home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 2

Остаток дня прошел без приключений, но непогода расходилась не на шутку. Дождь лил как из ведра, сине-белым пламенем вспыхивали молнии, грохотал гром. Владимир Николаевич затравленно съежился в углу дивана. Похоже, он боялся грозы. В девять вечера я позвонил Юрке.

— Пробил[3] номера? после краткого приветствия осведомился я.

Юрка на мгновение замялся.

— По двум из них справочная данных не дает. Попробую выяснить через свои связи, но на это уйдет время. Мой приятель из милиции сейчас в командировке. Вернется в среду или в четверг. Остальные четыре принадлежат трем девчонкам и одному парню. Навестим их завтра. А у тебя какие новости?

Я вкратце рассказал о телефонном звонке, испорченных тормозах и попытке похищения Куракина. Юрка некоторое время молчал. Чувствовалось, что он крайне озабочен.

— Н-да! Де-ла-а! — протянул наконец Голиков. — Все гораздо серьезнее, чем мне казалось! Присматривай получше за клиентом! Не дай Бог ночью что-нибудь случится!

Юрка будто в воду глядел. Неприятности не заставили себя долго ждать. Когда коммерсант с грехом пополам уснул, я расположился на кухне, глотая одну чашку кофе за другой. Постепенно на улице и в подъезде стихли все звуки, погасли окна соседних домов, навалилась мертвая тишина, нарушаемая лишь монотонным тиканьем стенных часов. Несмотря на изрядную дозу кофеина, меня неудержимо клонило в сон. Периодически я задремывал, клевал носом. Перед глазами возникало соблазнительное видение: мягкая кровать, белоснежная простыня, большая прохладная подушка. Лечь, расслабиться, погрузиться в сладкие грезы… Внезапно я насторожился, прислушался. Кто-то открывал ключом входную дверь. Сон будто ветром сдуло. Неслышно ступая, я прокрался в прихожую. Как выяснилось, очень своевременно. Дверь тихонько приоткрылась, и в квартиру вошли двое людей в противогазах. Не осознав толком, в чем дело, я тем не менее машинально задержал дыхание и выбросил вперед правую ногу. Один из незваных гостей, хрюкнув, вклеился в стену, другой попытался оказать сопротивление, но было поздно. Жесткий удар ребром ладони по шее мгновенно привел его в бессознательное состояние. Глаза щипало. Включив свет, я понял, что газ шел из разбитой стеклянной ампулы, лежащей недалеко от входа. Я поспешно стянул с них маски. Одну нацепил на себя, другую на Куракина, который, похоже, успел глотнуть отравы. Лицо коммерсанта посинело, дышал он хрипло, с присвистом. В уголках губ пузырилась слюна. Я распахнул все окна, мысленно умоляя Бога, чтобы газ оказался не смертельным. Затем вернулся в прихожую. Оба моих недавних противника валялись в глубоком обмороке. Теперь я смог рассмотреть их как следует: молодые парни восемнадцати-двадцати лет, довольно крепкого телосложения и с почерневшими от удушья физиономиями. Они были живы, но, судя по всему, отключились основательно. Я набрал Юркин номер. Трубку долго никто не снимал.

— Какого черта! — послышался наконец сонный раздраженный голос Голикова. — Не мог до утра подождать?!

— Мудила хренов! — взорвался я. — Приезжай быстрее! У нас гости!

— Что за голос у тебя странный?! — поразился Юрка. — Как из бочки!

— Не из бочки! Я говорю, заткнув нос и не дыша. В квартире ядовитый газ! Быстрее, твою мать!

Натянув обратно маску, я крепко скрутил пленникам руки за спиной их собственными брючными ремнями. Потом принялся терпеливо ждать. Юрка появился примерно через сорок минут. К тому времени воздух в квартире очистился, и я с облегчением стянул противогазы с себя и с Куракина. Голова у меня взмокла от пота, в ушах раздавался непрерывный звон, перед глазами плавали черные круги. Владимир Николаевич еще не очнулся, хотя выглядел значительно лучше. С лица исчезла синева, дыхание выровнялось.

— Сектанты! — безапелляционно заявил Голиков, едва взглянув на бесчувственные тела.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую! Кроме того, если принять за основу эту версию, все становится совершенно ясно! Мадемуазель Куракина затесалась по дурости в их компанию, там ее окрутили, возможно зазомбировали, приказали уйти из дому. Сектанты узнали о завещании и решили прикончить Ириного папочку. Его состояние автоматически переходит к девчонке, вернее, к оседлавшему ее гуру…

— Гуру? — удивился я.

