home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 46

Интерьер ресторана был выдержан в модном стиле: голый кирпич и штукатурка. Стены кое-где покрывали чудесные фрески, изображавшие тосканские пейзажи. На столах — тонкие скатерти, красивая итальянская керамика и низкие чаши с живыми цветами. Между столиками на равных интервалах расставлены решетки с вьющимися растениями, придающими уютную, более интимную атмосферу огромному помещению.

Заведение, очевидно, процветало: у стола метрдотеля толпились посетители, а люди у длинной, поднятой на возвышение стойки бара стояли в три ряда. Майкл отдал пальто гардеробщику, потом, приобняв Ли за талию, повел в глубь ресторана, к трем пустым столикам у стены с фреской.

— Идеально! — воскликнула Ли, когда он усадил ее за средний столик, и, потянувшись за салфеткой, заметила цветной рисунок на большом плоском блюде. — В Северной Италии есть маленькая горная деревушка, где делают такую керамику.

Когда-то она побывала там вместе с Логаном. К тому времени, проведя в Италии две недели, он уже терял терпение и раздражался по каждому поводу. Даже средневековая церковь посреди сельской площади не произвела на него впечатления. Он ненавидел, бывать за границей, потому что чувствовал себя оторванным от своего бизнеса.

— Я бывала там, — добавила Ли.

— Я тоже.

— Правда? Как долго ты пробыл в Италии?

— В последний раз месяц, — ответил Майкл, дождавшись, пока официант наполнит их стаканы водой со льдом. — Я объединил это путешествие с продолжительной деловой поездкой во Францию.

Ли легко было представить его заядлым путешественником. И сейчас, откинувшись на спинку стула, положив на стол руку, на запястье которой поблескивали часы «Патек Филип» стоимостью в тридцать тысяч долларов, выглядывавшие из-под белоснежной манжеты с монограммой, он казался воплощением спокойной мужской элегантности, силы и богатства.

Она стала расспрашивать его о путешествиях, но настроение было испорчено возбужденными голосами четверых посетителей, сидевших по другую сторону прохода. Очевидно, они узнали героев сегодняшней статьи и не стесняясь обсуждали подробности. Ли тяжело вздохнула.

— Нас засекли, — предупредила она, понимая, что и Майкл уже успел все услышать.

— Это было неизбежно, — бросил он, пожав плечами, с таким искренним ледяным равнодушием отмахиваясь от этих людей, словно речь шла о пыли под ногами. Его позиция поразила и восхитила ее. Она актриса и привыкла играть и притворяться. Но он был совершенно искренен. Его безразличие не было деланным. Ему действительно все равно. Он не подвластен никому, не отчитывается ни перед кем и сам назначил себя хозяином собственной судьбы.

Их официант, жизнерадостный грузный мужчина лет шестидесяти, поспешил к ним с бутылкой красного вина, поставил ее на стол, пожал руку Майкла и был представлен Ли как Фрэнк Моррисси.

— Скажу Марии, что вы здесь, — обрадовался он. — Она на кухне, спорит с шеф-поваром. — Он схватил штопор и стал ловко ввинчивать в пробку, гордо объясняя Ли:

— Я знал Хока, когда он еще под стол пешком ходил. Мало того, я вошел в комнату, как раз когда он собрался выпить свой первый стакан вина.

Фрэнк откупорил бутылку и весело хмыкнул.

— Помнишь, сколько тебе было лет, когда я поймал вас с Билли с той бутылкой вина.

— Не совсем.

— А сколько им было лет? — заинтересовалась Ли, поймав умоляющий взгляд Майкла.

— Точно не скажу, — признался Фрэнк, — но Майклу пришлось встать на табурет, чтобы дотянуться до бутылки.

Ли рассмеялась, наслаждаясь почти забытым ощущением беспечной радости.

— Ли, — с веселой досадой попросил Майкл, — пожалуйста, не поощряй его!

Но Ли, проигнорировав просьбу, с надеждой уставилась на Фрэнка и подняла брови. Тот не нуждался в дальнейшем ободрении.

— Я также присутствовал при том, как Хок и Билли решили взять машину дядюшки Билли и покататься по округе, — сообщил он, плеснув немного вина в бокал Майкла. — Билли стащил ключи, а Хок сел за баранку. Ему тогда еще пяти не было, так что пришлось сразу встать, иначе ноги до пола не доставали.

— И что было потом? — с живым интересом спросила Ли, переводя взгляд на Майкла.

— Я завел двигатель, — сухо пояснил Майкл, — а Билли включил сирену.

— Вы пытались украсть патрульную машину?, — ахнула Ли.

— Не украсть, а позаимствовать, — поправил Майкл.

— Да, — вмешался Фрэнк. — Но через несколько лет…

— …через несколько лет мы ее стащили, — раздраженно вздохнул Майкл.

Ли закрыла руками смеющееся лицо, посматривая на Майкла сквозь растопыренные пальцы.

— Господи!

Как раз в эту минуту один из тех, кто сидел по другую сторону прохода, во всеуслышание отозвался о Ли как о «ну очень веселой вдове», и она, отрезвев, мгновенно уронила руки.

