home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 6

Время ползло медленно, как полудохлая улитка. И я, и Логачев сильно устали, но заснуть не могли. Мешали накрученные до предела нервы. Есть тоже не хотелось. После полудня мы все-таки с трудом запихнули в себя обед (между прочим, вкуснейший), вернулись в комнату, приняли феназепам, попробовали вздремнуть и… опять безрезультатно. Тогда Васильич с ворчанием: "Вредно, конечно, но куда денешься?!" – достал из спецаптечки пластиковую баночку без надписи, вытряхнул из нее две крохотные таблетки, проглотил одну сам, а вторую протянул мне.

– Мощная штука, – пояснил он, – коня с ног свалит! Применяется при боевых психических травмах легкой степени тяжести.

– Сколько после нее спят?

– Часов восемь, девять.

– Плюс феназепам, – напомнил я.

– Думаешь, перебор будет? – приподнял брови Логачев, – не волнуйся. Учитывая наше с тобой состояние, дай бог хотя бы положенный срок отоспать. Да и в любом случае поднимемся вовремя. Это я тебе гарантирую!

– Ты ясновидящий?

– Ну какой ты, Дима, вредный, – укоризненно покачал головой Петр Васильевич. – Разумеется, я подстрахуюсь. В браслет моих ручных часов вмонтирован электробудильник. Ставлю на 21.00. – Он подкрутил какой-то винтик, нажал на браслете кнопку-бусинку и сказал: – Ровно в девять вечера, если раньше не встану, "будильник" пошлет мне в кисть легкий разряд электрического тока. Вскочу как ошпаренный. И тебя разбужу, ежели еще почивать будешь, в чем я крепко сомневаюсь.

– Не бережешь ты себя, – натянуто улыбнулся я, проглотил таблетку, запил ее водой из чайника и вдруг спохватился: – А если что-нибудь случится?

– Например? – зевнул во весь рот Логачев, с удобством устраиваясь на кровати. – Дверь заперта, "спящих" больше нет…

– Например, начальство на связь выйдет, – не менее широко зевнул я.

– Да пошли они все… – бормотнул Петр Васильевич, повернулся на бок и громогласно захрапел.

"Правильно, пусть катятся к едрене фене", – сонно подумал я, закрыл глаза и… и тут же вскочил на ноги. В комнату, прямо сквозь стену, вошли Кузьмин, Яков Маркович, "полковник Субботин", пять безымянных мертвецов (из числа недавно настрелянных) и в завершение по-хозяйски ввалился Барсуков – прошитый "стечкинской" очередью, залитый кровью, с ожерельем из чемпионских медалей на шее и с большим целлофановым мешком, набитым золотыми и серебряными кубками.

– Ох-хо-хо, – старчески прокряхтел он, положил на пол мешок, уселся на него и уставился на меня стеклянными, немигающими глазами. Остальные мертвецы выстроились в ряд у него за спиной. Прошла минута, вторая, третья…

Покойники хранили зловещее молчание. Один лишь кухонный отравитель, проткнутый насквозь тесаком, время от времени поскребывал торчащей из спины рукояткой о стену.

– Чего вам надо, нежить?! – не выдержал наконец я.

– Потолковать о жизни, о вашей с Петром работе, о добре и зле, – ржаво проскрипел Барсуков. – Нас прислали из ада специально для этого…

– Вот и убирайся обратно туда, – стиснув зубы, посоветовал я. – С гостями из преисподней мне говорить не о чем!

– Раз не о чем, тогда слушай. – Мертвое лицо не выражало никаких эмоций.

Я хотел послать бывшего Льва куда подальше, но… неожиданно лишился дара речи.

– Итак, вы служите добру, а мы – злу, – как ни в чем не бывало начал Барсуков. – Вы хорошие, мы плохие. Вы радеете об интересах России, а мы прихлебатели мирового масонства. Сегодня вы на пару с Петром убили девять человек. Во имя чего, спрашивается?! Во имя Добра?!! Не-е-ет, полковник ФСБ Корсаков! – Пустые "стекляшки" трупа вдруг загорелись багровым огнем. – Можешь больше не обольщаться!!! Вы угробили целое отделение, спасая жизнь ублюдка в сто раз худшего, чем любой из нас здесь присутствующих. Грязного, поганого людоеда, жравшего малолетних детишек!!! Разумеется, Новицкий не только этим занимался, иначе бы давно мотал пожизненное, как те, простые нелюди, коих иногда показывают по телевизору. Однако между Новицким и ими – огромная, непроходимая пропасть. Поскольку те нелюди нищие, а наш каннибал – богат! В девяностые годы, когда в России царил всеобщий беспредел, он умудрился оттяпать здоровенный кусок госсобственности. Недавно ваше государство заставило людоеда вернуть награбленное, а в виде компенсации закрыло глаза на несчастных, умученных младенцев (ты еще увидишь на кассете леденящие кровь подробности), позволило ему дальше наслаждаться жизнью и вашими умелыми руками оберегает чудовище от всяческих посягательств… И это называется служить добру? И кто вы с Петькой после ЭТОГО?!!

