home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 27

— Не знаю, где Логан держит бумаги, — объяснила Ли, включая свет в кабинете мужа. Потом подошла к столу и уселась в кожаное кресло. Эта комната для нее так неразрывно была связана с Логаном, что сидеть на его месте казалось почти кощунством.

Пытаясь не думать об этом, она потянулась к среднему ящику. Он оказался запертым. Она подергала за ручки ящиков на правой половине. Заперты. Как, впрочем, и остальные.

Ли смущенно покраснела:

— Простите… я не знала…

И, кивнув на ряд дубовых картотечных шкафов, встроенных в стену, поднялась.

— Может, бумаги, которые вы ищете, там?

— Не торопитесь, я ничуть не спешу, — вежливо ответил он, но Ли чувствовала на себе его неотступный взгляд, отчего еще больше конфузилась. Неужели его взгляд лишает ее самообладания? Или голос? Или тот факт, что он оказался здесь как раз в тот момент, когда она осознала, что ее муж начал запирать ящики письменного стола в своем собственном доме?!

Шкафы тоже не открывались.

— Наверное, Бренна… мой секретарь знает, где Логан держит ключ.

Она снова уселась за письменный стол и позвонила Бренне. Та была дома и, как обнаружилось, знала, что Логан все запирает, но понятия не имела, где спрятан ключ.

— Мне ужасно стыдно, что второй раз оставляю вас с пустыми руками, — пробормотала Ли, выключая свет.

— О, не важно. Я могу подождать, пока вы не найдете ключ.

Ли вернулась в гостиную и остановилась у диванов, намереваясь либо пригласить его сесть, либо попрощаться, если он захочет уйти.

— Не помню, благодарила ли я вас за то, что позволили воспользоваться вашим вертолетом и несли на руках к хижине и обратно.

Майкл откинул полы пиджака спортивного покроя и сунул руки в карманы брюк.

— Собственно говоря, есть способ отблагодарить меня за все. Когда вы в последний раз ели?

— Я не очень голодна.

— Я чувствовал, что вы это скажете. Поэтому в благодарность вы должны пообедать со мной.

— Нет, я…

— У меня крошки не было во рту с самого завтрака, — перебил он, — поэтому я принес обед с собой. Где здесь кухня?

Ли молча уставилась на него, пораженная и раздосадованная такой бесцеремонностью. Дорогая прическа, сшитый на заказ пиджак и трехсотдолларовый галстук придавали ему вид преуспевающего, хорошо воспитанного, элегантного бизнесмена, но ничто не могло замаскировать словно высеченных из гранита черт, вызывающе выдвинутого подбородка и холодного, хищного блеска, вспыхнувшего в янтарных глазах, когда Харвелл оскорблял его. Логан, очевидно, принимал его за респектабельного, благонамеренного делового человека, но ошибался. О, как же он ошибался!

С другой стороны, Майкл на прошлой неделе сделал для нее то, на что не отважился ни один из ее так называемых друзей. Поэтому Ли беспрекословно направилась на кухню.

Большая комната была пуста, но все четыре плитки мигали красными огоньками, а на столе рядом с тарелками, салфетками и большим ножом возвышались два бокала вина. Валенте сбросил пиджак, повесил на спинку стула и вручил ей бокал.

— Выпейте, — приказал он, когда она покачала головой и попыталась снова поставить бокал на стол. — Это поможет.

Ли была не совсем уверена, чему и как может помочь вино, но все же сделала глоток, потому что слишком измучилась, чтобы спорить, особенно из-за таких пустяков. Уже через минуту голова слегка закружилась.

— Еще немного. Ради меня.

Ли снова поднесла бокал к губам.

— Мистер Валенте, вы очень добры, но, право, я не хочу ни есть, ни пить.

Он задумчиво взглянул на нее: в одной руке бокал, другая по-прежнему засунута в карман.

— Учитывая все обстоятельства, было бы куда проще называть меня по имени.

Нервное напряжение скрутило внутренности Ли в тугой узел. Его голос… глаза… осанка…

— Знаете, я плохо схожусь с людьми и не люблю фамильярности.

Вместо ответа он повернулся, подошел к плиткам и, наклонившись, посмотрел сквозь стекло на то, что лежало в духовке.

— Я хотел бы кое-что узнать, — выговорил он, не оборачиваясь.

— Что именно?

— Я послал вам в больницу корзину с грушами. Вы ее получили?

Потрясенная и смущенная, Ли беспомощно уставилась ему в спину.

— Да, только там не было карточки. Простите, я не догадалась, чей это подарок.

— Это все объясняет.

— Я люблю груши, — начала Ли, намереваясь поблагодарить его сейчас.

— Знаю.

Ли смутилась еще сильнее.

— Откуда же?

— Я многое знаю о вас, выпейте еще вина, Ли.

В мозгу Ли пронзительно взвыла тревожная сирена. Голос! Ей знаком его голос! И эти короткие команды!

