home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 24

– За ними должен быть уход, – сказала Илка Вудман. Она все-таки вытащила из них отчет о состоянии здоровья мистера Маршалла. – Но ведь нас миллиарды – мы можем с этим справиться. Для них должны быть созданы специальные центры, вроде игровых площадок. И дортуары. И питание должно быть организовано.

Чарли молча сидела на кушетке, перебирая складки на юбке. У нее был раздраженный, недоброжелательный вид; Ник не знал, почему – тогда это его, впрочем, и не заботило.

– Если нужно это проделать, – сказал Эд Вудман, – не мог бы он делать это помедленнее? Чтобы мы могли организовать уход? Они же могут изголодаться до смерти или попасть под колеса скибов – ведь они как малые дети.

– Предельная месть, – пробормотал Ник.

– Да, – согласилась Илка. – Но мы не можем оставить их умирать – беспомощных и... – она искала слово, – отсталых.

– Отсталых, – повторил Ник. Да, именно такими они и были – не как дети, а как умственно-отсталые дети. Отсюда и расстройство Маршалла, когда они попытались расспросить его.

И все из-за повреждения мозга. Их мозжечки были повреждены изнутри этой прощупывающей тварью.

Из все еще работавшего телевизора теперь уже раздавался голос ведущего обычной трансляционной сети.

– ...Всего двенадцать часов назад знаменитый физик Эймос Айлд, приглашенный Председателем Совета Грэмом на время кризиса в качестве специального советника, предсказал по всей телевизионной сети, что присутствие на корабле Провони какой-либо инопланетной формы жизни полностью исключено – повторяю: полностью исключено. – Впервые Ник уловил в голосе ведущего неподдельный гнев. – Из этого можно заключить, что Председатель Совета доверился... как это говорится? Доверился колоссу на глиняных ногах или что-нибудь вроде того – не знаю. Господи помилуй. – Было видно, как ведущий опустил голову. – Казалось хорошей мыслью – нам, во всяком случае, – навести балтиморскую лазерную установку на дверцу «Динозавра». Теперь, задним числом, мне кажется, это было слишком простое решение. После десяти лет скитаний в космосе Провони вовсе не собирался позволить прикончить себя подобным образом. И с ним был Морго Ран Вилк, как нам сообщили имя или титул инопланетянина. – Отвернувшись от микрофона, ведущий сказал кому-то вне поля зрения камеры: – Впервые в жизни я рад, что я не Новый. – Похоже, он не понимал, что его слышит весь мир, – да его это и не заботило: он продолжал сидеть молча, качая головой и вытирая глаза. Потом он исчез с экрана, и появился другой ведущий – очевидно, его преемник. Вид у него был похоронный.

– Повреждение нервной ткани, по-видимому, умышленно... – начал он, но тут Чарли взяла Ника за руку и увела его от экрана.

– Я хочу послушать, – запротестовал он.

– Мы собираемся прокатиться, – сказала Чарли.

– Зачем?

– Чтобы не торчать тут, будто нас сняли с вешалки. Мы полетим быстро. Мы полетим в «Пурпурной морской корове».

– Ты хочешь сказать, мы вернемся туда, где был убит Дэнни? – Он очумело уставился на нее. – У черных пидоров наверняка там какое-то ограждение, система тревоги...

– Им теперь не до этого, – тихо проговорила Чарли. – Во-первых, всех их собрали разгонять толпу, а во-вторых, если я хоть несколько минут не прокачусь на «Корове» – высоко-высоко и быстро-быстро, – то, наверное, покончу с собой. Я серьезно, Ник.

– Ладно, – согласился он. Да и в чем-то она была права: не было никакого смысла торчать здесь, прилипнув к телевизору. – А как мы туда доберемся?

– На скибе Эда, – ответила Чарли. – Эд, можно мы возьмем твой скиб? Немного прогуляться?

– Конечно. – Эд передал ей ключи! – Только вам может понадобиться горючее.

