home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 26

– Милорд? – прошептала она на рассвете следующего утра.

Джордан приоткрыл один глаз и увидел свежую, улыбающуюся жену, сидевшую на краю кровати.

– Доброе утро, – пробормотал он, одобрительно поглядывая на глубокий вырез шелкового халата, открывающий соблазнительно-шелковистые холмики. – Который час?

Взглянув в окно, он обнаружил, что небо еще не синее, а сероватое, со светло-розовым отблеском.

В отличие от мужа Алекс не спала всю ночь, но почему-то голова была на удивление ясной.

– Шесть, – весело ответила она.

– Да ты шутишь? – охнул Джордан и поспешно закрыл глаза, решив, однако, узнать причину столь раннего пробуждения жены. – Кто-то болен?

– Нет.

– Умер?

– Нет.

Слабая улыбка чуть раздвинула губы Джордана.

– Болезнь и смерть – вот единственные причины, по которым нормальный человек может встать в столь ранний час. Ложись в постель.

Александра весело хмыкнула на его невнятные, хотя и вполне добродушные упреки, однако покачала головой:

– Ни за что.

Несмотря на одолевавшую его дремоту, от Джордана не укрылась сияющая улыбка жены. Кроме того, она прижималась к его бедру своим. Обычно Александра старалась улыбаться как можно сдержаннее и старательно избегала прикасаться к нему по собственной воле, кроме тех минут, когда они сплетались в объятиях на широкой постели…

Стремление поскорее узнать причину столь приятной, хотя и неожиданной перемены заставило Джордана вновь открыть глаза и взглянуть на жену. Сегодня она казалась поистине пленительной: волосы рассыпаны по плечам в очаровательном беспорядке, глаза сверкают, на лице легкий румянец. Однако Джордану показалось, будто она что-то замышляет.

– Итак? – весело осведомился он, подавляя порыв привлечь ее к себе. – Как видишь, я уже проснулся.

– Вот и чудесно, – кивнула она, стараясь скрыть нерешительность улыбкой, – потому что я придумала, чем нам заняться сегодня утром.

– В эту пору?! Разве что тайком прокрасться к большой дороге, напасть на зазевавшегося путника и потребовать его кошелек! В такой час бодрствуют лишь воры и слуги.

– Но нам необязательно уходить прямо сейчас, – вставила Александра, чувствуя, что мужество начинает ее покидать, и готовясь к неминуемому отказу. – И, если припомните, именно вы говорили, что постараетесь сделаться приемлемым для меня мужем…

– И чего же ты хочешь? – вздохнул Джордан, мысленно перечисляя все обычные дела, которыми женщины пытаются заставить мужей заняться вместе с ними.

– Угадайте.

– Собираешься отправиться со мной в деревню за новой шляпкой? – без особого восторга предположил он.

Алекс так энергично тряхнула головой, что кудряшки совершенно закрыли лоб и щеки.

– Хочешь, чтобы мы оседлали коней и поехали пораньше на прогулку посмотреть, как солнце поднимается над холмами, а потом нарисовать пейзаж?

– Да я прямую линию не могу провести на бумаге, – призналась Александра и, прерывисто вздохнув, снова набралась храбрости:

– Я решила поехать на рыбалку.

– Рыбалка? – опешил Джордан, уставясь на жену так, словно она лишилась рассудка. – В шесть часов утра?! – И прежде чем Алекс успела ответить, он натянул на себя одеяло и закрыл глаза. – Исключительно в том случае, если бы в доме не было ни крошки еды и мы оба умирали от голода.

Ободренная его достаточно мирным тоном, Александра стала упрашивать:

– Вам не придется тратить время, обучая меня держать удочку, – я уже все умею.

Джордан приоткрыл один глаз и насмешливо осведомился:

– А что заставляет тебя думать, будто я это умею?

– В таком случае я покажу.

– Благодарю, сам справлюсь, – резко заверил он, по-прежнему не сводя с нее глаз.

