home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

На телевидение мы с дядей Мишей отправились с утра пораньше, за день до выступления там «Н» в прямом эфире. А всю предшествующую ночь вашего покорного слугу преследовал один и тот же отвратительный сон…

Толстая, здоровенная змея-мутант с мордой «Н» периодически выныривала из уходящей в бесконечность кровавой реки. Шипела, плевалась ядом и выкрикивала угрозы, относящиеся к моему ближайшему будущему:

– Ты на кого решил руку поднять, ничтожество?!! Удавлю!.. Кости переломаю!.. Сердце выгрызу!.. Мозг высосу!.. Мои псы возьмут тебя живым, и уж тогда ты узнаешь, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩАЯ БОЛЬ!!!

Прикованный огненными цепями к железному столбу, я стоял на топкой, дурно пахнущей почве у самой кромки плещущейся крови. А на противоположном берегу угрюмо толпились черные волкодавы с человеческими головами. Громадный вожак с физиономией Кузнецова застыл немного наособицу впереди стаи и яростно рычал, готовый броситься на меня по команде змеюки. Однако та, захлестнутая ненавистью, приказа пока не отдавала и продолжала высказываться, мешая описания изощренных пыток с подзаборной руганью. В воздухе над зловещей стаей монстров приплясывал обглоданный крысами скелет с табличкой на груди: «Фуфел Константин Валерьевич. Уважаемый член современного общества. Зверски умерщвлен в застенках «Ночной стражи». Говорить Фуфел не мог. Зато пытался изъясниться на языке глухонемых и суетливо размахивал костяными руками. Рядом с ним и вокруг него летала слепая голова Кости Свистова с выжженной на лбу пентаграммой.

– Подставил!.. Погубил!.. Подлец!.. Негодяй!.. Мерзавец!.. – по-бабьи взвизгивала она, кривя перемазанные спермой губы, и вслед за взвизгиванием начала истошно верещать: – Но ничего, подонок, ничего! Близится твой последний час! И уж поверь, проклятый фанатик, этот час будет ужасен!!! Эй вы, души слуг Сатаны, убитых фээсбэшниками Корсакова! Восстаньте из ада и летите сюда поквитаться с негодяем!!!

Земля позади стаи вдруг вспучилась, разверзлась. Из образовавшейся прорехи вылетел сноп серного пламени, а вслед за ним – многие сотни призраков с перекошенными злобой харями. От их разноголосого страшного воя мою голову стиснуло железными обручами.

– Отомстите!!! Отомстите!!! – закукарекала свистовская башка.

– Фас-с-с-с-с-с!!! – прошипел змееобразный «Н».

Стая черных псов взмыла над рекой в невероятном прыжке и вместе с тучей призраков устремилась ко мне.

Я задергался, пытаясь порвать огненные цепи. Застонал, заскрипел зубами и… проснулся у себя в номере. Уютно тикал будильник. В незавешенном псевдоокне виднелись огни ночного Н-ска. Наволочка на подушке скомкалась, пропиталась п'oтом… Я полежал минут пять, приходя в себя. Потом поменял наволочку, выпил холодной воды, выкурил сигарету, лег обратно в постель и… гадкий сон повторился по новой с точностью до мельчайших подробностей. Потом еще, еще и еще раз… В итоге, когда будильник прозвенел «Подъем», я встал разбитый, с ноющей головной болью и с противной горечью во рту. Прошел в ванную, посмотрел в зеркало и отшатнулся в отвращении. Из зеркала глядел тусклыми глазами всклокоченный, не первой свежести труп, вдобавок обросший трехдневной щетиной… (Последнее время было как-то недосуг побриться. – Д.К.)

Почистив зубы, я отскоблил бритвой физиономию, принял контрастный душ, проделал комплекс дыхательных упражнений и, проигнорировав нашу столовую, отправился к куратору.

– Бесовское нападение? – едва завидев меня, спросил дядя Миша.

