home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Доктринер

Пилсудский дал Тухачевскому два определения: «доктринер» и «абстрактный полководец». Давайте я на примерах, не разобранных Пилсудским, покажу, что он имел в виду.


Доктрина – это комплекс идей. Доктринер – человек, который им слепо следует, не обращая внимания на то, что реально происходит в жизни.

Тухачевский пишет, что его войска несли в Польшу «революцию извне» и она вот-вот должна была вспыхнуть, трудящиеся Польши вот-вот должны были выступить против польской буржуазии, как и обещала основополагающая доктрина Маркса.

Но революция не только не вспыхнула, но и тыл Польши был гораздо прочнее, чем тыл СССР. Пилсудский пишет, что в своем тылу они вообще не охраняли ни железнодорожные, ни телеграфные станции, чем страшно удивляли представителей Антанты, не боялись никаких эксцессов. Почему?

Такой провал доктрины Маркса заставляет искать какое-то объяснение. Тухачевский пользуется официальным ленинским объяснением, что, дескать, в Польше произошла вспышка патриотизма. Помилуйте, но ведь у пролетариата, как утверждают те же классики, нет Родины. Да и потом, основа армии Польши, как и Красной Армии, это крестьяне. Откуда у них было взяться особой любви к своим панам и ненависти к русским, которых они, недавние граждане Российской империи, в глаза не видели? Ведь русские Польшу не заселяли и не колонизировали. А если в ходе маневров и появлялся где русский полк, то крестьяне были ему рады – появлялась возможность выгодно продать продукты своего труда. Почему имперский патриотизм был менее присущ польскому рабочему и крестьянину, чем узкоместнический? Ведь каменотес Рокоссовский даже годы себе прибавил, чтобы его в 1914 г. приняли добровольцем в русскую императорскую армию.

Более того, Красная Армия несла в Польшу декрет о земле – то, что привлекало на сторону большевиков русских крестьян. Но и это в Польше не сработало! Почему?

Пилсудский, разбирая в книге Тухачевского главу «Революция извне», также говорит о патриотизме, извечном гнете двуглавого русского урода над белым польским красавцем-орлом и т. д., и т. п. Согласен, для интеллигенции, как тема поболтать, это имело значение. Но ведь Пилсудский пишет, что именно эта интеллигенция была его внутренним фронтом, это ведь она носитель «трусливой мудрости и мудрствующего бессилия». И он, отдадим ему должное, сам социалист и поклонник Маркса, называет и истинную причину стойкости Польши, но одним предложением, по поскольку касается причины, которую принято называть деликатной, а надо бы называть вонючей. Вот Пилсудский ее и называет, и сторонится одновременно.

Тут ведь вот в чем разница Польши и России. У России была черта оседлости, и подавляющая масса крестьян в жизни не видела евреев. У русского крестьянина, особенно великоросса, как и у польского, были три инстанции, которые сосали из него деньги. Эти инстанции крестьянин не любил и за уничтожение их мог и подраться. Это, во-первых, помещик, сдиравший деньги за аренду своей земли. В России этот помещик всегда был русским, в худшем случае управляющий-немец. Во-вторых, уездный начальник, взимающий налоги. Но и он всегда был русским, так как Россия никогда налоги на откуп не отдавала. И третья инстанция – кабак, который тоже содержал свой русский кулак-мироед. То есть, русский крестьянин, если и находился под гнетом, то этот гнет осуществляли люди одной с ним национальности. И евреи для него были просто инородцами. Царица – немка, Троцкий – еврей, велика ли разница?

Иное дело в Польше. Польские паны уже несколько сот лет имели обычай или продавать, или сдавать имения в аренду евреям. То есть, арендные платежи взыскивал с крестьянина еврей. До вхождения в состав России в Польше сбор налогов отдавался на откуп, и опять-таки евреям. И, наконец, в каждом польском кабаке за стойкой сидел еврей. Угнетали польского крестьянина люди совершенно другой национальности, и эта национальность полякам была хорошо знакома. Это было польской спецификой, но начни об этом говорить и тебя обзовут антисемитом. Поэтому-то, думаю, Пилсудский и отделывается одной фразой: «…я отлично видел, что громадное, подавляющее большинство населения относилось с глубоким недоверием, а зачастую и с явным недоброжелательством к Советам и их господству, усматривая в них – справедливо или несправедливо, это также для стратегии безразлично – господство невыносимого террора, получившего название „еврейского“. Поэтому-то я в течение войны никогда не боялся, что буду иметь в своем тылу какое-либо восстание».

С Пилсудским все понятно, но ведь Тухачевскому никто не мешал обвинить польскую буржуазию в антисемитизме, однако он, цепляясь за любимую марксову доктрину, и через три года ничего не понял и продолжал талдычить: «Сильное пролетарское движение и не менее грозное движение батраков ставили польскую буржуазию в очень тяжелое положение… Революция извне была возможна».

Или вот еще пример из профессиональной деятельности. Тухачевский изобретает новый способ ведения войны (о нем особо). Начав первую операцию 14 мая 1920 г., он внедряет в жизнь это свое изобретение. Буденный еще не прибыл на Юго-Западный фронт, поэтому поляки перебрасывают с юга пару дивизий и проводят операцию по окружению войск Тухачевского. С большими потерями Западный фронт вырывается из неуспевшего сомкнуться кольца. Мог бы полководец задуматься над тем, что в его изобретении что-то не так? Полководец обязательно бы задумался, но доктринер – никогда! Он и 4 июля проводит операцию точно так же и в том же месте! Но Буденный уже орудует в тылу польского Южного фронта, а польский Северный фронт уже 5 дней как получил приказ Пилсудского отступать даже без давления противника, т. е. второе испытание изобретения просто не состоялось, но, тем не менее, по результатам одного отрицательного и одного несостоявшегося опробований военный теоретик Тухачевский объявляет свое изобретение блестящим.


Еще теоретик | Военная мысль в СССР и в Германии | Стратег