– Прекрасно, – с огромным облегчением выдохнула Александра. – И я тоже. Я все смогу, даже насадить червя.

Губы Джордана смешливо дернулись.

– Превосходно, в таком случае можешь насадить и моего. Я отказываюсь будить несчастных червей в столь безбожно ранний час да еще усугублять преступление, терзая их острыми крючьями.

Он так уморительно жаловался, что Александра невольно расхохоталась, но тут же решительно затянула пояс на розовом шелковом халате.

– Я обо всем позабочусь, – пообещала она, направляясь к себе.

Откинувшись на подушки, Джордан молча восхищался соблазнительным покачиванием бедер, одновременно борясь с почти непреодолимым желанием затащить ее в постель и провести следующий час в приятных и достойных всяческих похвал попытках зачать наследника. Он не желал идти на рыбалку и не понимал, почему ей взбрела в голову эта идея, однако, в полной уверенности, что у Александры есть на это свои причины, сгорал от любопытства поскорее их узнать.

Александра действительно успела обо всем позаботиться – Джордан понял это, как только их лошади перевалили через довольно высокий гребень, за которым скрывалась широкая быстрая речка. Привязав коней, Джордан зашагал вслед за женой по поросшему травой берегу к гигантскому дубу, под которым было расстелено синее одеяло и стояли две огромные корзины и одна маленькая.

– Завтрак, – объяснила Александра, бросая на него смеющийся взгляд. – И, судя по виду, обед тоже. Очевидно, повар не верит в то, что мы способны сами добыть себе пропитание.

– В любом случае я могу потратить на это не больше часа.

Александра, не успевшая поднять удочку, замерла, смущенная и разочарованная:

– Всего час?

– У меня слишком много дел сегодня. Джордан наклонился, выбрал удочку из нескольких принесенных заранее слугами и согнул, проверяя на гибкость.

– Я очень занятой человек, Александра, – рассеянно пояснил он.

– Вы, кроме того, еще очень богаты, – ответила Алекс с деланной небрежностью, проверяя собственное удилище. – Зачем же трудиться с утра до вечера?

Подумав немного, Джордан хмыкнул:

– Чтобы остаться очень богатым. – Если большие деньги лишают вас права отдыхать и наслаждаться жизнью, значит, цена этого богатства чересчур высока, – объявила Алекс, глядя ему в глаза.

Джордан, задумчиво нахмурившись, попытался припомнить автора изречения, но не смог.

– Кто это сказал?

– Я, – задорно улыбнулась жена.

Джордан удивленно покачал головой, пораженный ее остроумием, и, насадив червя на крючок, направился к берегу. Он остановился у огромного поваленного дерева с ветвями, нависшими над водой, и закинул удочку.

– Здесь вряд ли поймаешь большую рыбу, – произнесла жена с видом невероятного превосходства. – Подержите мою удочку, пожалуйста.

– А мне показалось, ты говорила, будто сама все умеешь делать, – пошутил Джордан, заметив, что она уже сняла ботинки и чулки. Прежде чем он понял, что задумала жена, та подоткнула юбки, показав стройные ножки, тонкие щиколотки и крошечные босые ступни, и грациозно вспорхнула на ствол.

– Благодарю, – кивнула она, протягивая руку. Джордан вручил ей удочку, ожидая, что Александра сядет, но, к его беспокойству, она с ловкостью акробата прошла по толстой ветке, протянувшейся над водой.

– Немедленно вернись! – резко приказал он, повысив голос. – Ты можешь упасть!

– Я плаваю как рыба, – сообщила Алекс с улыбкой и наконец уселась – босая герцогиня, чьи изящные ножки почти касались воды. Лучи солнца, запутавшиеся в ее волосах, переливались и играли всеми цветами радуги. – Я научилась рыбачить, еще когда была совсем маленькой, – пояснила она и забросила удочку.

