home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Спецслужба на службе у врага государства

Но наиболее впечатляющ по результатам симбиоз партии социалистов-революционеров и Охранного отделения Российской империи. Эту спецслужбу Российскую империю угораздило создать в 1881 г. как раз для борьбы с социалистами-революционерами, сокращенно – эсерами. В 1893 г. Охранному отделению повезло – оно смогло завербовать в свои ряды 24-летнего эсера Евно Азефа. Но от рядового члена партии как агента толку мало, и Охранное отделение помогает Евно делать революционную карьеру, а это означает, что оно закрывает глаза, либо прямо помогает Азефу совершать террористические акты против членов царского правительства. Терпение и труды дали свои результаты, и в 1903 г. Азеф возглавляет Боевую организацию всей партии эсеров, а в 1905 г. становится одним из ее наиболее авторитетных руководителей. Я, к сожалению, не могу сказать, сколько же царских чиновников Охранное отделение позволило убить Азефу, чтобы он достиг этих высот, но заняв эти высоты, Азеф развернулся. Именно когда он возглавлял Боевую организацию социалистов-революционеров, эсеровский террор достиг в России максимальных размеров и максимальной эффективности.

Сдавая часть своих товарищей Охранному отделению, чтобы те могли иметь чины и должности, революционеры, словами Путина, царских чиновников «мочили в сортире». Убивали всех: и дядю царя, и министров, и губернаторов, и полицмейстеров и вообще всех, кто косо на революционеров глянет. Не вижу необходимости уж очень подробно описывать результаты объединения эсеров со спецслужбой царя, а просто дам несколько фактов из довольно объективных воспоминаний: мемуаров военного министра России в 1904—1909 гг. А. Редигера[14] и дневников жены заместителя министра внутренних дел А. Богданович.[15]

Командир лейб-гвардии саперного батальона полковник И. Тотлебен посмел выгнать из казарм революционного агитатора – тяжело ранен; командир Кронштадского порта адмирал К. Кузьмич за то же – убит; командующий Черноморским флотом адмирал Г. Чухнин – тяжело ранен; генерал Мин, командир Семеновского полка, участвовал в подавлении мятежа в Москве – убит; председатель Особого совещания по охране государственного порядка граф А. Игнатьев – убит; начальник Генштаба Российской Армии генерал-лейтенант В. Сахаров – убит; советник губернского правления Тамбовской губернии Г. Луженовский подавлял бунты в губернии – убит будущим лидером левых эсеров М. Спиридоновой; задержавший ее на месте преступления подъесаул Абрамов «истязал кулаками и каблуками девицу Спиридонову» – убит. Убит министр внутренних дел и шеф жандармов В. Плеве, убит дядя царя, московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович.

А уж неименитые люди не ставились ни во что. Уважаемый человек, мастер ростовских железнодорожных мастерских Иван Башков был избран народом выборщиком в Государственную думу, но посмел голосовать не за тех, на кого указали революционеры, – убит. Севастопольский врач Роман Гредингер отказался способствовать освобождению по невменяемости революционера Штальберга – убит. И т. д. и т. п.[16].

В любой даже победной атаке гибнут свои солдаты, и Азеф отдавал в жертву часть эсеров, сдавая их Охранному управлению, но за счет этого предательства (?) осуществлял победный террор. Цинично? Да, со стороны – да! Но у Азефа была цель, и выбранные им средства для достижения этой цели были менее тяжелы, нежели действия Боевой организации эсеров без сотрудничества с Охранным отделением. Фанатик цинично использовал алчных «профессионалов» спецслужбы в деле революции. И каков был эффект!

Эсерам удалось запугать царскую бюрократию до животного страха. Комендант Риги бросил гарнизон и вверенную ему дивизию, переоделся в штатское платье и бежал в Петербург. Вновь назначенного губернатора Туркестанского края на вокзале встретила небольшая группа рабочих с оркестром, который при выходе губернатора из вагона заиграл «Марсельезу». Губернатор снял шапку и выслушал революционный гимн в стойке «смирно». Военный министр А. Редигер, недовольный своим главным военным прокурором, назначил нового, более решительного – В. Павлова. Тот, однако, немедленно получил из Охранного отделения сообщение, что его уже «заказали». Перестал выходить из дому, все дела подписывал только у себя. Дошло до смешного: его начальник А. Редигер не мог вызвать его даже на совещания и ездил по делам к нему на дом. Через полгода Павлов вышел во двор погулять и был убит. Министр внутренних дел П. Дурново поехал за границу на лечение, там его настигла эсерка Т. Леонтьева, произведшая в принципе удачное покушение, – спутав Дурново с посторонним, она убила швейцарца Мюллера. Бедный Дурново дал телеграмму в Петербург – можно ли ему вернуться? Охранное отделение посоветовало своему начальнику повременить, так как, по его сведениям, 6 человек получили «заказ» на Дурново. Царь, несмотря на сентябрьские холода, сидел на своей яхте в финских шхерах, так как Столыпин просил его не возвращаться в Петербург – опасно! Может, А. Богданович и ошибается, но она отметила в своем дневнике, что только в марте 1907 г. революционеры убили 650 человек. В 1905—1907 гг. было убито 2 министра, 33 губернатора и 7 генералов[17]!

