home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Кейт продолжала бездумно бродить по саду, изнемогая от сожаления и несбыточного желания вернуться к началу сегодняшнего вечера. И не сводила глаз с переливавшегося серебром прибоя, который, едва нахлынув на песок, тут же откатывался в залитое лунным светом море.

Она была так погружена в свои мысли, что не услышала тихих шагов за спиной. И только когда на нее упала длинная тень, замерла, боясь, что если оглянется, обнаружит всего лишь одного из постояльцев отеля, решившего перед сном прогуляться по берегу. Но уже через мгновение тоска сменилась бурной радостью, когда руки Митчела легли на ее талию. Он стоял так близко, что его грудь прижималась к ее спине. Следующие несколько минут Кейт слышала только стук своего сердца и неутомимый шорох пальмовых листьев над головой. Но тут он серьезно сказал:

— Моего брата звали Уильям.

Звали? Значит, его брат умер?

Кейт пристыженно опустила голову. И она еще упорно вынуждала его говорить об этом?! Какой позор!

— Мы едва знали друг друга, — пояснил он, словно стараясь разубедить ее. — У нас был один отец, но разные матери. Я выpoc в Европе, а Билл — в Штатах, с семьей отца.

— Простите, что допытывалась, — прошептала Кейт, — но спасибо за то, что сказали.

Его ладони скользнули по ее рукам. После долгого молчания Митчел снова начал говорить, нерешительно, неохотно, делая большие паузы после каждого предложения. Словно ему стоило большого труда выговорить все, что он пытался рассказать Кейт.

— Мы вообще узнали о существовании друг друга только несколько месяцев назад, когда он случайно обнаружил, что у него есть брат. Билл разыскал меня в Лондоне, где я тогда жил, и прислал письмо с объяснением, кто он и каким образом меня нашел. На следующей неделе он позвонил несколько раз, а еще через неделю взял с собой жену и сына-подростка и все трое без предупреждения появились у меня на пороге.

Он так явно игнорировал роль отца в воссоединении семьи, что в душе Кейт предостерегающе завыли сирены тревоги. Но сейчас было не время и не место допытываться о подробностях. Вместо этого она уцепилась за самую жизнерадостную часть рассказа и, обернувшись, весело улыбнулась:

— Очевидно, ваш брат был гениальным стратегом.

— Почему вы так считаете?

— Потому что, привозя жену и сына, он продемонстрировал, что его семья полностью согласна с его желанием получше вас узнать.

— А по-моему, он их привез просто для того, чтобы мне было труднее спустить его с лестницы.

— А почему он считал, что вы на такое способны?

— Возможно, потому, что я не ответил ни на его письмо, ни на звонки, — сухо объяснил Митчел.

— Правда?!

— Истинная, — кивнул он, и выражение его лица смягчилось настолько, что Кейт позволила себе еще один нескромный вопрос:

— Но вы познакомились поближе, он ведь понравился вам, верно?

Прежде чем ответить, Митчел отвел глаза и уставился поверх ее головы на море.

— Да, — тихо признался он и почти прошептал: — Очень понравился.

И в этих двух словах скрывалось столько эмоций, что Кейт едва не заплакала.

Он опустил голову и вопросительно взглянул на нее:

— Что еще вы хотели бы узнать?

Единственное, что хотела узнать Кейт, — каким образом отвлечь его от этой болезненной темы. Выходит, зря она считала, что ничего для него не значит, иначе он не вернулся бы. В самом деле вернулся, чтобы ответить на ее дурацкие вопросы. И это для нее главное.

Немного подумав, она нашла, что ему ответить. Стараясь принять как можно более серьезный вид, она объявила:

— Есть только один вопрос, на который мне срочно необходим ответ. Правда, это очень личное, но мне во что бы то ни стало необходимо знать.

Его брови вопросительно приподнялись, но выражение лица мгновенно стало таким мрачно-настороженным, что Кейт засмеялась и все-таки задала «чрезвычайно важный» вопрос:

— Итак, сколько языков вы знаете?

Растерянный смешок мигом сменился ленивой чувственной улыбкой. Притворяясь, будто в самом деле раздумывает над ответом, он нахмурился и покачал головой:

— Точно сказать не могу. Я буду называть, а вы считайте.

Говоря это, он привлек ее к себе и нагнул голову.

— Я говорю на итальянском…

Его теплые губы коснулись ее губ, чуть надавили… язык обвел контуры, медленно исследуя форму и текстуру, и внутренности Кейт мгновенно скрутились узлом.

— Испанском…

Поцелуй стал крепче, руки сжались сильнее. Язык слегка толкнулся между губами, и сердце Кейт заколотилось так, что стало больно дышать.