Ник вместе с Чарли поднялись по лестнице на крышу: до нее было всего два этажа, и лифт оказался ни к чему. Какое-то время оба молчали, поглощенные поисками скиба.

Расположившись наконец у рычага управления, Ник заметил:

– Тебе следовало бы сказать ему, куда мы направляемся. Насчет «Коровы».

– Зачем его беспокоить? – Это был весь ее ответ; больше она ничего не добавила.

Ник поднял скиб в небо – теперь оно было практически свободно от движения. Вскоре они уже парили над бывшим пристанищем Чарли. Там, на посадочной площадке, стояла «Пурпурная морская корова».

– Ну что, спускаться туда? – спросил Ник у Чарли.

– Да. – Она внимательно осмотрелась. – Я никого поблизости не вижу. Им в самом деле больше не до того. Ведь все кончилось, Ник. Все кончилось для ПДР, для Грэма, для Эймоса Айлда – можешь ты представить, что сделает эта тварь, когда до него доберется?

Ник заглушил двигатель скиба и беззвучно спланировал вниз – так, чтобы остановиться рядом с «Коровой». Пока все в порядке.

Чарли ловко выпрыгнула с ключом в руке; она подошла к «Корове» и вставила ключ в дверцу. Дверца открылась – Чарли тут же протиснулась к рычагу управления и жестом предложила Нику открыть другую дверцу.

– Быстрее, – поторопила она. – Я где-то слышу тревогу – наверное, на первом этаже. Ну, теперь-то и черт с ней. – Она с ожесточением надавила на газ, и «Корова» взмыла в небо, скользя в воздухе как ласточка, как гладкий диск.

– Посмотри, – попросила Чарли, – нет ли за нами кого-нибудь.

Он оглянулся.

– Никого не видно.

– Я сделаю противозенитные маневры, – сказала она, – как называл их Дэнни. Мы с ним делали множество всяких «штопоров» и «иммельманов». От них аж мороз по коже. – Скиб нырнул, проревев в ущелье меж двумя высоченными зданиями. – Послушай-ка эти трубы! – крикнула она и еще сильнее выжала педаль газа.

– Если ты будешь так вести, – заметил Ник, – то наверняка напорешься на офиданта.

Она повернулась к нему.

– Как же ты не понимаешь? Теперь им и дела нет. Всех государственных институтов, всего, что им надо было охранять... ничего этого больше нет. Их начальники теперь вроде того мужчины, которого вы с Эдом навещали внизу.

– Знаешь, – сказал он, – ты изменилась с тех пор, как я впервые встретил тебя. – «За какие-то пару дней», – сообразил он. В ней уже не было той бурлящей жизнерадостности; ее манеры стали резкими, почти вульгарными; на лице ее по-прежнему был густой слой косметики, но теперь он превратился в настоящую безжизненную маску. Ник и раньше это подмечал, но теперь это приняло какую-то необратимую форму. Буквально все в ней – и то, как она говорила или двигалась – казалось лишенным жизни. «Словно она уже ничего не чувствует, – подумал Ник. – Но прикинь, сколько всего произошло: вначале разгром типографии на Шестнадцатой авеню, затем это ее жуткое свидание с сексуально озабоченным Уиллисом Грэмом, затем гибель Дэнни. А теперь и это. Ей просто уже нечем чувствовать».

Словно прочитав его мысли, Чарли сказала:

– Конечно, я не могу управлять «Коровой», как это получалось у Дэнни. Он был потрясающим пилотом – бывало, он разгонял ее до ста двадцати...

– В городе? – спросил Ник. – В уличном движении?

– На больших скоростных магистралях, – ответила Чарли.

– Вы оба давно должны были угробиться. – От ее бешеной гонки ему уже стало не по себе, а Чарли все увеличивала скорость. На шкале было сто тридцать. Слишком быстро для него.

