home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

– Стоять, животное! Замри! – оглушительно рявкнул Корсаков.

– Ау-вау-вау-ва-а-а-а-а!!! – утратив надежду на спасение, трагически завыл дьяволопоклонник, но… прыгать не перестал. Очевидно, по инерции. Тихо ругнувшись, полковник сорвал дистанцию и с левой руки влепил побегушнику мощную оплеуху. Тот, подавившись воем, рухнул на колени. (По стечению обстоятельств всего в двух метрах от зияющей ямы.)

– За умученных тобой детишек! – фээсбэшник зафутболил сатанисту носком ботинка в боковую часть туловища. – За сторожа! – Новый удар, сильнее прежнего. – За бездомных, на которых вы охотились ради забавы. – Размашистый пинок с другой ноги. – И, наконец, за несчастных кошек! – После четвертого удара задыхающийся, утративший дар речи Потрошитель свалился в могилу. Упал он лицом вниз, распластавшись на останках Давыденко. В следующий миг произошло неожиданное!!! Скелет с хрустом поднял костяные «руки» и обхватил Зиновьего-младшего за спину, крепко прижав его к себе. «Продвинутый» задергался с надрывным сипом, страшно содрогнулся и… замер в чудовищных объятиях. На лице Дмитрия не дрогнул ни один мускул, хотя (чего греха таить!) внизу живота возник неприятный, сосущий холодок. Твердой рукой он достал ПСС.

П-ф-ф! – пуля вошла точно в затылок Джека.

– Подонок к подонку, дерьмо к дерьму. Тот тоже, помнится, штаны обильно замарал, – проворчал Корсаков, убрал оружие, спихнул в яму куртку казненного, взял лопату, поддел большой ком глинистой земли и сбросил туда же.

– Может, подсобить малость? – послышался глухой, надтреснутый голос. Полковник резко обернулся. В двух шагах от него стоял умерший на допросе Фараон. Он же генерал-майор ФСБ Анатолий Борисович Глинский…[11] Раны, нанесенные собаками, бесследно исчезли. Но выглядел иуда, прямо скажем, не ахти! Весь обугленный, дымящийся, воняющий серой, с перекошенной от боли физиономией. За спиной у бывшего командира «АО» толпилось с десяток чипированных людоедов из той кошмарной деревни – прообраза антихристова царства… [12] Тоже обгорелые до черноты, с искаженными в запредельной муке мордами. Микрочипы на лбах и на правых руках, принявших печать Зверя, горели фиолетовым огнем. Далее за ними, у самой стены виднелась теплая парочка маньяков-бисексуалов: Гомолов и Бахтияр. Эти двое занимались тем, что злобно выдирали из тел друг друга куски паленого мяса и с жадностью их пожирали. Периодически бывшие любовники начинали драться, причем Сергей Вадимович неизменно пускал в ход торчащий из задницы кол, а Бахтияр наносил ему тычковые удары в глаза собственным пенисом, отрезанным чеченцами-мстителями в процессе жестокой экзекуции над детоубийцей…[13]

– Явились не запылились… твари проклятые! – утерев со лба холодный пот, хрипло произнес фээсбэшник и размашисто перекрестился.

Нежить попятилась с леденящим душу рыком… но не исчезла.

– Не хочешь помощи, не надо! Но просто так ты от нас не отделаешься, – жутко оскалился Фараон, попытался ухватить Корсакова резиново удлинившейся рукой, но… натолкнулся на невидимую преграду и, грязно выругавшись, отдернул конечность.

«Достать не могут. Видимо, Ангел-Хранитель не позволяет. Однако компания не из приятных… мягко говоря!!!» – подумал Дмитрий и, отправляя в яму ком за комом, начал шепотом читать православные молитвы от нечистой силы[14]: – Блаженный Лаврентий Калужский, моли Бога о мне, как имеющий дерзновение пред Господом председательствовать о страждущих от дьявольских. Моли Бога о мне, да оградит он меня от козней сатанинских…

Страшная толпа разразилась яростными криками, густо перемежаемыми отборной матерщиной.

