home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 5

На протяжении всего сна меня преследовали кошмары. Бритоголовые зомби с пустыми глазами пытались нацепить мне на голову какой-то странный прибор, напоминающий шлем, бубня при этом, что я должен стать таким же, как они. В отдалении кривлялось, приплясывало и хлопало себя по ляжкам отвратительное существо с рогами, хвостом и кривыми желтыми клыками. Потом на сцене появился Ромадов, который предпринял попытку отпилить ножовкой мою правую руку. Затем началось нечто невообразимое: багровые всполохи пламени, длинные колонны марширующих мертвецов, безжизненный голос, монотонно повторяющий: «Путь истины… Путь истины!.. Путь истины…» — а над всем этим торжествующий дьявольский хохот…

Проснулся я, не дождавшись будильника, в половине восьмого с больной головой и отвратительным настроением. Рядом постанывал во сне Юрка. По его постному лицу и стиснутым зубам было понятно, что сны Голикова тоже не из приятных. Растолкав Юрку, я начал варить кофе. Неожиданно зазвонил телефон.

— Ты не забыл наш уговор? — спросил на другом конце провода Маральский.

— Нет, но…

— Тогда приезжай быстрее, — перебил он, — мы тут поймали одного красавца. Он, падла, пробовал запираться, но я умею развязывать языки. Будь через десять минут.

— Где?

Марат назвал адрес.

— Но мы не успеем, ты же знаешь, я сейчас без колес!

— Хорошо! Пришлю Ворону! Встречай! — отрывисто бросил Маральский, вешая трубку.

— Юрка! Кажется, клюнуло! — радостно воскликнул я, поворачиваясь к Голикову. — Марат что-то разнюхал! Одевайся в темпе! Уверен, сегодня нам повезет.

Господи, как же я тогда ошибался!

Ворона, судя по всему, нарушивший все мыслимые и немыслимые правила уличного движения, подлетел к дому через десять минут и нетерпеливо засигналил под окнами. Парень казался сильно взволнованным.

— Скорее, ребята! — крикнул он, высовываясь из машины, и едва мы забрались внутрь, изо всех сил надавил на газ.

Я пытался разузнать, в чем дело, но Ворона, всецело занятый лавированием в автомобильном потоке, отвечал торопливо и невнятно. Из его бессвязных нервных реплик я уяснил лишь следующее: вчера вечером они с Маратом (приглашать других своих ребят Маральский почему-то не захотел) отправились разыскивать некоего Эдика, известного в определенных кругах торговца наркотиками. Эдик встретил их радушно, но, услышав про «Путь истины», изменился в лице и наотрез отказался отвечать на вопросы. Тогда Маральский, никогда не отличавшийся особым терпением, а после смерти племянницы утративший его окончательно, треснул Эдика по затылку рукояткой пистолета, на пару с Вороной запихал в машину и отвез в подвал, переоборудованный бандой Марата под спортзал. Привязав торговца наркотой к перекладине под потолком, Маральский принялся самым серьезным образом готовить орудия пыток из подручных средств. Эдик с ужасом наблюдал за ним, но молчал как рыба и лишь к утру, после (тут я опускаю отвратительные подробности)… заговорил. Его исповеди Ворона не слышал, так как все время простоял возле дверей на шухере, но по изменившемуся лицу шефа догадался, что тот узнал нечто важное. Эдика отвязали от перекладины, однако домой не отпустили, а по распоряжению Марата приковали наручниками к батарее.

— Пускай Игорь сам его послушает, — сказал Маральский, — тогда вместе решим, что дальше делать.

Затем он позвонил мне и попросил Ворону съездить как можно быстрее туда-обратно, а сам уселся в углу на скамейку, обхватив голову руками. Очевидно, вспоминал покойную племянницу. Больше Ворона ничего сообщить не мог. Проскочив три раза на красный свет и едва не врезавшись в огромный крытый фургон, мы наконец прибыли на место. Спортзал располагался в подвале массивного здания сталинской архитектуры с помпезными, но порядком облупившимися и потрескавшимися лепными украшениями. В просторном, заросшем старыми развесистыми деревьями дворе было тихо. Только поскрипывали кем-то потревоженные детские качели. У бордюра притулился Маратов «БМВ». Мы зашли в прохладный подъезд. Ворона три раза постучал в подвальную дверь. Никто не отозвался.

