home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 53

При первом же взгляде на Маккорда, вошедшего в кабинет ровно в девять сорок пять, Сэм сразу увидела, что его настроение не слишком улучшилось. Он коротко кивнул подчиненным, рассевшимся перед его столом.

— Нас собираются посетить незваные гости, — начал он, но тут же осекся при виде аудитора-ревизора из отдела по борьбе с экономическими преступлениями — лысеющего потного мужчины лет сорока с охапкой конвертов из оберточной бумаги в руках. — Что вы обнаружили? — спросил Маккорд, пока мужчина оглядывался в поисках места, куда можно было сбросить груз. Наконец он весьма неосмотрительно плюхнул всю стопку на стол Маккорда. Но тому настолько не терпелось услышать доклад, что он не обратил на это ни малейшего внимания.

— Не так уж и мало, — ответил ревизор. — Прежде всего ваш мертвец тратил больше, чем зарабатывал. Во-вторых, у него либо совершенно некомпетентный бухгалтер, либо он страшно боялся ревизии, потому что имеется немало налоговых льгот, которые он мог бы потребовать, но не сделал этого. Далее, он начал швыряться деньгами всего пару лет назад, и четвертое: у него имелась платиновая кредитная карточка оффшорного банка!

— Не могли бы вы рассказать немного подробнее о первом пункте? — нетерпеливо бросил Маккорд.

— Простите, лейтенант, — растерянно пробормотал мужчина. — Видите ли, года два назад дела у Мэннинга шли как нельзя лучше. Несколько его коммерческих проектов принесли большую прибыль, и, кроме того, он делал огромные деньги на фондовой бирже. Но потом цена акций поползла вниз, причем как раз в тот момент, когда в его бизнесе тоже начался застой. Но он, вместо того чтобы прижаться с расходами, перевел свой офис в новое здание. Цена аренды просто запредельная, но Мэннингу, похоже, было наплевать. Мало того, он ухнул больше миллиона баксов на реставрацию, ремонт и перепланировку. — Ревизор открыл верхний конверт, извлек оттуда отчет и продолжал говорить, посматривая на бумагу, словно не доверял собственной памяти:

— С этого момента архитектурная фирма Мэннинга превратилась для него в нечто похожее на хобби, которое совершенно не обязано приносить доход. Содержание стоило ему немалых денег, и он определенно тратил куда больше, чем получал. И вот что самое интересное… — Он молча оглядел собравшихся, желая, видимо, усилить впечатление от сказанного. — Если не считать этих двух последних лет, Мэннинг много зарабатывал и весьма скромно расходовал деньги. Неожиданно все встало с ног на голову. Он начал швыряться деньгами так, будто они росли у него в саду. Совершенно изменил свои привычки, и это показалось мне очень важным.

Сэм уже хотела спросить, какое значение имеет наличие кредитной карты оффшорного банка, но Уомэк ее опередил.

— Скажем так: у вас есть пара сотен тысяч баксов наличными, полученных незаконным способом, — начал ревизор. — Если вы пойдете в любой американский банк и положите на счет больше десяти тысяч, банк обязан сообщить налоговому управлению ваше имя и индивидуальный номер налогоплательщика. Но не можете же вы рисковать, что налоговое управление докопается до того, каким путем получены денежки. Следовательно, особого выбора у вас нет. Вы можете закопать их на заднем дворе и тратить по сотне долларов зараз либо положить их в банк любой страны, законы которой не требуют отчета перед налоговым управлением. Для этой цели хорошо подходят банки в Нассау, на Каймановых островах и в Белизе. — Он снова оглядел слушателей, сообразил, что все это им хорошо известно и без него, но воодушевленно продолжал речь:

— Теперь ваши деньги лежат в уютненьком банковском сейфе, проценты накапливаются, но вы не можете тратить их на родине, потому что в США на чек оффшорного банка много не приобретешь. Но если ваш оффшорный банк выдает вам платиновую кредитку с высоким лимитом или вообще без лимита, вам позволено шиковать без всякой опаски. Логан Мэннинг, — торжествующе закончил он, — купил по этой карточке два роскошных авто, пару недель спустя продал и положил деньги на свой обычный счет. Весьма остроумный способ отмывки денег. Единственная проблема в том, что налоговое управление объявило об аудиторской проверке всех налогоплательщиков с кредитными карточками оффшорных банков, так что Мэннинг рано или поздно засветился бы.