– Тебя самого скоро похоронят!!! – гнусно визжал Гомолов. Из ушей у него выползали скользкие, шипящие змеи.

– Точно похоронят… трам-тарарам! – вторил любовнику Бахтияр, выпуская изо рта клубы черного дыма. – Ты еще полюбуешься на собственные похороны!.. В бестелесном виде… мать-перемать!!!

…И вы, все святые земли Российской, развейте силой молитв своих обо мне все бесовские чары, все дьявольские замыслы и козни. – Не обращая на них внимания, полковник продолжал засыпать могилу…

Ор нежити сделался тише. В нем зазвучал откровенный испуг. Фигуры заколебались, стали зыбкими, теряющими четкие очертания…

…Богородице Дево, радуйся! Благодатная Мария, Господь с Тобою; благословенна ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших…

Не надо!!! Прекрати!!! Прекрати немедленно!!! Иначе горько пожалеешь!!! – в разнобой заревели чипированные во главе с Фараоном…

…Но офицер не обратил на угрозу ни малейшего внимания:

– Суди Господи обидящие мя, побори борющие мя. Приими оружие и щит и восстани в помощь мою. Изсуни мечь, и заключи сопротив гонящих мя. Рцы души моей: спасение твое есмь Аз. Да постыдятся и посрамятся ищущие душу мою, да возвратятся вспять и постыдятся мыслящие ми злая. Да будут яко прах, пред лицем ветра и Ангел Господень оскорбляя их. Да будет путь их тма и ползок и Ангел Господень погоняя их: яко туне скрыша ми пагубу сети своея, всуе поносиша души моей. Да приидет ему сеть, юже не весть, и ловитва, юже скры, да обымет и в сеть да впадет в ню. Душа же моя возрадуется о, Господе, возвеселится о спасении Его. Вся кости моя рекут: Господи, Господи, кто подобен Тебе?!. – В помещении вдруг завыл ветер, засверкали молнии, похожие на мечи. Дмитрий увидел, как закувыркались в воздухе гости из Преисподней, плаксиво вопя, принимая свое подлинное, инфернальное обличье и вслед за тем исчезая. Последним сгинул Фараон, оказавшийся в действительности огромным омерзительным демоном: слизистым, с торчащим фаллосом, с кривой глумливой мордой и с облезлым хвостом.

Одновременно с ним пропало дикое напряжение, давившее на голову Корсакова. Прошла колющая боль в левом виске. Воздух очистился. Исчезла удушливая вонь сероводорода. Приятно запахло озоном.

– Слава Тебе, Господи!!! – благодарно прошептал полковник, вновь перекрестился, затоптал засыпанную яму ногами и навалил сверху разного рода хлам. (Тот самый, который разгреб покойный Потрошитель.) Затем он вышел из развалин скотобойни, уселся в джип, приспустил боковое стекло и, откинувшись на спинку сиденья, закурил сигарету. Тело ломило от усталости. Голова гудела. (Результат бессонной, напряженной ночи.) Глаза слезились. «Подразделения по борьбе с сатанизмом… у нас, в МВД, – угрюмо размышлял Корсаков. – Без малого два года как созданы, а толку… толку пшик! Да, секты ушли в подполье. На телевидении больше не светятся… в открытую. (Оккультные-то передачи по каналу РНТВ никуда не делись! Да и не только они…) А слуги дьявола тем временем распоясываются все сильнее!.. Две недели назад жестоко убит священник в З-ском районе. Неделю назад обнаружено СВУ[15] на подворье С-ского монастыря… Хорошо послушник (бывший спецназовец) своевременно обнаружил и обезвредил!..

