больше, два миллиарда. Эти эскимосы обгладывают шкуры, и вырезают по кости, и вдруг на них надвигается глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов, которая шагает по снегу и без конца талдычит: "Ничего… ничего… ничего…" — То-то эскимосы обалдеют!

— Что ты! Легенды пойдут! — Можешь себе представить? Сидит старый хрыч и рассказывает внукам: "Своими глазами видел, как из пурги возникла шестифутовая глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов и прошагала вот в}том направлении, приговаривая: "Ничего, ничего, ничего". Да внуки упекут его в психушку!

— Не, слухи всегда разрастаются. Через сто лет рассказывать будут так: "Во времена моих предков девяностофутовая глыба высокопробнейшего афганского гашиша стоимостью восемь триллионов долларов вдруг как выскочит на нас, изрыгая огонь, да как заорет: "Умри, эскимосская собака!" Мы бились и бились с ней нашими копьями, и наконец она издохла.

— Дети этому не поверят. — Нынче дети вообще ничему не верят. — Разговаривать с ребенком — одно расстройство. Меня какой-то пацан попросил описать первый автомобиль… Черт побери, да я родился в 1962 году! Наступило молчание. Двое мужчин курили травку в задымленной комнате. Долго, мрачно, молча.

Зазвонил телефон. Один из костюмов-болтунья снял трубку и протянул ее Фреду.

— Помните, на прошлой неделе вы проходили проверку? — произнес голос в трубке.

— Да, — после короткой паузы ответил Фред. — Мы обработали очередной материал… — На том конце линии тоже пауза. — Вы должны подвергнуться всестороннему психиатрическому обследованию. Вам назначено на завтра, в три часа в той же комнате. Помните номер комнаты?

— Нет, — сказал Фред. — Как вы себя чувствуете? — Нормально, — твердо ответил Фред. — Какие-нибудь неприятности? На работе или в личной жизни? — Я поссорился со своей девушкой. — Испытываете ли вы чувство растерянности? Не сталкиваетесь ли с трудностями в опознавании людей и предметов? Не кажется ли вам что-нибудь вывернутым шиворот-навыворот? И, кстати говоря, не наблюдаете ли за собой языковой дезориентации?

— Нет, — мрачно произнес Фред. — Нет — по каждому из поименованных пунктов.

— Итак, завтра в комнате 203,- сказал врач. — Какой материал… — Поговорим завтра. Не расстраивайтесь, Фред! — Клик. Клик тебе, подумал Фред и повесил трубку. Он раздраженно включил проекторы, и застывшая сцена ожила цветом и движением.

— Эту крошку, — бубнил Лакмен, — обрюхатили, и она решила сделать аборт, потому что пропустила цикла четыре и подозрительно распухла. Но сама палец о палец не ударила, а только канючила, как все дорого. Как-то я к ней забегаю, а там одна ее подружка твердит, что у нее истерическая беременность. "Ты просто хочешь верить, что беременна. Это комплекс вины. А аборт, расходы на него — это комплекс наказания". А крошка — она мне дико нравилась — и говорит спокойненько: "Ну что ж, если у меня истерическая беременность, то я сделаю истерический аборт и заплачу истерическими деньгами".

— Интересно, чья физиономия красуется на истерической пятерке, задумчиво произнес Ар.

— А кто был у нас самым истерическим президентом? — Билли Фалкс. Он только думал, что его избрали президентом. — И когда ж был его срок? — Он воображал, что его избирали на два четырехлетних периода начиная с 1882 года. После длительного курса лечения ему стало казаться, что он президентствовал только один…

Фред со злостью перемотал запись на два с половиной часа вперед. Сколько они будут нести эту ахинею, спросил он себя. Весь день? Вечно?

— …берешь ребенка к врачу, к психиатру, и жалуешься, что ребенок все время заходится в крике. — На кофейном столике перед Лакменом стояла банка пива. — Кроме того, ребенок постоянно врет. Придумывает самые несуразные истории. Психиатр осматривает ребенка и ставит диагноз: "Мадам, у вас истерический ребенок. Но я не знаю, почему". И тогда ты, мать, настал твой час, ты ему эдак: "Я знаю, почему, до Потому что у меня была истерическая беременность".