Барсуков поднялся на ноги и обернулся к шеренге трупов:

– А ну, скажите, убиенные, КТО ОНИ!

– Прис-луж-ни-ки лю-до-е-да! Прис-луж-ни-ки лю-до-е-да! – начали хором скандировать мертвецы.

– Не-е-ет! – отчаянно возопил я внезапно прорезавшимся голосом. – Не надо!!! Перестаньте!!!

Барсуков дьявольски расхохотался, начал подпрыгивать, приплясывать и постепенно видоизменяться. Вот физиономия его превратилась в свиное рыло, на голове прорезались небольшие рожки, ступни ног съежились в копытца, из-под штанов вылез голый крысиный хвост метра в полтора. Спустя секунды передо мной кривлялся самый настоящий бес, заходящийся в неистовом веселье. В воздухе резко запахло серой. Под потолком засверкали фиолетовые молнии. Я сложил пальцы, чтобы перекреститься.

– Не смей!!! Руку оторву!!! – яростно взревел он.

Тем не менее я перекрестился и… проснулся. Часы показывали начало девятого вечера. Логачев уже не спал, а стоял возле электроплитки и заваривал кофе.

– Как отдохнул? – не оборачиваясь, спросил он.

– Отвратительно! – хрипло выдавил я. – Снилось… Нет! Не буду рассказывать! При одном воспоминании в дрожь кидает!.. А ты?!

– Я встал сорок минут назад. Разряд тока, как видишь, не понадобился, – уклонился от прямого ответа Васильич, но по его голосу я понял – сны полковника тоже были не из приятных. С минуту мы оба молчали.

На экране монитора виднелся спящий сном праведника Новицкий, застывшие, как статуи, охранники и устало дремлющий в кресле дежурный врач.

– Полюбуйся на эту рожу! – ткнув пальцем в олигарха, процедил Логачев. – ТАК спать можно либо с кристально чистой совестью, либо при полном отсутствии оной. В данном случае, даже если сведения Барсукова не верны или преувеличены, первый вариант однозначно отпадает.

– Не провоцируй, пожалуйста! – вспомнив недавние кошмары и невольно содрогнувшись, попросил я. – Иначе не сдержусь, пойду к нему в спальню и всажу в гада всю обойму!

– Извини. – Петр Васильевич разлил по чашкам крепкий ароматный кофе. – Давай начнем процесс взбадривания. Спать нам ночью опять не придется…

"Взбадривание" продолжалось вплоть до начала двенадцатого. За это время Вилен Тимурович успел проснуться, снисходительно выслушать бравурный рапорт дворецкого, типа "В Багдаде все спокойно", слопать легкий, изысканный ужин, получить в вену очередную порцию транквилизатора (на сей раз без принуждения) и снова задрыхнуть, мирно посапывая носом и причмокивая губами.

– Успокоился, урод! – Глаза Логачева гневно сверкнули. – Вообразил, что отныне ему ничего не угрожает. Не иначе наше начальство связалось с дворецким. И-эх! Зря я сообщил "наверх" об уничтожении последнего "спящего". Надо было потянуть резину день, другой, третий. Авось бы сдох со страха!

– И его смерть обязательно приписали бы ФСБ, – добавил я. – Кстати, а когда ты успел доложить?

– Сразу, как проснулся, – неохотно буркнул Васильич. – Мне позвонил Нелюбин, поинтересовался, как дела, ну я и выложил правду-матку. Нет бы похитрить, повилять туда-сюда…

– У тебя бы не получилось, – грустно усмехнулся я. – Ты умеешь врать только врагам. Сам говорил!

Логачев на это ничего не ответил. Лишь громко скрипнул зубами и отвернулся к окну…

В начале первого мы начали собираться в поход за кассетой. Переоделись в темную, немаркую одежду, по укоренившейся привычке спрятали под ней оружие (пистолеты и боевые ножи), взяли карманные фонарики, а Васильич прихватил в придачу небольшие стальные ножницы с остро заточенными лезвиями… (Одна из его воинских специальностей была минер, и именно он собирался обезвредить бомбу. – Д.К.)

До подвала добрались быстро, без приключений. Встретившиеся нам по дороге двое слуг и дежурный в гараже не осмелились задавать вопросов "суперкрутым, сверхдоверенным"…

По некоторым признакам в подвал после меня никто не наведывался. Дверь в камеру оставалась распахнутой настежь.