Я молча кивнул.

– Что-нибудь ели с утра?

– Нет.

– Тогда попейте крещенской воды, – он протянул прозрачный, наполненный на две трети стакан.

Перекрестившись, я залпом выпил и сразу почувствовал себя гораздо лучше. Мысли прояснились, исчезла ломота в висках, тело окрепло, настроение улучшилось и в животе заурчало от голода. Дядя Миша между тем разлил по чашкам душистый час с травами. На столе, непонятно откуда взявшееся, стояло блюдо с домашними пирожками.

– Ешьте, ешьте, – заботливо посоветовал он. – Сегодня вам понадобится много сил!

Не заставляя себя долго упрашивать, я с аппетитом набросился на пирожки и в считаные минуты умял все до единого, одновременно заглотив чай. И тут же ощутил мощный прилив стыда. «Обжора ненасытный! Хам бессовестный! Сожрал все в одно рыло, а о начальнике не подумал! У-у-у-у, блин, урод моральный!»

– Не беспокойтесь, полковник, – перехватив мой жалкий, виноватый взгляд, улыбнулся куратор, – я уже позавтракал перед вашим приходом. Еще хотите?

– Нет… спасибо…

– Тогда идемте. – В два глотка допив чай, он легко поднялся из-за стола.

Немного попетляв по знакомым тоннелям, мы вышли к миниатюрной железнодорожной платформе, описанной в десятой главе. Уселись на поджидавшую нас дрезину, доехали до эвакуатора на улице Гагарина, поднялись наверх по винтовой лестнице и в конечном счете очутились в добротном гараже у черного «Опеля».

– Не будем в глаза бросаться. Их в Н-ске полным-полно, – усаживаясь за руль, пояснил дядя Миша.

С этими словами он завел мотор, нажал кнопку на небольшом пульте (двери гаража автоматически раздвинулись), выехал наружу, снова нажал кнопку, закрывая гараж. И аккуратно выехал из гаражного комплекса на оживленную утреннюю улицу. Я, довольно давно не бывавший на поверхности, приспустил боковое стекло и с удовольствием вдыхал холодный, колючий, порядком загазованный (но не подземный, не кондиционированный!), настоящий городской воздух. Куратор вел машину спокойно, уверенно, на предельно допустимой скорости. Ловко маневрировал в густых потоках автотранспорта и каким-то непостижимым образом выскальзывал из любых пробок. Я особенно не удивлялся и вопросов не задавал. За время общения с дядей Мишей я успел понять – этот добродушный «толстяк» не просто мастер экстра-класса, а нечто гораздо б'oльшее! Так, например, нашего куратора панически боялась вся подземная сволочь, и неспроста! Если они не успевали убраться у него с дороги, то моментально… умирали. Когда я под его руководством изучал заброшенные подземелья Н-ска, мы неоднократно натыкались то на «чубайсов», то на прочих мутантов (пауков, плетущих нити в палец толщиной, гадюк размером с питонов, огромных летучих мышей-вампиров и т. д.). При первой такой встрече (с пауком) я рефлекторно сорвал с плеча автомат, но дядя Миша остановил меня движением руки и пристально посмотрел на страшилище. То засуетилось, задергалось, спрятало страшное жало, опрокинулось на спину и издохло.

– КАК?!. Как вы это… сделали?!! – потрясенно выдохнул я. – Вы, часом, не колдун?

– Упаси Боже! – истово перекрестился куратор.

– Но тогда как?! Ка-а-а-а-ак?!!

– Молись больше, и у тебя получится, – прозвучал лаконичный ответ. – А пока разрежьте паутину, освободите проход, – вновь перешел он на «вы».

Покачивая головой в недоумении, я принялся кромсать боевым ножом толстую сетку, перегораживавшую нам путь. А дядя Миша перевел взгляд подальше, в глубь темного тоннеля. В следующую секунду оттуда послышались испуганный писк и топот множества когтистых лап (вскоре затихший).