Причем, пользуясь своим положением агента Охранного отделения, Е. Азеф создал свою сеть агентуры в России исключительной мощности. Из воспоминаний бывшего начальника Петербургского охранного отделения А. Герасимова следует, что, когда он стал куратором Азефа, то выяснилось, что Азеф знает о всех передвижениях царя, все планы его поездок лучше, чем сам Герасимов, хотя именно на Герасимове лежала ответственность за охрану царя. Герасимов провел расследование и выяснил, что агентом Азефа является царский чиновник столь высокого ранга, что даже премьер-министр России Столыпин не решился его трогать, а Герасимов побоялся упоминать его фамилию в воспоминаниях[18]. Причем, тут речь, видимо, шла не только о чиновничьей робости, но и о нежелании раскрыть самого Азефа.

Вот и судите о том, кто кого использовал: охранка Азефа или Азеф охранку? Но главное, конечно, результат. А в результате столь мощного удара эсеров по царскому чиновничеству царь вынужден был объявить «свободы», т. е. открыл путь для легальной революционной пропаганды в империи, не готовой, да и неспособной дать отпор этому сильнейшему роду войск противника, и создал разрушителя России – Думу, которая хотя и была порядочнее нынешней, но свое черное дело в конце-концов сделала.

Российскую империю уничтожали многие, в первую очередь, царь, его алчные сановники и прочая, прочая, прочая. И, как видите, Охранное отделение, созданное с целью защиты Империи, в ее разрушении сыграло не последнюю роль. Это в пассиве.

А что в активе создания этой спецслужбы? Да, царя она сберегла от терактов, но только для того, чтобы его расстреляли после революции. Еще служащие охранного отделения получали чины и награды за поимку части боевиков-эсеров, но обезвреживание этих боевиков ничего России не дало. Да еще миллионы рублей из секретных фондов российской казны, которые чины охранного отделения рассовали по карманам под видом якобы выдачи их секретным агентам. Не густо…

Между прочим, эсеры достигли бы еще больших успехов в достижении своих революционных целей, если бы и их не поразила та же глупость, что и русских царей, начиная от Николая I, – эсеры создали собственную спецслужбу для борьбы с агентами Охранного отделения в своих рядах. А поскольку своим террором они запугали не только царских чиновников, но и буржуазию, то в деньгах они недостатка не испытывали. Поэтому спецслужба эсеров под руководством В. Бурцева купила нужных сотрудников Охранного отделения так же легко, как и американцы 80 лет спустя купили дрянь, типа Калугина, в КГБ. И хотя Азеф в охранке был тщательно засекречен, Бурцев его в конце-концов вскрыл. И нет бы это дело решить тихо и продолжать использовать для дела революции Охранное отделение, так Бурцев раскудахтался на весь свет о победе своей спецслужбы! В результате в 1908 г. Азеф вынужден был уйти из партии. И одновременно резко пошло на спад и революционное движение России. Сейчас это объясняют усталостью масс. Может быть, но, согласитесь, потеря такого союзника, как Охранное отделение, тоже ведь что-то значит.

Спецслужба и ее агенты: кто кого?

Практически во всей литературе о спецслужбах их работники предстают в виде этаких храбрых интеллектуалов, которые ведут и выигрывают «игру» с противостоящими им и совершенно не играющими преступниками. Это естественно, поскольку данные о тайных операциях поступают в открытую печать от спецслужб, и эти, данные рекламно препарированы. Однако если рассматривать даже наиболее известные операции без ангажированности, то далеко не всегда можно с уверенностью сказать, что спецслужбы переиграли преступников, чаще всего приходится констатировать все тот же обоюдный интерес, безусловно, грязный со стороны участвующей в деле спецслужбы.