— И французском…

Его ладонь легла на его затылок, язык проник в ее рот, коснулся ее языка, и Кейт вернула поцелуй, самозабвенно обхватив его за шею и прильнув к нему всем телом. Но к ее удивлению, он тут же поднял голову, прижался губами к ее лбу и прошептал:

— Я еще немного говорю по-немецки и по-гречески… — И, коснувшись губами ее виска, добавил: — Чуточку понимаю русский и японский. — Его губы провели дорожку от ее скулы к уху, и его теплое дыхание заставило ее вздрогнуть и опять прижаться к нему, когда он шутливо докончил: — И почти не знаю голландского.

Несмотря на его беспечный тон, дрожь ее тела пробудила в нем мечту о том, как бы вновь заставить ее трепетать, только на этот раз гораздо сильнее и дольше. Но он вынудил себя отстраниться. Потому что никак не мог понять, почему эти поцелуи так сильно подействовали на него. Митчел искренне радовался, что сумел назвать все языки и не потерять при этом голову.

Кейт шевельнулась в его объятиях и вскинула подбородок.

— Ты забыл упомянуть английский, — напомнила она с улыбкой.

И тут Митчел почувствовал себя обязанным упомянуть английский вместе с поцелуем. В точности как несколькими минутами раньше. Для пущего соответствия.

— Разве? — спросил он, медленно проводя большим пальцем по ее мягкой нижней губке, и, сообразив, что делает, мгновенно потерял всякие остатки самообладания. Сильно прижал палец к ее губам, вынуждая их раскрыться, и завладел ими в жадном, почти исступленном поцелуе. Его язык ворвался в ее рот, и поцелуй окончательно вышел из-под контроля. Но она так же яростно целовала его, впиваясь пальцами в мышцы его спины, притягивая к себе, пока его руки неустанно скользили по ее груди, прежде чем опуститься вниз и прижать ее бедра к восставшей плоти.

Вожделение уже горело в его крови, и мысль о том, чтобы в таком состоянии пройти весь путь до ее виллы, показалась просто смешной. Вместо этого он продолжал держать ее в объятиях. Она уткнулась лицом ему в грудь, а тициановские волосы рассыпались волнистым каскадом по его руке.

Он поднял глаза и посмотрел поверх ее головы на вечно изменяющееся море, ощущая одновременно возбуждение и странную радость. Она прислонилась к нему, словно в поисках поддержки; ее ладонь лежала на его гулко бьющемся сердце, пальцы слегка двигались в легчайшей ласке. Ему понравились ее прикосновения. Наверное, потому, что она была в том же эмоциональном и физическом состоянии, что и он. И это тоже ему нравилось.

И если честно, ему вообще нравилось в ней все.

Нравились ее чувство юмора, излучаемое ею тепло, неосознанная чувственность. Нравились ее храбрость, искренность и гордость. Нравился мелодичный звон ее смеха. Нравились ее лицо, и волосы, и жест, которым она положила ладонь на его щеку, прежде чем сказать: «По правде говоря, я думаю, что вы похожи на капусту: много-много листьев, слой за слоем…»

Ему нравилось, как она прижимается к нему и как ее груди ложатся в его ладони…

Митчел проверил направление своих мыслей и чуть отстранился, готовый разжать объятия и вернуться в номер.

— И сколько вы насчитали языков? — с улыбкой поинтересовался он.

Она подняла голову, откинулась назад в кольце его рук, недоуменно нахмурилась и тут же, сообразив, о чем идет речь, ответила с очаровательно покаянной улыбкой:

— Не знаю. Потеряла счет, когда вы дошли до французского.

— Значит, придется начать заново.

— О Господи! — поперхнулась она смехом и прислонилась лбом к его груди.

— Только не здесь, — продолжал Митчел, обрадованный и польщенный ее реакцией, и, обняв за талию, направился к вилле. Пока они шагали потраве, он пытался припомнить, когда и какая женщина сумела вызвать в нем столь сильные, частые и неожиданные переходы от смеха к вожделению, от раздражения к страсти. Он не мог припомнить, чтобы нечто подобное случалось с ним раньше. Впечатление было удивительным, поразительным, необыкновенным. И он боялся разрушить или хотя бы ослабить его и, посмотрев на открытые двери террасы, вдруг задался вопросом: не будет ли ошибкой уложить ее в постель в номере ее же любовника? Впрочем, кого это волнует? Его? Ее? Их обоих?

Сама вероятность того, что ему не нравится спать с ней и номере другого человека, казалась абсурдной, поскольку он без всяких угрызений совести проделывал подобные вещи в прошлом. Поэтому Митчел решил, что беспокоится исключительно из-за нее… Но тут они вошли в номер и увидели его синий спортивный пиджак, висевший в гостиной на спинке стула.

— Вы забыли пиджак, когда уходили, — с удивлением констатировала Кейт очевидное.

— Да, наверное, сложно было бы объяснить адвокату появление мужского пиджака в его номере, — вырвалось у Митчела без всякого намерения ее обидеть. В этих обстоятельствах адвокат был запретной темой, и он поверить не мог, что свалял такого дурака! Ляпнуть такое в самое неподходящее время!

— Но я бы заметила его, и…

— И что? — осведомился Митчел, сознавая, что только усугубляет свое невыгодное положение, и все больше раздражаясь на самого себя.

