home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

По пути на работу Рик Декард, как и многие похожие на него люди, остановился ненадолго поглазеть на животных, выставленных в витрине крупнейшего зоомагазина Сан-Франциско. В центре рекламного подмостка, в прозрачной пластиковой клетке с искусственным обогревом, стоял страус и, слегка повернув голову, наблюдал одним глазом за прохожими. Птицу, согласно информационной табличке на клетке, только что привезли из зоопарка Кливленда. И он был единственным страусом на всем Западном побережье. Внимательно осмотрев птицу, Рик еще несколько минут, и не менее внимательно, но уже с мрачным выражением, разглядывал ценник. Через некоторое время, глубоко вздохнув, он поехал дальше, к Дворцу Правосудия на Ломбард-стрит, а взглянув на часы, обнаружил, что в лучшем случае опоздает на работу на добрую четверть часа. Рик едва успел открыть дверь кабинета, когда его начальник, старший инспектор Гарри Брайант — небрежно одетый, рыжеволосый, с оттопыренными ушами, но с резким внимательным взглядом, помогавшим инспектору замечать и ощущать вокруг себя все хоть сколько-нибудь значительное, — окликнул его.

— Встретимся в девять тридцать в кабинете Дейва Холдена, — сообщил инспектор Брайант, быстро перелистывая, но успевая просматривать досье, отпечатанное на тонких гладких листах. — Холден, — продолжал Брайант, повторив предыдущую фразу с самого начала, — находится в госпитале «Гора Сион» с дыркой в позвоночнике. Стреляли из лазерного пистолета. Дейв проваляется в постели по крайней мере месяц. До тех пор, пока врачи не убедятся, что позвонки срослись с новым оргпластиковым блоком.

— Что произошло? — спросил Рик, почувствовав в груди неприятный холодок. Главный охотник Управления еще вчера был в полном порядке: в конце рабочего дня он, как обычно, со свистом умчался в личном ховеркаре, направляясь к своей престижной квартире в плотнозаселенном и имеющем высокий рейтинг районе Ноб Хилл. Брайант в третий раз невнятно промямлил что-то насчет девяти тридцати в кабинете Дейва и удалился. Войдя в кабинет, Рик почти тут же услышал за спиной голос секретарши, Энн Марстен:

— Мистер Декард, вы уже знаете, что случилось с мистером Холденом? Нет? В него попали из… — Она вошла следом за Риком — тот рассеянно кивнул ей — в предельно зажатый стенами, душный кабинет и включила в сеть аэратор, безостановочно продолжая говорить: — Не иначе как один из этих новых суперсмышленых анди, которых выпускает «Роузен Ассошиейшк», — уточнила мисс Марстен. — Вы изучали рекламный проспект компании? Они используют для начинки новый мозг «Нексус-6», который способен осуществлять выбор на основе двух триллионов элементов, или десяти миллионов раздельных нервных связей. — Она понизила голос: — Вы пропустили утренний вызов по видеофону. Мисс Уайлд сказала, что он последовал ровно в девять. Через коммутатор.

— Вызов? — переспросил Рик.

— Ответный сигнал, — уточнила мисс Марстен, — мистера Брайанта к руководству Русского отдела ВПУ [ВПУ — Всемирное Полицейское Управление]. Он интересовался, не согласятся ли они поддержать официальную жалобу против заводов корпорации Роузена, расположенных на Востоке.