Возьмем, к примеру, убийство Кирова, одного из наиболее умных и энергичных государственных деятелей СССР. Этот теракт следует рассмотреть несколько подробнее, поскольку от Хрущева идет инсинуация, что это, дескать, Сталин приказал убить своего конкурента Кирова, чтобы, свалив на них вину, разгромить в Ленинградской парторганизации сторонников Зиновьева, своего политического оппонента. То есть, по этой версии НКВД якобы действовал не самостоятельно, а по приказу сверху.

Историк Ю. Жуков достаточно подробно процитировал документы уголовного дела об убийстве С.М. Кирова, и надо сказать, что ни зиновьевцы в Ленинграде, ни НКВД не выглядят в этом деле невиновными.

Во-первых, о зиновьевских кадрах в партии. Убийца Кирова Леонид Николаев, 1904 года рождения, еще до революции потерял отца, мелкого кустаря, и воспитывался матерью, уборщицей трамвайного парка. Работал мелким партийным функционером, переходя с работы на работу, сменил до 1934 года место службы 12 раз, апофеозом его карьеры на 1934 год была должность разъездного инструктора областного отдела истории партии, т. е. он проверял, как оформлены ленинские комнаты в учреждениях и избы-читальни в деревнях. В 1925 году он в городе Луге женился на Милде Драуле, девушке из крестьянской семьи, которая также работала мелким техническим работником в партийных органах, у них родилось двое детей.

А здесь уместно упомянуть, что в 20-е годы коммунисты были, пожалуй, одним из наименее обеспеченных классов общества. Скажем, Л.П. Берия, в те годы фактически министр внутренних дел всех Закавказских республик, жил в Тбилиси в коммунальной квартире. Старый советский хозяйственник И.В. Парамонов вспоминал: «Во время восстановления народного хозяйства после Гражданской войны специальные, повышенные тарифные ставки существовали только для особо выедающихся специалистов. Для коммунистов был установлен предел зарплаты – партмаксимум, который не превышал сдельной зарплаты квалифицированного рабочего. Например, главный инженер Черембасстреста получал 400 руб., начальник технического отдела треста – 300 и остальной инженерно-технический персонал – от 100 до 250 руб. Управляющий же Черембасстрестом получал партмаксимум – только 144 руб. В «Ураласбесте» главный инженер получал 800 руб., а управляющий трестом партмаксимум – 192 руб. в месяц. Никаких премий за выполнение плана, за снижение себестоимости никому не выплачивалось. И все же мы работали с большим энтузиазмом и добивались крупных успехов. Так высоко был поднят моральный стимул»[19].

Но если крупный руководитель получал не больше рабочего, то сколько же могли получать два мелких партийных клерка?

Тем не менее, мать Николаева на допросе показала: «…В материальном положении семья моего сына Леонида Николаева не испытывала никаких затруднений. Они занимали отдельную квартиру из трех комнат в кооперативном доме, полученную в порядке выплаты кооперативного пая. Дети были также полностью обеспечены всем необходимым, включая молоко, масло, яйца, одежду и обувь. Последние 3-4 месяца Леонид был безработным, что несколько ухудшило обеспеченность его семьи, однако даже тогда они не испытывали особой нужды»[20].

И у меня вопрос, а откуда у 30-летнего Николаева взялись деньги, чтобы выплатить стоимость постройки трехкомнатной квартиры и после этого жить безбедно? Мне уже приходилось писать, что оппозиция Сталину в партии вербовалась деньгами: вступавшие в ряды зиновьевцев или троцкистов поощрялись, в основном, тем, что им разрешалось запускать руку в казну СССР[21]. Так что тем, кто уверяет, что Николаев оговорил себя, когда сообщил, что действовал по заданию заговорщиков, надо объяснить, откуда у Николаева взялись очень крупные деньги для очень безбедной жизни?

Весной 1934 года Николаева как коммуниста направили на работу в железнодорожный политотдел. Он отказался, и первичная партийная организация поступила логично: она исключила его из партии. Это беспартийный может работать там, где захочет, а коммунист должен работать там, куда пошлют. Вот, скажем, уже упомянутый И.В. Парамонов жалуется: «В прошлом не всегда считались с мнением и склонностью работника при его назначении. Я был назначен управляющим трестом «Челябуголь» не только без моего согласия, но даже без моего ведома. Управляющим трестом «Карагандашахстрой» меня также назначили против моего желания».[22].