— Я сам позабочусь сегодня о вас, как ты хотел, Майкл, — пообещал Фрэнк. — И скажу твоей тете, что вы здесь.

Он повернулся, чтобы уйти, но Майкл что-то тихо сказал ему, и Фрэнк кивнул.

Ли, проводив его взглядом, посмотрела на Майкла:

— Билли — это и есть племянник Труманти? Верно?

— Да.

— Разве Фрэнк не знает, как он погиб?

— Конечно, знает.

— Но тогда я не понимаю, почему он заговаривает об этом, хотя всякому видно, как сильно любит тебя.

— Вот поэтому и заговаривает, — ответил Майкл, стараясь поскорее покончить с этой темой, пока вечер для него не будет непоправимо испорчен. — Это его способ доказать, что, по его твердому мнению, случившееся между мной и Билли было всего лишь несчастным случаем. Иначе говоря, Фрэнк считает, что всякая попытка скрыть что-то означает признание вины или, в его случае, уверенность в вине другого.

— Что ж, в этом есть определенный смысл, — начала Ли, но тут же осеклась при виде двух официантов, несущих большой фрагмент решетки шириной четыре и высотой восемь футов, увитой искусственным плющом. Ли не успела оглянуться, как они поставили решетку прямо рядом со столом бесцеремонных посетителей, полностью отгородив их от остального зала. Правда, обедающим осталось так мало места, что один из мужчин пожаловался на невозможность отодвинуть стул.

— Так лучше? — спросил Майкл.

Ли оторвала взгляд от покрытого плющом барьера и взглянула на человека, распорядившегося об этом без малейших угрызений совести или заботы о правах и комфорте клиентов. До нее дошло, почему столики по обе стороны от их стола по-прежнему пусты, хотя не менее пятидесяти человек дожидаются очереди поужинать. Она не сомневалась, что ресторан открыт на деньги Майкла, и будь на его месте Логан, тоже постарался бы, чтобы она не испытывала неловкости. Однако он никогда не сделал бы того, что привело бы к финансовым потерям, а оскорбление сразу четырех посетителей явно грозило неприятностями.

Она смотрела на своего добровольного защитника и ощутила прилив благодарности и мучительную нежность, которые даже не пыталась скрыть.

— Спасибо, — прошептала она.

Майкл уставился в эти искренние, полускрытые длиннющими ресницами глаза и в который раз молча удивлялся: как случилось, что успех и слава ничуть не изменили и не ожесточили ее?! Она могла пройти мимо батальона репортеров с осанкой и грацией королевы, но когда он пошутил насчет их снимков в газете, спрятала смеющееся лицо у него на груди и вцепилась в лацканы. Сидя напротив него в своем оригинальном черном платье с дорогим золотым колье на шее, она по-прежнему казалась столь же безыскусно соблазнительной, как тогда, в простеньких голубых джинсах, гоняющаяся за апельсинами.

— Не за что, — улыбнулся он в ответ.

Ли отметила новое, почти неуловимое изменение интонации, но, не желая признать растущую близость, сменила тему разговора:

— Я еще в силах понять, почему не узнала твоего лица на вечеринке, но вот что поразительно: как можно было не узнать твой голос? Он… он совершенно необыкновенный.

— В чем же его необычность?

Ли отвернулась, пытаясь честно ответить и безразличная к тому двусмысленному выводу, который он мог сделать из ее слов.

— Очень глубокий. Бархатистый. Очень-очень чувственный. Майкл, откинувшись на спинку стула, позволил взгляду задержаться на изящном изгибе щеки и нежных полушариях груди. Палец медленно гладил чашу бокала.

Прошло почти два часа. Ли отказывалась от десерта, хотя миссис Анжелини в который раз уговаривала ее попробовать.

— Больше мне не проглотить ни кусочка, — заверяла Ли. — Правда-правда.

Обед был великолепным, и Майкл тоже. Он не пытался заставить ее забыть все проблемы, но в его присутствии она ощущала себя в полной безопасности от этих самых проблем, словно ничто не могло ни коснуться ее, ни ранить, потому что Майкл не позволит. И это было не столько ощущением, сколько фактом: она знала это так же твердо, как то, что не желает копаться в причинах этой убежденности.

Миссис Анжелини наклонилась и порывисто обняла ее.

— Как приятно видеть вас улыбающейся! Майкл знает, как сделать вас счастливой, а вы знаете, как сделать счастливым его. Жизнь хороша.

Во время обеда она несколько раз появлялась у стола, словно не могла отойти надолго. И теперь, видя, что они собираются уходить, нерешительно пробормотала:

— Давным-давно, еще когда Майкл ходил на ваш спектакль, я сказала ему, что он должен открыть вам свои чувства.

Ли, чудесным образом убаюканная вином, вкусной едой и уютным, почти домашним светом свечей, только и сумела, что слегка удивиться. Неужели Майкл действительно видел ее на сцене «давным-давно»?

— И какую пьесу ты смотрел?

— «Созвездия».

