home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 8

Сделав Куракину знак оставаться на месте, я на цыпочках прокрался в переднюю и осторожно приоткрыл дверь. На пороге стоял Ворона. Выглядел он довольно паршиво. Бледное лицо заросло щетиной, скулы заострились, глаза покраснели.

— Заходи, — пригласил я. — Откуда ты узнал этот адрес?

— Не важно! — отмахнулся Ворона. — Есть разговор!

— Кофе будешь?

— Да, а это кто? — он кивнул в сторону Куракина.

— Знакомый.

— Я хотел бы переговорить с глазу на глаз.

— Владимир Николаевич… — начал я.

— Конечно, конечно! — прервал меня Куракин и ушел в комнату.

Вместо него явился Голиков.

— Ну? — спросил Юрка. — В чем дело?

— Мы выяснили, кто убил Марата! — сказал Ворона, осторожно прихлебывая горячий кофе. — Бывший адвокат Алябьев.

— Совершенно верно, — согласился Голиков. — Но нам это уже давно известно! Кстати, как вы на него вышли?

— Через жену Эдика! Услышав о гибели мужа, она выложила все, что знала. Алябьев возглавляет секту «Путь истины». Эдик часто поставлял ему наркотики, правда, не лично, а через посредников. Встречались они у ДК «Красный мак». Мы проверили адрес Алябьева. Он оттуда съехал и купил дом в Подмосковье. Я потряс знакомых маклеров по торговле недвижимостью, узнал, где находится дом. Это недалеко от Кольцевой дороги. Наши ребята отправились сейчас туда, а я заскочил за вами, подумал, может, вы захотите поучаствовать?

— Спасибо! — я крепко пожал Вороне руку. — Мы тоже знаем, где он живет, и собирались вскоре туда ехать…

— На кой черт вы влезли в это дело?! — грубо перебил меня Голиков.

— Что-о?! — удивленно вытаращился Ворона.

— Не обижайся! — уже мягче сказал Юрка. — Просто сердце чует неладное…

— Да наши ребята… — возмущенно начал бандит.

— Знаю, знаю! — поморщился Голиков. — Они крутые, спора нет, но здесь не обычная разборка. Алябьев — опасная сволочь! Ты слышал когда-нибудь о парапсихологическом оружии?! Так вот. У него оно есть…

Ворона поглядел на Юрку с сочувствием, как на умалишенного, и слегка покачал головой.

— Так едете или нет? — спросил он.

— Конечно! И чем быстрее, тем лучше!

— Тогда собирайтесь. Я подожду на улице!..

Куракина мы хотели оставить дома, но он уперся как бык и не поддавался ни на какие уговоры. Пришлось взять с собой. Проверив наличие патронов, Юрка сунул за пазуху пистолет. Тот самый, из которого застрелил Лену.

— Ствол мокрый, надо выбросить, — с неудовольствием заметил я.

— Успеется! — буркнул Голиков и вручил мне «дипломат», с конфискованной у сектанта снайперской винтовкой. — Умеешь пользоваться?!

В ответ я обиженно фыркнул.

— Прекрасно! Тогда в путь.

Мы вышли на улицу. Ярко светило солнце. В ослепительно голубом небе не виднелось ни единого облачка. День обещал быть жарким. Ворона нетерпеливо переминался с ноги на ногу возле своей машины.

— Давайте быстрее! — заметив нас, крикнул он. — А то явимся к шапочному разбору!

Юрка скривился, словно съел горькую пилюлю, но ничего не сказал.

— Быстрее! — повторил Ворона.

Мы поспешно погрузились в его «девятку». Возиться с нашей колымагой не хватало времени. Взревев мотором, машина рванула с места.

— Особо не разгоняйся! — предупредил я. — У нас два ствола. Не дай Бог, на проверку нарвемся!

Ворона недовольно заворчал, однако уменьшил скорость. Добравшись без приключений до выезда из города, мы миновали Кольцевую дорогу и выехали на шоссе. Ворона прибавил газу.