Само собой, что после исключения из партии Николаева уволили и с работы в партийном аппарате. Новую работу Николаев искать не стал и до убийства Кирова был безработным. Но он подал апелляцию в райком – зиновьевским кадрам – и те его в партии восстановили. Чем руководствовалась первичная партийная организация – понятно, но вот чем руководствовался райком, восстанавливая в партии коммуниста, отказавшегося выполнять партийное задание и имеющего непонятные источники дохода, – это историков не интересует. А ведь остается одна единственная версия: без партбилета Николаев не смог бы пройти в Смольный – в здание, в котором работал Киров, и Николаева лишили бы права по ношение оружия. А такое право в те годы каждый коммунист имел автоматически.

Поведение спецслужбы – НКВД – тоже более чем странное, если игнорировать версию, что это НКВД планировал и осуществил убийство Кирова. Ю. Жуков обращает внимание на такой факт в этом деле. Николаев и его жена Драуле жили под своими фамилиями, т. е. сразу же определить, что Драуле это жена Николаева, было нельзя. Николаев выстрелил в Кирова в Смольном 1 декабря 1934 года в 16—30 и был в шоке (частью симулируя его) более шести часов. (В это время врачи горячими ваннами и холодным душем выводили его из шока). Начать допрос Николаева смогли только около 23.00. У убийцы изъяли партбилет, чтобы идентифицировать его личность, но ведь он мог быть украден у Николаева, поэтому сотрудникам охраны Смольного потребовалось время, чтобы найти в Смольном людей, которые знали Николаева и смогли подтвердить, что это он. В первые минуты все занимались попытками спасения Кирова, и всем было не до Николаева, кроме этого, прямых очевидцев убийства не было, да и допрашивать свидетелей начали только через час. Следовательно, мы вправе допустить, что работники НКВД, если они действительно были не в курсе готовившегося теракта, могли придти к мысли, что задержанный – это Николаев, и что Николаев и есть убийца, и что у Николаева тут, в Смольном работает жена по фамилии Драуле, тоже вряд ли раньше, чем через час. Тем не менее, как пишет Ю. Жуков, «ровно через 15 минут после рокового выстрела, в 16.45, в здании управления НКВД по Ленинграду и области (Литейный проспект, дом 4) заместитель начальника 4-го отделения секретно-политического отдела УНКВД Л. Коган уже начал допрос… Милды Драуле, жены Николаева. Четверть часа – это ровно столько времени, сколько требуется для того, чтобы спуститься с 3-го или 2-го этажа Смольного, сесть в машину и проехать практически по прямой, по улице Воинова до здания УНКВД, подняться на два или три этажа»[23]. А ведь этот факт не просто свидетельствует, а кричит о том, что НКВД заранее знал, кто будет убийцей, и готовил мотив убийства, по которому Николаев убивает Кирова вроде бы из ревности, так как Киров якобы ухаживал за его женой Драуле. При этом Николаев, видимо, обещал застрелиться, но не сумел, чем сильно подпортил заговорщикам все дело.

Еще момент. Один из тех, кто расследовал убийство Кирова, начальник экономического отдела УНКВД Ленинграда А.Л. Молочников в объяснительной записке от 9 декабря невольно проговорился: «Первого декабря сего года, будучи в кабинете т. Медведя, около 4 часов 30 минут позвонил телефон. Тов. Медведь положил трубку, распорядился вызвать машину, так как его вызвал т. Киров. Через 3-5 секунд раздался второй телефонный звонок. Тов. Медведь с первых же слов, бросив трубку, крикнул: «В Кирова стреляли!» – и тут же сорвался с места и вместе с вбежавшим т. Фоминым, которому, очевидно, тоже позвонили, убежал. По аппарату никаких распоряжений не было. Поскольку большое количество сотрудников управления имело билеты на актив, я тут же по своему отделу дал распоряжение всем быть на месте. То же я предложил сделать Лобанову по ОО (особому отделу – Ю.М). Минут через 20 я получил распоряжение выслать 30 сотрудников в Смольный, что было тут же выполнено. Вместе с сотрудниками в Смольный поехал и я»[24].

Начальник Управления наркомата внутренних дел (УНКВД) Ленинграда Медведь соврал Молочникову: Киров не дошел до своего кабинета, следовательно, не мог позвонить Медведю и вызвать его, не мог и поручить это сделать помощнику, а мобильных телефонов тогда не было. Следовательно, Медведю позвонил кто-то и сообщил о подробностях убийства Кирова раньше, чем это сделал оперативный дежурный по УНКВД, причем Медведь не хотел, чтобы случайно оказавшийся у него в кабинете Молочников знал, кто именно позвонил, и Медведь вынужден экспромтом придумать легенду о якобы вызове к Кирову. Поведение Медведя явно свидетельствует о том, что это подлец, которому было что скрывать.

