home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 21

Стараясь разглядеть в воде голову Митчела, Кейт рассеянно стряхнула с ног песчинки и потянулась за одним из халатов, которые они захватили из номера. Ночь была теплой, но купальник намок, и теперь ее пробрала дрожь не столько от холода, сколько от тревоги.

После ухода из казино Митчел предложил поехать на Махо-Бэй, истратить ее выигрыш в одном из бутиков высокой моды, которые были открыты всю ночь, потворствуя прихотям клиентов ночных клубов и казино. Кейт вместо этого захотела вернуться в отель и пойти искупаться. Она воображала, что ограничится получасовым пребыванием в соленой воде, но когда захотела выйти, Митчел заявил, что поплавает еще немного, поскольку ему невредно размяться.

Как она обнаружила минуту спустя, вместо разминки он стал со свирепой силой разрезать воду, пролетая сквозь волны с неимоверной скоростью, словно за ним гнался полк демонов. Сначала Кейт восхищенно наблюдала за ним, но когда он совершенно исчез из виду, стала волноваться.

Пытаясь не дать тревоге перерасти в панику, Кейт набросила халат и продолжала обыскивать глазами залитую лунным светом воду. Наконец она умудрилась разглядеть крохотную точку на поверхности и, ослабев от облегчения, опустилась в шезлонг.

Вздохнув, она подтянула колени к подбородку, обхватила их руками, закинула голову и уставилась в черное атласное небо, усыпанное сверкающими звездами. Уже через несколько минут острое ощущение отцовского присутствия охватило ее, укутав в теплые сильные объятия… почти яростные небесные объятия. Кейт наслаждалась счастливым моментом, льнула к груди отца, не замечая, что слезы медленно скользят по щекам.

Очнувшись, она смахнула горячие капли и снова посмотрела на воду. Митчел плыл прямо к ней, энергично работая руками.

И в этот момент на нее неожиданно снизошло озарение. Она поняла все так же ясно, словно ее отец сидел рядом в шезлонге, тоже глядя на Митчела и улыбаясь.Этому суждено было случиться, им суждено было случиться. Вот почему она с самого начала испытывала такое необъяснимое чувство магической близости с ним. Вспомнилось неловкое трогательное признание Митчела: «Прошлой ночью я чувствовал то же, что и ты…»

Им было предназначено встретиться и влюбиться, но капризная судьба не захотела влиять на ход событий.

Смахнув слезу, Кейт снова посмотрела в небо и прошептала:

— Спасибо, папочка. Мне тебя не хватает.

Ощущение его близости уменьшилось, но все еще оставалось несколько минут спустя, когда Митчел встал на ноги. Пригладив волосы, он вышел на берег. Вода струилась по мощным плечам и длинным ногам, темные плавки льнули к мускулистым бедрам. Он был так возмутительно красив, что Кейт покачала головой, улыбнулась, подняла глаза к звездам и прошептала:

— И о чем, спрашивается, вы думали, когда решили, что я заслужила такое совершенство?

Митчел потянулся к полотенцу, протянутому Кейт, и воздержался от желания взъерошить пружинистые мокрые кудри, обрамлявшие ее лицо и копной спадавшие на плечи. Сейчас она выглядела восхитительно, именно такой, как во время самой первой встречи.

— Привет, — с улыбкой сказал он. Она улыбнулась в ответ.

— Ну, как Ямайка? Акулы по пути не встречались?

Митчел, фыркнув, стал вытираться.

— Я здесь бездельничал целую неделю, — объяснил он. — Нужно было немного размяться.

— И с этой целью ты обычно плаваешь?

Митчел покачал головой:

— На меня работает специалист по боевым искусствам. Я, как правило, тренируюсь с ним.

— А какую работу он выполняет для тебя?

— Он мой водитель.

— Водитель? И одновременно телохранитель?

— По крайней мере он так считает.

Подождав, пока он отбросит полотенце и поднимет халат, она решила задать не дававший покоя вопрос:

— А какой же бизнес требует телохранителя?

— В Европе это обычная практика. Так поступают многие.

Либо случайно, либо намеренно, но он не сказал ей, чем занимается, и прошлой ночью и словом об этом не упомянул. Они спали вместе, и с каждой минутой она все больше в него влюблялась. И умирала от желания побольше узнать и лучше понять его.

По дороге у лестницы, поднимавшейся уступами к самому отелю, она все-таки не выдержала:

— А что у тебя за бизнес?