— Осталось километров шесть-семь, — сообщил он.

Между тем Голиков хмурился все сильнее. Какая-то упорная мысль не давала ему покоя. Вскоре машина свернула на узкий пыльный проселок, окруженный с обеих сторон густыми зарослями кустарника. Через триста метров Ворона заглушил мотор.

— Здесь, — сказал он, указывая на двухэтажный кирпичный дом, стоявший посреди ухоженного сада. Другого жилья поблизости не было. Очевидно, гуру жаждал уединения. Невдалеке виднелась красная «восьмерка». Водитель в цветастой рубашке с короткими рукавами навалился грудью на руль.

— Сашка! — окликнул его Ворона. — В чем дело? Где остальные?

Парень даже не шелохнулся. Подойдя ближе, мы поняли, что он мертв. Вместо правого глаза зияла кровавая дыра. Левый равнодушно глядел куда-то вдаль.

— Господи! — пробормотал пораженный Ворона. — Что тут случилось?!

Из ближайших кустов послышался стон. Подбежав туда, мы обнаружили двух ребят. Одного буквально изрешетила автоматная очередь. Другой подавал слабые признаки жизни. Он зажимал обеими руками рану на груди. Изо рта стекала тонкая струйка крови.

— Женя, что произошло?! — дрожащим голосом спросил Ворона.

— Ви-итька взбесился, — прохрипел парень. — Начал стре-елять в нас. Мы не ус-спели опомниться…

— Где он сейчас?!

— Маш-шина… Витька сел в нее…

— Какая машина?

— Хлебный фургон.

Женя хотел добавить что-то еще, но тут лицо его исказила мучительная гримаса, в горле забулькало. Он несколько раз дернулся и затих.

— Умер! — тихо сказал Голиков. — Надо сматываться в темпе. Стрельбу как пить дать кто-нибудь слышал. С минуты на минуту может появиться милиция.

Он оказался абсолютно прав. Не успели мы проехать и километра в сторону Москвы, как навстречу, завывая сиренами, пронеслись три милицейские машины. Ворону колотил озноб. Кожа на лице приобрела синюшный оттенок.

— Тормози! — внезапно распорядился Голиков, когда мы проезжали мимо пруда. — Нужно переждать немного. При въезде в город сейчас наверняка проверяют машины. Попадемся, как кур в ощип!

Оставив «девятку» на обочине, мы разделись до трусов и принялись старательно изображать купальщиков, благо солнце уже припекало. Я вкратце объяснил Вороне, что произошло с несчастным Витей и какой дьявольский прибор находился внутри «хлебного фургона». Теперь он поверил в существование парапсихологического оружия. Ворона считался одним из самых крутых ребят Марата, но сейчас изрядно перепугался. Тем не менее отступать он не собирался. Куракин же впал в состояние полного оцепенения, никак не реагировал на окружающее, не отвечал на вопросы. Я начал серьезно опасаться за его рассудок. Прошло около двух часов, небольшой пляж постепенно заполнялся народом. Звонко смеясь, плескались возле берега дети. Взрослые загорали, играли в карты или хлестали пиво. Неподалеку на надувных матрасах разлеглись две фигуристые девицы в мини-купальниках. Они с интересом поглядывали в нашу сторону. В другое время я (да и Юрка тоже) немедленно начал бы рыть копытами землю, как молодой жеребец, но сейчас мне было глубоко плевать на всех в мире баб. Словно почуяв это, девушки скорчили обиженные гримаски.

— Почему нам так не везет?! — неожиданно воскликнул Голиков, треснув в сердцах кулаком по земле. — Придется проверять все центры и в каждом нарываться на неприятности!

Неожиданно меня осенило:

— Не волнуйся! Мы не станем их проверять!

— Че-его?! — опешил Юрка.