– Знаешь, – сказала Чарли, обеими руками сжимая рычаг управления и пристально глядя вперед, – а ведь Дэнни был интеллектуалом, настоящим. Он прочел все книжки и брошюры Кордона – все его сочинения. И очень этим гордился; это позволяло ему ощущать превосходство над остальными. Знаешь, что он часто говорил? Он говорил, что он, Дэнни, никогда не ошибается и что если у него есть посылка, то он может вывести из нее абсолютно точное заключение.

Она сбавила ход и свернула в боковую улочку, застроенную зданиями поменьше. Теперь у нее, казалось, появилась какая-то цель – до этого она вела скиб, просто испытывая радость полета, а тут замедлила ход, опустилась пониже... Ник посмотрел вниз и увидел какую-то пустынную площадь.

– Центральный парк, – мельком взглянув на него, пояснила она. – Ты бывал здесь раньше?

– Нет, – покачал он головой. – Я и не думал, что он до сих пор существует.

– А большей части уже и нет. Его урезали до одного-единственного акра. Но трава там осталась – это все еще парк. – Помрачнев, она сказала: – Мы с Дэнни как-то обнаружили его, когда кружили здесь поздно ночью – часа в четыре. У нас прямо глаза на лоб вылезли – в самом деле. Здесь мы приземлимся. – Скиб спустился, замедляясь и просто двигаясь вперед; затем Чарли еще опустила его – и резиновые шины коснулись земли. С убранными крыльями скиб сразу превратился в наземное средство передвижения.

Открыв дверцу со своей стороны, Чарли выбралась наружу; Ник последовал за ней и тут же был поражен травянистой поверхностью под ногами. Первый раз в жизни он ходил по траве.

– Как там твои шины? – спросил он.

– Что?

– Ведь я нарезчик протектора, помнишь? Если ты дашь мне фонарик, то я осмотрю их и скажу, нарезаны они заново или нет. Понимаешь, это ведь может стоить тебе жизни. Если одна из шин заново нарезана, а ты об этом не знаешь.

Чарли растянулась на траве, подпирая руками голову.

– С шинами все в порядке, – отозвалась она. – Мы пользовались «Коровой» только по ночам, когда есть где разогнаться и летать. А днем, как наземный транспорт, мы ее не использовали – только при крайней необходимости. Вроде того случая, когда погиб Дэнни. – Потом она долго-долго молчала – просто лежала на холодной сырой траве, разглядывая звезды.

– Сюда никто не приходит, – сказал Ник.

– Никогда. Его бы совсем уничтожили, но у Грэма есть о нем какие-то теплые воспоминания. Наверное, он играл здесь ребенком. – Она подняла голову и удивленно спросила: – Можешь представить Грэма младенцем? Или Провони, если уж на то пошло? Знаешь, зачем я тебя сюда притащила? Затем, чтобы мы могли заняться любовью.

– Ого! – вырвалось у Ника.

– Ты не удивлен?

– С тех пор, как мы встретились, каждый из нас уже думал об этом, – ответил он. Так, по крайней мере, было для него; он подозревал это и в ней, хотя она, конечно, могла бы это отрицать.

– Можно я тебя раздену? – спросила она, роясь в карманах его пальто в поисках чего-нибудь ценного, что могло бы выпасть и затеряться в траве. – Ключи от машины? – спросила она. – Идентабели? Ох, ну что за черт. Сядь-ка. – Он сел, и она сняла с него пальто, которое аккуратно положила на траву рядом с ним. – Теперь рубашку, – сказала она и продолжала в том же духе, пока не раздела его догола. А потом принялась за свою одежду.

– Какие у тебя маленькие груди, – прошептал Ник, едва различая ее в тусклом свете звезд.

– Слушай, – тут же отозвалась она, – для тебя, кажется, это в порядке вещей.

Это тронуло его.