— Здесь что-то не так, — проворчал Юрка, толкая дверь ногой. Она со скрипом отворилась. Изнутри пахнуло неприятным запахом свежей крови.

— Ну, вы мясники! — скривился Голиков, заглядывая в спортзал. Боже! — воскликнул он, указывая рукой на открывшуюся нашим взорам страшную картину. Посредине на каменном полу, оплывая кровью, лежал Маральский. Его мертвенно-белое лицо заострилось, глаза были плотно зажмурены. В дальнем углу, возле батареи сидел незнакомый мне человек с даже не перерезанным, а скорее перерубленным горлом. Рана была ужасна! Запрокинутая назад голова едва держалась на тонкой полоске мяса и кожи. Все вокруг носило следы ожесточенной борьбы.

— Ма-мо-чка! — ошарашенно прошептал Ворона. Руки у парня тряслись мелкой дрожью. Маральский застонал и слегка пошевелился. Я подбежал к нему.

— И-го-рь! — еле слышно прошептал Марат, медленно открывая затуманенные глаза: — И-го-рь!!!

— Я здесь, Саша, здесь! Что произошло?!

— На-й-йди их, И-го-рь! Я уми-ра-раю!

— Кто они?! Где искать?!

— Лы-ысые… Эдик про-одавал им дурь… ДК «Красный мак».[8] За ним постоянно следили… Гу-уру узнал этот адрес. Их при-ишло десять… Я не с-мог!

— Как зовут гуру?! Кто он?!

— Ты д-дол-жен его знать! Убей их, Игорь! Они хотят…

Дальше Марат ничего сказать не смог. Из горла, булькая, хлынула кровь, тело забилось в агонии, но, даже умирая, Маральский о чем-то умолял меня тускнеющими глазами. Через полминуты все было кончено.

— Уезжайте, ребята! — глухо сказал Ворона. — Я позабочусь о телах.

Нам ничего не оставалось, как вернуться домой. Всю дорогу я пытался понять, что имел в виду Маральский, говоря, будто я «должен знать» гуру, но без толку. В моей давно не убиравшейся квартире висел загустевший дух пыли и табачного перегара. В углах под потолком скопилась паутина, на кухне высилась гора немытой посуды, а пол давно нуждался в мокрой тряпке.

— Живешь как поросенок, — заметил Голиков. — Хоть бы одну из своих баб заставил чистоту навести.

— Тоже мне чистюля выискался, — огрызнулся я. — А у самого морда три дня не брита.

Обменявшись таким образом любезностями, мы пришли на кухню. Я отворил окно, сварил кофе, достал из холодильника початую бутылку коньяка, нарезал ломтиками лимон и предложил Юрке слегка расслабиться. Бешеная круговерть последних двух дней совершенно истощила запас жизненных сил, а впереди, как я предчувствовал, нас ожидало немало, мягко говоря, «приключений». Мы устроились возле стола и принялись пить горячий, ароматный кофе, перемежая его небольшими дозами коньяка.

— По крайней мере какая-то зацепка теперь есть! — сказал Юрка, затягиваясь сигаретой. — ДК «Красный мак».

— Что ты предлагаешь?

— Поедем туда вечером, покрутимся в окрестностях, если вычислим кого-нибудь из сектантов — проследим.

— Идея прекрасная, — заметил я. — Но нужна машина.

— Действительно, — задумался Голиков. — Надо решить этот вопрос! Может, твою колымагу уже починили?

— Навряд ли, — усомнился я. — Там работы на две недели, а прошла только одна.

Юрка нервно заходил взад-вперед по комнате.

— Угнать, что ли?! — полушутя предложил я.

— Оставь свои бандитские замашки, — на полном серьезе отрезал он. Только в милицию залететь не хватало для полного счастья. Стой, я, кажется, придумал!

Он набрал телефонный номер, о чем-то быстро переговорил с неизвестным мне собеседником и удовлетворенно улыбнулся.

— Ну вот! Дело в шляпе! У моего дядьки есть старый «жигуленок». Выглядит, конечно, не дай Боже, но способен передвигаться без помощи лошади. Сейчас пригоню!