— Можно поступить гораздо проще, — разъяснил я. — Перекантоваться до вечера и потихоньку вернуться в дом Алябьева. Менты к тому времени смотают удочки. Там мы дождемся гуру. Уверен, рано или поздно он появится!

Юрка на минуту задумался.

— Ты прав, — наконец сказал он. — Алябьев не знает, что нам известен его адрес, а ребята Марата мертвы…

Время тянулось нестерпимо медленно. Устав валяться на пляже, мы подкрепились шашлыками в придорожном кафе, выпили пива и снова вернулись к пруду. Куракин по-прежнему пребывал в сомнамбулическом состоянии, а опомнившийся Ворона горел жаждой мщения.

— Жилы вытяну из пидораса, — с ненавистью бормотал он. — Яйца отрежу! Живым поджарю! Сука! Падла! Козел вонючий!

Голиков угрюмо молчал, о чем-то напряженно размышляя. Периодически в глазах его вспыхивали молнии, а губы кривились в жестокой усмешке. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем наступил вечер. Поток машин на шоссе загустел. Жара спала. Повеяло прохладным ветерком.

— Пора! — сказал я, поднимаясь на ноги.

Все без возражений полезли в машину. На сей раз мы не стали вплотную приближаться к берлоге гуру, а затормозили в ста метрах от поворота и двинулись пешком через лес.

Здесь было сумрачно, жутковато. Густая трава скрадывала шаги, только иногда хрустела под подошвой сухая ветка. Милиция, как я и предполагал, давно уехала. Вокруг не было видно ни одной живой души, а из дома не доносилось ни звука. Сделав нам знак оставаться на месте, Юрка отправился на разведку. Отсутствовал он не менее получаса. Я уже начал волноваться, когда Голиков словно из-под земли возник рядом со мной.

— Дом пуст! — сообщил он. — Нужно быстрее пробраться туда, пока не появились хозяева.

Я с неудовольствием поглядел на Куракина. Дернул же черт поддаться на его уговоры, притащить с собой! Возись теперь с ним!

— Живее! — поторопил Юрка.

Мы осторожно подошли к дому. Вблизи он здорово напоминал крепость: тяжелая, обитая железом дверь, узкие зарешеченные окна, толстые стены.

— Надежно окопался, сволочь! — прошептал Голиков, извлекая из кармана отмычку. Однако на сей раз замок оказался ему не по зубам. Пот градом катился у Юрки со лба, губы изрыгали отборную брань, но ничто не помогало. Дверь упорно не желала открываться.

— Твою мать! — воскликнул наконец он, пряча обратно отмычку. — Ничего не получается!

— Может, есть другой вход? — предположил молчавший до сих пор Ворона.

— Хорошая мысль! — оживился Голиков. — Давайте поищем!

Мы старательно обследовали дом со всех сторон, но не нашли больше ни одной двери. Сплошные ровные стены. Юрка громко выражал сожаление, что не захватил с собой динамит.

— Гараж, — внезапно пробормотал Куракин.

— Вы о чем? — насторожился я.

— У одного моего знакомого гараж соединен подземным ходом с домом…

Голиков скептически усмехнулся:

— Подземные ходы! Лабиринты! Начитался бульварных романов!

— Не торопись, — вступился за коммерсанта Ворона. — В любом случае проверить не помешает.

Гараж, выстроенный из белого кирпича, вплотную примыкал к дому и поражал своими габаритами. В нем вполне мог уместиться не только легковой, но и грузовой автомобиль наподобие злополучного «хлебного фургона». К дверям вела выложенная бетонными плитами дорожка. Замок тут оказался более покладистым, нежели в доме, и спустя двадцать минут железные двери со скрипом отворились. Зайдя первым внутрь, я нащупал на стене выключатель. Тусклый свет залил обширное пустое помещение с цементным полом. В дальнем конце виднелся люк с массивной металлической крышкой. Поверхность ее покрывал странный узор с пятиконечной звездой посередине.

— Любит гуру дьявольскую символику, — проворчал Голиков.