— Ну да! Секта восточной ориентации. Нечто вроде кришнаитов или «Аум Сенрикё»! Погляди на их бритые бошки!

Один из пленников слегка пошевелился и застонал.

— Будем допрашивать здесь? — спросил я.

Юрка задумался.

— Оно не хотелось бы, — спустя минуту неуверенно сказал он. — Кругом люди! Не дай Бог вызовут милицию! Прикинь, как мы будем смотреться!

— Да уж!

— Игорь, что случилось? Зачем вы надели на меня противогаз? — донесся из комнаты слабый голос Куракина. — Голова раскалывается — мочи нет!..

Бизнесмен, пошатываясь, вышел в прихожую.

— Господи! — удивленно воскликнул он, заметив бритоголовых визитеров. — Кто они такие?

— Очередные похитители, — криво усмехнулся Юрка. — Открыли дверь, пустили отравляющий газ. Хорошо, Игорь вовремя спохватился!

Владимир Николаевич застыл как изваяние. Казалось, его вот-вот хватит кондрашка.

— Не могу больше! — обреченно прошептал он. — Это какое-то безумие! Испорченные тормоза, попытки похищения!..

— Ребята действуют наверняка, — усмехнулся Голиков. — Не полагаются на «авось». На случай, если вы по каким-либо причинам не сядете в машину или поедете на другой, — приготовили группу захвата. Когда она облажалась прислали вторую. Дай Бог, чтобы поблизости не ошивалась третья…

— Кончай базарить! — перебил я. — Надо решать, что делать с этими!

— Придется вывозить на природу!

— Ирины ключи! — не слушая нас, пробормотал Куракин, указывая рукой на связку, оброненную во время драки одним из гостей.

— Бедная девочка!

— Прокатитесь с нами? — спросил его Юрка.

— Что-о?!

— Нужно их допросить! — пояснил Голиков. — Узнать, кто прислал, где находится ваша дочь. Для этого придется применить некоторые специфические методы воздействия. Они вряд ли исповедуются добровольно!

— Нет! Нет! Нет! — замахал руками Куракин. — Я никуда из квартиры не выйду!

Мы пытались его уговорить, привели массу убедительных доводов, но бизнесмен продолжал упорно стоять на своем.

— Проклятье! — выругался наконец Юрка и отозвал меня в сторону.

— Старый дурак наделал в штаны! — тихо сказал он. — Но оставлять его одного мы не имеем права. Кто знает, вдруг еще какие-нибудь придурки заявятся! Ты управишься один?

— Попробую! — неуверенно ответил я. — Только помоги дотащить их до машины…

По правде сказать, ехать мне не хотелось. Я сразу почуял неладное, но действительность превзошла самые худшие ожидания…

Запихнув пленников на заднее сиденье, я махнул на прощание Юрке и завел мотор. Стояла глухая ночь. Безлюдные улицы затаились в настороженном молчании. Гроза кончилась, но тучи рассеиваться не спешили, собираясь с силами для нового ливня. Видимость была скверная. Единственным источником света были уличные фонари, все более и более редевшие по мере приближения к окраинам. Тем не менее до выезда из города я добрался благополучно и свернул на первое попавшееся шоссе. Миновав сонный пост ГАИ, я увеличил скорость. По сторонам мелькали темные стволы деревьев. В попадавшихся по пути частных домиках не светилось ни одно окно. Неожиданно сзади послышался подозрительный шорох. Я машинально нажал тормоз, но было поздно. Один из бритоголовых, непонятным образом освободившись, вцепился мне в горло. Мы как раз проезжали мост через небольшую речушку. От неожиданности я выпустил руль. Машина потеряла управление, сбила хлипкое ограждение и кувыркнулась в воду. Дальнейшие события я помню плохо. Каким-то чудом мне удалось выбраться под водой из машины, хотя, как я потом узнал, это на редкость трудная задача даже для профессионального каскадера, и вынырнуть на поверхность. Бритоголовые, вероятно, утонули. По крайней мере ни одного из них я больше не встречал. Жадно хватая ртом воздух, я из последних сил поплыл к берегу. Голова гудела, руки плохо слушались, тело окоченело от холода. Прошла целая вечность, прежде чем я снова очутился на твердой земле. Одежда промокла до нитки, но доллары, лежавшие в застегнутом на «молнию» кармане кожаной куртки, по счастью, почти не пострадали.