— А есть ли какие-то нарушения в финансовых делах Ли Мэннинг?

— Нет, но бродвейские звезды зарабатывают далеко не так много, как казалось мне. По контракту с Соломоном ей платят двенадцать тысяч долларов в неделю, или пять процентов от кассовых сборов, что гораздо лучше. По моим подсчетам, «Белое пятно» собирает около пятисот тысяч долларов в неделю, а это означает, что Ли Мэннинг получит примерно двадцать пять тысяч, или миллион триста тысяч в год. Я проверял цифры у ее агента, и он уверял, что это средняя сумма гонорара для бродвейской звезды в немузыкальной роли, хотя посчитал, что пять процентов немного низковато для актрисы уровня Ли Мэннинг. Конечно, если бы она успела сделать себе имя в Голливуде, ее доля в сборах была бы намного выше.

Присутствующие немного помолчали, переваривая тот факт, что уважаемый, известный, считавшийся честным гражданин вроде Логана Мэннинга успел на чем-то погреть руки. Вопрос в том, как ему это удалось и кто был его сообщником? Первым на ум Сэм пришел Валенте с его грязным списком обвинений, связанных с финансовыми махинациями. Маккорд явно держался того же мнения, потому что немедленно спросил ревизора:

— Вам удалось найти свидетельство делового сотрудничества Мэннинга и Валенте?

— Никаких следов, — объявил тот. — Зато я накопал кое-что еще, представляющее для вас некоторый интерес. Собственно говоря, я приберег это напоследок. Вы дали мне различные документы и корреспонденцию Мэннинга со своими заметками по каждой бумаге и просили все тщательно просмотреть.

— Верно, — кивнул Маккорд.

— Все в порядке. Если не считать одного: согласно вашим записям, Мэннинг вложил двести тысяч в пьесу Соломона. В папке содержится соглашение между Мэннингом и Соломоном, подтверждающее передачу двухсот тысяч долларов. Но знаете, чего я не сумел найти?

Маккорд медленно, многозначительно кивнул. Губы сжались в тонкую линию.

— Чек на двести тысяч? — сухо выговорил он.

— Именно. Мэннинг просто отдал деньги наличными в обмен на долю прибылей в пьесе.

— И, — добавил Маккорд, — Соломон, вне всякого сомнения, имеет большие суммы наличными после каждого спектакля, поэтому спокойно взял деньги Мэннинга и поместил в банк, не вызвав ненужных расспросов налоговиков.

— Да, и тем самым вольно или невольно отмыл для Мэннинга двести тысяч.

Маккорд, вопросительно подняв брови, взглянул на Сэм:

— Вы присутствовали при допросе Соломона. Ваше мнение?

Немного поразмыслив, Сэм ответила вслух:

— Думаю… такое возможно. На первый взгляд Соломон — блестящий, талантливый, оригинальный… псих, но на деле это вовсе не так. Вспомните, как резко он разговаривал с вами, когда понял, в чем мы подозреваем Ли Мэннинг.

— О нет, он далеко не псих. У него достаточно делового чутья, чтобы продюсировать собственные пьесы, искать инвесторов и контролировать финансовую сторону вопроса. Насколько я слышал, такое бывает редко.

Сэм рассеянно провела рукой по волосам и покачала головой:

— Соломон воображает себя чем-то вроде диссидента, нонконформиста, и сомневаюсь, чтобы он терзался угрызениями совести, отмыв немного деньжат для друга, но не знаю, сделал бы он то же самое для человека, который подверг бы его опасности попасть в тюрьму.