– «Чубайсы», – пояснил куратор. – Проворные, заразы. Ухитрились удрать…

В последующем я вдоволь всякого насмотрелся и почти перестал удивляться. Однако сам даже не пробовал справиться с мутантами ТАКИМ способом, а предпочитал открывать огонь на поражение, рубить, жечь из огнемета… (Вспомните транспортировку Фуфела. – Д.К.) Уж слишком слаба моя молитва, слишком грешен я, слишком…

Мои размышления прервал разбойничий свист, сопровождаемый повелительным взмахом полосатого жезла.

– Явились не запылились, – недовольно проворчал куратор, останавливая «Опель».

– Будете откупаться? – полюбопытствовал я. (На машине висели обычные, гражданские номера.)

– Перебьются! – по-кошачьи фыркнул дядя Миша и нравоучительно произнес: – Платить отступное грабителям – значит поощрять дальнейший грабеж. Придется их проучить немного…

«Ох и нарвались вы, голубчики! – злорадно подумал я. – Это вам не обычных водил обирать! Сейчас получите по полной программе, а я… я полюбуюсь на экзекуцию!..»

К «Опелю» между тем приблизились два типа в форменных полушубках, в зимних шапках с новыми милицейскими кокардами и с откормленными, откровенно бандитскими рожами. Один (видимо, для устрашения) целился в нас из автомата. Второй, старший по званию, вальяжно помахивал тем самым жезлом.

– Нарушаем, значит? – вкрадчиво начал он, взглядом оценщика ощупывая машину и сидящих в ней людей. (Мы оба были облачены в элегантные костюмы индивидуального пошива.) – Знак, значит, не для вас… – Лягавый вдруг осекся на полуслове, съежился, выронил жезл и задрожал как осиновый лист. Усатая ряшка вытянулась, покрылась обильным п'oтом. Лихо закрученные усы обвисли неряшливыми сосульками. В масленых глазах вспыхнул животный ужас.

Второго развело еще больше. Он резко бросил автомат на заснеженный асфальт. Встал рядом на колени, сорвал шапку, обхватил голову обеими руками и начал раскачиваться, как китайский болванчик, плаксиво повторяя: «Простите, дяденька! Я больше не буду!»

– Знака вчера не было. И вообще, ему здесь не место! – холодно сказал куратор. – Сегодня, небось, повесили… перед охотой?!

– Д-д-д-да… ч-ч-ч-час н-н-н-назад… – сознался усатый главарь, бухнулся на колени и отчаянно возопил: – Помилуйте, Христа ради!!! Не губите!!! У меня дома дети малые и жена-стерва!!! Постоянно денег требует, вконец загрызла… Пощадите, ради Христа!!!

– А ты ведь в Него не веришь, хотя и крещен в младенчестве! – сурово заметил дядя Миша.

– Теперь верю!!! – зарыдал «усатый».

– И я! И я! И я! И я! – по-ослиному вторил ему подручный с автоматом и, очевидно, в знак доказательства начал бухаться лбом об асфальт, неумело крестясь.

– Ладно, бандюги, живите пока, – смилостивился мой начальник. – Но по-другому!.. «Левый знак» снять, разбой прекратить. Сразу после дежурства – в православный храм на полную исповедь. А всю награбленную наличность пожертвуйте в детский дом, расположенный… – тут он назвал подробный адрес и грозно рявкнул: – Понятно?! Вопросы есть?!

– Так точно… Никак нет… Разрешите идти?.. – хором простонали гаишники. И, получив разрешение (в виде короткого кивка), на коленях уползли в будку, волоча за собой автомат с жезлом.

– Мастер-класс! – искренне восхитился я. – Хотя нет, не то… Вы… настоящий…

– Не надо, Дмитрий. Похвала – яд! – прервал меня дядя Миша, втапливая педаль газа. «Опель» вновь залавировал в густом автомобильном потоке. – И ничего особенного тут нет, – спустя секунд тридцать выдал куратор. – Способ воздействия тот же, что на подземных мутантов.

