home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Вглядываясь в телевизионный экран, директор полиции Барнс отметил:

– Ага, 3XX24J.

– Это еще что? – раздраженно спросил Грэм.

– В этой комнате: вон тот мужчина с девушкой. Эти двое, которых только что уложил зеленый. Мужчина – тот самый контрольный образец, о котором разум компьютера решил, что...

– Я пробую разглядеть кого-нибудь из старых приятелей, – перебил его Грэм. – Заткнитесь и наблюдайте – просто наблюдайте. Или я прошу слишком многого?

Барнс резким тоном продолжал:

– Вайомингский компьютер отобрал его как типичного Старого Человека, который из-за объявления о готовящейся казни Кордона должен примкнуть к Низшим Людям – так и получилось. Теперь мы схватили его и... хотя странно – по-моему, это не его жена. Интересно, что теперь скажет вайомингский компьютер... – Он принялся расхаживать по комнате. – Какова будет его реакция на то, что мы поймали этого человека? Что в нашем распоряжении оказался характерный Старый Человек, который...

– Почему вы говорите, что это не его жена? – спросил Грэм. – Вы думаете, что он живет с той девчонкой? Что он не только стал Низшим Человеком, но уже оставил жену и нашел себе другую? Спросите об этом у компьютера – посмотрим, что он там выдаст. – «А девушка-то, – подумал он, – просто прелесть; что-то в ней мальчишеское. Так-так», – задумался он. – Не могли бы вы проследить, чтобы девушке не повредили? – спросил он у Барнса. – Можете ли вы связаться с десантными отрядами, там, в типографии?

Поднеся к губам висевший у него на поясе микрофон, директор полиции Барнс сказал:

– Капитана Малларда, пожалуйста.

– Маллард слушает, господин директор. – Нервный голос, выдающий сильное возбуждение и стресс.

– Господин Председатель Совета предложил мне попросить вас проследить, чтобы тот мужчина с девушкой...

– Только девушка, – перебил Грэм.

– ...Чтобы та девушка, которую только что в боковой комнате уложил из успокаивающего ружья Хоппа Б-14 зеленый, была защищена. Давайте глянем – я попробую установить координаты. – Барнс искоса, как-то по совиному, впился в экран. – Координаты 34, 21, затем 9 или 10.

– Это, должно быть, справа и чуть впереди от моей позиции, – отозвался Маллард. – Да, я немедленно распоряжусь об этом. Мы славно поработали, господин директор, – за двадцать минут полностью овладели типографией с минимальными потерями в живой силе с обеих сторон.

– Главное – не спускайте глаз с девушки, – сказал Барнс и возвратил микрофон на пояс.

– Вы обвешаны приспособлениями, как телефонный мастер, – сообщил ему Грэм.

– Вы опять делаете то же самое, – холодно сказал ему Барнс.

– Что я такое делаю?

– Смешиваете вашу личную жизнь с общественной. Я насчет той девушки.

– У нее странное лицо. Худощавое, как ирландское рыло.

– Господин Председатель Совета, нам угрожает вторжение инопланетных форм жизни; нам угрожает массовый бунт, который может...

– Такую девушку увидишь раз в двадцать лет, – перебил Грэм.

– Могу я попросить вас об одном одолжении? – спросил Барнс.

– Ясное дело. – Уиллис Грэм пришел теперь в хорошее расположение духа; его порадовала эффективность действий полиции при захвате типографии на Шестнадцатой авеню, а его либидо было приведено в рабочее состояние при виде той странной девушки. – А что за одолжение?

– Я хочу, чтобы вы – в моем присутствии – поговорили с тем человеком – мужчиной из 3XX24J... Я хотел бы выяснить, преобладает ли в нем позитивное чувство в связи с тем, что сообщил Провони, и тем, что Провони везет с собой подмогу, – или его боевой дух сломлен в результате рейда полицейского десантного отряда. Другими словами...

– Обычная проба, – закончил за него Грэм.

– Да.

