home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

– Нет, – ответил он, внезапно ощутив тревожную неловкость. «Она хочет остаться со мной, – подумал он, – на ближайшие пару суток». – Послушай, – предложил он, – давай я отвезу тебя в мотель – любой, случайно выбранный. Дэнни там ни за что тебя не найдет; а я оплачу две ночи.

– Проклятье, – сказала Чарли, – там у них есть этот главный регистратор местонахождения и контрольный центр, которые фиксируют имя каждого, кто занимает номер в любом отеле или мотеле Северной Америки; за два юкса Дэнни может узнать это с помощью обычного телефонного звонка.

– Мы используем чужое имя, – настаивал Ник.

– Нет. – Она покачала головой.

– Но почему? – Его неловкость все нарастала; внезапно он почувствовал, что она прилипает к нему, как наклейка, – он никак не мог оторвать ее от себя.

– Я не хочу оставаться одна, – ответила Чарли, – потому что если он действительно найдет меня одну в номере какого-нибудь мотеля, то он точно вышибет из меня дух – не так, как ты видел, а по-настоящему. Я должна быть с кем-то; надо, чтобы рядом были люди, которые...

– Я не смог бы остановить его, – честно признался Ник. Даже Дзета, со всей его силищей, не смог задержать Дэнни дольше, чем на какие-то секунды.

– Он не станет с тобой драться. Просто он не захочет, чтобы кто бы то ни было посторонний видел, что он со мной будет делать. Хотя... – Она сделала паузу. – Мне бы не следовало тебя впутывать. Это нечестно по отношению к тебе. Представь, что у тебя дома разгорелась бы драка и нас всех повинтило бы ПДР, а потом они нашли бы у тебя брошюру, которую ты получил от нас... Наказание тебе известно.

– Я выброшу ее, – сказал он. – Теперь же. – Он опустил боковое стекло скиба и полез во внутренний карман за маленькой книжицей.

– Значит, Эрик Кордон идет на втором месте, – равнодушным тоном, без осуждения, сказала Чарли. – А на первом месте идет защита меня от Дэнни. Разве это не странно? Оч-чень странно!

– Конкретный человек важнее теоретических...

– Тебя еще не поймали на крючок, мой сладенький. Ты еще не читал Кордона; когда прочтешь, будешь думать по-другому. Хотя в моей сумочке все равно есть еще две брошюры – так что ничего не изменится.

– Выбрось их.

– Нет, – ответила Чарли.

«Да, – подумал он, – товар нашел своего любителя. Она не выбросит эти брошюры и не позволит мне оставить ее в мотеле. Что же мне теперь делать? Просто крутиться в этом проклятом внутригородском движении, пока не кончится горючее? Но и в этом случае все время существует опасность, что тот “Шеллингберг-8” снова покажется, и с нами тут же будет покончено: вероятно, он протаранит нас и прикончит всех заодно. Если только из головы Дэнни еще не выветрился алкоголь».

– Я женат, – откровенно сказал он. – И у меня есть ребенок. Я не могу сделать ничего такого, что...

– Ты уже это сделал. Когда позволил Дзете узнать, что тебе нужна брошюра; ты ввязался в игру в то мгновение, когда вы с Дзетой постучали в дверь нашей квартиры.

– Даже раньше, – кивая, согласился Ник; это была правда. «Так скоро, – подумал он. – Не успел и глазом моргнуть, как уже взял на себя обязательства». Впрочем, все это накапливалось долго и постепенно. То сообщение о предполагаемой казни Кордона – именно оно – привело его к решению, и с того мгновения Клео и Бобби оказались в опасности.

С другой стороны, ПДР только что проверило его, использовав в качестве приманки Дарби Шира. И Ник – вместе с Клео – прошел это испытание. Итак, если принимать во внимание статистическую вероятность, у него был хороший шанс в ближайшее время не попасть под проверку.

Но он не мог обманывать себя. «Вероятно, они следят за Дзетой, – подумал он. – И об этих двух квартирах они знают. Они вообще знают все, что им нужно; вопрос только в том, когда они пожелают сделать свой ход».

В этом случае действительно было уже слишком поздно. Он мог бы идти и до конца – позволить Чарли остаться с ним и Клео на пару суток. Кушетка в гостиной вполне могла стать койкой; друзья иногда оставались у них ночевать.

Однако эта ситуация резко отличалась от других случаев.