Маккорд, ничего не ответив, обратился к Шредеру и Уомэку:

— Вы уже наводили справки о Соломоне. Теперь я хочу, чтобы вы трое начали собирать полное досье на него и его любовника. Не сворачивайте работу, пока не сумеете рассказать их биографии в малейших деталях, вплоть до того, кто носит пижамные штаны, а кто — куртку.

После ухода аудитора воцарилось продолжительное молчание. Все сосредоточились на новом неотложном вопросе относительно источника наличных Мэннинга.

Маккорд сел за стол, и Сэм, мгновенно забыв о деньгах, уставилась на него. Он выглядел озадаченным и отчужденным: брови сведены на лбу, челюсти сжаты, в глазах стынет стальная решимость. Очевидно, он уже обдумывал шахматную партию, где на доске вместо фигур стоят живые люди.

Неделю назад он пригласил Сэм на ужин, и она каким-то образом нашла в себе силы отказаться. К этому времени ее влечение к нему выросло до такой степени, что всякий раз в его присутствии приходилось заставлять себя дышать ровнее. Глядя на его рот, она гадала, каково это — чувствовать эти скульптурно вылепленные губы на своих губах. Если он находился на расстоянии вытянутой руки, она с трудом подавляла безумный порыв провести кончиком пальца по шраму на щеке, а потом податься вперед и прижаться к нему губами. Если же он был на другом конце комнаты, она мысленно заставляла его подойти к ней.

В тот день, когда он заговорил об ужине, они сидели в его кабинете, продираясь сквозь дебри документов и записей, изъятых из квартиры Мэннинга.

— Думаю, для нас обоих это будет ошибкой, — ответила тогда Сэм на приглашение и не успела договорить, как ей ужасно захотелось вернуть слова обратно.

Ей стало гораздо легче, когда он с легкой улыбкой согласился:

— Уверен, что так оно и было бы.

Но уже через мгновение ей, неизвестно почему, стало куда хуже.

Он обладал своеобразным, сардоническим юмором и чисто мужским обаянием, пленявшим и обезоруживавшим Сэм, и в довершение всего она искренне восхищалась всеми его качествами. Он был не похож ни на одного ее знакомого мужчину. Она считала его умнее себя, а ведь Сэм была очень неглупа. Мало того, он казался куда мудрее, хотя и ей мудрости не занимать. И все равно: он мужественнее, выносливее и проницательнее.

Настольный телефон зазвонил, и Сэм завороженно наблюдала, как эти длинные пальцы поднимают трубку. У него были прекрасные, сильные руки хорошей формы, руки, которые безошибочно отыщут все чувствительные местечки на ее теле… если она позволит. Но она не позволит.

Он больше не повторял приглашения и не упоминал о нем. Мало того, вел себя так, словно никакого приглашения не было. И своего обращения с Сэм не переменил. Все вроде бы оставалось по-прежнему. Никаких признаков раненого мужского эго. Никакого скрытого возмездия в любой форме. Он по-прежнему улыбался ей, когда позволяла обстановка, время же от времени нетерпеливо хмурился.

Сэм с легкой завистью думала, что он великолепен во всех отношениях человек, полностью соответствующий определению «настоящий мужчина». Правда, в жизни таких встретишь редко. У него есть определенные этические и моральные принципы. Он безраздельно властвовал в любом обществе, совершенно не стремясь быть главным, учил, не читая наставлений, вел, но никогда не тащил, хотя временами подталкивал.

Словом, прирожденный лидер. Натуральный, одаренный лидер. Но вот только она не последователь. И никогда не позволяла себе быть ведомым.

Он был тверд, как гранит, и мягок, как летний ветерок… или способен быть таковым, если на его пути попадется Та Самая Женщина.

Только она не Та Самая.

И вступить с ним в определенные отношения да еще допустить, чтобы они развивались, будет чистой глупостью для них обоих.

Сэм едва не подпрыгнула, сообразив, что он уже успел повесить трубку и снова обращается к ним.