— Ты о чем? — удивился я.

— Пятиконечная звезда! Она, так же, как и свастика, один из древнейших символов чертопоклонников…

— Хорош базарить! — вмешался Ворона. — Давайте поднимем эту хреновину!

Я внимательно оглядел крышку люка. Она казалась вросшей в пол. Ни малейшего паза, за который можно зацепиться.

— Погоди, — отстранил меня Юрка и изо всех сил надавил ладонью на звезду. Заскрежетал скрытый механизм. Крышка отодвинулась.

— Так я и думал! — удовлетворенно сказал Голиков, включая карманный фонарик. Вниз вела узкая винтовая лестница, теряющаяся в темноте. Из зияющего отверстия доносился странный неприятный запах. Оставив Ворону наверху, мы спустились по лестнице. Внизу было темно, хоть глаз выколи, а запах сделался просто невыносимым. После недолгих поисков Юрка обнаружил выключатель. Под потолком вспыхнули яркие лампы дневного света. Мы увидели, что находимся в просторном зале, очень напоминающем лабораторию или морг: белый кафельный пол, застекленные шкафы вдоль стен, в центре — оцинкованный стол, а в углу причудливое кресло, похожее на электрический стул. Довершало сходство некое подобие шлема, увитое проводами и подсоединенное к черной коробке, закрепленной на стене. Сбоку от нее торчала рукоять рубильника.

— Приспособление для лоботомии, — хрипло сказал Голиков. — При помощи его загубили Лену!

— Боже! Какая отвратительная вонь! — простонал Куракин. — Откуда она?!

— Вероятно, из тех банок, — ответил я, указывая на ближайший шкаф. На полках за стеклом виднелось несколько сосудов, заполненных бесцветной жидкостью.

— Химик хренов! — выругался Юрка. — Эта дрянь для…

Тут он осекся. Наверху послышался сдавленный стон, и мертвое тело Вороны, задевая за ступеньки, свалилось вниз. Затем с лязгом захлопнулась крышка люка. Мы очутились в ловушке. Владимир Николаевич, держась за грудь, мягко осел. Лицо его посинело, глаза закатились под лоб, челюсть отвисла.

— Хватит паясничать! — раздраженно крикнул Голиков.

Куракин не отреагировал.

— Навязался на нашу шею, — продолжал бушевать Юрка. — Слизняк паршивый! Чмо болотное!

— Заткнись! — рявкнул я и, наклонившись над коммерсантом, взял его за руку. Пульс не прощупывался. Владимир Николаевич был мертв.

— Чего там? — нетерпеливо спросил Голиков.

— Разрыв сердца! Слишком много на бедолагу свалилось потрясений! А ты орешь, как мудак!

Юрка сконфуженно промолчал. Оставив Куракина, я подошел к Вороне и перевернул тело на спину. Под левым соском торчал загнанный по самую рукоятку финский нож. В глазах застыло удивленное выражение. Парень не успел понять, что с ним произошло. Очевидно, нож метнули издали. Вряд ли кто сумел бы неслышно подкрасться к Вороне, обладавшему при жизни прекрасным слухом и молниеносной реакцией.

— Сказка приближается к концу, — грустно усмехнулся Голиков, передергивая затвор пистолета. — Кстати, где «дипломат» с винтовкой?!

— Оставил наверху, — потупившись, промямлил я. Вопреки ожиданиям, Юрка не стал ругаться, а только с укором посмотрел на меня и покачал головой. Неожиданно снова лязгнула крышка люка, кто-то злорадно расхохотался, и прямо у нас под ногами разбилась большая стеклянная капсула, из которой повалил едкий газ. Горло мое словно стиснули ошейником, глаза заволокло туманом. Последнее, что я увидел, — стремительно приближающийся пол. Потом все исчезло.

— Когда они очнутся?!

— Примерно через час…

(Голос казался странно знакомым, но я никак не мог припомнить, где и при каких обстоятельствах его слышал.)