– Нет, конечно нет, – ответил он. – Я не хочу, чтобы ты это делала... – Он положил руку ей на плечо. – Ведь все из-за того, что здесь ты занималась этим с Дэнни. «Для тебя, – подумал он, – это может быть каким-то возвратом в прошлое, а для меня... перед глазами у меня какой-то призрак: юноша с лицом Диониса... вся эта жизнь, погубленная как раз вот так». – Это напоминает мне отрывок одного стихотворения Йитса, – сказал он. Потом он помог ей снять квазиорговый свитер: снимать его было куда сложнее, чем надевать, поскольку он прилегал по всем изгибам тела.

– Лучше бы я просто опрыскалась краской, – заметила Чарли, когда свитер был снят.

– Тогда бы ты не получила фактуру ткани, – возразил Ник. Он замялся на секунду, потом с надеждой спросил: – Тебе нравится Йитс?

– Он был до Боба Дилана?

– Да.

– Тогда я и слышать о нем не хочу. Насколько мне известно, поэзия начиналась с Дилана, а потом постепенно приходила в упадок.

Совместными усилиями они избавились от остатков одежды; какое-то время они просто лежали голые на холодной влажной траве, а затем одновременно подкатились друг к другу; он оказался наверху, обнял ее и стал внимательно разглядывать ее лицо.

– Я уродка, – заявила она. – Правда?

– Ты так считаешь? – ошеломленно пробормотал он. – Да ты что – ты одна из самых привлекательных женщин, каких я вообще встречал.

– А я не женщина, – безапелляционно выдала она. – Я не могу отдавать. Я могу только брать, но не отдавать. Так что ничего от меня не жди – кроме того, что я сейчас здесь.

– Это изнасилование несовершеннолетней, – немного погодя сообщил он ей.

– Да посмотри – настал конец света, – стала втолковывать ему Чарли. – Нами овладевает, разрушая неврологически, какая-то неуничтожимая тварь. Так какой же пидор в такое время соберется привлечь тебя? И в любом случае должна быть подана жалоба, а кто этим станет заниматься? Кто будет свидетелем?

– Свидетелем, – повторил он, на мгновение крепче прижав ее к себе. Системы слежения ПДР... Наверняка у них установлена такая в Центральном парке, хоть он ими и почти забыт. Он отпрянул от нее, а затем вскочил на ноги. – Быстро одевайся, – бросил он, подбирая свою одежду.

– Если ты подумал, что у пидоров тут есть монитор...

– Именно.

– Будь уверен, все они смотрят на Таймс-сквер. Кроме их Новых Людей – например, директора Барнса. Те присоединяются к уже поврежденным. – Вдруг ее осенила мысль. – А ведь достанется и Уиллису Грэму. – Она села, погрузив руки в свои взъерошенные, влажные от травы волосы. – Жаль, – сказала она, – а мне он чем-то нравился. – Она стала подбирать свою одежду, но затем бросила ее на землю и умоляюще проговорила: – Ну посмотри же, Ник. Никакое ПДР и не думает нас свинчивать. Знаешь, что я сделаю... возьми меня еще ненадолго – может, хоть минуток на пять. И можешь прочитать мне – как его там? – то стихотворение.

– Ты же знаешь – у меня нет с собой книги.

– А так ты его не вспомнишь?

– Думаю, вспомню. – Страх поднимался у него в груди, заставляя его трепетать, пока он снова снимал с себя одежду и приближался к распростертой на траве девушке. Обняв ее, он сказал: – Это грустное стихотворение; я просто думал о Дэнни и об этом пятнышке, куда вы раньше прилетали на своей «Корове». Здесь словно похоронен его дух.

– Ты делаешь мне больно, – пожаловалась Чарли. – Постарайся помедленнее.

Потом он снова поднялся. И принялся методично одеваться.

– Я не могу позволить себе, – пояснил он, – попасть в лапы этим рыщущим за мной убийцам, этим черным пидорам.

Она даже не пошевелилась. А потом попросила:

– Прочитай мне стихотворение.

– А ты оденешься? Пока я буду его читать?