«Проклятый Куракин! — яростно прошептал я. — Ссыкун хренов! Если б не твоя трусость, ничего б подобного не случилось! Ну ничего, падла, ничего! Юрка за свою тачку последние штаны с тебя снимет!»

Тучи, так и не разродившись очередным дождем, начали постепенно рассеиваться. В образовавшийся просвет выглянул бледный диск луны. Подул прохладный ветерок, и я затрясся в ознобе. Нужно возвращаться в город, но как?!

Шоссе словно вымерло. На мгновение мне показалось, будто я последний человек, оставшийся на планете. Вот сейчас доберусь до города, а там ни души: пустые брошенные дома, мрачные безмолвные улицы, тлен, прах, смерть! Тряхнув головой, я отогнал наваждение, чтобы согреться, отжался пятьдесят раз на кулаках, вышел на шоссе и побрел по направлению к Москве. По самым скромным подсчетам до города было не менее двадцати километров. Несколько раз мимо проносились машины, но ни одна не остановилась. Водители не без оснований опасались сделаться жертвой грабежа, а то и голову потерять. В последнее время ночные разбои на дорогах стали обычным явлением. Лишь на рассвете мне удалось тормознуть потрепанный «Москвич» и к шести часам добраться до дома Куракина.

Узнав о случившемся, Юрка разразился отборной руганью, нимало не стесняясь, покрыл бизнесмена пятиэтажным матом и потребовал компенсации. Владимир Николаевич безропотно раскошелился и даже вручил мне тысячу долларов в качестве премии за перенесенные мытарства. Это обстоятельство, а также двести граммов армянского коньяка вернули мне хорошее расположение духа. Голиков еще немного поерепенился, но вскоре тоже успокоился.

— Нам нужна машина! — сказал он, затягиваясь сигаретой. — Моя утонула, ваша и Игорева неисправны…

— «Жигули» подойдут? — осведомился Куракин.

— Конечно! Какая разница!

— Тогда идемте!

Мы спустились во двор и, обогнув дом, подошли к большому железному гаражу, принадлежавшему Владимиру Николаевичу. У входа на влажной земле виднелись отчетливые следы человеческих ног. Я сразу насторожился. Похоже, здесь успели побывать наши неизвестные враги. Так оно и оказалось. У машины были выведены из строя тормоза. Бритоголовые явно не отличались избытком фантазии.

— Хреново! — мрачно изрек Юрка. — Остались без колес! Во, падлы! Ни минуты покоя! Третьей тачки у вас случайно нет?!

— Есть, но ее забрала Ира!

— По-ня-ятно! Будем ловить такси…

К нотариусу мы подъехали около девяти утра. Его офис располагался в небольшой квартирке на первом этаже двенадцатиэтажного жилого дома. Из бронзовой таблички на двери я узнал, что нотариуса зовут г. Кривицкий А. В. Сам он пока не появлялся. Миловидная секретарша, с подозрением взглянув на мою помятую небритую физиономию, попросила подождать и что-то прошептала на ухо Куракину.

— Успокойся, Люба! Все в порядке, — вслух ответил он. — Это свои ребята!

Девушка густо покраснела.

— Мне показалось, — пролепетала она.

— …Будто мы бандиты, — усмехаясь, продолжил Юрка. — Которые заставили Владимира Николаевича приехать сюда, чтобы переоформить на себя его состояние! Разве не так?!

Смущенная секретарша готова была провалиться сквозь землю.

— Оставь девочку в покое! Она по-своему права. Подобные вещи происходят сплошь и рядом! — заступился я, за что тут же получил ослепительную улыбку и предложение выпить кофе.

— К черту кофе! — вмешался Куракин. — Давай коньяк!

— Но у нас ничего такого нет! — растерянно пробормотала Люба.

— Побудьте здесь, ребята! Я схожу в ближайшую палатку! — коммерсант поднялся на ноги. В глазах его появилось отсутствующее выражение, лицо побелело, на лбу выступили крупные капли кота.

«Гипноз на расстоянии! — осенило меня. — Во дают, сволочи!»

Недавно в одной из телевизионных передач промелькнуло сообщение о парапсихологическом оружии, созданном неким отечественным ученым. При помощи специального аппарата в мозг человека посылался сигнал, превращающий его на время в послушную безвольную куклу. Кроме того, из достоверных источников мне было известно о сеансах зомбирования, которым подвергались офицеры ОМОНа. Очевидно, наши бритоголовые «друзья» имели в своем распоряжении подобные игрушки.