— Гарри все еще надеется изъять с рынка мозг «Нексус-6»? — Рик переспросил, но даже не удивился. С момента первого опубликования планируемых характеристик и тактико-технических данных в августе 1991 года большинство полицейских агенств и управлений, занимающихся поиском сбежавших анди, тут же подали протесты. «Советская полиция может не больше нашего», — хмыкнул тогда Рик. Юридически производители мозга «Нексус-6» действовали на основании колониального закона: их крупнейшие автоматические фабрики располагались на Марсе. «Будет лучше, если мы воспримем появление нового мозга как неотъемлемый от жизни факт», — сказал он еще тогда. Когда появлялся новый тип мозга, события всегда следовали по одному, раз и навсегда проторенному, пути. Рик помнил крики ужаса, когда ребята из команды Садермана представляли старую модель Т-14 в 89-м. Все до единого полицейские управления Западного полушария бурно выразили протесты, заявляя, что у них в руках нет ни единого теста для идентификации искусственного мозга в случае нелегального проникновения андроида Т-14 на Землю. Надо заметить, что какое-то время их утверждение оставалось справедливым. Более пятидесяти андроидов, начиненные мозгом Т-14, насколько помнил Рик, пробрались тем или иным путем на Землю, некоторых из них не удавалось обнаружить в течение года. Но потом в Советском Союзе Институт Павлова разработал и внедрил тест Войта на эмпатию. И ни одному андроиду с мозгом Т-14, как впоследствии стало известно, не удалось пройти этот специализированный тест.

— Хотите узнать ответ советской полиции? — спросила мисс Марстен. — Я успела все выяснить. — Ее круглое, как апельсин, покрытое веснушками лицо сияло от восторга.

— Я узнаю ответ от Гарри Брайанта, — немного раздраженно ответил Рик. Кабинетная болтовня и слухи всегда выводили его из себя, потому что, как правило, оказывались далеки от истины и неизменно были приукрашены. Усевшись за стол, он начал перекладывать бумаги с места на место до тех пор, пока мисс Марстен, поняв намек, не вышла из кабинета. Когда дверь захлопнулась, Рик открыл ящик и выудил из него старый потрепанный конверт, склеенный из плотной оберточной бумаги. Откинувшись на спинку кресла в стиле модерн, он тщательно изучал содержимое конверта, пока не наткнулся на то, что искал, — резюме основных характеристик мозга «Нексус-6». Рик быстро просмотрел текст, убеждаясь, что рассказ мисс Марстен полностью соответствует действительности; «Нексус-6» состоял из двух триллионов ячеек и имел возможность выбора из десяти миллионов комбинаций активных церебральных связей. Андроид, оснащенный таким мозгом, мог принимать адекватное решение по любому из четырнадцати основных реакций-состояний за 0,45 секунды. Таким образом, никакими тестами по проверке интеллектуальных способностей этого анди в ловушку не загнать. Честно говоря, анди не ловились данными тестами уже многие годы, с тех пор, как в конце 70-х перестали выпускать грубые примитивные модели. Андроиды типа «Нексус-6», отметил для себя Рик, наверняка по многим показателям на несколько порядков превосходят специалов. Иными словами, андроиды, снабженные новым мозгом «Нексус-6», эволюционировали и стали с грубо прагматичной (и небессмысленной) точки зрения превосходить большую — наименее развитую — часть человечества. НА РАДОСТЬ И ГОРЕ, В БОГАТСТВЕ И БЕДНОСТИ… [Из церковной службы при совершении бракосочетания] Слуга во многих ситуациях становился более совершенен, ловок, находчив, искусен, чем господин. Но наука шла вперед, и ее новым достижением стала профильная шкала — тест на эмпатию Войт-Кампфа, — ставшая критерием для вынесения приговора. Даже наделенный абсолютной интеллектуальной мощью, андроид не видел никакого смысла в слиянии — состоянии, которое совершенно естественно возникало между последователями мерсеризма; состоянии, или сопереживании, в которое удавалось погрузиться любому человеку без всяких затруднений, даже специалу с куриными мозгами. Временами, как и большинство людей, Рик с удивлением задумывался над вопросом: почему андроиды, сталкиваясь с эмпатическим тестом, так беспомощно его проваливают? Эмпатия, очевидно, возникает только внутри сообщества людей, в то время как интеллект определенного уровня можно обнаружить почти в каждом филюме и подклассе живых существ, включая паукообразных. Прежде всего, дар, или способность к эмпатии, требовал неослабного группового инстинкта, единичный же организм, как, например, паук, совершенно в нем не нуждался; фактически такой инстинкт стремился бы снизить уровень приспособляемости паука к выживанию. Он вынуждал бы его чувствовать и осознавать мысль, что он — паук