…Сегодня ночью нападение на храм с целью грабежа и поджога… Варварское убийство сторожа, оказавшего сопротивление. (Царствие Небесное мужественному старику!!!)

…Если дальше так пойдет, то, возможно, и сбудутся планы горбатого нелюдя, ликвидированного мною в конце 2003-го в подземельях Н-ска[16]. Как он там говорил подельникам незадолго до смерти?.. «После Нового года, в период православных праздников (Рождества, Святок, Крещения), вы должны организовать кровавые погромы в православных церквах и монастырях, неустанно нападать на монахов, попов, паломников… Пускай христиан охватит ужас, пусть трясутся они от страха, пусть боятся показаться на улицах»… Н-да-а! Похоже, история повторяется по новой. Пока сатанисты совершают отдельные акции устрашения. (Разминаются, так сказать.) А после Нового года… Б-р-р!!! – полковник крепко зажмурился, отгоняя ужасную картину. До боли закусил губу, выбросил окурок в грязь и вырулил на проселок. Некогда яркая луна заметно побледнела, подтаяла, как льдинка в жару. Тени от деревьев стали размытыми, неопределенными. Воздух отсырел еще больше. Неуклонно близился рассвет…


11 часов утра

Кабинет генерал-майора Рябова на Лукьянской площади

– Неплохо сработано, – выслушав доклад Корсакова и дважды просмотрев видеозапись допроса Потрошителя, сказал начальник «…» Управления. Сидящий в кресле генерал-лейтенант Нелюбин кивнул в знак подтверждения.

– Однако следы ты все же оставил, – Владимир Анатольевич укоризненно вздохнул. – Два отпечатка пальцев в церкви и один на грузовике…

– Не понял?! От кого мне прятаться?! – взъерошился Корсаков.

– В первую очередь от подразделения по борьбе с сатанизмом, – подал голос Борис Иванович.

– ??!

– У них «течет» здорово, – кисло пояснил Нелюбин. – Недаром пять последних операций с треском провалились, а несколько наиболее ретивых сотрудников погибли при загадочных обстоятельствах. И, главное, мы никак не можем вычислить «кротов». В МВД – аналогичная ситуация. Там «течь» не меньше, если не больше.

– Весело! – фыркнул Дмитрий.

– Это цветочки, ягодки впереди, – окинул его странным взглядом Нелюбин. – Представители обоих подразделений прибыли к храму на Моховой одновременно с сотрудниками вашего отдела. Все обнюхали, перерыли, сфотографировали, задокументировали… А сейчас там работает особая следственная бригада Генпрокуратуры РФ.

– На предмет? – Корсаков с трудом подавил зевок.

– Выясняет обстоятельства скоропостижной кончины пяти молодых людей в грузовике (их ножи, кстати, таинственным образом исчезли). И обстоятельства похищения шестого, того самого Зиновьева-Потрошителя.

– Сумасшествие какое-то, – пробормотал полковник. – А растерзанный сторож, получается, не в счет?!

– Получается так. – По лицу Нелюбина скользнула тень. – Сторож у них проходит отдельно, как убитый НЕИЗВЕСТНЫМИ. Скорее всего теми, кто причастен к смерти пяти щенков и к пропаже шестого. То есть вами, Дмитрий Олегович! По моим подсчетам, на вас они выйдут… гм!.. Примерно в течение недели.

– Па-а-анятно! – кисло усмехнулся Корсаков. – Детки высокопоставленных родителей? Не так ли?!

– Совершенно верно, – кивнул Борис Иванович. – ОЧЕНЬ высокопоставленных! – тут он назвал ряд фамилий, и полковник присвистнул в изумлении.

– Назревает крутая заваруха. Разборки на высшем уровне! – вклинился в разговор Рябов. – Мы всеми силами постараемся тебя отстоять, но… расклад пока не в нашу пользу… Так что, Дима, езжай-ка ты в Чечню на полгодика. Боевики там вновь активизировались. А за это время, глядишь, ситуация как-нибудь да утрясется.