– «Чубайсы» (и прочие) либо удирают в панике, либо дохнут, – осторожно возразил я. – А эти… Гм!.. Эти «мутанты» живы-здоровы. Почему?

– Потому что в них осталось немало человеческого, – нехотя ответил он и больше за всю дорогу не проронил ни слова.

К Телецентру мы подъехали в начале одиннадцатого утра. Оставили «Опель» на служебной автостоянке и спокойно проникли в здание: без пропусков, без пригласительных билетов, в упор не замеченные охраной. Проскользнули аки призраки. Впрочем, благодаря урокам дяди Миши такое уже стало для меня нормой… Внутри мы разделись. Куратор отправился прямиком в ту студию, где завтра с утра должен был выступать «Н». Мне же он велел прогуляться по Телецентру, изучить входы-выходы (особенно в подземные коммуникации), специально следов не оставлять, но поразвлечься в пути, «если душа того пожелает».

Душа, разумеется, пожелала, да еще как! Правда, под «развлечениями» следовало понимать «шуточки» если не летального, то весьма и весьма плачевного характера для всех встреченных мною негодяев. Дело в том, что я люто ненавидел поганые реалити-шоу типа «Дом-1», «Дом-2», «За стеклом» и т. д. На дух не выносил порнуху, для приличия именуемую эротикой. Терпеть не мог оккультные передачи и, разумеется, всех тех, кто был причастен к этому безобразию. «Вот уж поквитаюсь с вами, уродами! Попадитесь только под руку!» – расставшись с начальником, кровожадно подумал я и неспешной походкой двинулся по кишащему народом Телецентру. Как и в том кафе, где я отрезал уши господину Абдулаеву, никто не обращал внимания на вашего покорного слугу. Длинноногие, обильно раскрашенные девицы и хлыщеватые молодые люди (по виду явно тутошние, укоренившиеся. – Д.К.) либо сновали туда-сюда по каким-то архиважным делам, либо тусовались около страхолюдных «папиков», источая одновременно запахи парфюмерии, безграничную преданность, заискивание, полную готовность мчаться куда прикажут, жажду повышения и готовность расплатиться за оное хоть душой, хоть телом (задом, передом, ртом или чем благодетель пожелает). «Папики», однако, взирали равнодушно на «отработанный материал» и, в свою очередь, хищно высматривали в толпе «свежачок».

Внезапно один из них (носатый, волосатый, кривоногий) грубо растолкал свору прихлебателей и косолапо устремился к дородной, расфуфыренной мадам, приведшей в Телецентр двух двенадцатилетних близнецов (мальчика и девочку). Дети неуверенно озирались по сторонам. Зато их мамаша чувствовала себя как рыба (вернее, акула) в воде и бесцеремонно раздвигала толстым животом субтильное море «укоренившихся».

– Здравствуйте, уважаемый Ашот Соломонович! – завидев «волосатого», расплылась в керамической улыбке она. – Безумно… безумно рада вас видеть!!! Вот, привела своих детей на кастинг, как договаривались…

– Они здоровы? – щупая взглядом близняшек, деловито осведомился «папик». – Ничего такого… э-э-э… не подхвачу? А то время нынче… кхе… кхе… Понимаешь, в общем…

– Обижаете! – вновь продемонстрировала искусственные зубы мадам. – Оба девственно чисты. К наркотикам сроду не притрагивались. И блюду я их. Гулять ходят исключительно под моим присмотром!

– Слов'a, слов'a! – хмуро проворчал «волосатый».

– Подкрепленные заключением врачей! – нисколько не смутилась противная толстуха. – Вот, извольте, справочки, хи-хи-с! По всем, так сказать, вопросам, – она суетливо достала из сумки папку-скоросшиватель.