Кейт вымученно улыбнулась и наклонилась над все еще спящей собакой. Нос Макса был холодным и влажным; мало того, стоило его погладить, как он открыл глаза и слегка вильнул хвостом. Кейт довольно кивнула и вытерла ладони о брюки, пытаясь придумать, что сделала бы с пиджаком Митчела. Собственно говоря, эта тема не слишком ей нравилась, потому что теперь казалось нечестным и подлым ложиться в постель с новым любовником в номере прежнего. А ведь всего несколькими минутами раньше она была счастлива.

— Наверное, положила бы в пакет и оставила у портье на ваше имя.

Митчел понимал, что это вполне логичное решение, но по какой-то причине нашел его до ужаса омерзительным, словно это не пиджак, а его самого собирались сунуть в пакет и оставить у портье.

— Или оставила бы его в шкафу и подождала бы, пока вы позвоните и скажете, что с ним делать.

Митчел подавил идиотский порыв спросить ее, одинаковый ли размер у них с адвокатом… потом посмотрел на телефон и представил, что адвокат берет трубку и отвечает на его вопрос насчет пиджака или проверяет автоответчик. И тут он сообразил, что на аппарате уже не мигает красный индикатор. Это означало, что Кейт улучила минуту прочесть сообщение.

Он оглянулся, почти ожидая увидеть, что она тоже смотрит на телефон. Но Кейт виновато уставилась на кровать. Куда девалась мягкая, манящая улыбка, с которой она вошла в номер. И хотя адвоката здесь не было, он неожиданно стал немалым препятствием к их безграничному наслаждению друг другом. И Митчелу стало не по себе.

— Он действительно собирается прилететь завтра?

Кейт покачала головой.

— Послезавтра, — пробормотала она, но этот разговор так выбил ее из колеи, что она не могла взглянуть на кровать, не чувствуя себя грязной и продажной. С точки зрения этики это не ее номер и не ее постель. За все платит Эван.

«Решай сейчас, — требовал внутренний голос. — Решай. Решай».

Погруженная в борьбу с этическими принципами и логикой, Кейт потрясенно обернулась, увидев, что Митчел натягивает пиджак.

— Уже уходите? — растерянно пробормотала она.

Он кивнул, но тут же частично рассеял страхи Кейт, прижав ее к себе. Она заметила, что выглядит он веселым. Нераздраженным.

— Но почему?

— Видите ли, — сухо пояснил он, — что-то подсказывает мне, что порядочные ирландские девушки из церковного хора считают неприличным спать с мужчиной в номере другого мужчины.

Он попал в самую точку!

Кейт широко раскрыла глаза, потрясенная такой проницательностью, но термин «девушка из церковного хора» казался настолько неподходящим в таких обстоятельствах, что она не могла прятаться за его фальшью:

— Вряд ли мое поведение пристало девушке из церковного хора.

— Но я верно угадал насчет номера? — парировал он с понимающей улыбкой.

— Не совсем, но…

— И я также думаю, что если мы переспим после первого же свидания, завтра один из нас решит, что наше сегодняшнее поведение отдает грязным, неразборчивым сексом.

— Имеете в виду себя? — ошарашенно пробормотала Кейт, и он коротко хохотнул:

— Не себя. Вас.

Немного подумав, Кейт смущенно кивнула.

— До сегодняшнего дня никогда не думала, что я такая ханжа!

В ответ он запустил пальцы в ее волосы и завладел губами в требовательном поцелуе, закончившемся ворчливой командой:

— Постарайся исправиться до завтра.

Кейт попыталась отделаться остроумной репликой, но вместо этого тихо пообещала:

— Обязательно.

Довольный, что уладил дело, он отпустил ее и повернулся к дверям террасы, очевидно, намереваясь выйти этим путем.

— Входная дверь намного ближе, — посоветовала Кейт.

— Если я пройду мимо этой кровати, уже через полминуты мы окажемся в ней вместе.

— Вы ужасно уверены в себе, — поддела она. Митчел откинул голову и закрыл глаза.

— Не советую подстрекать меня на подобные подвиги. Все, что мне необходимо, — один крошечный, самый легковесный предлог, и я не посчитаюсь со своей хрупкой новоявленной совестью.

Кейт мудро решила не искушать его. Митчел открыл глаза.

— Заеду за вами и Максом в десять. Отвезем его к ветеринару на Сен-Мартен, проведем там день. И ночь, — многозначительно добавил он и, не услышав возражений, спросил: — Любите азартные игры?

Кейт взглянула на человека, с которым согласилась провести ночь после нескольких часов знакомства, и широко улыбнулась:

— Очевидно.

Поняв смысл ее ответа, он рассмеялся:

— В таком случае захватите вечернее платье. Что-нибудь нарядное.

И, повернувшись, исчез на террасе.


Глава 10 | Еще одно мгновение, или Каждый твой вздох | Глава 12



Loading...