– Ладно. Я взгляну на него. Но желательно сделать это поскорее – лучше бы до возвращения Провони. Абсолютно все должно быть сделано до того, как прибудет Провони со своими монстрами. – Он покачал головой. – Что за ренегат! Что за безжалостный, низкопробный, эгоистичный, властолюбивый, амбициозный, беспринципный ренегат! Он должен войти в учебники по истории именно с такой характеристикой. – Грэму понравилось собственное описание Провони. – Запишите, что я сказал, – велел он Барнсу. – Я хотел бы, чтобы это вставили в следующее же издание энциклопедии «Британника» – именно так, как я сказал. Слово в слово.

Вздыхая, директор полиции Барнс достал блокнот и старательно записал высказывание Грэма.

– Добавьте туда, – сказал Грэм, – умственно дефективное, фанатически радикальное существо – отметьте: существо, а не человек, – верящее, что любые средства хороши для достижения цели. А какова в данном случае цель? Разрушение системы, где власть передана и удерживается в руках тех, кто физически более приспособлен для того, чтобы править. Системы, где властвуют более компетентные, а не более популярные. Кто лучше – более компетентные или более популярные? Миллард Филлмор был популярен. Также и Резерфорд Б. Хейес. Также и Черчилль. И Лайонс. Но все они, что самое главное, были некомпетентны. Понимаете, о чем я толкую?

– В каком смысле Черчилль был некомпетентен?

– Он выступал в поддержку массированных ночных бомбардировок жилых районов с мирным населением, вместо того чтобы наносить удары по ключевым мишеням. В результате Вторая мировая война продлилась еще на год.

– Да, я вас понимаю, – сказал Барнс и подумал: «Я не нуждаюсь в уроках по основам гражданственности...» – что было тут же подмечено Грэмом. Это и многое другое.

– Я взгляну на того мужчину из 3XX24J сегодня в шесть вечера по нашему времени, – сказал Грэм. – Доставьте его сюда. Доставьте сюда их обоих – и девушку тоже. – Он поймал еще более неприязненные, вольнодумные мысли Барнса, но не стал уделять им внимания. Подобно большинству телепатов, он научился игнорировать огромную массу зачаточных людских мыслей: враждебность, скуку, открытое отвращение, зависть. Мыслей, о многих из которых не подозревал и сам их «хозяин». Телепату приходилось быть толстокожим. В особенности ему приходилось выучиваться иметь дело с сознанием индивида, а не с невнятной мешаниной его бессознательных процессов. Там можно было обнаружить едва ли не все, что угодно... и едва ли не у кого угодно... У каждого клерка, прошедшего через канцелярию Грэма, возникали мимолетные мысли о том, чтобы уничтожить своего начальника и занять его место... А кое-кто метил и куда выше; фантастические, маниакальные помыслы возникали у самых, казалось бы, безропотных мужчин и женщин – по большей части они были Новыми Людьми.

Кое-кого из них, кто питал уж откровенно безумные мысли, Грэму приходилось по-тихому госпитализировать. На благо всем окружающим... а в особенности себе самому. Несколько раз он ловил мысли о покушении на него, причем из самых неожиданных источников – как мелких, так и значительных. Как-то раз один квалифицированный специалист из Новых Людей, монтировавший линию видеосвязи в личной канцелярии Грэма, долго замышлял пристрелить его – и принес для этого пистолет. Раз за разом это выплывало наружу; бесконечно повторяющаяся фабула, вызванная к жизни пятьдесят восемь лет назад, когда два новых класса людей заявили о себе. Он привык к этому... впрочем, привык ли? Пожалуй, что и нет. Но с этим он жил всю жизнь, и теперь, в одной из последних партий этой игры, он и представить себе не мог, что потеряет свою способность к адаптации – теперь, когда Провони и его инопланетные друзья собирались заступить ему дорогу.

– Как зовут того мужчину из квартиры 3XX24J? – спросил он у Барнса.

– Это я еще должен выяснить, – ответил Бане.

– А вы уверены, что та девушка не его жена?