Лакмен и Арктор покатились со смеху. Им вторил Джим Баррис; он вернулся и теперь сидел в гостиной, наматывая на трубку белую проволоку.

Фред перегнал пленку еще на час вперед. — …этот парень, — рассказывал Лакмен, — выступал по телевидению как всемирно известный самозванец. В интервью он заявил, что в разное время представлялся великим хирургом из медицинского колледжа Джона Гопкинса, физиком-теоретиком из Гарварда, финским писателем, лауреатом Нобелевской премии в области литературы, свергнутым президентом Аргентины, женатым на…

— И все это сходило ему с рук? — поразился Ар- Его не разоблачили?

— Парень ни за кого себя не выдавал. Просто он выдавал себя за всемирно известного самозванца. Об этом писали в "Лос-Анджелес Таймс" — они проверяли. Работал дворником в Диснейленде, а потом прочитал биографию всемирно известного самозванца — такой действительно был — и сказал себе: "Да ведь я тоже могу выдавать себя за всех этих экзотических парней!" А после подумал и решил: "На кой черт? Лучше просто выдавать себя за самозванца". Он огреб на этом деле немалую монету, писали в "Л. А. Таймс". Почти столько же, сколько настоящий всемирно известный самозванец.

— Самозванцев пруд пруди. Мы сталкиваемся с ними на каждом шагу. Только они выдают себя не за физиков-теоретиков, — заметил Баррис, тихонько сидящий в углу.

— Ты имеешь в виду нарков, этих гадов из отдела по борьбе с наркоманией, — сказал Лакмен.

— Интересно, среди наших знакомых есть нарки? Как они выглядят? — Все равно что спрашивать: "Как выглядит самозванец?" — отозвался Ар- Я как-то болтал с одним толкачом, которого взяли с десятью фунтами гашиша на руках. Ну и спросил, как выглядел обманувший его нарк. Знаете, как это делается: нарк выдает себя за друга одного друга и просит продать ему гаш.

— Точь-в-точь, как мы, — бросил из угла Баррис. — Даже больше! — воскликнул Ар- Этот толкач — его уже приговорили и на следующий день должны были отправить в тюрягу — сказал мне: "Волосы у них еще длиннее, чем у нас". Так что мораль, я полагаю, такова: держись подальше от типов, которые выглядят точь-в-точь, как мы.

— Бывают и женщины-нарки, — вставил Баррис. — Я бы хотел познакомиться с нарком, — сказал Ар — Если точно знать, что это нарк.

— Когда он наденет на тебя наручники, — сказал Баррис, — будешь знать точно.

— Я что имею в виду? — продолжал Ар- Какая у них жизнь? Знают ли их жены?

— У нарков нет жен, — заявил Лакмен. — Они живут в пещерах и крадутся за тобой по пятам, выглядывая из-под машин. Как тролли.

— Что они едят? — Людей. — Как это им удается выдавать себя за нарков? — спросил Ар — Что?! — в один голос вскричали Баррис и Лакмен. — Черт, я совсем обалдел, — улыбаясь, сказал. Ар" Выдавать себя за нарка"… — Он потряс головой.

— ВЫДАВАТЬ СЕБЯ ЗА НАРКА? — повторил Баррис, не сводя с него глаз. — Сегодня у меня в мозгах каша, — пожаловался Ар- Я лучше сосну. Фред остановил ленту. — Перекур? — спросил Костюм-болтунья. — Да. Я устал. Эти бредни рано или поздно доканывают. — Он поднялся и достал сигареты. — Я не понимаю и половины из того, что они несут. Я так устал… Устал.

— Когда находишься вместе с ними, даже легче, правда? — сказал Костюм-болтунья. — Ты ведь вхож в их компанию?

— Ни за что не буду иметь дела с такими ублюдками! — горячо сказал Фред. — Талдычат одно и то же без конца.