А скрывать действительно было что. Телохранитель Кирова Паузер 1 декабря сообщил: «На подъезде Смольного стояли т. Борисов – оперативный комиссар, и помощник коменданта Смольного т. Погудалов. Все мы, то есть я, Лазюков, Аузен, Бальковский, Борисов и Погудалов, вошли в вестибюль, довели т. Кирова до дверей, ведущих к лестнице на верхние этажи. Я, т. Лазюков, т. Погудалов остались у дверей, а т. Борисов, т. Аузен и т. Бальковский отправились по лестнице за т. Кировым…»[25]

А Николаев показал: «…По истечении часа вновь зашел в Смольный; вошел в уборную. Выйдя оттуда, увидел Кирова, направлявшегося в свой кабинет. Это было на третьем этаже здания, было примерно 4 часа 30 минут вечера… Выйдя из уборной, я увидел, что навстречу мне, по правой стороне коридора, идет С.М. Киров на расстоянии от меня 15—20 шагов. Я остановился и отвернулся к нему задом, так что когда он прошел мимо меня, я смотрел ему вслед в спину. Пропустив Кирова от себя шагов на 10—15, я заметил, что на большом расстоянии от нас никого нет. Тогда я пошел за Кировым вслед, постепенно нагоняя его. Киров завернул за угол налево к своему кабинету, расположение которого мне было хорошо известно, вся половина коридора была пуста – я побежал, шагов за пять, вынув наган на бегу из кармана, навел дуло на голову Кирова и сделал один выстрел в затылок. Киров мгновенно упал лицом вниз. Я повернул назад, чтобы предотвратить нападение на себя сзади, взвел курок и сделал выстрел, имея намерение попасть себе в висок. В момент взвода курка из кабинета напротив вышел человек в форме ГПУ, и я поторопился выстрелить в себя. Я почувствовал удар в голову и свалился…»[26]

Итак, телохранители сдали Кирова под охрану сразу трем работникам НКВД, обязанным охранять Кирова в самом Смольном, а в результате Киров в длиннющем коридоре остался один на один с убийцей. Но до дверей кабинета Кирова обязан был в любом случае не оставлять один работник НКВД – Борисов. Тот на допросе показал: «…Добравшись до коридора, я шел по коридору от него (Кирова – Ю.М.) на расстоянии 20 шагов. Не доходя двух шагов до поворота в левый коридор, я услыхал выстрел. Пока я вытащил револьвер из кобуры и взвел курок, я услыхал второй выстрел. Выбежав на левый коридор, я увидел двух лежащих у дверей приемной т. Чудова. Лежали они на расстоянии 3-4 метра друг от друга. В стороне от них лежал наган. В том же коридоре, я видел, находился монтер областного комитета Платоч. Тут же выбежали из дверей работники областного комитета. Их фамилии я не помню…»[27]

Мы видим, что Борисов явно лжет – если бы он действительно шел за Кировым даже в 20 шагах, то обязательно увидел бы Николаева, а тому врать было ни к чему и он твердо заявил, что Киров был один (Николаев, как вы видели, боялся, что сзади может кто-то идти).

Узнав об убийстве Кирова, в Ленинград немедленно выехал Сталин, чтобы лично провести расследование. Разумеется, он сразу же увидел ложь в показаниях Борисова и 2 декабря потребовал привезти Борисова к себе на допрос. УНКВД Ленинграда повезло Борисова к Сталину, но не довезло – по дороге Борисов погиб в автокатастрофе.

Есть еще вопрос. А может быть, Борисов действительно убил Кирова из ревности? Может быть, Киров действительно крутил шашни с его женой? В первое можно поверить – Николаева могли «информировать» об этом. А вот то, что Киров действительно был любовником Драуле, нужно исключить. Это версия, которой НКВД хотело прикрыть убийство Кирова, и только. Если бы было так, то тогда бы охрана знала бы об их отношениях и обязана была бы с особым вниманием отслеживать Николаева – мало ли что может случиться – может, он подбежит и даст Кирову пощечину, обматерит или устроит истерику. Но Николаев почти два месяца ошивался с револьвером в кармане у мест, в которых мог появиться Киров, а УНКВД Ленинграда пальцем не шевелило. 14 октября Николаева, слонявшегося с оружием у дома, в котором жил Киров, как подозрительную личность задержали оперативники и доставили в УНКВД. Однако по распоряжению начальника оперативного отдела А. Губина его отпустили, вернув оружие. Как вы прочли, он и 1 декабря в Смольном и возле Смольного ошивался более двух часов, и при этом никто из охраны даже не попытался проверить его карманы и спросить, зачем ему нужен в Смольном наган. Нет, так с ревнивым мужем охрана себя не ведет – случись что, и у охранников бы не было никакого оправдания.