— живет за счет страданий своей жертвы. Следовательно, все хищники, включая высокоразвитых млекопитающих, таких, как кошки, умерли бы от голода. Эмпатия, как Рик когда-то решил для себя, должна ограничиваться травоядными или, во всяком случае, всеядными существами, которые в силах отказаться от мясной диеты. В конечном счете способность к сопереживанию размоет границы, отделяющие охотника от жертвы, победителя от побежденного. Подобно слиянию с Мерсером, все вместе — и каждый в отдельности — совершали восхождение или, завершая жизненный цикл, одновременно падали в пучину Загробного Мира. Мерсеризм напоминал разновидность биологического предохранителя, правда — обоюдоострого. В момент, когда какое-либо существо испытывало радость, состояние всех остальных существ тоже включало в себя фрагменты радости. Естественно, если какое-либо живое существо испытывало страдание, то и все остальные впадали в уныние. Групповое животное, как человек, таким образом, имело дополнительный фактор выживания в этом мире. А совы и кобры погибали. Очевидно, гуманоидный робот нес в себе повадки одинокого хищника. Рику нравилось думать об андроидах именно таким образом: это делало его работу сносной. Занимаясь отстрелом — то есть усыпляя анди, — он не нарушал закона жизни, привнесенного Мерсером. «Ты станешь убивать только Убийц», — сказал им Мерсер в тот год, когда эмпатоскопы впервые появились на Земле. И в мерсеризме, по мере того как зачатки учения перерастали в полновесную теологическую систему, понятие «Убийцы» незаметно стало преобладать. В мерсеризме абсолютное зло цеплялось за изношенный плащ ковыляющего и взбирающегося старика, но всегда оставалось неясно, кем или чем вызвано его появление. Мерсерит ощущал зло без понимания его происхождения. Говоря другими словами, мерсерит мог определить присутствие настоящего Убийцы, когда бы он ни появился. Для Рика Декарда сбежавший гуманоидный робот, наделенный интеллектом, превосходящим интеллект многих людей, но посмевший убить хозяина, не имеющий склонности ухаживать за животными, не обладающий способностью к эмпатии, к радости за успех иной формы жизни или к боли за неудачи, — этот анди для него представлял Убийцу. Вспомнив о животных, Рик мысленно вернулся к страусу, которого видел в витрине зоомагазина. Он на время отодвинул от себя спецификацию «Нексус-6», взял щепотку нюхательного табака «Мисс Сиддон No3 и No4» и задумался. Потом внимательно посмотрел на часы, прикинул, что в его распоряжении еще есть несколько свободных минут, поднял трубку настольного видеофона и обратился к Энн Марстен:

— Соедините меня с магазином «Счастливый Пес» на Саттер-стрит.

— Да, сэр, — ответила мисс Марстен и открыла телефонную книгу. «Не могут же они в самом деле просить такую сумму за страуса, — сказал себе Рик. — Они просто хотят заставить покупателя поторговаться, как поступали в старые времена владельцы автосалонов».

— Зоомагазин «Счастливый Пес», — представился мужской голос, и на экране появилось счастливое лицо с точно дозированной улыбкой. За его спиной слышались возня и крики животных.

— Страус, который помещен у вас на витрине, — сказал Рик, вертя в руке керамическую пепельницу, — какой вы хотите за него первый взнос наличными?

— Давайте прикинем, — ответил продавец зоомагазина и потянулся за ручкой и листком бумаги, — примерно треть от суммы. — Он что-то записал на листке. — Сэр, позвольте спросить, не собираетесь ли вы предложить нам что-нибудь в счет новой покупки?

— Я не думал об этом, — настороженно ответил Рик.

— Тогда мы можем заключить на страуса тридцатимесячный контракт, — пояснил продавец. — С очень, очень низкими комиссионными, скажем, шесть процентов в месяц. В итоге ваша ежемесячная выплата после приемлемого первого взноса…

— Вам следует снизить цену, которую вы просите за него, — возразил Рик. — Скиньте пару тысяч, и я не стану ничего вносить взамен. Я куплю его за наличные деньги. «Дейв Холден, — отметил про себя Рик, — выбыл из игры. Что может означать массу выгод для меня… в зависимости от того, как много заданий мне подкинут в этом месяце».