– Ты можешь остаться у нас с женой дома, – решился он, – если только избавишься от тех брошюр, что у тебя в сумочке. Тебе не обязательно их уничтожать – разве ты не можешь просто бросить их в каком-нибудь месте, которое тебе знакомо?

Чарли, не ответив, достала одну из брошюр, перелистала страницы, а затем прочитала вслух:

– «Мера человека – не в его интеллекте. Она и не в том, как высоко он забрался в этом уродливом обществе по служебной лестнице. Мера человека заключается вот в чем: как скоро он может откликнуться на призыв своего собрата о помощи? И какую частицу себя сможет он отдать? Ибо, жертвуя по-настоящему, ничего не получаешь взамен – или, во всяком случае...»

– Ну, нет; когда жертвуешь, то что-то и получаешь взамен, – возразил Ник. – Ты что-то кому-то жертвуешь, а потом он возвращает тебе услугу, жертвуя что-нибудь взамен. Это же очевидно.

– Это не жертва, а сделка. Послушай-ка вот это: «Бог учит нас...»

– Бог умер, – перебил Ник. – Его останки были найдены в 2019 году. Они плавали в космосе неподалеку от Альфы Центавра.

– Там были обнаружены останки какого-то организма, в несколько тысяч раз более совершенного, чем мы, – сказала Чарли. – И он наверняка мог создавать пригодные для обитания миры и заселять их другими живыми организмами, сотворенными по своему образу и подобию. Но это не доказывает, что он был Богом.

– Я думаю, это и был Бог.

– Давай я останусь у тебя на эту ночь, – сказала Чарли, – а может быть, если будет необходимо, – только если это действительно будет необходимо – и на следующую. Ладно? – Она взглянула на него снизу вверх, яркая ее улыбка купалась в лучах невинности. Словно она, как маленькая киска, просила только блюдечко молока – и ничего больше. – Не бойся Дэнни – он тебе ничего не сделает. Если он кого-нибудь и побьет, то только меня. Но вряд ли он исхитрится найти твою квартиру – куда ему. Он не знает твоего имени; он не знает...

– Он знает, что я работаю на Дзету.

– Дзета не боится его. Дзета может из него котлету сделать...

– Ты сама себе противоречишь, – сказал Ник; или так ему, по крайней мере, показалось. Возможно, на него все еще действовал алкоголь. Он задумался: когда же все это выветрится? Через час? Через два? Так или иначе, скибом он, по всей видимости, управлял нормально – пока еще ни один офидант ПДР не остановил его и не сцепился с ним буксировочным лучом.

– Ты боишься, что скажет твоя жена, – сказала Чарли. – Если ты приведешь меня домой. Ей много чего придет в голову.

– Ну да, и это тоже, – ответил он. – А еще тот закон, который называется «Изнасилование несовершеннолетней». Тебе ведь нет еще двадцати одного, да?

– Мне шестнадцать.

– Тогда, как видишь...

– Ладно, – беспечно сказала она. – Приземляйся и высади меня.

– А деньги у тебя есть? – спросил он.

– Нет.

– Но ты справишься?

– Да. Я всегда могу справиться. – Она говорила безо всякой злости; казалось, она не обвиняет его за нерешительность.

«Возможно, что-то похожее происходило между ними и раньше, – задумался он. – И другие, подобно мне, были в это втянуты. С самыми благими намерениями».

– Я скажу тебе, что может с тобой произойти, если ты возьмешь меня к себе домой, – сказала Чарли. – Тебя могут свинтить за хранение кордонитского материала. Тебя могут свинтить за изнасилование несовершеннолетней. Твоя жена – которая тоже будет арестована за хранение кордонитского материала – бросит тебя, и так никогда и не поймет и не простит тебя. И все же ты не можешь так просто оставить меня, потому что я девушка и мне некуда пойти...

– К друзьям, – перебил Ник. – У тебя должны быть друзья, к кому бы ты могла пойти. – «Или они слишком боятся Дэнни?» – задумался он. – Ты права, – чуть погодя сказал он. – Я не могу так просто оставить тебя.

«Похищение, – подумал он. – Меня вполне могли бы обвинить и в этом, если только Дэнни собирается обратиться в ПДР». Впрочем, Дэнни не мог, не должен был этого сделать, поскольку тогда он автоматически был бы задержан как распространитель кордонитского материала. Он не мог на это отважиться.