"Выдавать себя за нарка", — подумал Фред. "Что это значит? Одному богу известно".

Выдавать себя за самозванца. За того, кто живет под машинами и питается грязью. Не за хирурга, или писателя, или политического деятеля. Нормальному человеку это и в голову… Так или иначе вот что надо вырезать из ленты и передать по инстанциям — таинственную фразу "выдавать себя за нарка". Дружки Арктора тоже удивлены. Значит, круглосуточная слежка за ним ведется не, зря., Значит, я был прав.

Арктор проговорился. Выдал себя. Что это значит, мы пока не знаем. Но узнаем непременно. Мы будем идти за Арктором, пока он не упадет замертво, подумал Фред. Как бы ни было тошно все время лицезреть и слушать его и его дружков. И как только я мог сидеть с ними?!.

На следующий день Фред, чувствовавший себя еще хуже, чем накануне, явился в кабинет, где его ждали два врача — другие, незнакомые.

— Вы увидите ряд хорошо известных предметов, которые будут показаны сперва перед вашим левым, а потом перед вашим правым глазом. Одновременно на панели перед вами будут высвечиваться изображения аналогичных предметов. С помощью указки вам необходимо выбрать то изображение, которое соответствует показываемому предмету. Учтите, объекты будут чередоваться быстро, так что долго не размышляйте. Счет ведется и по точности, и по времени. Ясно?

— Ясно, — ответил Фред. Перед его левым глазом стали мелькать знакомые предметы, и он тыкал указкой в светившиеся фотографии. То же самое повторили с правым глазом.

— Теперь мы закрываем ваш левый глаз и мельком показываем изображение знакомого предмета перед правым глазом. Левой рукой, повторяю, левой рукой вы должны выбрать из группы предметов только что увиденный.

— Ясно, — сказал Фред, Ему показали картинку игральной кости; левой рукой он шарил в россыпи безделушек, пока не отыскал игральную кость.

— В следующем тесте вы должны, не глядя, нащупать левой рукой буквы и сложить из них слово, а правой рукой написать это слово.

Он все сделал. — Теперь, с закрытыми глазами, нащупайте левой рукой предмет и назовите… Ваши глаза закрыты, в руках по предмету. Определите на ощупь… Вам будет показан ряд треугольников в разных позициях. Вы должны сказать…

Ощупай, скажи, посмотри одним глазом, выбери. Ощупай, скажи, посмотри другим глазом, выбери. Запиши, нарисуй.

Через два часа ему велели выпить чашечку кофе и обождать в приемной. Спустя некоторое время, показавшееся ему невыносимо долгим, в приемную вышел один из врачей.

— Найдите внизу комнату с табличкой "Патологическая лаборатория" и сдайте кровь на анализ. Потом снова возвращайтесь сюда и ждите.

— Ладно, — мрачно сказал Фред и поплелся по коридору. Вернувшись из лаборатории, он подошел к одному из врачей и спросил: — Можно мне пока сходить к начальнику? А то он скоро уйдет. — Пожалуй, — разрешил врач. — Мы позвоним. Вы идете к Хэнку? — Да, я буду у Хэнка. — Сегодня настроение у вас гораздо хуже, чем в нашу первую встречу, — заметил врач.

— Простите? — сказал Фред. — В нашу встречу на той неделе. Вы все время шутили и смеялись. Хотя чувствовалось, что внутри напряжены.

Ошарашено глядя на него, Фред узнал одного из тех двух врачей. Но промолчал. Лишь хмыкнул и направился к лифту. Эти проверки действуют на меня угнетающе, подумал он. Интересно, с кем я разговаривал? С усачом или…

Должно быть, с другим, с безусым. У этого нет усов. — Вы вручную нащупаете предмет левой рукой, — пробормотал Фред, — и в то же время посмотрите на него правой. А затем своими собственными словами скажете нам…

Большей околесицы он придумать не мог. Самостоятельно. Без их помощи. В кабинете Хэнка лицом к Фреду сидел посетитель. — К нам пришел информатор, который звонил насчет Боба Арктора, — представил Хэнк.