– Не-а, – отозвалась она, закинув руки за голову и разглядывая звездное небо. – Провони явился оттуда, – сказала она. – Боже мой, я просто черт знает как счастлива, что я не Новый Человек... – Она вдруг жестко процедила: – Он правильно делает, и все же... просто нельзя их не пожалеть – этих Новых Людей. Лоботомированных. Нет у них больше узлов Роджерса – и еще Бог знает чего. Хирургия из космоса. – Она рассмеялась. – Давай все это подробно опишем и назовем «Космический хирург с далекой планеты». Идет?

Он ползал на четвереньках, собирая ее вещи. Сумочка, свитер, нижнее белье.

– Я прочту тебе стихотворение, и тогда ты поймешь, почему я не могу бывать там, где бывали вы с Дэнни; я не могу заменить его, став чем-то вроде нового Дэнни. А то ты начнешь давать мне его бумажник, который, верно, припрятан где-нибудь, как страусиная голова, его часы «Критерион», его сногсшибательные запонки... – Он прервался. – «Пусти – я должен уходить туда, где волнами нарциссы, лилии...» – Он замолчал.

– Продолжай, – сказала она. – Я слушаю.

– «Лилии, где бедный фавн лежит под сонною землей – увенчан век его, – но там все мнится мне...»

– А что значит «мнится»? – спросила Чарли. Он не обратил внимания и продолжал:

– «Все мнится мне: выходит он в росе купаться по утрам и растворяется, как дым...» – «Пронзенный пением моим», – мысленно досказал он. Но вслух ему этого было не произнести – слишком это его трогало.

– И тебе нравится? – спросила Чарли. – Такая старая дребедень?

– Это мое любимое стихотворение, – буркнул Ник.

– А тебе нравится Дилан?

– Нет, – покачал он головой.

– Прочти мне еще стихотворение. – Уже одетая, она села рядом с ним, обняв руками колени и положив на них голову.

– Других я наизусть не помню. Я даже не помню, как это кончается, хотя читал его тысячу раз.

– А Бетховен был поэтом? – спросила она.

– Композитором. Музыку писал.

– Как и Боб Дилан.

– Ну, мир не с Дилана начался, – заметил Ник.

– Пойдем, – сказала Чарли. – Я, кажется, простудилась. Тебе понравилось?

– Нет, – признался он.

– Почему?

– Ты слишком напряжена.

– Если бы ты испытал то, что испытала я...

– Может быть, и так. Ты слишком многое узнала. Слишком многое и слишком рано. Но я люблю тебя. – Он обнял ее, крепко прижал к себе и поцеловал в висок.

– Правда? – Что-то от ее былой жизнерадостности вернулось к ней; она вскочила, широко раскинула руки – и закружилась, смеясь в полный голос.

Полицейский патрульный корабль с выключенными красными огнями и сиреной спланировал за спиной у Ника, бесшумно приземляясь.

– К «Корове»! – крикнула Чарли – и они бросились туда, протиснулись внутрь, и Чарли села к рычагу управления. Она запустила двигатель – «Корова» покатилась вперед, разворачивая крылья.

Вспыхнули красные огни поганой машины ПДР; завыла и сирена. А через мегафон с патрульного корабля им протрубили что-то неразборчивое – слова все повторялись и повторялись, пока Чарли не завизжала от невыносимого рева.

– Я скину его с хвоста! – выкрикнула она. – Дэнни тысячу раз так делал – а я у него научилась. – Она изо всей силы выжала газ, сровняв педаль с полом. Рев заработавших на полную мощность труб загрохотал позади Ника, а голова его запрокинулась, когда «Корова» резко рванулась вперед. – Теперь-то я покажу тебе все, на что способен этот движок, – заявила Чарли; взгляд ее метался по сторонам. А «Корова» продолжала набирать скорость; Нику еще не приходилось летать в таком форсированном скибе, хотя он видел немало скибов с форсированными двигателями, которые привозили на стоянку для перепродажи. Но там не было даже ничего похожего.