По-своему интересен и Борисов, который должен был охранять Кирова в здании Смольного. Ему на тот момент было всего 53 года, до 43 лет он работал сторожем, потом перешел на работу в спецслужбы. Да, лучшие кадры отрядил УНКВД Ленинграда для охраны личного друга товарища Сталина…

И при этом сегодня толпы «историков» с пеной у рта доказывают, что нарком НКВД Г. Ягода себя оклеветал, когда признался на суде в 1938 году, что это он с Медведем организовали убийство Кирова, но разве могут быть в этом сомнения после рассмотрения в деле об убийстве Кирова цепи этих «случайностей»? Даже такой никчемный разведчик как Суворов, в девичестве Резун, и тот учит, что случайность бывает только один раз, остальные разы – это уже не случайность. (Когда разведчиков учат отрываться от слежки, то поясняют, что замеченный ими в толпе человек, может попасться им на глаза еще один раз и это можно считать случайностью. Но если вы его увидели в третий раз, то сомнений быть не должно – это уже не случайность, это слежка.) То есть, в деле Кирова спецслужба подвела потенциального убийцу к намеченной ею жертве и в целом тут можно сказать, что спецслужба переиграла Николаева. Но как это сказать, если Николаев действительно ревновал и сам хотел убить Кирова? Кто тут «переиграл»? Здесь интерес преступника совпал с интересом спецслужбы, но интерес спецслужбы был грязным – антигосударственным.

Аналогичный случай – убийство премьер-министра Израиля Рабина. По версии, поступившей, естественно, от израильских спецслужб, они выявили фанатика, замыслившего убить Рабина. Чтобы взять его с поличным, они через своего агента передали фанатику пистолет с якобы негодными патронами и подвели фанатика к премьеру. Однако ушлый террорист заподозрил подвох, сам заменил патроны на боевые, и Рабина похоронили[28]. В такой интерпретации событий кажется, что фанатик оказался умнее и «переиграл» спецслужбы. Может быть. Смущает только одно: насколько искренне спецслужбы хотели защитить Рабина? Не было ли у них самих желания от него избавиться? А этот вопрос лейтмотивом возникает при рассмотрении буквально всех подобных случаев.

Возьмем убийство в 1911 г. премьер-министра России П. Столыпина. Как бы к Столыпину не относиться, но это был человек идеи – тот, кто шел в должность не во имя славы или денег, а для осуществления комплекса своих идей. А такие люди весьма требовательны и к подчиненным, и к окружающим – такие люди требуют ото всех работы, результатов, а не имитирования полезной деятельности. Соответственно, те, кто по лени и тупости результата дать был не способен, имели все основания Столыпина опасаться и не любить.

В случае убийства Столыпина подробности тоже вопиют. У начальника киевского охранного отделения подполковника Кулябко был агент в среде революционеров, киевский адвокат Богров. В конце августа 1911 года на освящение памятников Александру II и княгине Ольге в Киев приехал царь и весь Совет министров России, председателем которого был П.А. Столыпин. Богров якобы сообщил Кулябко, что к нему приходил некий революционер «Николай Яковлевич» и сообщил о подготавливаемом покушении на Столыпина. Кулябко дает Богрову билет в Купеческий сад, в котором царь встречается с высшим обществом. По легенде охранного отделения, Богров должен проследить, не появится ли в саду «Николай Яковлевич», но Столыпин в саду не появился. В два часа ночи на 1 сентября Богров приносит в охранное отделение записку, в которой сообщает, что «Николай Яковлевич» с двумя браунингами поселился у него дома, и у него есть некая сообщница «Нина Александровна» с бомбами, и с этой сообщницей «Николай Яковлевич» должен днем встретиться. Охранное отделение окружило дом Богрова, но террориста не арестовывало, что в общем-то правильно – его лучше было брать во время встречи с сообщницей, поскольку Богров ее в лицо не знал. Но далее в версии охранного отделения концы с концами не сходятся.