— Как я начал объяснять несколько минут назад, — объявил он, настойчиво глядя на Сэм, словно приказывая взглядом выйти из транса и слушать, — сегодня утром нам придется развлекать незваного гостя. Собственно говоря, это историческое событие, потому что у нашего будущего гостя имеется многолетняя привычка швырять наши приглашения в мусорную корзину своего адвоката, каждый раз когда мы просим его зайти поболтать.

— Что? — со смехом переспросила Сэм, удивленная непривычно длинной, изобиловавшей метафорами речью неизменно лаконичного и прямого Маккорда.

— Сегодня утром позвонил адвокат Валенте и пригласил нас на тет-а-тет в офис своего клиента, — уточнил Маккорд, и Сэм вдруг поняла, что столь необычная витиеватость вызвана беспомощным раздражением. — Я, разумеется, отказался. Однако после того, как он предупредил о всех неприятностях, ожидающих меня в суде, я сдался и великодушно согласился. — И, посмотрев на часы, он брезгливо уточнил:

— Они скоро будут здесь.

— А Бьюкенен сказал, какого дьявола ему нужно? — неожиданно вмешался Уомэк, вытирая стекла бифокальных очков. Временами он вел себя настолько тихо, что Сэм забывала о его присутствии, но в разговоре частенько бывал на удивление категоричным и язвительным.

— Он заявил, — сардонически бросил Маккорд, — что считает, будто его клиент стал объектом нашего расследования по делу Мэннинга, и желает избавить нас от излишних хлопот и расходов на проверку неверной версии.

— Интересно, чем это вызвано? — протянул Уомэк, озабоченно хмурясь.

— Во-первых, Валенте знает, что за ним пустили «хвост». И постарался его стряхнуть, как только миссис Мэннинг дружески поболтала с репортерами и села в машину. Однако, — с мрачной веселостью продолжал Мак-корд, — один из наших патрулей заметил «бентли» Валенте у ресторана на Грейт-Джонс-стрит. Угадайте, в какой ресторан он ее повел?

— К тетке, — уверенно ответил Шредер.

— «Анжелиниз», — кивнул Маккорд. — Кроме того, она провела с ним прошлую ночь.

Откинувшись на спинку кресла, он взял карандаш и принялся листать записную книжку.

— Какая досада, что мы не смогли установить связь Валенте и Ли Мэннинг до той знаменитой вечеринки. Итак, судя по моим заметкам, мы проверили записи звонков Валенте и Мэннинг. Несколько раз Логан Мэннянг звонил Валенте из своего кабинета. Единственный звонок из квартиры Мэннингов был сделан за день до исчезновения Логана, когда миссис Мэннинг находилась в театре и готовилась к премьере.

Он еще раз бегло проглядел страничку, словно желая удостовериться, не пропустил ли чего.

— Мы говорили со швейцарами обоих домов, с официантами во всех ресторанах и барах, где Валенте за последний год воспользовался кредитной картой. Никто и никогда не видел их вместе, если не считать вечеринки в доме Мэннингов. Зато теперь они неразлучны и регулярно перезваниваются.

Маккорд рассерженно бросил на стол карандаш и записную книжку.

— Из записки Валенте следует, что они притворялись, будто не знакомы друг с другом, но каким образом, черт возьми, эти двое общались раньше? Как могли встречаться, быть любовниками, не говоря уже о том, чтобы замышлять убийство, не оставив никаких улик? Когда они впервые встретились, и сколько это продолжалось?

Сэм неожиданно застыла и выпрямилась.

— На какой улице находится ресторан Анжелини?

— Грейт-Джонс-стрит. По-моему, это ты все знала об этом ресторане, — напомнил он, удивленный столь внезапным и живым интересом.

— Да, но никогда там не бывала. Уточните адрес.

— Да эта улица длиной всего в несколько кварталов. Какая тебе разница?

Сэм разразилась смехом и вскочила:

— Они знакомы целую вечность!

И, не вдаваясь в подробности, повернулась и направилась к своему столу, где оставила досье Ли Мэннинг.


Глава 52 | Наконец-то вместе | Глава 54



Loading...