«Надень это для меня… Выпей это… Люби меня… Выпей еще… Сделай это для меня…»

— Я знаю, что вы любите груши, пиццу с креветками и терпеть не можете почти все овощи, — продолжал он, все еще стоя спиной к ней. — Легко загораете, не пользуетесь мылом с резким запахом. И еще мне хорошо известно, что вы прекрасно сходитесь с людьми.

Он помедлил, чтобы взять две прихватки, лежавшие рядом с плитой. Ли молча, с сердцем, колотившимся от страха и ярости, стиснула большой нож. Из комнаты Джо в дальнем конце коридора доносились слабые звуки воплей и свистки: по телевизору показывали автомобильные гонки. Вряд ли Джо услышит ее крик.

— По правде говоря, — продолжал Валенте, вытаскивая пиццу и ловко сбрасывая ее на гранитную поверхность тумбы, — вы неизменно добры и общительны. Находите время поговорить с теми, кто, по вашему мнению, одинок и нуждается в поддержке. Органически не способны оскорбить чьи-то чувства и сделаете все, чтобы найти что-то хорошее почти в любом человеке, включая меня.

Он наконец повернулся и увидел нож в ее руке.

— Прочь! — свирепо прошипела Ли. — Убирайтесь из моего дома, пока я не вызвала полицию!

— Бросьте нож! Какого черта…

— Это вы меня преследовали! Вы! Я знаю ваш голос! Посылали мне подарки и цветы…

— Но я не ваш преследователь…

Ли стала пятиться к телефону, висевшему на стене у выхода, но Валенте решительно двинулся вперед, наступая на нее.

— Груши! — выдохнула она. — Груши, пицца и мыло!

— Небольшой магазин… я видел, как вы все это покупали.

— Да, пока следили за мной.

— Положите чертов нож! — повторил он в тот момент, когда она уперлась в стену.

— Я вызываю полицию!

Ли круто развернулась и схватила трубку.

— Попробуйте только!

Он буквально швырнул трубку на рычаги, положил сверху руку и прижал Ли всем телом, надежно заблокировав ее между стеной и собой.

— А теперь бросайте нож, — тихо, но грозно приказал он. — И не заставляйте делать вам больно, когда я стану его отнимать!

Но Ли, и не подумав послушаться, еще крепче стиснула рукоятку. Судьба уже сделала все, чтобы истерзать ее, и пусть теперь он делает что хочет: она уже ничего не боится.

— Идите к черту! — пробормотала она.

К ее полнейшему изумлению, он усмехнулся:

— Рад видеть, что вы больше не превращаетесь в статую при первых же признаках опасности, но я уже слишком стар, чтобы опять показывать вам свое боевое искусство, а кроме того, боюсь, что, если отпущу вас, вы располосуете меня своим проклятым ножом, прежде чем узнаете, кто я на самом деле.

— Я знаю, кто вы, ублюдок!

— Да послушайте же!

Он снова толкнул Ли, так сильно, что правая щека расплющилась о стену.

— А у меня есть выбор?

— Да ведь именно вы держите нож! — окончательно развеселился Майкл. — Тот, кто с ножом, всегда имеет право выбрать то, что случится в следующую минуту. Таково правило.

— Это вы в тюрьме выучили? — огрызнулась она, чувствуя себя полной идиоткой, несмотря на злость.

— Нет, я узнал это гораздо раньше, — невозмутимо ответил он. — И я помнил это правило четырнадцать лет назад, когда вы поздно ночью вышли из «Анжелиниз маркет»с грушами и пиццей. А на улице вас встретили два хулигана. Потом я проводил вас домой.

Ли на мгновение оцепенела.

— Фалько? — пробормотала она, обретя дар речи. — Вы Фалько?!

Он отступил, давая ей возможность обернуться, и Ли потрясенно вытаращилась на него.

— А теперь давайте нож, только не острием вперед, — пошутил Майкл, протянув руку.

Ли отдала нож, не сводя глаз с Майкла. Он был частью прошлого, и на нее вдруг нахлынули сентиментальные воспоминания, потому что Валенте появился в один из худших моментов ее жизни. И вновь пытался спасти Ли, помочь, пусть не в большом, а в малом, но в ответ получил лишь черную неблагодарность.

Ли бессознательным жестом протянула ему руки, чувствуя почти материнскую привязанность к этому человеку, особенно когда он крепко сжал ее пальцы.

— Поверить не могу, что это вы! Поверить не могу, что вы скрывали такое необычное лицо под этой ужасной бородой! И вы изменили имя. Как поживает ваша матушка?

Майкл поежился под натиском вопросов, но тут же улыбнулся легкой, невероятно обворожительной улыбкой, преобразившей жесткие черты и заставившей Ли неожиданно вспомнить, что они держатся за руки.

— Вы считали мою бороду ужасной?

Она поспешно отняла руки, но не замкнулась в отчужденном молчании, как последнее время. Ей давно уже не было так хорошо.

— Я полагала, что вы прячете под ней нечто кошмарное.

— Безвольный подбородок? — предположил он, перенося пиццу на стол, где принялся резать ее тем же самым ножом, которым ему угрожала Ли минуту назад.