– Здесь содержали ребенка, – заглянув внутрь, безапелляционно заявил Логачев. – Хорошо кормили, давали возможность развлекаться, объедаться сладостями… А потом, по туннелю, отводили в столовую и там…

Васильич умолк, стиснул добела кулаки, кое-как совладал с собой и глухо произнес:

– Надо найти вход в потайную комнату с сейфом, о котором говорил умирающий Барсуков. Координаты не слишком точные. Он постоянно захлебывался кровью, и несколько слов я не разобрал. Поэтому не мешай. Дай сосредоточиться!

Логачев поморщил лоб, напрягая память. Приблизился к одной из стен и начал бесшумно красться вдоль нее, зачем-то нюхая воздух. Ни дать ни взять огромный котище, отыскивающий мышиную нору!..

– Есть! – торжествующе прошипел он спустя пару минут и нажал ладонью на едва заметный выступ. Кусок стены медленно сдвинулся в сторону, открыв зияющее чернотой прямоугольное отверстие. Подсвечивая себе фонариком, Васильич нашел выключатель и зажег там свет. Потайная комната оказалась довольно просторной (в длину четыре, в ширину три метра) и абсолютно пустой. У дальней стены на бетонном постаменте одиноко возвышался допотопный сейф, выкрашенный в черный цвет.

– Код замка знаешь? – поинтересовался я.

– Да. Число, месяц, год рождения Барсукова. Стало быть, если цифрами, то получится – 6.06.1956.

– И ты столько лет их помнил?! – вытаращился я.

– Нет, конечно! – фыркнул Логачев. – Просто заглянул в паспорт покойного. А сейчас, Дмитрий, иди, погуляй немного.

– ??!!

– Там бомба, – терпеливо напомнил Петр Васильевич. – Обезврежу – позову.

– А понаблюдать нельзя?

– Нет!

– Интересно, почему?!

– Если она вдруг рванет… – Логачев отвел глаза. – Ну, зачем погибать двоим?!

– Не пойду – и не рванет, – твердо заявил я. – Во-первых, ты минер экстра-класса… Откуда знаю? Ерохин сказал. А во-вторых, я многому от тебя научился, однако обезвреживать взрывные устройства до сих пор не умею. Явный пробел в моем воспитании!

– С первого раза ты ничему не научишься, – не слишком уверенно возразил полковник.

– Но надо же с чего-то начинать!!!

– Ладно, бог с тобой! – махнул рукой Петр Васильевич. – Только стой молча и смотри. Вопросы потом. Это не учебный муляж. Договорились?

– Да!

Логачев подошел к сейфу, набрал на замке код и открыл дверцу. Внутри действительно лежала бомба с часовым механизмом. При открытии дверцы она активировалась, и на маленьком электронном табло начали сменяться цифры, отсчитывая время в обратном порядке: 299, 298, 297…

– Таймер поставлен на пять минут, а бомба – ерунда, самоделка. Я, признаться, ожидал большего, – заметил полковник, принимаясь за работу. Я внимательно, не отрываясь, следил за его крепкими пальцами, двигавшимися легко, уверенно, с профессиональной сноровкой. "Мне бы такие навыки в августе 2004-го[22], – с завистью подумал я. – А то гадал на «бобах», какой провод резать – синий или зеленый. Слава богу, угадал! А здесь-то и проводов, похоже, нет. По крайней мере, на виду".

Спектакль продолжался недолго.

– Все, – спокойно констатировал Логачев, щелкнув ножницами где-то в глубине механизма. Смертельный отсчет прекратился. На таймере застыла цифра 252… (За сорок четыре секунды управился. Ни фига себе!!! – Д.К.)

– Ну, Дмитрий, хоть что-нибудь понял? – обратился ко мне Петр Васильевич.

– Если честно, самые крохи, – сознался я. – Можно задавать вопросы?

– Лучше не теперь. Настроение не то, – покачал головой Петр Васильевич. – Давай поищем то, зачем пришли!

Он вынул из сейфа бомбу с плоским днищем. Под ней, в прямоугольном углублении, лежала старательно упакованная, несколько раз обернутая в фольгу видеокассета.

– Не соврал Барсуков, – хрипло произнес полковник. – Вот оно… Доказательство!

– Надо еще просмотреть, – заметил я.

– Да, да, правильно.

Логачев положил обезвреженную бомбу обратно на место, запер сейф, закрыл вход в потайную комнату…

Непроизвольно бросая взгляды на открытую камеру, мы покинули подвал, поднялись на четвертый этаж к себе в комнату, осторожно распаковали кассету и вставили ее в видеодвойку…


ГЛАВА 5 | В режиме «Б» | * * *