– Да, Пенроуз тебя учил, – кивнул Джордан. И по-видимому, был хорошим наставником. Александра не хвасталась, утверждая, что умеет все, – недаром так ловко насадила червя на крючок!

Очевидно, мысли их текли в одном направлении, потому что минуту спустя она улыбнулась ему со своего насеста, заметив:

– Рада видеть, что вы не брезгуете червями.

– Никогда не отличался брезгливостью, – с самым серьезным видом запротестовал Джордан, – просто не могу слышать звуки, которые они издают, когда их насаживаешь на крючок. Куда гуманнее было бы сначала убить его, прежде чем использовать для наживки!

– Никаких звуков они не издают, – запальчиво возразила Александра, но он казался таким уверенным, что ее собственная убежденность несколько поколебалась.

– Только люди с идеальным слухом способны их слышать! – настаивал Джордан, стараясь не улыбнуться.

– Пенроуз говорил, что им не больно, – смутилась Алекс.

– Пенроуз глух, как столб. Он не слышит их криков.

Неописуемое выражение ужаса и раскаяния промелькнуло на лице Александры, и Джордан поспешно отвернулся, чтобы скрыть смех. Но плечи его затряслись, и Александра наконец поняла, что ее дурачат. Минуту спустя в плечо Джордана ударилась пригоршня веточек и листьев.

– Негодяй! – с деланным гневом упрекнула Алекс.

– Моя дорогая глупенькая жена, – ответил он без малейшего раскаяния, спокойно отряхивая ветки с рукава, – если бы я имел неосторожность устроиться на столь ненадежной подпорке, то, уж поверь, постарался бы обращаться с мужем куда почтительнее! – И для большей наглядности осторожно покачал ветку, на которой сидела Александра.

Однако его непокорная жена лишь подняла тонкие брови.

– Мой дорогой глупенький муж, – мягко парировала она, не ведая, какое неожиданное удовольствие ее обращение доставило Джордану, – если вы столкнете меня, то сделаете ужасную ошибку и к тому же окажетесь мокрым с головы до ног!

– Я? – развеселился Джордан, наслаждаясь перепалкой. – Почему?

– Потому что, – тихо и совершенно серьезно призналась Алекс, – я не умею плавать. Джордан, побелев, вскочил с земли.

– Ради Бога, – приказал он, – не смей шевелиться! Я не знаю, насколько здесь глубоко, но вода такая мутная, что, если упадешь, я не увижу тебя, а пока стану искать, ты утонешь. Оставайся на месте, сейчас я до тебя доберусь.

•С гибкостью и проворством истинного атлета Джордан одним прыжком вскочил на ствол и пошел по ветке, пока не очутился почти рядом с женой.

– Александра, – спокойно, ободряюще начал он, – если я подойду ближе, боюсь, ветка подломится или нагнется и ты окажешься в реке.

Джордж приблизился еще на шаг и, наклонившись, протянул руку:

– Не бойся. Сожми мою ладонь посильнее и вставай. Он с облегчением отметил, что на сей раз Александра не думала спорить. Вместо, этого она крепко ухватилась за верхнюю ветку левой рукой, а правой обняла его за талию. Пальцы Джордана судорожно стиснули ее запястье.

– Подбери ноги и медленно поднимайся. Обопрись на меня.

– Ни за что! – объявила жена, и Джордан ошеломленно уставился в ее сияющее лицо. Обхватив поудобнее его запястье, она многозначительно объявила:

– Предпочитаю поплавать немного. А вы?

– Только попробуй, – мрачно предупредил Джордан, не пытаясь освободиться, поскольку в этой неудобной позе целиком зависел от ее капризов и прекрасно понимал это.

– Если не умеете плавать, я вас спасу, – мило предложила она.

– Александра, – пригрозил Джордан самым зловещим тоном, на который был способен, – если ты сбросишь меня в эту ледяную воду, лучше тебе сразу плыть в противоположном направлении – спасая свою жизнь!