— Что будем с ними делать, наставник?

— Ха-ха! Посмотрим!.. Ребятки причинили немало беспокойства! За это им придется ответить!..

Я попытался открыть глаза, но без толку. Веки налились свинцом, по вискам барабанили раскаленные молоточки, а содержимое желудка настойчиво просилось наружу. Мозги работали плохо. Память отшибло начисто. Куда меня, черт возьми, занесло и какой хмырь там разглагольствует?!

— Жаль, коммерсант подох, — продолжал знакомый голос. — С дочкой-то мы оплошали!

(Интересно, о ком это они?)

— Свяжем их, наставник?

— Незачем! Газ абсолютно надежен! Даже придя в сознание, человек надолго остается парализованным…

Я попробовал шевельнуться, но тело не слушалось. Наставник говорил правду! «Наставник»… Странное обращение. Так в школах карате, кажется, называют тренера. Или нет? А, вспомнил! Тренера называют сэнсэй, что в переводе значит учитель. Дурацкий язык у азиатов! У индусов слово «учитель» звучит еще противнее: «гуку»? «гуду»?

— Гуру!

В мозгу что-то вспыхнуло, пелена забвения на секунду спала и… навалилась снова. Осталось только ощущение леденящей ненависти. Человек, которого звали гуру, причинил мне и моему другу много зла! Кстати, как зовут друга?! Меня… вроде Игорь, а его? Ю… Ю… Юра! Точно! Фамилия Голиков. Он раньше служил в спецназе, а я работал в банде Тихона! Пятьдесят лет назад или сто?! Не помню. По крайней мере очень давно! Но почему я валяюсь неизвестно где, не в силах пошевелиться?! Куда делся Юрка и какой козел болтает тут про газ?! Перед мысленным взором внезапно появилась четкая картинка: стеклянная капсула плавно, будто в замедленной съемке, падает на пол, разбивается. Вверх медленно поднимаются сверкающие осколки, а вместе с ними железный ошейник. Он обхватывает мою шею, начинает душить… «Путь истины! Путь истины!» — талдычит над ухом мертвый голос. Из тумана выплывает знакомая физиономия: с колючими глазами, редкими темными волосами, тонкими губами… Алябьев Григорий Семенович. Бывший адвокат, за хорошее вознаграждение помогавший Марату, Тихону и другим бандитам прятать концы в воду. Теперь он гуру, глава изуверской секты «Путь истины». Сознание прояснилось. Я вспомнил почти все, за исключением некоторых мелких деталей. Давление на веки слегка ослабло. Я с трудом открыл глаза. Я находился в том же самом подвале, напоминающем морг или лабораторию. Рядом тяжело дышал бесчувственный Голиков. У винтовой лестницы лежали трупы Вороны и Куракина, а посреди помещения на цинковом столе расселся господин Алябьев собственной персоной. Рядом с ним стояли три крайне неприятных типа, вероятно, члены «Совета достигших». Неподалеку застыл огромных размеров зомби с чрезмерно развитой мускулатурой и лицом манекена. Взглянув на меня, Алябьев растянул губы в змеиной усмешке.

— Очнулся, Игорек? — с приторной ласковостью пропел он. — Давненько не виделись! Крепкий ты мальчик, однако! Можешь говорить?!

— Да-а, — прохрипел я.

— Отлично! Побеседуем напоследок! Приятно встретить старого знакомого. Что ты хочешь услышать?!

— Где-е дочь Куракина?

— Фу, противный! — шутовски замахал руками гуру. — Ты нисколько не изменился. Вечно задаешь неприличные вопросы!

— Что вы с… с… с ней с… сделали?!

— Видишь ли, Игорек! — Алябьев придал своей физиономии скорбное выражение. — Промашка вышла! Наши, так сказать, препараты не до конца опробованы, и иногда возникает побочный эффект. Например, тяга к самоубийству. Короче, она умерла. Потому-то мне и пришлось ловить ее папашу, но ты, мерзавец, даже здесь ухитрился нагадить. Надо было убрать тебя вместе с Тихоном, — тут его черты исказила гримаса дьявольской злобы.