– Когда прикажете собираться в дорогу? – невозмутимо осведомился Корсаков.

– Сегодня! Получишь командировочные, экипировку, документы прикрытия, но сначала, – Рябов вдруг дотронулся пальцем до уха, хитро подмигнул, указывая на неприметную дверцу в стене, и продолжил как ни в чем не бывало. – Сначала выслушай мои инструкции, потом ознакомься с некоторыми документами. В них ряд сведений, необходимых для выполнения твоего задания. Вот папка, почитай после инструктажа, – Владимир Анатольевич протянул полковнику программу телевидения на неделю и щелкнул пультом-«лентяйкой». Из компактного музыкального центра понесся его собственный голос, неторопливо раздающий ц.у. Нелюбин же с Корсаковым пружинисто поднялись на ноги и, следуя знаку начальника «…» Управления, бесшумно приблизились к вышеупомянутой двери. Рябов аккуратно отпер ее и пропустил генерала с полковником в средних размеров помещение, отделанное звукоизолирующими панелями. Зайдя последним, он защелкнул за собой замок и включил тумблер, скрытый в стенном шкафчике. Послышался негромкий, монотонный гул. Стены слегка завибрировали[17].

– Присаживайтесь, пожалуйста, – Владимир Анатольевич радушно указал на обитые кожей кресла, стоящие у небольшого столика с тремя фарфоровыми чашками и с хрустальной пепельницей посередине. – Теперь можно поговорить спокойно и… откровенно, – произнеся эти слова, начальник «…» Управления достал из бара расписной термос и разлил по чашкам ароматный, дымящийся кофе. – Милости прошу!

Не заставляя себя долго упрашивать, Корсаков, обжигаясь, на одном дыхании выпил свою порцию и, испросив взглядом разрешения, закурил сигарету…

– Ситуация действительно на редкость паршивая, – тихо сказал Нелюбин. – Наше общество (особенно верхи) поражено заразой куда больше, чем нам представлялось пару месяцев назад. Законными методами уже ничего не добьешься. Наглядный пример – то, как обернулось дело с шестью подонками, на которых клейма ставить негде!!! Они, получается, невинно убиенные. Вещдоки похищены «служителями правопорядка». А старший офицер госбезопасности, честно выполнивший свой долг, с ходу попадает в разряд преступников… Но дальше будет еще хуже. Зло растет стремительно, как снежный ком, катящийся с горы, и в конечном счете… – Борис Иванович провел по горлу ребром ладони.

– По счастью, это понимает и кое-кто из высшего руководства страны, – отхлебнув маленький глоток, продолжил он. – Правда, таких немного, но… и на том спасибо! – Нелюбин замолчал, достал из кармана золотой портсигар, повертел его в пальцах и, не раскрывая, сунул обратно.

Корсаков выжидательно замер с тлеющей сигаретой в руке. Прошло секунд десять.

– Мы обмозговали данную проблему в узком кругу, – вновь заговорил генерал. Причем голос его снизился почти до шепота. – И пришли к однозначному выводу – никакие новые ведомственные инструкции делу не помогут. Пройденный этап!.. Другие варианты тоже отпадают. Остается одно – действовать тайно, решительно и беспощадно, без оглядки на законы и подзаконные акты. Действовать руками проверенных, сверхнадежных, но… мертвых людей, которым терять нечего! Таких людей, как вы, Дмитрий Олегович!.. Потому-то вас и отправляют в Чечню в спешном порядке. Вы вернетесь оттуда в цинковом гробу. Вас похоронят с воинскими почестями и… можете приступать к работе…

– В виде бестелесной субстанции?

– Слушайте внимательно! Сейчас все объясню…


( Видеокамера стояла в стороне. Никто ею не «управлял». Но запись получилась довольно качественная. – Авт.) | Ночная стража | Глава 4