Алекс поняла, что муж не шутит.

– Да, милорд, – покорно пробормотала она, разжимая пальцы.

Джордан медленно выпрямился и воззрился на нее со смешанным выражением раздражения и насмешки.

– Ты самая невыносимая… – Но тут же осекся, не в силах сдержать улыбку.

– Спасибо, – жизнерадостно поблагодарила Александра. – Предсказуемость – вещь ужасно скучная, не так ли?

Вместо ответа Джордан повернулся и зашагал обратно.

– Откуда мне знать? – хмуро отозвался он наконец, растянувшись на траве и поднимая удочку. – В твоем обществе я совершенно забыл, что это такое.

Следующие три часа прошли незаметно, и Джордан еще раз убедился, что жена не только превосходная рыбачка, но, кроме того, остроумна, умна и самая занимательная собеседница из всех его знакомых.

– Смотрите, – неожиданно окликнула она, когда удилище Джордана вдруг согнулось почти пополам. – Клюет!

После пяти минут усилий, борьбы и весьма ловких маневров леска все-таки обвисла. Непочтительная молодая жена, стоявшая на ветке, откуда могла наблюдать проигранный поединок и одновременно выкрикивать советы и слова ободрения, с негодованием воздела руки к небу:

– Сорвалась! Такая рыба!

– Это была не рыба, – возразил Джордан, – а кит с огромными зубами!

– Теперь, когда она ушла, можно придумать все что угодно, – хмыкнула Алекс, звонко рассмеявшись. Ее смех оказался таким же заразительным, как энтузиазм, и Джордан не смог не последовать примеру жены, несмотря на все старания сделать строгое лицо.

– Будь добра, прекрати принижать достоинства моей рыбы и открой лучше корзинки. Я умираю с голоду.

Александра ловко пробежала по ветке, но когда, вручив мужу удочку, попыталась спрыгнуть на землю, он обнял ее за талию и медленно поставил на ноги. Она застыла, как только их тела соприкоснулись, и Джордан поскорее разжал руки.

Почему-то его счастливое настроение мгновенно померкло. Усевшись на одеяло, он прислонился спиной к дереву и в бесстрастном молчании наблюдал за женой, стараясь понять, почему ей понадобилось устраивать эту прогулку. Очевидно, она вовсе не ожидала романтического свидания на берегу реки.

– Какое чудесное утро, – заметила Алекс, не сводя глаз с солнечных зайчиков, пляшущих на поверхности воды. Джордан лишь оперся рукой о колено и коротко бросил:

– Ну а теперь, когда это наконец закончилось, может, все-таки объяснишь, в чем дело?

Александра оторвала взгляд от воды и в недоумении обернулась к мужу.

– Что вы имеете в виду?

– Почему тебе взбрело в голову проводить время подобным образом?

Она ожидала, что Джордан разделяет ее восхищение, но он требовал недвусмысленного ответа, к которому Алекс вовсе не была готова. Пожав плечами, она смущенно пробормотала:

– Я пыталась показать вам жизнь, которую хотела бы действительно вести.

Губы Джордана скривила циничная усмешка.

– И теперь, когда ты дала мне понять, что на самом деле ты совсем не та воспитанная, утонченная молодая дама, которой казалась, я должен возненавидеть тебя и отправить в Моршем, не так ли?

Он был настолько далек от истины, что Александра разразилась смехом.

– Я никогда бы не смогла выдумать такой затейливый план! – призналась она, явно потрясенная столь идеальным замыслом. – Боюсь, я не настолько изобретательна!

Александра могла бы поклясться, что на какую-то долю секунды увидела облегчение, промелькнувшее в полуприкрытых серых глазах, и ей неожиданно страстно захотелось вернуть то веселое, дружелюбное настроение, которое, казалось, безвозвратно ушло.

– Вы не верите мне?

– Сам не знаю.