– Другое дело! – оживился «папик». Внимательно просмотрел справки, плотоядно облизнулся (причем в заплывших глазах его вспыхнул желтый, дьявольский огонь) и гадко осклабился: – Годятся! Как звать-то пташек?

– Саша и Маша.

– Гы-ы! Прямо как в известном сериале. Гы-гы!.. Ладно, идемте, дети. Сейчас у нас состоится кастинг! – последнее слово он произнес подчеркнуто, с весьма двусмысленным подтекстом. И закосолапил к одной из дверей. Близнецы покорно двинулись за ним.

– Выполнять все, что прикажет Ашот Соломонович! Если он будет недоволен вами, в детдом сдам!!! – коброй прошептала им вслед мамаша.

«Мразь поганая! – полыхнуло в моей душе. – Ради денег, ради мещанского тщеславия сознательно отдает детей заведомому извращенцу!.. Со справками об отсутствии ВИЧ-инфекции и прочих заразных заболеваний… Господи, мерзость-то какая!!! Аж блевать хочется!.. Стоп, эмоции в сторону. Лучше выдам «гостинцев» и неруси мохнатой, и сутенерше зубастой!!!»

Тенью мелькнув мимо мадам, я по ходу поразил пальцами две точки на ее жирном теле. И когда Ашот Соломонович (открывая дверь) оглянулся на близнецов, никем не замеченный проник в комнату. Она представляла собой нечто вроде спальни (но не для сна предназначенной): с широким диваном, пушистым ковром на полу, со множеством зеркал (в том числе на потолке), с крупноформатными порнографическими фотографиями на стенах… Воздух пропах п'oтом, спермой и французской парфюмерией. В центре на небольшом возвышении с внутренней подсветкой торчал длинный пластиковый шест. (Совсем как в стриптиз-баре.) На полу валялись кем-то забытые кружевные трусики. Судя по размеру – подростковые. Похоже, «кастинги» проходили тут регулярно, не реже двух-трех раз в день…

Суетливо заперев дверь на ключ и спрятав оный в нагрудный карман, Ашот Соломонович включил музыкальный центр. Помещение наполнилось слащавыми завываниями известного певца-педераста. Довольно хрюкнув, «папик» снял штаны с трусами, плюхнулся голым задом на диван и, раскорячив ноги, скомандовал:

– Ты, девочка, медленно раздевайся у шеста под музыку (надеюсь, мать тебя обучила). А ты, пацан, делай мне минет: старательно! с вдохновением!.. Когда щелкну пальцами – поменяетесь. А потом «покувыркаемся» в кроватке все втроем. Если я останусь доволен – устрою вас в телешоу «Юные таланты». Если нет… Ой!!! Мля-ё-ё-ё!!! У-у-у-у-у-у-у!..

Получив особый удар из арсенала дяди Миши, извращенец с хрустом согнулся в дугу. (Причем губы его уткнулись прямиком в напряженный пенис.) Грязно выругался, задергался и, не в силах разогнуться обратно, протяжно, по-собачьи завыл[45].

Отперев дверь обычной булавкой, я шепнул детям: «Уходите отсюда. Зовите психиатров», – и, не замеченный ими, вновь оказался в коридоре. Там мамаша-сутенерша вкушала последствия моих тычков. А именно – ходила по коридору на четвереньках, выпятив толстый зад. Пучила в ужасе рачьи глаза и беззвучно разевала зубастую пасть. Работники Телецентра хихикали, показывали на нее пальцами. В следующий момент из «кастинговой» комнаты выскочили оба близнеца с криками: «Смотрите!.. Ашот Соломонович с ума сошел!..» Несколько человек как по команде заглянули туда, и хихиканье сменилось громовым злорадным хохотом. Кто-то начал вызванивать по мобильному «Скорую психиатрическую», а я (очень довольный содеянным) прошмыгнул дальше в подвал… (Надо же выполнить приказ шефа и проверить вход в подземные коммуникации. – Д.К.)