— Так, — промолвил Фред. — Он снова позвонил нам, и мы предложили ему явиться. Вы его знаете? — Еще бы, — сказал Фред, глядя на Барриса, с широкой ухмылкой на лице вертевшего в руках ножницы. — Джеймс Баррис, не так ли? Что вы хотите сообщить?

— Я располагаю информацией, — негромко произнес Баррис, — что Боб Арктор — член огромной секретной организации, не ограниченной в средствах, с арсеналами оружия, пользующейся шифром и кодовыми словами. Организация, по всей видимости, ставит целью свержение…

— Это уже домыслы, — перебил Хэнк. — Где доказательства? — Я могу представить записи телефонных разговоров Боба Арктора. — Что за организация? — потребовал Фред. — Я считаю… — начал Баррис, но Хэнк раздраженно взмахнул рукой. — Она носит политический характер. Баррис вспотел, но сохранял довольный вид. Ее деятельность направлена против нашего государства.

— Какова связь Арктора с источником препарата С? — спросил Фред. Учащенно моргая, то и дело облизывая губы и гримасничая, Баррис сказал:

— Изучив мои сведения, вы придете к выводу, что препарат С изготавливается в некой стране, которая намерена расправиться с США, и что мистер Арктор — заметная часть сложнейшего механизма…

— Можете ли вы назвать имена других членов этой организации? — спросил Хэнк. — Контакты Арктора?.. Предупреждаю, что дача ложных показаний является преступлением.

— Понимаю, — сказал Баррис. — Итак, сообщники Арктора? — Мисс Донна Хоторн. Под всевозможными предлогами он регулярно входит с ней в сношения.

Фред рассмеялся. — В сношения! Что вы имеете в виду? — Я выследил его, — медленно отчеканил Баррис. — Он часто ее посещает? — спросил Хэнк. — Да, сэр, очень часто. Не реже… — Она его подружка, — перебил Фред. Хэнк повернулся к Фреду. — Каково ваше мнение? — Нам определенно следует взглянуть на доказательства. — Приносите, — велел Хэнк Баррису, — все приносите. Прежде всего нам нужны имена. Имена, телефоны, номерные знаки автомашин. Имеет ли Арктор дело с большими партиями наркотиков?

— Безусловно, — подтвердил Баррис. — Каких именно наркотиков? — Разных. У меня есть образцы. Я предусмотрительно брал пробы… Для анализа.

Хэнк и Фред переглянулись. Баррис, устремив вперед отсутствующий взгляд, улыбался. — Что вы желаете добавить? — обратился Хэнк к Баррису. Затем повернулся к Фреду. — Может быть, следует послать с ним за доказательствами полицейского?

Хэнк боялся, как бы он не передумал, не струхнул, не смылся, оставив их с носом.

— Вот еще что, — сказал Баррис. — Мистер Арктор — неизлечимый наркоман. Без препарата С он не в состоянии прожить и дня. Рассудок его помутился. Арктор опасен.

— Опасен, — повторил Фред. — Да! — торжествующе объявил Баррис. — У него случаются провалы памяти, которые типичны для вызываемых препаратом С повреждений мозга. Вероятно, не осуществляется оптическая инверсия в связи с ослаблением ипсилатерального компонента…

— Я просил вас воздержаться от беспочвенных высказываний. Так или иначе мы пошлем с вами полицейского. В штатском.

— Меня… — Баррис кашлянул, — могут убить. Мистер Арктор, как я говорил…

Хэнк кивнул. — Мистер Баррис, мы ценим ваши усилия и осознаем риск, которому вы подвергаетесь. Если информация послужит доказательством на суде, тогда, разумеется…

— Я пришел не ради денег, — вставил Баррис. — Этот человек болен. Его мозг поврежден препаратом С. Я пришел, чтобы…

— Цель вашего прихода для нас не имеет значения, — оборвал Хэнк. — Для нас имеет значение лишь информация. Остальное — ваше личное дело.

— Благодарю вас, сэр, — сказал Баррис. И улыбнулся.


Глава 11 | Помутнение | Глава 13