Голиков ушел. Я остался один. На улице сгущались тучи, из распахнутого окна повеяло предгрозовой духотой. «Витя, иди домой!» — кричала живущая этажом выше женщина своему потомку. «Мама, но дождя еще нет», — плаксиво отмазывался тот. «Иди, кому сказала! Уши надеру!»

«Может, выпить?» — лениво подумал я, протягивая руку за бутылкой.

Неожиданно зазвонил телефон.

— Игорь, вы меня слышите? — спросил на другом конце провода Куракин. Голос коммерсанта звучал довольно странно.

— Слышу! Где вы находитесь?

— Это не важно. Заказ отменяется. Все уладилось.

Последние слова дались ему с заметным усилием. Я сразу сообразил, что говорит он так не по собственному желанию. Кроме того, Куракин не знал моего телефона.

— Интересно получается, — почти искренне возмутился я. — А деньги?! Вы заплатили только половину.

Куракин несколько секунд молчал. Наверное, получал инструкции от сектантов.

— Мы тебя, гада, из-под земли достанем и бабки свои вышибем! — подлил я масла в огонь.

— Хорошо, — сказал наконец коммерсант. — Приезжайте в восемь вечера к черному входу ДК «Красный мак»…

В трубке послышались короткие гудки.

«Ясненько! — подумал я. — Через Куракина они попытались заставить нас отказаться от дела, а когда не получилось — приготовили ловушку. Интересно, что они задумали? Отдавать деньги лысые не станут. Их гуру — жадная сволочь, недаром из-за куракинского наследства такую возню устроили. Попробуют захватить? Вряд ли! Они уже убедились, что мы не лыком шиты, и рисковать не будут. Вероятнее всего, нас попытаются убить, но как? На их месте самое умное стрелять издалека, с глушителем! Хлоп… Хлоп… — и два жмурика! Хитрецы, ничего не скажешь!»

В этот момент появился Голиков, сияющий, как новый самовар.

— Карета подана! — радостно сообщил он, однако, узнав о разговоре с Куракиным, заметно помрачнел.

— С «профи» тягаться сложно, — хмуро пробормотал Юрка.

— А с чего ты взял, что там будет «профи», — возразил я. — С ним еще надо связаться, договориться, как следует заплатить. На это уйдет много времени, которого у лысых нет, да и не захочет гуру тратиться на наемного убийцу, когда под рукой целое стадо баранов. Выберет из числа своих недоумков умеющего хорошо стрелять, вручит ему винтовку — и в путь! А погибнет — невелика потеря. У гуру других дебилов в запасе полно. Я предлагаю отправиться туда заранее, разыскать место, где вероятнее всего может затаиться снайпер, и устроить засаду. Возьмем гада живьем. Тех, вчерашних, мы не успели допросить, но из этого уж что-нибудь да вытрясем!..

На лице бывшего спецназовца появилась зловещая улыбка.

— Можешь не сомневаться! — кровожадно мурлыкнул он. — Я припас одну весьма полезную штучку!

Голиков достал из кармана небольшую ампулу и шприц.

— «Сыворотка правды»! — сказал он в ответ на мой недоумевающий взгляд. — Никаких пыток не нужно! Вколем ему дозу, и будет молотить языком как пулемет.

— Ну даешь! — восхитился я. — Где достал?!

— Поехали! Время не терпит! — будто не слыша вопроса, заторопился Юрка, и мы вышли на улицу. Тучи рассеивались. Гроза, постращав для порядка народ, дождем не разродилась и прошла стороной. «Жигуленок» Юркиного дяди выглядел настолько жалко, что я засомневался, вправду ли он может передвигаться без помощи лошади. Тем не менее мотор, слегка покапризничав, завелся, и мы двинулись в путь.

ДК «Красный мак» переживал не лучшие годы своего существования. Когда-то здесь кипела жизнь: крутили фильмы, устраивали дискотеки, дралась и флиртовала молодежь. Теперь все это сгинуло. Подросшая молодежь гибла в горячих точках, на бандитских разборках, спивалась или в лучшем случае обзаводилась семьями. Новое поколение предпочитало смотреть фильмы по «видео», а под дискотеки переоборудовали местный кинотеатр, новый и гораздо более комфортабельный. Помимо прочего, в нем соорудили бар, дабы юноши и девушки не тратили драгоценного времени на поиски спиртного. Покинутый ДК захирел. Служащие, за исключением двух-трех стариков, разбрелись. Здание обветшало, пришло в упадок…

Голиков окинул окрестности цепким, профессиональным взглядом.