Ошеломленная, Ли разразилась смехом и перевела взгляд со счастливого лица миссис Анжелини на непроницаемую физиономию Майкла.

— Не стоит и спрашивать, понравилось ли ему. Пьеса была ужасна! Правда, это моя первая профессиональная роль!

— Пьеса была плоха, — бесстрастно обронил он. — Но не ты.

— Да, — растерянно выговорила Ли, только сейчас сообразив, когда все это было. — Но… тогда ты работал в магазине. И я не знала, что ты любил театр. По крайней мере мне ты этого не говорил. Правда, и ничего другого тоже. Говоря по правде, ты вообще был не слишком разговорчив!

Миссис Анжелини, уловив знак официанта, кивнула.

— Я должна идти. А вам неплохо бы заглянуть в магазин.

— Мы уже там были. Правда, следовало бы купить груши, — пожалела Ли. — Такие груши, как у вас, продаются еще только в одном месте, но там они очень дороги.

— «Дин и Де Лука»? — спросила миссис Анжелини.

— Да, верно…

Миссис Анжелини кивнула:

— Ваши груши тоже оттуда.

— То есть как это?

— Майкл каждую неделю ездил туда за грушами для вас. Она покачала головой, вспоминая.

— Он тогда ходил в школу, денег не было, так что растягивал каждый цент… — Она развела руки в обе стороны, словно тянула за концы резиновую ленту. — Но хотел, чтобы у вас были самые лучшие в городе груши. Для вас — все только высшего качества.

Ли буквально вытаращилась на Майкла, дивясь неописуемой смеси обреченности и какой-то непонятной радости, светившейся на его лице. Миссис Анжелини, наскоро попрощавшись, ушла. Ли посмотрела ей вслед. Майкл не переменил позы, по-прежнему вертя в пальцах бокал.

— Ты ездил в «Дин и Де Лука» за грушами для меня? — пробормотала она. Он едва заметно кивнул, не отводя от нее непроницаемого взгляда.

Ли не могла воспринять единственное приходившее на ум объяснение: он покупал груши и пошел смотреть ее в «Созвездиях». Помнил их первую встречу в магазине, даже то место, где она произошла, и как Ли была одета в то время. Четырнадцать лет назад он спас ее от уличных грабителей, и поскольку не мог видеть всю сцену в окно, значит, подошел к порогу, чтобы еще раз ее увидеть. Или проследить, чтобы она благополучно добралась? Она всегда удивлялась своей поразительной удаче в ту ночь. И теперь он снова пришел ей на помощь, в самый тяжелый миг ее жизни.

Ее сердце чуть дрогнуло, когда на ум пришло все то же, единственно возможное объяснение. Но она попыталась избавить себя и его от излишней неловкости, изобразив смущение. И это Ли удалось. В конце концов, она актриса!

— Не понимаю, — пролепетала она.

— Думаю, что понимаешь, — ответил он по-прежнему спокойно, но тоном, исключавшим всякое притворство.

— Не уверена…

Ему не понравились ее упорные попытки уклониться от искреннего разговора, и он дал ясно это понять, бросив салфетку на стол.

— Ну что, пойдем?

— Майкл, пожалуйста…

Она чувствовала себя такой мелкой, пристыженной, не правой…

И поэтому порывисто подалась вперед.

— Не хочешь же, чтобы я поверила, будто ты… ты… тогда увлекся мной?

Но Майкл только поднял брови и молча воззрился на нее.

Ли все еще не могла поверить, что такое возможно. И поэтому тупо пялилась на изображенное на фреске дерево, снова и снова спрашивая себя: как случилось, что мужчина, за которого она вышла замуж, мог настолько низко ценить ее, что считал адюльтер чем-то вроде активного спорта? Тогда как человек, стоявший сейчас рядом…

— Разве тебе недостаточно той безграничной лжи и обмана, которые уже были в твоей жизни? — неожиданно спросил Майкл.

Ли кивнула, но сосредоточила взгляд на какой-то точке за его правым плечом, потому что посмотреть в глаза не могла.

— И нет никакого смысла обсуждать то, что ты уже точно знаешь, верно? И знаешь, что все это правда.

— Верно.

— С другой стороны, — улыбнулся он, — это случилось так давно.

Ли неожиданно почувствовала себя дурочкой. И в самом деле, зачем раздувать из мухи слона? Такая древняя история…

— Давно, — согласилась она и, прерывисто вздохнув, откинула волосы со лба и улыбнулась одной из тех завораживающих улыбок, которые всегда вызывали в Майкле желание наклониться и накрыть ее губы своими. — И спасибо, что настоял на откровенности. И за сегодняшнюю ночь тоже. Это был чудесный, незабываемый вечер.

И тут тело и ум Майкла приняли одновременное решение.

— Ночь еще не окончена, — предупредил он.

— Ты о чем? — спросила она, когда он подошел, чтобы отодвинуть ее стул.

— Я хотел бы показать тебе свою квартиру. Сердце Ли глухо ударилось о грудную клетку.


ВАЛЕНТЕ ЗАМЕШАН В УБИЙСТВЕ МЭННИНГА! | Наконец-то вместе | Глава 47



Loading...