– Его жену я мельком видел на фотографии. Жирная, противная – сварливая баба, как можно заключить из видеозаписи, сделанной устройством, вмонтированным в крышку стола у них в квартире. Типового стола 243, что стоит во всех этих квартирах стиля квазимодерн.

– Чем он зарабатывает на жизнь?

Барнс посмотрел в потолок, облизнул нижнюю губу и ответил:

– Он нарезчик протектора. На стоянке подержанных скибов.

– Это еще что за чертовщина?

– Ну, берут они, скажем, скиб, и осмотр показывает, что протектор на шинах совсем стерся. Тогда он берет раскаленную железку и нарезает новый, фальшивый протектор на том, что осталось от шины.

– Это незаконно?

– Нет.

– Ладно, теперь будет незаконным, – сказал Грэм. – Я только что принял какой-то закон; сделайте там добавление. Нарезка протектора является преступлением. Она представляет опасность.

– Есть, господин Председатель Совета. – Барнс сделал пометку в своем блокноте, подумав при этом: «На нас вот-вот обрушатся инопланетные существа, и вот о чем думает Грэм – о нарезке протектора».

– Нельзя обходить вниманием мелкие вопросы, целиком сосредоточиваясь на более значительных, – указал Грэм, отвечая на мысль Барнса.

– Но в такое время, как сейчас...

– Немедленно позаботьтесь об официальном объявлении нарезки протектора судебно наказуемым проступком, – перебил Грэм. – Проследите, чтобы каждая стоянка подержанных скибов не позднее пятницы получила об этом письменное – подчеркните: письменное – уведомление.

– Почему бы нам не вынудить инопланетян приземлиться, – ядовито спросил Барнс, – чтобы потом этот человек так нарезал бы им протектор, что когда они собрались бы прокатиться, то их шины рванули бы к чертовой матери и все они погибли бы в результате этой аварии?

– Это напоминает мне один анекдот про англичан, – сказал Грэм. – Во время Второй мировой войны итальянское руководство было страшно обеспокоено – и не зря – высадкой англичан в Италии. Тогда было предложено, чтобы во всех отелях, где остановятся англичане, им назначали бы жутко завышенную цену. Англичане, ясное дело, были слишком воспитаны, чтобы выражать недовольство; им легче было уехать – и все они уехали из Италии. Слышали этот анекдот?

– Нет, – ответил Барнс.

– Мы действительно оказались в дьявольски неприятном положении, – сказал Грэм. – Даже хотя мы и прикончили Кордона и вытряхнули типографию на Шестнадцатой авеню.

– Совершенно верно, господин Председатель Совета.

– Судя по всему, мы даже не сможем перехватать всех Низших Людей, а эти пришельцы могут оказаться вроде марсиан из «Войны миров» Г. Дж. Уэллса; в один прием они проглотят Швейцарию.

– Давайте оставим наши предположения на будущее, пока мы реально с ними не столкнемся, – предложил Барнс.

Грэм уловил у него усталые мысли о долгом отдыхе... и одновременно понимание того, что для каждого из них не ожидается отдыха – как долгого, так и любого другого.

– Мне очень жаль, – произнес Грэм, отвечая на мысли Барнса.

– Вы тут ни при чем.

– Я должен подать в отставку, – угрюмо пробормотал Грэм.

– В пользу кого?

– Вы, двухпиковые, кого-нибудь подыщете. Типа вас.

– Это следовало бы обсудить на совете.

– Нет, – сказал Грэм. – Я не собираюсь подавать в отставку. И ни на каком заседании Совета это обсуждаться не будет.

Он уловил мимолетную, быстро подавленную мысль Барнса: «А может быть, и будет. Если тебе не удастся справиться с этими пришельцами – да еще и с внутренним восстанием».

Грэм подумал: «Они скорее убьют меня, чем уберут с этого поста. Придется им найти какой-нибудь способ меня прикончить. А прикончить телепата не так просто. Все же они, вероятно, ищут возможности», – решил Грэм.

Удовольствия от этой мысли он не испытывал.


Глава 13 | Лучший друг Бога | Глава 15