— Самая удобная позиция для стрельбы на чердаке того дома! — заявил он, указывая на белую кирпичную пятиэтажку.

— Убийца прибудет часа за два, не раньше, — продолжал Голиков, взглянув на часы, — времени у нас достаточно. Не мешает подкрепиться!

Я согласно кивнул, хотя, по правде сказать, есть абсолютно не хотелось. Воспоминания об окровавленном умирающем Маральском и в особенности о почти отрубленной голове злополучного Эдика не способствовали развитию аппетита.

Тем не менее я через силу запихал в себя гамбургер, купленный в ближайшем кафе. Юрка же ел с видимым удовольствием. Вероятно, за время службы в спецназе притерпелся к подобным вещам. Покончив с трапезой, мы загнали машину во двор, поднялись на пятый этаж и по железной лестнице вскарабкались на чердак.

Там было сумрачно, пыльно и тихо. С потолочных балок клочьями свисала паутина. Пол, особенно возле окон, покрывал толстый слой затвердевшего голубиного помета. По углам валялся различного рода старый хлам: полусгнившие доски, заржавевшие детали детского велосипеда, дырявые ведра, консервные банки и тому подобное.

— Гляди, — шепнул Голиков. — Вон окно, из которого лучше всего видно черный ход ДК.

Он оказался совершенно прав. Даже мне, непрофессионалу, с первого взгляда стало ясно — сектор обстрела прекрасный. Если же целиться из других окон, то обязательно что-нибудь да мешало. Или дерево, или соседний дом. Вне всякого сомнения, лысые отлично знали это окошко, но откуда? Времени для тщательной подготовки убийства у них не было. Значит, они неоднократно бывали здесь раньше. Зачем?!

Голиков будто прочитал мои мысли.

— Насколько я понял Маральского, Эдик передавал наркоту возле «Красного мака», а отсюда кто-нибудь из сектантов наблюдал за сделкой. На всякий случай.

— Как думаешь, почему он так боялся лысых, что раскололся лишь после длительной пытки? — поинтересовался я.

Юрка пожал плечами:

— Эдик, без сомнения, хорошо разбирался в наркотиках и мог примерно догадаться, что именно делают из той отравы, которую он приносил. Кроме того, знал их главаря, да и тебе, если верить Марату, он должен быть известен. Поразмысли на досуге. Кто из твоих знакомых гуру?!

— Черт его разберет! — тоскливо вздохнул я. — Как ни ломаю голову, ничего похожего не припоминаю.

Мы уселись в темном углу за огромной кучей мусора и принялись терпеливо ждать. Время тянулось нестерпимо медленно. В спертом воздухе жужжали мухи, ворковали голуби. Один из них заблудился на чердаке и некоторое время громко хлопал крыльями, пока не нашел выход.

— Половина седьмого! — спустя целую вечность прошептал Юрка. — Неужели я ошибся?!

В этот самый момент лязгнула ведущая на чердак лестница. По ней кто-то поднимался. Затем послышались крадущиеся шаги. Мы осторожно выглянули из-за своего укрытия. Высокий бритоголовый парень с «дипломатом» в руках направлялся к тому самому окошку.

— Явился! — злорадно шепнул Юрка. — Берем без шума.

Неслышно, будто по воздуху подобравшись сзади, он молниеносно взмахнул рукой, и сектант, не издав ни звука, свалился на пол. Пока я старательно связывал пленника, Голиков открыл «дипломат» и удивленно присвистнул:

— Ни хрена себе! Настоящая снайперская винтовка!

Неудавшийся киллер застонал, постепенно приходя в сознание. Это был парень лет двадцати пяти, крепкого телосложения, с правильными чертами лица. Возможно, раньше девки сходили по нему с ума, но сейчас его уродовала харакерная для всех бритоголовых синюшно-бледная маска трупа. Одежда отличалась неряшливостью, от тела исходил неприятный запах.