Подвал оказался незаперт (вернее, отперт снаружи). И там тоже не обошлось без «приятной» встречи. На большом брезентовом чехле рядом с аккуратной стеной из ящиков (видимо, с аппаратурой) сплелись в объятиях два голых педераста. Один старый, с довольно известной телемордой. Второй молодой, незнакомый – надо думать, будущая «восходящая звезда». Воняя едким п'oтом, они… Впрочем, не стану описывать, ЧТО вытворяли эти существа. Слишком ж… Б-р-р!.. Надеюсь, вы понимаете!.. С трудом удержав позыв к рвоте, я наградил их ударами, временно выводящими психику из строя… (Опять дяди-Мишина школа! – Д.К.) Уж не знаю, какие их посетили видения, но отвратительный клубок распался с истошным визгом. А сами пидоры, забыв про одежду и заполошно крича, ломанулись из подвала наверх. Туда, где еще не утихла шумиха вокруг «волосатого» и «зубастой»… Проверив, проформы ради, канализационный люк, я покинул подвал, оставив дверь открытой. Обошел по окружности Телецентр. Прячась от камер наблюдения, осмотрел возможные пути проникновения в него. На полчаса «обеззвучил» какого-то мелконачальственного хама, орущего на пожилую уборщицу. И в конечном итоге остановился у запасного выхода, дожидаясь там куратора. (Так мы с ним условились.) «Скверное местечко. Гораздо хуже, чем я предполагал, – слившись со стеной, мрачно размышлял я. – С виду все чинно, респектабельно, а… даже не копни поглубже… Просто загляни «за кулисы» и ТАКОЕ увидишь!.. Боже Праведный!!! Вряд ли теперь телевизор смогу смотреть, зная, как они тут… чем, где и когда… За какие «заслуги»… Уроды моральные!!! Перестрелять бы на фильно совпадение. Или не совпадение, а метафизическая закономерность?!.»

Дядя Миша появился внезапно, словно из пола вырос, и сделал знак рукой – пошли, дескать…

Вернувшись к проходной, мы под носом у охраны спокойно покинули Телецентр. Уселись в «Опель», отъехали примерно с километр, и лишь тогда куратор искоса глянул на меня:

– Хорошо развлеклись, полковник?

– Средне. Хотелось бы б'oльшего. – Я вкратце описал свои похождения.

– Нормально, – кивнул куратор. – Следов вы оставили ровно столько, сколько нам нужно.

– Сле-е-едов?!

– Естественно. Видите ли, Дмитрий… Как мы уже говорили, Кузнецов – это как бы я… со знаком «минус». По некоторым незначительным изменениям в студии (не заметным обычным людям) и по вашим «приколам» он поймет – сегодня проводилась всесторонняя разведка объекта. Причем проводилась лично мной (те мелкие перемены в студии) и моим новым учеником, который будет непосредственно возглавлять группу ликвидаторов. Ученик же в процессе немного позабавился. Короче – отвлекающий маневр можно считать удавшимся.

– А он не решит, что вы… гхе, гм… отмените операцию… гхе, гм… из-за… – я осекся, подыскивая слова.

– Из-за ваших «шалостей»? – пришел мне на выручку дядя Миша.

– Да!

– Не решит, а совсем напротив, – грустно усмехнулся куратор, немного пожевав губами, и продолжил с тяжелым вздохом: – Сам Кузнецов вел себя так же, как вы (в смысле забавлялся), в свое время. Но я ни разу не отстранил его от участия в готовящихся операциях. Ведь большинству людей… тем, кто не знаком с «Системой»…[46] подобные фокусы абсолютно не понятны, и они не способны на основе их сделать правильные выводы. Будут измышлять различные глупости… Не более того!

– Но Кузнецов-то не обычный, – осторожно заметил я.