– Но разве я когда-нибудь давала вам повод усомниться в моих словах и поступках?

– Представительницы слабого пола не отличаются честностью и откровенностью.

– За что следует винить мужчин, – пошутила Алекс, ложась на спину и подкладывая руки под голову, чтобы получше разглядеть пушистые белые облака. – Мужчины не вынесли бы такого.

– Неужели? – парировал он, растягиваясь рядом.

Александра повернула к нему голову.

– Будь мы искренни и чистосердечны, не смогли бы убедить мужчин, что они умнее, сообразительнее и храбрее, чем мы, хотя, говоря по правде, вы берете верх над нами исключительно грубой силой, которая необходима лишь в тех случаях, когда нужно передвинуть или поднять тяжелые предметы.

– Александра, – прошептал он, медленно наклоняясь к ней, – берегись и подумай, стоит ли так ранить мужское самолюбие. Это заставляет мужчину доказывать свое превосходство старым как мир способом.

Слегка охрипший голос и красноречивый блеск глаз заставили сердце Алекс забиться сильнее. Она умирала от желания обнять его и притянуть к себе, но вместо этого дрожащим голосом пролепетала:

– И я ранила ваше самолюбие?

– Жестоко.

– По… потому что утверждаю, будто женщины сообразительнее, умнее и храбрее мужчин?

– Нет, – вздохнул он, почти касаясь ее губ улыбающимися губами, – потому что поймала большую рыбу, чем я. – И торопливо заглушил поцелуем ее испуганный смешок.

Чувствуя восхитительную истому и полное довольство жизнью, Джордан решил, однако, не спешить с любовными ласками и после долгого страстного поцелуя отстранился и лег на спину рядом с женой. Однако, успев заметить ее удивленный и чуточку разочарованный вид, лукаво усмехнулся.

– Позже, – пообещал он с ленивой улыбкой, окончательно смутившей Александру. Она вспыхнула и поспешно отвела глаза, но уже через несколько минут казалась полностью погруженной в созерцание неба.

– На что ты смотришь? – допытывался Джордан, пытаясь проследить за ее взглядом.

– На дракона.

Джордан недоуменно поднял брови, но она показала куда-то вдаль:

– Вот там, справа, облако. Что вы видите, когда смотрите на него?

– Огромное облако.

Александра театрально закатила глаза.

– А что еще? Джордан несколько мгновений смотрел на небо.

– Еще пять больших и три маленьких.

Александра разразилась смехом, перевернулась на бок и поцеловала его в губы, но когда он попытался прижать ее к себе, вырвалась и продолжила свое занятие.

– Неужели у вас нисколько нет воображения? – мягко упрекнула она. – Взгляните на эти облака – неужели они ни о чем вам не напоминают? Сказочном или реальном? Оскорбленный намеком на то, что у него может не оказаться воображения, Джордан прищурил глаза, всмотрелся и наконец различил… Ну да, конечно! Пушистый комок слева удивительно напоминал женскую грудь!

Но не успел Джордан удивиться столь неожиданному открытию, как Александра взволнованно спросила:

– Что вы видите?!

Джордан зашелся в беззвучном хохоте.

– Я еще думаю, – объяснил он, спеша отыскать другое облако, с более приемлемыми очертаниями. – Лебедь, – внезапно произнес он, совершенно потрясенный. – Я вижу лебедя!

Вскоре Джордан понял, что изучение постоянно меняющихся облаков оказалось весьма приятным времяпрепровождением, особенно когда твоя рука сжимает узкую ладошку, а к бедру прижимается теплое бедро. Однако несколько минут спустя ее близость и тонкий запах духов заставили Джордана забыть обо всем. Приподнявшись, он наклонился над ней и медленно завладел ее губами. Александра ответила с таким неподдельным пылом, что он почувствовал, как тает лед в сердце. Чуть отстранившись, он взглянул в прелестное лицо, покоренный ее нежностью и теплом.

