home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Давление на голову становилось все сильнее. Перехватывало дыхание, руки дрожали, сердце бешено колотилось. Подобные состояния повторялись у него регулярно, с раннего детства, но тогда было проще.

Для разрядки хватало убитой кошки, сваренных живьем рыбок из аквариума или онанизма. Когда пьяница Петрович умер, захлебнувшись собственной блевотиной, и на его место наняли другого сторожа – окно в морге закрасили как следует. Подглядывать за женскими трупами стало невозможно. Он сперва страшно огорчился, но вскоре нашел выход: он представлял, как мучает и насилует своих одноклассников (мальчиков или девочек – безразлично), потом голыми поджаривает их на огромных сковородках, сжигает в печке...

Однако со временем этого перестало хватать. Он понял – нужны реальные «объекты», но удерживал страх разоблачения. Рассеять их помог «темный друг», неоднократно являвшийся во сне. Он успокаивал: «Не бойся, ничего не будет, ты не такой, как все, хотя свиньи-людишки считают тебя ничтожеством. Ничего! Пусть считают! Меньше подозрений!»

В первый раз маньяк вышел на «охоту» в 21 год. Отъезжал на отцовской машине подальше от города, часами бродил в лесах или возле пионерских лагерей. При этом туманилось в голове, сам процесс подготовки вызывал приятные ощущения. Во время поисков жертвы он постоянно пребывал в половом возбуждении, жил ожиданием встречи с возможной «добычей», предвкушал наслаждение. Несколько раз попадались подходящие кандидатуры, но всегда что-нибудь да мешало. Или некстати появившийся грибник, или охотник, или развеселая подвыпившая компания, жарящая шашлыки. Повезло через год.

Первой жертвой стал одиннадцатилетний мальчик, собиравший березовый сок.

Он неожиданно набросился на ребенка, угрожая ножом, связал, изнасиловал, а затем вспорол живот и, усевшись верхом на голову умирающего мальчика, хохотал, наблюдая за конвульсиями изуродованного тела. Натешившись вдоволь, тщательно спрятал труп, вернулся домой. И долго потом во время мастурбации смаковал подробности содеянного. Через два месяца, отдыхая в Крыму, он заманил в кусты восьмилетнюю девочку, ударил по лицу, придушил, перерезал горло, после чего изнасиловал умирающую, чувствуя, как вливается в него странная, дикая энергия.

Особое наслаждение доставляло убийце осознание абсолютного господства над девочкой, ощущение вседозволенности.

Вернувшись домой, в Н-ск, он с ужасом обнаружил в газете собственный фоторобот, бледный, расплывчатый, похожий лишь отдаленно, но все-таки похожий. Тогда он затаился, изменил прическу, начал носить темные очки, несколько месяцев жил в состоянии непрерывного страха, вздрагивал от малейшего шороха...

Опасения оказались беспочвенны. Следствие изначально пошло по неверному пути, разыскивая маньяка среди бомжей, недавно освободившихся уголовников и психически больных. Никому не пришло в голову проверить студентов престижного, элитного вуза! Постепенно расследование зашло в тупик, дело положили на полку. Но он все равно выжидал. Когда становилось совсем невтерпеж – зверски мучил бездомного котенка или щенка и лишь недавно осмелился повторить прежний опыт. Удача! Еще раз... Снова удача! Тогда он понял, что неуязвим, как бы скрыт от подозрений окружающих магическим черным колпаком...

Психическое напряжение усилилось. Поднялось давление. Казалось, голова вот-вот лопнет. Он резко встал, раздраженно отпихнув в сторону дорогое, расшитое серебряным узором кожаное кресло. Нужно было заехать в магазин, предстояла важная встреча с поставщиком товара, но сексуальное желание вытесняло все прочие заботы. Поспешно набрав номер телефона, он поручил вести переговоры старшему продавцу. Быстро причесался, подушился французским одеколоном и вышел на улицу. Его новенькая «девятка» ослепительно сияла в лучах полуденного солнца. Детишки младшего школьного возраста весело визжали, играя в салки. Девочки в коротких летних платьицах, мальчики в шортах... Тело маньяка охватила лихорадочная дрожь, пенис напрягся, разбух, на лбу выступили капли пота. Появилось острое желание наброситься на них, разорвать, раскидать по двору внутренности, а голову вон той белокурой семилетней девчушки оставить на память, заспиртовать и онанировать, глядя на нее ночью при свете луны... «Нельзя, этих нельзя, – с трудом сдерживаясь, успокаивал он себя. – Кругом люди... Нельзя!.. Надо искать других, бездомных, обиженных, никому не нужных...»

Кое-как успокоившись, он забрался в машину и неторопливо покатил по городу, удаляясь от центра...

– Какой приятный парень! – сказала женщина лет пятидесяти своей подруге.

Они сидели на лавочке, лениво наблюдая за резвящимися во дворе внуками.

– Да, – тяжело вздохнула подруга. – Не то что мой зять! Денег приносит мало, пьет, недавно в милицию забрали за драку...

– Точно, точно! – оживилась первая кумушка. – Мой тоже не подарок! А у этого машина, собственный магазин и сам культурный, вежливый, всегда трезвый... Везет же некоторым. И-эх, жизнь наша жестянка!

Обе тетки горестно завздыхали...


* * * | Нелюдь | * * *