Ли, уже изнемогшая от тоски по Логану, отчаянно цеплялась за короткую передышку и поэтому уже смелее протянула руку к бокалу.

— Мысли о подбородке мне в голову не приходили. Я думала о шрамах, оставшихся от…

Майкл поднял голову.

— …от драк… в тюрьме.

— Это хорошо, — сухо ответил он. — Все лучше, чем безвольный подбородок.

— Как ваша мать?

— Умерла.

— Как жаль! Я очень ее любила. Когда это случилось?

— Когда мне было десять. — Что?!

— Мать с отцом умерли, когда мне было десять.

— В таком случае… кто же миссис Анжелини?

— Сестра моей матери. Анжелини взяли меня после смерти родителей и вырастили, как своего сына.

— Теперь понимаю. А как ваша тетя?

— Прекрасно. Она сама сделала для вас пиццу и велела передать привет.

— Вы так заботливы… и она тоже, — вздохнула Ли. Майкл, ничего не ответив, уменьшил освещение, пригасив яркие верхние светильники, прежде чем сесть напротив.

— Ешьте, — велел он, поднимая бокал. До пиццы он не дотронулся: очевидно, был не так голоден, как утверждал. Значит, это уловка, чтобы заставить ее поесть. Она была так тронута, что попыталась откусить кусочек, одновременно стараясь не думать о том, почему это так важно для него.

— Вы изменили имя и стали из Фалько Нипоте Майклом Валенте?

Он покачал головой:

— Вы все поняли наоборот.

— Хотите сказать, что вас звали Нипоте Фалько?

— Нет, хочу сказать, что это вы изменили мое имя.

— Но так вас называла миссис Анжелини.

— «Nipote» по-итальянски означает «племянник». «Falco»— сокол. Тогда в нашем квартале у всех нас были клички. Моего кузена Анджело прозвали Данте, потому что он терпеть не мог, когда его называли Ангелом, потому что определенно им не был. Доминик был Санни14, потому что его… — он немного помедлил и мрачно качнул головой, — потому что все, даже мой дядя, называли его только так и никак иначе.

Он поискал взглядом бутылку.

— А почему вас прозвали Соколом? — спросила Ли, пока он наполнял бокалы.

— Это Анджело… в детстве. Он был на три года старше меня, но я всюду таскался за ним по пятам. И чтобы отделаться от меня, убедил, что у меня зоркие глаза, настоящие соколиные, и мальчишки просто не могут обойтись без такого часового, как я. И я честно выполнял свои обязанности, пока не сообразил, что меня надули и я как дурак торчу на одном месте, а они вовсю развлекаются.

— Как именно?

— О, боюсь, вам не стоит этого знать.

Ли мгновенно отрезвела. Он прав: действительно не стоит.

— Спасибо за все, что сделали для меня в пятницу и сегодня. Почти невозможно поверить, что вы добровольно взяли на себя столько хлопот.

— Но почему же?

— Потому что четырнадцать лет назад вы едва изволили отвечать, когда я с вами заговаривала.

— Я постепенно приучал себя быть вежливее.

— Но не приучили. Что же помешало?

«Логан. Логан помешал», — едва не вырвалось у Майкла, но он успел вовремя сдержаться. Не хотел испортить ее настроение, упомянув о муже, которого она никогда больше не увидит живым.

— Может, был чересчур застенчив.

Ли отвергла это предположение, энергично тряхнув головой:

— Я подумывала об этом, но стеснительные люди обычно не бывают намеренно грубы. Чем больше я старалась подружиться с вами, тем резче и угрюмее вы становились Под конец мне стало совершенно ясно, что вы меня не выносите.

— Совершенно ясно? — с веселой иронией повторил он, но Ли не обратила на это внимания, занятая более серьезными вопросами.

— Почему вы не объяснили всего этого в ночь вечеринки?

При упоминании о празднике Ли больше не смогла помешать мрачной реальности настоящего вторгнуться в ее мысли. Забыв обо всем, она повернулась к окну. На глаза снова навернулись слезы.

Словно почувствовав, что с ней происходит, Майкл не стал заострять внимание на вечеринке.

— Я все написал в той записке, которую вложил в корзину с грушами.

Ли попыталась сосредоточиться исключительно на этой теме.

— Должно быть, вы посчитали меня до ужаса невоспитанной особой, не позаботившейся даже упомянуть об этом ни во время поездки в горы, ни сегодня вечером!

— Я полагал, что вы либо не читали записку, либо прочли, но посчитали нужным не признавать нашего прежнего знакомства.

Ли со спокойным достоинством взглянула на него:

— Я никогда бы так не поступила. Майкл продолжал смотреть ей в глаза.

— Разве что в том случае, если за последние четырнадцать лет возненавидели фамильярность и стали тяжело сходиться с людьми.

Она слегка улыбнулась, принимая мягкий упрек, но тут же закусила губу, чтобы не заплакать. Последнее время каждая мелочь вызывала слезы: чья-то доброта, шутка или не вовремя сказанное слово, — и неожиданно для самой Ли соленые капли уже катились по щекам.


Глава 26 | Наконец-то вместе | Глава 28



Loading...