– Странная ты девчонка, – сказал он Чарли. – С одной стороны – сама наивность, а с другой – упряма, как складская крыса. – «Может быть, торговля нелегальной литературой сделала ее такой? – задумался он. – Или это получилось по-другому... она уже выросла твердой и упрямой – потому и стала тяготеть к этому занятию». Он взглянул на нее, внимательно изучая ее одежду. «Она слишком хорошо одета, – подумал он, – все это дорогие шмотки. Может быть, она жадная до вещей – тогда это способ заработать достаточно юксов, чтобы удовлетворить свою жадность. Для нее это одежда. А для Дэнни – “Шеллингберг-8”. Без этого они были бы обычными подростками – из тех, что ходят в школу в джинсах и просторных свитерах. Зло – подумал он, – на службе у добра». Впрочем, точно ли писания Кордона были добром? Раньше он никогда не видел подлинной брошюры Кордона; теперь она у него, похоже, оказалась, и он мог сам прочитать ее и поразмыслить. «И оставить Чарли с собой, если это окажется добром? – задумался он. – А если нет – то швырнуть ее этим волкам – Дэнни и патрульным машинам, в которых сидят постоянно прислушивающиеся телепатические Аномалы».

– Я – сама жизнь, – сказала девушка.

– Что? – ошеломленно переспросил Ник.

– Для тебя я – сама жизнь. Сколько там тебе, тридцать восемь? Сорок? Что же ты узнал? Сделал ли ты хоть что-нибудь? Смотри на меня, смотри. Я – сама жизнь, и пока я с тобой, часть ее переходит тебе. Теперь ты не чувствуешь себя таким старым, правда ведь? Теперь, когда я сижу рядом в этом скибе.

– Мне тридцать четыре, – сказал Ник, – и я совсем не чувствую себя старым. Кстати говоря, пока я сижу здесь с тобой, я чувствую себя старше, а не моложе. И ничего мне не переходит.

– Перейдет, – сказала она.

– Ты знаешь это по опыту, – произнес Ник. – Со старшими мужчинами. До меня.

Открыв сумочку, она достала оттуда зеркальце и пудреницу; она стала проводить аккуратные полосы от глаз, по щекам и к подбородку.

– Ты используешь слишком много косметики, – заметил он.

– Чудесно, ты еще назови меня шлюхой за два юкса.

– Что? – переспросил он, уставившись на нее; его внимание было мгновенно отключено от утреннего движения.

– Ничего, – ответила она. Потом закрыла пудреницу и положила ее вместе с зеркальцем обратно в сумочку. – Не хочешь ли выпить спиртного? – спросила она. – У нас с Дэнни куча знакомых торговцев. Я могла бы даже раздобыть тебе бутылку – как его там? – шотландского виски.

– Сделанного Бог знает где, на каком-нибудь с неба свалившемся самогонном аппарате, – подхватил Ник.

Ее охватил безудержный смех; она сидела, склонив голову и закрывая рукой глаза.

– Представляю себе, как самогонный аппарат машет крыльями в ночном небе, направляясь к новому месту расположения. Где его не отыщет ПДР. – Она продолжала смеяться, сжимая голову так, словно этот образ отказывался ее покинуть.

– От алкоголя можно ослепнуть, – сказал Ник.

– Ерунда. Слепнут от древесного спирта.

– А ты уверена, что различишь их?

– А как можно вообще быть в чем-то уверенным? Дэнни в любой момент может поймать нас и прикончить; то же самое может сделать и ПДР... но это просто не очень вероятно, и ты должен следовать тому, что вероятно, а не тому, что возможно. Возможно все, что угодно. – Она улыбнулась ему. – Но ведь это и хорошо, понимаешь? Это значит, что всегда можно надеяться; так говорит он, Кордон, – это я помню. Кордон без конца это повторяет. На самом деле у него есть не так уж много, что сказать, но это я помню. Мы с тобой можем полюбить друг друга; ты можешь уйти от своей жены, а я – от Дэнни; тогда он совсем свихнется – запьет мертвую – и прикончит нас всех, а потом себя. – Она засмеялась, ее светлые глазки заиграли. – Но разве это не здорово? Разве ты не понимаешь, как это здорово?

Он не понимал.

– Ничего, поймешь, – посочувствовала Чарли. – А пока что не отвлекай меня минут десять – я должна придумать, что скажу твоей жене.

– Я сам скажу ей, – заявил Ник.

– Ты все испортишь. Это сделаю я. – Она зажмурила глаза, сосредоточиваясь. Он продолжал вести скиб, направляясь уже в сторону своей квартиры.


Глава 6 | Лучший друг Бога | Глава 8