– Я когда-нибудь говорил, как ты сладка?

И прежде чем она успела ответить, припал к ее рту голодным, жадным поцелуем.

Только в полдень они подъехали к конюшне. Не замечая бросаемых исподтишка взглядов Смарта и еще двух дюжин грумов и конюхов, жаждавших узнать, чем кончилась сегодняшняя прогулка, Александра положила руки на плечи Джордана и улыбнулась, ожидая, пока он обнимет ее за талию, чтобы снять с седла.

– Спасибо за чудесный день, – сказала она, когда он неспешно опустил ее на землю.

– Пожалуйста, – кивнул Джордан, не разжимая рук.

– Хотите повторить? – предложила она, имея в виду рыбную ловлю. Но у Джордана, очевидно, на уме было совершенно другое.

– Снова, – пообещал он гортанно, – и снова… и снова…

На щеках Александры расцвели розы, но глаза лукаво блеснули.

– Я имела в виду рыбалку.

– А ты позволишь мне в следующий раз поймать большую рыбу?

– Ни за что! – объявила она. – Но готова подтвердить, если вы станете рассказывать всем, что случайно упустили кита.

Джордан запрокинул голову и громко расхохотался. Веселый смех эхом откликнулся в конюшне, где у окна рядом с молодым конюхом стоял Смарт, наблюдая за герцогом и герцогиней.

– Говорил же, она сумеет сделать это! – воскликнул Смарт, подмигивая и толкая локтем конюха. – Говорил тебе, она принесет в дом счастье!

Весело напевая, он поднял скребницу и стал чистить гнедого жеребца.

Кучер Джон, начищавший отделанную серебром сбрую, на секунду поднял глаза, чтобы проводить взглядом удалявшихся любовников, и, хотя тут же вернулся к своему занятию, стал что-то громко насвистывать.

Конюх отложил вилы и, посмотрев вслед хозяевам, последовал его примеру.

Джордан взял Александру под руку и уже направился было к дому, но резко остановился, заслышав странные звуки – конюшня, неизвестно почему, наполнилась нестройным неблагозвучным пением и свистом, причем слуги, невзирая на ужасающую какофонию, продолжали выполнять работу с удвоенной энергией.

– Что-то неладно? – осведомилась Александра, проследив за его взглядом.

Джордан недоуменно нахмурился, но тут же пожал плечами, не в силах точно объяснить, что именно привлекло его внимание.

– Нет, – ответил он, провожая жену к дому. – Но я почти весь день ленился, и завтра придется работать в два раза больше, чтобы нагнать упущенное.

Разочарованная, но все-таки не потерявшая решимости, Александра весело заметила:

– В таком случае я не буду пытаться соблазнить вас иными развлечениями, по крайней мере до послезавтра.

– О каких развлечениях идет речь? – с усмешкой поинтересовался Джордан.

– О пикнике.

– Думаю, для этого время у меня найдется.

– Садитесь, Фокс. Я освобожусь через несколько минут, – сказал Джордан, не потрудившись поднять глаза от письма своего лондонского поверенного.

Ничуть не обескураженный невежливостью клиента, которую детектив справедливо относил за счет вполне понятной досады герцога, вынужденного подозревать ближайших родственников. Фокс, считавшийся для посторонних помощником управляющего, спокойно уселся перед массивным письменным столом.

Верный своему слову, Джордан вскоре отложил перо, откинулся на спинку стула и резко спросил:

– Ну, в чем дело?

– Ваша светлость, – бодро начал Фокс, – разве вы, передавая мне записку лорда Энтони, не упомянули о том, что запретили своей жене посещать его?

Так оно и было.

– И вы уверены, что она слышала и поняла вас правильно?

– Абсолютно уверен.

– Вы достаточно ясно дали ей понять?

– Надеюсь, что так, – с раздраженным вздохом процедил Джордан.