– Дэнни вкладывал в «Корову» каждый заработанный юкс, – сообщила Чарли. – Он приспособил ее как раз для таких случаев – чтобы удирать от пидоров. Смотри. – Она щелкнула переключателем и откинулась назад – уже не касаясь рычага управления. Скиб вдруг упал почти до земли; Николас весь напрягся – катастрофа казалась неизбежной, – а затем, благодаря какой-то неизвестной ему системе автопилота, корабль на умопомрачительной скорости заскользил по узким улочкам меж старых деревянных лавок – где-то в трех футах от земли.

– Нельзя так низко летать, – сказал ей Ник. – Мы теперь ниже, чем если бы катили с выпущенным шасси.

– А теперь посмотрим. – Она обернулась взглянуть на летевший позади патрульный корабль ПДР – он следовал за ними, в точности на их уровне, – а затем она рванула ручку набора высоты, переведя ее на девяносто градусов.

Они буквально выстрелили вверх, в темноту – а патрульный корабль за ними.

И теперь с юга появился еще один патрульный корабль.

– Нам придется сдаться, – сказал Ник, когда два патрульных корабля объединились. – Теперь они в любую секунду могут открыть огонь и сбить нас. В следующее же мгновение, если мы не подчинимся этим мигающим красным сигналам, они так и сделают.

– Но если нас поймают, они прикончат тебя, – возразила Чарли. Она увеличила угол полета, но за ними по-прежнему два патрульных корабля полиции выли сиренами и сверкали огнями.

«Корова» еще раз спикировала – в свободном падении, – пока система автопилота не остановила ее в нескольких футах от мостовой. Корабли полиции следовали за ними. Они сделали точно такое же пике.

– О Господи, – пробормотала Чарли. – У них тоже стоит система граничного контроля Ривса – Ферфакса. Ладно, посмотрим. – Ее лицо яростно подергивалось. – Дэнни, – позвала она. – Дэнни, что же мне делать? Что мне теперь делать? – Она резко свернула за угол – задев уличный фонарь, как отметил Ник. А потом прямо перед ними вспыхнуло рвущееся облако огня.

– Гранатометы или термотропные ракеты, – сказал Ник. – Предупредительный выстрел. Включи радиосвязь на полосе частот полиции. – Он потянулся к пульту управления, но она бешено отбросила его руку.

– Я не намерена с ними разговаривать, – процедила она. – И не собираюсь их слушать.

– Они уничтожат нас следующим же выстрелом, – убеждал ее Ник. – У них есть на это санкции – они обязательно так и сделают.

– Нет, – отрезала Чарли. – Им не сбить «Корову». Обещаю тебе, Дэнни.

«Корова» ринулась вверх, сделала «иммельман», еще один, затем «бочку»... а патрульные корабли остались у них на хвосте.

– Я направляюсь... знаешь, куда я направляюсь? – спросила Чарли. – К Таймс-сквер.

Ник ждал этого.

– Нет, – покачал он головой. – В тот район не пропускают никаких кораблей; его изолировали. Ты влетишь в плотный строй черно-белых.

Но она летела дальше. Впереди Ник увидел огни прожекторов и несколько кружащих военных кораблей. Они были уже на подлете.

– Я хочу пробраться к Провони, – пояснила она, – и попросить у него убежища. Для нас обоих.

– Ты хочешь сказать, для меня, – уточнил Ник.

– Я прямо попрошу его, – продолжала Чарли, – впустить нас в его защитную сеть. Он сделает это – я уверена, что он так и сделает.

– Может быть, – сказал Ник, – он так и сделает.

Впереди вдруг замаячили какие-то очертания. Тихоходный военный транспорт, перевозящий боеприпасы для установки, выпускающей ракеты с водородной боеголовкой; предупредительные огни горели непрерывной цепью по всему его корпусу.

Крик Чарли:

– Господи, я не могу...

И потом удар.


Глава 23 | Лучший друг Бога | Глава 25