– К сожалению, да, – вновь вздохнул куратор. – Кроме того, он знает, что мы знаем о нем. (Простите за тавтологию.) А потому, по его мнению, я могу перестраховаться: оставить дома «шаловливого» ученика и возглавить нападение лично.

– Но не отменить?!!

– Ни в коем случае!!! С некоторых пор наш иудушка переполнен гордыней и меряет всех (в том числе меня) по своей мерке… «Супермен, да вдруг отступать? НИКОГДА! Я самый крутой, остальные мусор! Плевать на них!!!» – чужим, неприятным голосом (видимо, кузнецовским) продекламировал дядя Миша и уже своим, тихим и грустным, подытожил: – Так считает предатель, и так (с его точки зрения) считаю я…

Некоторое время мы оба молчали. Электронные часы на панели автомобиля показывали ровно полдень. Стоящее в зените солнце заливало яркими лучами бурлящие суетой улицы Н-ска. Из чуть приоткрытого бокового окна «Опеля» веяло ледяным, бодрящим сквознячком. Гаишники по пути нам больше не попадались. Даже два промелькнувших «поста» казались вымершими, безлюдными. Их обитатели словно попрятались куда-то. «Неужто передали по цепочке: «Бойтесь черного «Опеля» с такими-то номерами»?! – возникла в голове дурацкая мысль, от которой я тут же отмахнулся. Выбросил в окно дымящийся окурок и наконец нарушил затянувшуюся паузу:

– Значит, он будет ждать именно вас?

– Точно, – кивнул куратор. – И это к лучшему! Тем больше сил стянет в Телецентр. Сам туда попрется вместе с «Н» (то есть подставится под удар на выезде из усадьбы). Он давно жаждет посрамить бывшего Учителя. И вот, как он вообразит, представляется подходящий случай. Предатель ни за что его не упустит!

– Гм-м… – замялся я. – Оно все так… конечно… но… Гм-м…

– Вас что-то смущает, полковник? – приподнял брови дядя Миша.

– Ну-у-у… в общем… где-то, как-то…

– Говорите, не стесняйтесь!

– Я неоднократно замечал за вами определенные сверхъестественные способности, – набравшись храбрости, выпалил я.

– Ну и…

– А Кузнецов может ТАК?! Если да, то наш план под угрозой разоблачения. Вы ведь не только мутантов да гаишников… Вы ведь и мысли порой читаете!

– Мы же сегодня беседовали на данную тему, – поморщился куратор. – Неужели вы до сих пор подозреваете меня в колдовстве?

– Э-э-э… нет… но… – поняв, что ляпнул глупость, потупился я.

– Ладно, объясню еще раз, – заметно подобрел дядя Миша. – Система основана на Православии. Сверхъестественное получается само собой, если постоянно, упорно молишься! Кузнецов же перешел на сторону Тьмы, стал слугой ада. И, соответственно, напрочь лишился духовного оружия Системы… Теперь, надеюсь, вопрос исчерпан?

– Да-а, – уныло выдавил я.

– И тем не менее не расслабляйтесь, Дмитрий! – вдруг нахмурился куратор. – Он все равно крайне опасен! Технические-то навыки у него остались. Плюс огромный боевой опыт!.. И все это сейчас на службе у дьявола… А виноват я, окаянный! – почти выкрикнул дядя Миша. – Я не досмотрел! Я не предугадал! Я вырастил чудовище!!! – Круглое лицо куратора сморщилось. Светлые глаза подозрительно заблестели. Казалось, этот сверхчеловек вот-вот расплачется, как дитя.

– Да не убивайтесь вы так, – успокаивающе молвил я. – Вы же не Господь Бог, чтоб все предвидеть. (Об этом, кстати, мы тоже беседовали.) А о чудовище не беспокойтесь. Сдохнет оно… вместе с «Н». Никуда, на фиг, не денется!..


* * * | Ночная стража | Глава 14