По лицу Фокса промелькнула мгновенная тень смущения и неловкости, но сыщик немедленно взял себя в руки и, не повышая голоса, бесстрастно объявил:

– Вчера, во второй половине дня, ваша жена появилась в конюшне и попросила запрячь лошадь в фаэтон. Она сказала моему подчиненному, Олсену, что собирается отправиться в коттедж одного из арендаторов и в его услугах нет необходимости. Как мы решили позапрошлой ночью, узнав, что лорд Энтони неожиданно покинул Лондон, Олсен неотступно следовал за вашей женой, стараясь не попасться ей на глаза, чтобы, как было условлено, охранять ее и не вызвать при этом подозрений. – Помолчав немного, Фокс многозначительно продолжал:

– Ее светлость пробыла в коттедже совсем недолго, а оттуда отправилась прямиком в дом лорда Энтони. В свете того, что произошло, пока она была там, я нахожу этот факт весьма тревожным, если не сказать – подозрительным. Джордан зловеще сдвинул брови.

– Не понимаю, почему это вас тревожит? – уничтожающе бросил он. – Она ослушалась моих приказов, что должно, скорее, беспокоить меня. Это, однако, еще не причина подозревать ее в… – Он осекся, не в состоянии выговорить ужасное слово.

– Соучастии? – невозмутимо договорил Фокс. – Возможно, нет, по крайней мере пока. Мои люди, которые наблюдают за домом лорда Энтони, утверждают, что его мать и брат оставались в комнатах. Но должен уведомить, что уже через четверть часа лорд Энтони и ваша жена покинули дом вместе и направились в сад, подальше от любопытных глаз. Они долго разговаривали, и хотя Олсен не смог подслушать, о чем шла речь, все-таки было ясно, что беседа носила весьма серьезный характер, судя по жестам и выражениям лиц. – Сыщик перевел взгляд с молчаливого Джордана на какую-то одному ему видимую точку на противоположной стене. – За время, проведенное в саду, они обнимались и целовались. Дважды.

Боль, подозрение и сомнения раскаленными кинжалами пронзили мозг и душу Джордана. Перед глазами стояла ужасная картина: Александра в объятиях Тони… их губы слились… руки…

– Но, насколько я могу судить, поцелуи не были продолжительными, – разорвал напряженную тишину голос Фокса.

Набрав в грудь побольше воздуха, чтобы немного успокоиться, Джордан на мгновение закрыл глаза и объявил уже совершенно другим тоном – ледяным, невозмутимо-убежденным, не допускающим возражений:

– Моя жена и кузен – родственники, более того, друзья, и поскольку ее светлость не знает, что его подозревают в неоднократных попытках убить меня и что ее жизни тоже может угрожать опасность от рук того же человека, следовательно, вне всякого сомнения, посчитала мое запрещение неразумным и несправедливым и поэтому не подумала подчиниться.

– Ее светлость намеренно пренебрегает вашими приказаниями, и вы не находите это… э-э-э… подозрительным? Или по крайней мере странным?

– Я нахожу это возмутительным, – с уничтожающим сарказмом процедил Джордан, – но ни в коем случае не подозрительным и тем более странным. Моя жена, черт возьми, с самого детства привыкла поступать как ей заблагорассудится! Весьма неприятная привычка, от которой я стараюсь ее избавить, но это еще не делает герцогиню добровольной пособницей убийцы.


Поняв, что спорить бесполезно, Фокс вежливо кивнул и, нерешительно встав, направился было к двери, но следующие слова заставили его застыть на месте.

– На будущее, Фокс, – сухо велел Джордан, – велите вашим людям держаться подальше, когда мы с женой отправляемся на прогулку. Я нанял их искать возможного преступника, а не шпионить за нами.

– Ш-шпионить за в-вами? – пролепетал окончательно сбитый с толку Фокс. Джордан коротко кивнул:

– По пути домой я видел в лесу двух ваших сыщиков. Они следили отнюдь не за появлением незнакомцев, а за моей женой. Избавьтесь от них.