— Пуси-муси, — засюсюкал Юрка, когда сектант открыл наконец пустые глаза. — Здравствуй, мальчик! Добрые дяди приготовили для тебя отличную микстурку!

С этими словами он наполнил шприц сывороткой. Бритоголовый забился в безуспешных попытках освободиться.

— Не выйдет! — ухмыльнулся Голиков. — Игорек свое дело знает!

Шприц вонзился в тело парня. Парень вскрикнул.

— Ай-яй-яй, — покачал головой Юрка. — Хорошие мальчики не должны плакать! Подождем немного, пока подействует, — уже серьезным тоном сказал он, повернувшись ко мне. По правде говоря, до сих пор о «сыворотке правды» я знал лишь понаслышке. Одни говорили, будто ее используют спецслужбы для допроса иностранных шпионов, другие — что все это чушь собачья и такого препарата вовсе не существует. Сегодня же я получил возможность наблюдать «сыворотку» в действии.

— Как тебя зовут? — спросил Голиков.

— Кустов Дмитрий.

— Год рождения?

— Тысяча девятьсот семидесятый, — голос парня звучал монотонно, без интонаций.

— Служил в армии?

— Да.

— Где?

— В погранвойсках.

— Воинская специальность?

— Снайпер.

Юрка торжествующе поглядел на меня и поднял вверх большой палец.

— Кто приказал нас убить?

— Гуру.

— Зачем?

— Он не говорил.

— А сам ты не поинтересовался?

— Нет.

— Почему?

— Мне все равно! Я живу, чтобы выполнять приказы гуру и таким образом встать на путь истины.

— Как зовут гуру?

(Тут сектант произнес длинное мудреное слово, которое я не запомнил да и выговорить его сложно. Русский язык не приспособлен для подобной абракадабры.)

— Каково настоящее имя гуру?

— Не понял вопроса.

— Кто он по паспорту?

— Не знаю.

— Где живет?

— Не знаю.

— Хорошо. (Юрка, кажется, начинал злиться.)

— Где вы с ним встречались?

— В центре.

— Адрес, живо!!!

Сектант безучастно продиктовал название улицы и номер дома. Дальнейшие расспросы не привели ни к какому результату. Это был натуральный зомби, видевший все свое предназначение в выполнении приказов гуру.

Закончив допрос, Юрка горько усмехнулся:

— Всякого насмотрелся за время службы в спецназе! Видел не раз, как убивают людей, и сам убивал, но то, что сотворили с этим несчастным парнем, хуже смерти! У него отобрали душу! «Путь истины», твою мать! Ей-Богу, средневековые инквизиторы были не так уж не правы, сжигая еретиков на кострах! Свобода вероисповеданий, бля! Вот она, ваша свобода!

— Ладно, брат, не горячись! — успокаивающе произнес я, кладя Голикову руку на плечо. — Парню уже ничем не помочь. Поехали лучше в их говенный центр. Авось разузнаем, где прячут Куракина с Леной!

— Поехали! — вяло согласился Юрка. Кончики пальцев у него слегка подрагивали. Предоставив сектанту самому разбираться с веревками, мы захватили «дипломат» с разобранной винтовкой, слезли с чердака, почти бегом спустились вниз по лестнице и вышли на улицу.

Во дворе весело верещали дети, увлеченно чесали языками их мамаши, сражались в домино пожилые мужики. Откуда-то доносились звуки музыки. Молодые парни, устроившиеся на лавочке у забора, пили пиво, временами оглашая окрестности взрывами смеха. Вероятно, рассказывали друг другу анекдоты.

— Живут себе люди и в с ус не дуют! — задумчиво сказал Голиков, вынимая из кармана сигареты. — Не ведают, что у них под носом творится! Не видят, как по улице живые мертвецы разгуливают! Бар-раны!

Он повертел в руке незажженную сигарету, раздраженно скомкал и швырнул на землю. «Жигуленок»-ветеран почуял скверное настроение нового владельца, решил, что шутить с ним сегодня не стоит, и завелся с первого раза. Юрка резко развернул машину, и мы вылетели на проезжую часть, оставив позади клубы пыли. Часы показывали без десяти восемь.


ГЛАВА 4 | Марионетки | ГЛАВА 6