Вечером Кулябко берет Богрова на торжественный спектакль, на котором присутствуют и царь, и Столыпин, якобы для того, чтобы Богров мог опознать террористов, если они там появятся. Вопрос: каких террористов? «Николай Яковлевич» сидит у Богрова дома, а «Нину Александровну» Богров в лицо не знал. Они с Кулябко сидят первый акт в 18-м ряду, и в антракте Кулябко, казалось бы, должен был поводить Богрова в толпе – авось кого-нибудь опознает, раз уже здесь. Но Кулябко приказывает Богрову идти домой, тот спускается в партер, подходит к стоящим царю и Столыпину, вынимает браунинг и два раза стреляет Столыпину в печень[29].

Театр – место ограниченной вместимости, с учетом того, что царь привез с собой Совет министров и свиту, из киевского высшего общества билеты на спектакль могли получить только самые-самые сливки этого общества с женами. То есть, в театре террориста в принципе не могло быть, если бы, конечно, начальник охранного отделения его туда не привел. Причем, любой пацан из добровольной народной дружины, прежде чем вести на такое мероприятие агента из революционной среды, его обыскал бы или, по крайней мере, не отходил бы от него ни на шаг. Но Кулябко-то пацаном не был, как-никак, а профессионал спецслужб…

Исходя из этих фактов можно сделать вывод, что фанатик Богров «переиграл» спецслужбу и использовал ее в своих целях. Но опять все не так просто. Во-первых, уж очень много «элиты» в России обрадовал Богров. Затем – уж как-то очень быстро его повесили, так спешили, что и по сей день не понятно, к какой партии он принадлежал. Далее, Богров, безусловно, знал, что его повесят, либо убьют сразу же. Поэтому перед ним стояла задача продать свою жизнь подороже, т. е. от него следовало бы ожидать, что он попробует убить находившегося здесь же царя. Но Богров целенаправленно шел убивать Столыпина. Почему? Не потому ли, что охранка использовала его, а не он ее? Вернее – не потому ли, что только убийство Столыпина было выгодно обоим сторонам?

Вопрос о том, как сотрудники охранки сумели убедить фанатика-смертника выбрать не самую выдающуюся цель, а второстепенную, тоже не стоит. От всех работников спецслужб во всех странах и всегда требуется, чтобы они устанавливали со своими тайными агентами доверительно-товарищеские отношения. Требуется это для того, чтобы агент, даже понимая свою роль, хотя бы не чувствовал, что его нагло используют. То есть, поняв, что Богров хочет перехитрить Охранное отделение, сотрудник охранки, в плане установления с Богровым доверительных отношений, мог рассказывать ему в нигде не фиксируемых беседах различные сплетни из «высшего света», ненавязчиво подводя Богрова к мысли, что царь, в принципе очень хорошо относится к евреям и уже давно бы эмансипировал их, но, к сожалению, у него не хватает воли, а ярый антисемит Столыпин буквально подавил царя и парализовал его. И т. д. и т. п. Учитывая, что Богров еврей, такой ненавязчивый обмен мнениями мог дать стопроцентную гарантию того, кого он выберет в жертвы покушения.

Как видите, и в этом примере вопрос, кто кого использовал, остается неразрешенным, и наиболее вероятным ответом является вывод о единении целей спецслужбы и преступника, причем цель спецслужбы была, как водится, откровенно грязной и антигосударственной.

Еще пример. В истории царской России не остался не замеченным граф С. Витте, фигура чрезвычайно одиозная. Чуть ли не по единодушному мнению современников, Витте был очень умным человеком, но крайне беспринципным, воровавшим всегда и очень крупно. Именно ему Россия обязана неуклонным и устойчивым разорением, поскольку именно он сделал рубль свободно конвертируемым и обеспечивал его золотой паритет массой кабальных иностранных займов. К 1903 г. Витте уже невозможно было терпеть, он был снят с должности министра финансов России и отрешен от дел. В министерстве внутренних дел начали накапливать улики для предания Витте суду.