– Должно быть, тут какая-то ошибка, ваша светлость. Мои люди – прекрасно обученные профессионалы и знают свое дело…

– Я сказал: избавьтесь от них!

– Как вам будет угодно, – поклонился Фокс.

– Кроме того, если ваши люди будут как следует выполнять свою работу, мы с женой сможем бродить по окрестностям, не боясь опасности. Я не собираюсь жертвовать своей свободой и день и ночь скрываться в доме. И, уж поверьте, сам сумею защитить жену.

– Ваша светлость, – начал Фокс, умиротворяющим жестом протягивая руки, – по многолетнему опыту я знаю, что подобные ситуации весьма, мягко говоря, мучительны, особенно для человека вашего положения. Но я пренебрег бы своим долгом, если бы не напомнил, что ни на чем не основанное решение лорда Таунсенда покинуть столицу в самый разгар сезона делает его главным подозреваемым. Кроме того, я и мои люди стараемся лишь охранять вашу жену…

– За что я и плачу вам целое состояние, – язвительно напомнил Джордан. – Следовательно, не мешало бы вам все-таки делать по-моему!

Фокс, давно привыкший к несправедливым претензиям и нападкам знати, смиренно кивнул:

– Постараемся, ваша светлость.

– И я не потерплю никаких беспочвенных обвинений адрес моей жены.

Фокс снова поклонился и вышел. Но едва двери кабинета затворились за ним, полнейшая уверенность в собственной правоте медленно покинула Джордана. Сунув руки в карманы, он прислонился головой к спинке стула и прикрыл глаза, безуспешно пытаясь выкинуть из памяти слова сыщика, сотнями назойливых молоточков стучавшие в мозгу:

«Ни на чем не основанное решение лорда Таунсенда делает его главным подозреваемым… Ваша жена и лорд Таунсенд отправились на прогулку… Серьезный разговор… они обнимались и целовались… Я нахожу их действия подозрительными…» Безмолвный протестующий вопль заглушил слова сыщика. Джордан дернулся и тряхнул головой. Это чистое безумие. Достаточно тяжело смириться с тем, что Тони, которого он любил как брата, вероятно, замышляет его убить. Но Джордан ни на секунду не позволит себе посчитать, будто Алекс тоже предает его. Эта искренняя, полная жизни чаровница, которая сегодня поддразнивала его, шутила и судорожно прижимала к себе, когда он любил ее… там… на берегу… просто не может, не может желать Тони. Сама мысль была безумной! Непристойной! Он отказывался верить этому.

Потому что не вынесет, если это окажется правдой. Джордан тяжело, прерывисто вздохнул. Приходилось признать: Александра похитила его сердце с той минуты, когда впервые ворвалась в его жизнь. Еще девочкой она сумела завоевать его восхищение и очаровать. Но, став женщиной, манила, дарила наслаждение, бесила, завлекала и интриговала. И что бы ни делала, ее улыбка согревала душу, прикосновение зажигало огонь в крови, а мелодичный смех прогонял тоску и боль.

Даже сейчас, мучимый ревностью и снедаемый сомнениями, Джордан улыбнулся, вспомнив, какой она была сегодня утром – юбки подоткнуты, длинные голые ноги едва не касаются воды, солнце играет в волосах.

В бальном туалете она была элегантна и безмятежна, как богиня, в постели – соблазнительна и неукротима, словно волшебница из неведомой страны, но, даже сидя под деревом на одеяле, все-таки неизменно выглядела истинной герцогиней.

«Герцогиня-босоножка. Моя герцогиня-босоножка», – ревниво поправился Джордан. Она принадлежит ему перед Богом и людьми.

Джордан снова взял перо и постарался погрузиться в работу и выбросить из головы все лишнее. Но впервые в жизни не сумел этого сделать. Как забыть, что Александра не призналась, где была вчера?


Глава 25 | Нечто чудесное | Глава 27