— Мой бизнес — делать деньги, — ответил Митчел, автоматически дав тот ответ, который неизменно удовлетворял окружающих. Правда, ему тут же стало совестно за то, что обошелся с ней как с чужой. — У меня нет своего бизнеса, — пояснил он, — а даже если бы и был, я просто не обладаю талантом хорошего менеджера. Я вкладываю деньги в идеи и гений других людей, поистине талантливых руководителей.

Кейт сунула руки в карманы халата, тщательно обдумывая следующий вопрос.

— А как ты решаешь, в какие идеи и людей следует вкладывать деньги?

— Отчасти полагаюсь на информацию, отчасти — на интуицию, что почти равняется догадке, основанной на фактах.

Кейт сообразила, что этой репликой он решил положить конец беседе. Стараясь сделать вид, что вовсе не пытается вызвать его на откровенность, она небрежно заметила:

— Когда у кого-то так безошибочно срабатывает интуиция, думаю, это и называется талантом.

— В моем случае это, скорее, приобретенное умение.

— И как же ты приобрел свое умение?

Он остановился, повернулся к ней и с легким нетерпением нахмурился:

— У меня был наставник. Ставрос Константинос.

Кейт тихо ахнула при упоминании о греческом отшельнике-магнате, вышедшем из самых низов и добившемся того, что теперь его считали одним из самых богатых людей в мире.

— Мы говорим о человеке, который живет на острове в окружении вооруженных охранников и яхта которого оборудована торпедами?

Внутреннее сопротивление Митчела сменилось нескрываемым весельем.

— Не торпедами. Противовоздушными зенитками, — поправил он, переплетая ее пальцы со своими. — Его сын Алекс был моим соседом по комнате в одном из пансионов. Как-то он упросил меня провести зимние каникулы на их острове, уверяя, что иначе «в одиночестве подохнет от скуки», поскольку Ставрос даже за столом толкует о бизнесе. Богатенькие детки редко интересуются, как нужно делать деньги. Им больше нравится их тратить.

Кейт заметила, что Митчел словно исключил себя из категории «богатеньких деток», но не попыталась выяснить почему и вместо этого с любопытством спросила:

— И что, отец Алекса действительно толковал о бизнесе за завтраком, обедом и ужином?

— Непрерывно, — хмыкнул Митчел. — Но мне не было скучно. Я был потрясен и околдован. Он, разумеется, понял это и, думаю, понадеялся, что я каким-то образом послужу примером Алексу. На следующие каникулы он настоял, чтобы Алекс снова пригласил меня на остров. После этого мы часто виделись. В последующие годы он взял меня под свое крылышко, наставлял и учил, пока я не усвоил его теории. После окончания колледжа он дал мне работу непосредственно под своим руководством, чтобы, как он выразился, «завершить мое образование». Со временем он позволил мне самостоятельно заключать сделки и делить с ним прибыли… или потери.

— Какой чудесный человек, и до чего же тебе повезло!

Митчел согласно кивнул, не упомянув о том, что с того дня, как ему исполнилось семнадцать, жена Ставроса неоднократно пыталась соблазнить его. Ничего не сказал он и о более ранних и менее приятных встречах с богатыми семьями одноклассников: хорошо воспитанными, учтивыми людьми, которых он встречал, когда их сыновья приглашали Митчела провести с ними каникулы. Они задавали ему одни и те же неприятные вопросы, которых он заранее страшился. Вопросы о том, откуда он и кто его родители. Убедившись, что он чужак в их кругу, без семьи и связей, они часто обращались с ним как с авантюристом, скользким типом, пытающимся втереться в доверие к их детям по причинам, которые они считали крайне нежелательными и подозрительными.

Некоторые заходили так далеко, что звонили директорам пансионов и жаловались на сомнительное происхождение мальчишки, с которым общаются их дети. И неизменно слышали в ответ, что «Митчел получает стипендию, как способный молодой человек и одаренный спортсмен», в котором крайне заинтересован очень влиятельный американский фонд. Митчел узнавал это от детей чересчур заботливых родителей.

И сейчас, шагая рядом с Кейт, он пытался вспомнить, сколько раз в школьные годы слышал вопрос, не родственник ли он чикагских Уайаттов. Какая утонченная ирония заключена в том, что обычно он отвечал отрицательно. Этим, видно, и объяснялось, почему сейчас он едва мог заставить себя признать, что на самом деле ответ прямо противоположен.


* * * | Еще одно мгновение, или Каждый твой вздох | Глава 22



Loading...