— Так это ты убил Тихона?! — спросил я.

Язык теперь слушался гораздо лучше. Руки и ноги покалывали легкие иголочки, как при погружении в нарзанный источник. Еще немного, и я смогу владеть своим телом. Недаром у меня непредрасположенность к наркотикам! Надо только оттянуть время. Главная опасность — гориллоподобный зомби. Его первого… Остальные серьезной угрозы не представляют. Время… тянуть время! И прикидываться полумертвым.

— За-а-че-м Ти-ихо-на?!

— Твой покойный пахан случайно узнал то, чего не следовало, оскалился гуру.

— Что именно?

— Много будешь знать — скоро состаришься. К тому же через несколько минут ты забудешь обо всем на свете. Посмотри на это милое креслице! Скоро ты, Игорек, станешь амебой, как та девка, которую вы из человеколюбия пристрелили! Но тебя и твоего дружка убить будет некому! Я посажу вас в клетку и стану любоваться, а когда надоест… Что ж, человеческое тело неплохой товар. Вы ребята крепкие, тренированные. Сердце, печень, почки в порядке. Вполне годятся для трансплантации. Давно хотел заняться этим бизнесом, да нужных связей не было. Теперь есть…

Гуру говорил что-то еще, но я больше не слушал, сконцентрировав всю волю на восстановлении сил. Господи Иисусе! Помоги грешному рабу Твоему! Не ради меня, не ради Юрки, хотя он прекрасный парень! Просто я должен, обязан уничтожить эту гнусную тварь! А потом можно и умереть! Помоги, Господи!

— Ладно, поговорили достаточно, — словно уловив мои мысли, нахмурился бывший адвокат. — Пора приступать к процедуре! Эй, ученик! Займись!

Здоровенный зомби послушно двинулся в мою сторону. Подпустив сектанта поближе, я подъемом левой ноги захватил его лодыжку, а подошвой правой изо всех сил ударил по колену. Послышался отвратительный хруст ломающегося сустава. Огромная туша рухнула на пол. Не давая противнику опомниться, я навалился сверху и вогнал ему пальцы в глаза. Члены «Совета достигших» пришли в замешательство, а Алябьев смертельно побледнел. Весь его апломб бесследно исчез. Пока я поднимался на ноги, один из «достигших» вытащил пистолет, но руки у него так тряслись, что первый выстрел пришелся мимо. Пуля лишь слегка оцарапала плечо. Второго он сделать не успел, поскольку я сорвал дистанцию и, как цыпленку, свернул ему шею. Попытавшегося пробраться к винтовой лестнице Алябьева я уложил мощным ударом в челюсть, а остальных — убил. Одному вырвал кадык, другого задушил его собственным воротником. Затем усадил бесчувственного гуру в кресло, пристегнул ремнями и надел на голову шлем. Слабо застонав, Алябьев открыл глаза.

— Добро пожаловать в компанию амеб, Григорий Семенович! — сказал я, до отказа выжимая рукоятку рубильника. Гуру истошно завопил, задергался. Не обращая на него внимания, я подошел к Голикову. Юрка по-прежнему был без сознания.

— Ничего, браток, ничего! — почему-то плача, шептал я. — Все будет хорошо! Я тебя отсюда вытащу.

Перед глазами у меня клубился багровый туман, руки дрожали, ноги подкашивались, к горлу подступала тошнота. В подземелье пахло кровью. Алябьев продолжал верещать.

— Сейчас, Юра, сейчас! Только отдохну немного! А потом мы найдем и уничтожим дьявольский прибор, спрятанный в «хлебном фургоне». Ты, главное, не умирай, дружище! Пожалуйста! Все будет хорошо!


ГЛАВА 7 | Марионетки | ЭПИЛОГ