home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Этим вечером Петр Артемьев пил, против обыкновения, в одиночку. Ему никого не хотелось видеть. Он думал, тяжело уставившись в быстро пустеющую бутылку. Рядом мурлыкал подобранный на улице бездомный кот. Кот был некрасивый, тощий, самый что ни на есть помойный. Петр увидел его, когда возвращался с работы. Кот сидел на дереве и жалобно мяукал, а мальчишки кидали в него камнями. Разогнав паршивцев грозным окриком, полковник сам вскарабкался на дерево. Животное, почуяв, что этот человек не причинит зла, доверчиво прижалось к форменному кителю. Петр немедленно нарек его Васькой, в память друга, погибшего во Вьетнаме. Пусть живет со мной, решил он, плохо ведь одному! Сейчас, впервые за много дней наевшись досыта, Васька громким мурчанием выражал благодарность своему спасителю. «А ведь животные лучше людей», – горько подумал полковник, вспомнив некий случай из своей биографии.

Тогда Петр, рискуя жизнью, спас майора Овчинникова, которого считал другом, от трибунала, а через год эта сволочь накатала на него донос. Подсидеть хотел, подлец, на его место целился! Но не вышло. Артемьев тоже был не лыком шит. Однако душа болела до сих пор.

«Вот Васька меня не продаст и доносов писать не станет, – подумал Петр. – Ему можно рассказать что угодно».

– Вася, друг, – пьяно всхлипнул Артемьев, – дай я тебя поцелую!

Чмокнув в морду удивленного кота, Петр вдруг подумал, что животное, может, тоже выпить желает.

– Сейчас, сейчас, – бормотал он, роясь в аптечке. – Где-то должно быть. Ага, вот! – Полковник достал пузырек валерьянки и плеснул немного на блюдечко.

– Пей, Вася, пей! – угощал кота Артемьев. – Да не стесняйся, залазь прямо на стол! Молодец, теперь давай чокнемся!

Прикоснувшись краем стакана к котовьему блюдечку, полковник залпом выпил водку, занюхал огурцом. Кот, надо сказать, от угощения не отказался и тоже слегка прибалдел.

– Знаешь, Вася, кто я? – обратился к нему Петр. – Думаешь, хороший? Нет, брат, говно! – Артемьев снова всхлипнул. – Убийца я, Вася, самый натуральный. Чем занимался я во Вьетнаме?! Воен-ный со-вет-ник! Как же, насоветовал! Одного американца, помню, лично допрашивал. Хорошенький такой парнишечка, светленький! А мы его с косоглазыми... Э, да ладно! Вспоминать не хочется...

Вася, ткнувшись в блюдечко, мяукнул, давая понять, что не прочь добавить.

Чокнулись, выпили.

– Или Сергеич, например, этот вообще людоед. Я же ему человечинку поставляю. Кушай, Толик, людей, они вкусные! Парня вот заманил, Игоря, чтобы Блинов со своими убийцами на нем удары отрабатывал. Да промашечка у них вышла, да-с!

Навострив уши, кот, казалось, внимательно слушал.

– Слушаешь, Вася? Молодец! Ты у меня умный! Так вот, промашечка вышла, говорю. Подмешали парню наркотик в кисель, чтоб, значит, сопротивляться не мог, а он их даже в таком виде под орех разделал. Как волк дворняжек. Такой железной воли я еще не встречал. Кстати, почему он не добил второго курсанта, хотя мог, и меня мог убить тогда в камере. Запросто, чего смертнику терять?! Интересно, почему не убил?! – Эта мысль, в которой он раньше не отдавал себе отчета, настолько поразила полковника, что он слегка протрезвел. Действительно, почему?! Васька широко зевнул.

– Спать хочешь, брат? Ну давай. Только допью вот.

Последний стакан сыграл решающую роль. Петр почувствовал тяжесть в ногах, кружение в голове. Мысли снова путались.

– Пшли спать, Васька, – пробормотал он и, покачиваясь, побрел к дивану. Кот улегся в ногах. Артемьев почувствовал, что куда-то проваливается, летит в бездонную пропасть, а к горлу подкатывает тошнота, как при первом парашютном прыжке. Полковник заснул.

Пригрезилось Петру, что находится он в большом зале, где идет суд над ним. Прокурор произносит гневную речь, однако Петр его не слышит, поскольку уши чем-то плотно заткнуты. Он пытается читать по губам, но не получается, какой-то неизвестный язык. Спросить, в чем дело, за что все-таки судят, тоже не может, так как рот забит кляпом. Сзади руки крепко держат невидимые конвоиры. Выступают свидетели обвинения. Петр вглядывается в их лица, но не может различить, кто это: туманные расплывчатые пятна. Вот адвокат. По сравнению с прокурором – маленький, жалкий. Хорошо, хоть такой есть! Есть и свидетели защиты. Их немного, но и на том спасибо. Суд удаляется на совещание. Долгое, томительное ожидание. Мертвая тишина. Публика в зале беззвучно переговаривается, указывает на него пальцами. Одни смотрят сочувственно, другие с ненавистью. Судьи возвращаются. Зачитывается приговор. Какой, непонятно. Его хватают за руки, куда-то ведут. Затем снова полет, тошнота, головокружение... Петр просыпается у себя в постели. В ногах мурлычет Васька.