— Держи Куракина! — крикнул я Юрке, выскакивая на улицу. Возле подъезда стоял крытый фургон с надписью «Хлеб». По-видимому, дьявольский прибор находился именно там. Заметив меня, водитель нажал на газ, и машина, разбрызгивая грязь, понеслась к выезду из двора. Я автоматически выхватил пистолет, но тут же, чертыхнувшись, спрятал обратно. Проклятье! Невозможно нормально работать, когда руки связаны дурацкими законами… Изощренно матерясь, я повернул обратно.

В офисе царило смятение. Перепуганная секретарша забилась в угол, Голиков ругался последними словами, а Куракин находился в полуобморочном состоянии. Под глазами его расплывался огромный кровоподтек.

— Пришлось врезать разок, — виноватым тоном сказал Юрка. — Он словно взбесился! Рвался к двери, пытался огреть меня по башке пепельницей.

Я вкратце разъяснил ему суть дела.

— Мне доводилось слышать о таких фокусах, — немного помедлив, пробормотал Голиков. — Но я, признаться, думал, это обычные журналистские байки. Мало ли сейчас ахинеи пишут!

— К сожалению, не байки!

Некоторое время все молчали. Спустя пару минут Куракин слабо застонал, потряс головой и ошалело посмотрел на нас. Постепенно взгляд его сделался осмысленным.

— Что вы почувствовали? — спросил я, когда Владимир Николаевич окончательно пришел в себя.

— Не помню, — еле слышно ответил он. — Какая-то черная пелена…

Секретарша неожиданно всхлипнула, затем громко заплакала. Хорошенькое личико сморщилось, по щекам потекла размытая слезами косметика.

— Уходите! Уходите! Уходите! — повторяла она как заводная.

Мы с Юркой растерянно переглянулись. Только бабской истерики нам не хватало!!!

Скрипнула входная дверь, и в офисе появился наконец нотариус Кривицкий — пожилой мужчина с сильной проседью в темных волосах.

— Что произошло? — раздраженно осведомился он. — Кто тебя обидел, Люба?

— Никто! Потом расскажу! — перебил его Куракин. — Мне нужно срочно переоформить завещание!

— Что-о?! Я вас, конечно, уважаю, Владимир Николаевич, но для начала извольте объясниться.

Нотариус раздулся, как рассерженный кот. Сегодня он явно встал не с той ноги.

— Пусть уходят отсюда!!! — истерично выкрикнула секретарша. Убирайтесь! Убирайтесь! А-а-а-а!

Любины вопли подлили масла в огонь. Нотариус сделался красным как рак. На минуту мне показалось, что он сейчас всех покусает.

— Господин Куракин и вы, молодые люди! — сквозь зубы процедил Кривицкий, протягивая руку к телефону. — Немедленно покиньте помещение, иначе мне придется вызвать милицию!

Толстый палец с пожелтевшим от никотина ногтем начал набирать 02.

— Слушай сюда, падла! — взорвался я, выхватывая из-за пазухи пистолет и тыча им в лицо нотариусу. — Оставь в покое телефон! Ты сделаешь то, что тебе говорят, или пристрелю как собаку.

Для пущей убедительности я передернул затвор, досылая патрон в патронник. Кривицкий беззвучно хватал ртом воздух, с ненавистью глядя на меня. Секретарша продолжала верещать.

— Заткнись, сука! — зарычал на нее Юрка. — Язык отрежу!

Угрозы возымели действие. Девушка притихла, а нотариус незамедлительно принялся за работу, едва не плача от бессильной ярости. Спустя полчаса все было закончено.

— Не обижайтесь, пожалуйста, Александр Владимирович, — примирительно сказал Куракин, кладя Кривицкому руку на плечо. — У нас просто не оставалось другого выхода! Тут такие вещи творятся!

— Убирайтесь! — прошипел нотариус. Лицо его из багрового стало сизым. — Видеть вас не хочу!

— Дайте ему клофелин или поставьте на затылок пиявки, — посоветовал Юрка секретарше, направляясь к двери. — Не дай Бог, инсульт хватит! Всего хорошего!

Вслед нам донеслась неразборчивая брань.


ГЛАВА 1 | Марионетки | ГЛАВА 3