— Сэр, — вежливо объяснил продавец зоомагазина, — цену, которую мы просим за… Она и так на тысячу долларов ниже каталожной, можете заглянуть в свой «Сидни», я подожду. Я говорю это потому, что хочу, чтобы вы сами убедились, сэр, что наша цена вполне разумна. «Боже, — подумал Рик, — ну почему они так крепко стоят на своем?» И все же, проклиная всех и вся, он достал из кармана пальто потрепанный экземпляр каталога «Сидни», пролистнул до подзаголовка «Страус», взятого в кавычки, и — самцы-самки, молодые-старые, больные-здоровые, новые-подержанные — изучил цены.

— Новый, мужского пола, то есть самец, молодой, в отличном состоянии, то есть здоровый, — проинформировал продавец. — Тридцать тысяч долларов. — Его каталог «Сидни» был раскрыт на той же странице. — Как я уже сказал, наша цена на тысячу долларов ниже каталожной. Ваш первый взнос наличными…

— Я все обдумаю, — быстро произнес Рик, — и перезвоню вам. — Он собрался было отключить видеофон, но продавец решительно спросил:

— Как вас зовут, сэр?

— Фрэнк Мерривелл, — ответил Рик.

— И, будьте любезны, ваш адрес, мистер Мерривелл? Ну… на тот случай, если не застанете меня на месте, когда решите позвонить. Рик отчеканил выдуманный адрес и отключился, положив трубку на рычаг. «Ну и цена!.. — вздохнул он. — Тем не менее находятся люди, которые покупают; да, но для этого надо иметь кучу денег». Он снова поднял трубку и строго произнес:

— Соедините меня с городской линией, мисс Марстен, и не подслушивайте, беседа сугубо конфиденциальна. — Рик внимательно посмотрел на секретаршу.

— Да, сэр, — холодно ответила мисс Марстен. — Можете набирать номер, — и отключилась от сети, оставив его наедине с городской линией. Рик по памяти набрал номер магазина, продававшего поддельных животных, — того, в котором он приобрел свою эрзац-овцу. На небольшом видеоэкране появился мужчина, одетый как настоящий ветеринар.

— Доктор Макри, — представился он.

— Рик Декард. Скажите, сколько стоит электрический страус?

— Думаю, вам мы сможем устроить его дешевле, чем за восемьсот долларов. Как скоро вы хотите его получить? Мы можем быстро собрать его для вас. На страусов поступает совсем немного заказов.

— Этот вопрос мы обговорим чуть позже, — перебил Рик, взглянув на часы, которые показывали ровно девять тридцать. — До свидания, доктор. Он поспешно отключился, поднялся и вскоре уже стоял перед дверью кабинета инспектора Брайанта. Войдя, он кивнул секретарю-машинистке — молодой, привлекательной, с длинной, почти до талии, косой, заплетенной лентой, — которая регистрировала посетителей и стено-гра4зировала; затем торопливо прошмыгнул мимо старшего секретаря, вернее секретарши, — древнего монстра, вылезшего из болот юрского периода, — холодной и скользкой, как архаичный призрак, открывающий двери в Загробный Мир. Женщины промолчали, он также не произнес ни слова. Открыв дверь во внутренний кабинет, он кивнул своему начальнику, который разговаривал по видеофону; опустившись в кресло, Рик вытащил технические данные на «Нексус-6», которые захватил с собой, и еще раз перечитал их, пока Брайант с кем-то разговаривал. Рик чувствовал себя подавленно, хотя, по логике событий и принимая во внимание внезапное исчезновение со сцены Дейва Холдена, ему открывалась неожиданная возможность для напряженной, требующей осторожности, но все же радостной работы.


Глава 2 | Мечтают ли андроиды об электроовцах? | Глава 4