– Фу-уф, – тяжело вздохнул Артемьев, садясь на кровати и закуривая сигарету.

Некоторое время он курил, гадая, какой же все-таки вынесли приговор? За что судили, теперь вроде стало ясно. Затем, кряхтя, отправился на кухню: громко мяукая, кот потребовал завтрак, а бес пьянства – «лекарство».

Накормив Ваську и опохмелившись благоразумно оставленными вчера ста граммами, полковник снова закурил, припоминая давешний разговор с котом. Сегодня был выходной, можно никуда не спешить. Как ни странно, он помнил вчерашнее до мельчайших подробностей.

«Почему он меня не убил?» – опять подумал Петр. Действительно, странно. В уголовном деле – убийство двух милиционеров, без каких-либо видимых причин. Не взял ни оружия, ни денег. Подобные убийства бывают, но совершают их психопаты. Игорь явно не психопат, это сразу видно. Матерый разведчик прекрасно разбирался в подобных вещах, лучше любого психиатра. Кроме того, если парень одержим манией убийства, он бы немедленно воспользовался ситуацией тогда, в камере. Ведь они остались один на один, и полковник был в тот момент беспомощнее ребенка. Может, боялся смерти, надеялся протянуть денек-другой? Есть такие типы. В момент казни ползают на коленях, вымаливают хоть минуточку жизни... Чушь собачья! Игорь не боится смерти. Петр вспомнил рассказ тюремщиков, свои собственные наблюдения через экран монитора, презрительную улыбку смертника под дулом пистолета начальника тюрьмы. Да, дело здесь явно нечисто...

Послышался звонок в дверь. Петр открыл и замер в удивлении. В гости пожаловал дядя Коля, уже два года не удостаивавший племянника своим посещением. Вид у старика был виноватый.

– Петька, ты это, прости меня за тот разговор, – сказал он, проходя на кухню и доставая из-за пазухи бутылку водки. – Давай за примирение, а?!

– Нас ведь только двое из всего рода осталось, – продолжил Николай Валентинович, когда родственники, выпив по первой, закусывали квашеной капустой. – Какое право я имею тебя судить? Тем паче что мы с твоим отцом в свое время похлеще дела творили. Расстреляешь, скажем, шпиона, а он и не шпион вовсе. Вышел человек из окружения – сразу под подозрение. Почему немцам в плен не сдался? Я тогда дурак был, не понимал ничего. Только теперь дошло, да поздно...

– Перестань, дядя, – прервал его Петр, – ты был абсолютно прав насчет меня. Я не обижаюсь.

Некоторое время оба молчали. Между тем Васька, уже знакомый с процедурой распития, вообразил, что ему тоже нальют. Жалобно мяукая, кот поглядывал на аптечку в ожидании валерьянки.

– Брысь, дурак, – беззлобно прикрикнул на него полковник. – Алкоголиком станешь! Знаешь, дядя Коля, я хотел с тобой посоветоваться, может, подскажешь чего.

Артемьев подробно рассказал о деле Лаврентьева, привел собственные соображения.

Николай Валентинович долго молчал, о чем-то напряженно думая.

– Н-да, – наконец промолвил он, – дельце-то действительно с душком. Помню одно подобное, по нашему ведомству. Вел его не я, но подробности знаю. В июне сорок девятого молодой лейтенант убил двух сотрудников госбезопасности без видимых, казалось, причин. Лейтенанта, само собой, к стенке. Пристрелил он их за то, что состряпали липовое дело на его друга, в шпионаже обвинили. А друг этот в сорок третьем его, тяжело раненного, на себе из-под огня вытащил. Вот так. Слышь, Петька, если хочешь выяснить подробности – могу помочь. Лаврентьев твой, насколько я понял, из нашей области и убийства совершал здесь, а начальник областного управления МВД, знаешь, кто? Ванька Мартынов! Мой бывший подчиненный.

Николай Валентинович наскоро переговорил по телефону.

– Ну вот, – довольно сказал он, повесив трубку на рычаг. – Дело в шляпе, Ванька за тобой даже машину пришлет. Теперь еще по пятьдесят капель, и давай приводи себя в порядок.


Глава 9 | «Кукла» | Глава 11