Упомянутая мною жена заместителя министра внутренних дел А. Богданович, помимо и так неплохой информированности, содержала еще и очень популярный салон в Петербурге, в котором петербургская знать келейно обсуждала свои проблемы. В своем дневнике А. Богданович сделала запись: «Толь (губернатор Петербурга – Ю.М.) говорил, что Плеве (убитый накануне эсером Сазоновым министр внутренних дел России – Ю.М.) не терпел Витте, собирал материалы о его вредности и в день, когда был убит, вез царю документальные данные об изменнике Витте. Со смертью Плеве главный враг Витте был уничтожен, но остаются еще два человека, которые для Витте являются тормозами для его планов, это вел. кн. Сергей Александрович, который его не терпит, и Муравьев (министр юстиции России и прокурор Судебной палаты – Ю.М.), про которого Витте пустил анонимное пасквильное письмо, в котором затрагивается честь Муравьева, и уже идет слух, что Муравьев уходит, и его заместителем называют Нольде, креатуру Витте, который таким образом спускает тоже опасного врага».[30].

Как видите, против бывшего министра финансов Витте единым строем выступали чиновники, к которым царю было трудно не прислушаться: министр внутренних дел, министр юстиции и родной дядя царя – генерал-губернатор Москвы.

И тут наступает неожиданная развязка: от Муравьева Витте избавляется сам, а вот Плеве убивает человек Азефа. Богданович сделала эту запись 27 ноября 1904 г., когда великий князь Сергей Александрович был еще жив, но уже через два месяца эсер Каляев убивает и его. Таким образом, Азеф организовал убийство основных противников Витте, и Витте сразу же прыгает «из грязи в князи».

Летом 1905 г. его, бывшего министра путей сообщения и бывшего министра финансов, посылают заключать мирный договор с Японией (05.09.1905 г.), по которому Витте передает ей, помимо огромной контрибуции, не только Порт-Артур, который японцы, по крайней мере, в ходе войны взяли, но и половину Сахалина. За такой договор Витте получает от царя титул графа (разозленные русские называли его «графом Полусахалинским»), а уже в октябре 1905 г. царь назначает его главой правительства России. Правда, граф Витте продержался на этом посту всего лишь до апреля 1906 г.

Если взглянуть на дело с этой стороны, то получается, что беспринципный прощелыга Витте использовал и Охранное отделение, и Азефа, чтобы добраться до вожделенного кресла премьер-министра. О том, что Витте абсолютно был лишен принципов, свидетельствует признание бывшего начальника Департамента полиции России А. Лопухина, который сообщил в мемуарах, что после того, как царь убрал в 1903 г. Витте с должности министра финансов, тот предлагал Лопухину организовать покушение на царя. Но и здесь не все однозначно.

Дело в том, что, лишившись должности, министр финансов Витте устанавливает энергичные контакты не только с Лопухиным, но и со всеми революционерами. (Есть сведения, что он успел профинансировать даже ленинскую «Искру»). А когда Витте стал премьером, то именно он подготовил октябрьский манифест царя, в котором Николай II признавал свое поражение и победу революции: объявлял «свободу», Думу и Конституцию. Таким образом, опять непонятно, кто кого использовал: судя по всему, именно Азеф использовал стремление прощелыги занять пост главы страны с тем, чтобы с его помощью достичь своей, Азефа, революционной цели. И опять следует наиболее вероятный вывод, что и в данном случае речь идет о совпадении преступных целей самой спецслужбы с целями преступников, для борьбы с которыми спецслужба и предназначена.

Поскольку мы в данном случае ставим себе конкретной целью расследование терактов 11 сентября 2001 г. в США, нам бы были более интересны спецслужбы именно этого государства. К сожалению, у автора мало для этого примеров в силу естественной причины: автор – русский, и ему ближе и понятнее русские дела. Но некоторые теракты в США и раньше все же бросались в глаза своим явным несоответствием тому, как это вроде бы должно быть, и большим наличием явно неслучайных «случайностей».

Возьмем один пример – убийство президента Джона Кеннеди. В памяти остался этот день: нам в школе об убийстве Кеннеди объявили точно так, как до этого объявляли о полете в космос Ю. Гагарина и Г. Титова – прервав уроки и сообщив об объявленном трауре. Я, помнится, немедленно выразил радость по поводу того, что наш противник понес потери – ведь у меня уже было за плечами 14 лет и уверенность в правильности собственных суждений. Однако учительница не разделила моего ликования, она была искренне опечалена и сказала, что Кеннеди был очень хорошим президентом, поскольку выступал против войны с нами, а вот президент, который сменит Кеннеди, еще неизвестно какой будет. С годами пришлось согласиться с учительницей – действительно, у СССР, может, и были веские причины убить любого американского президента, за исключением разве Ф. Рузвельта, но не Кеннеди. После Карибского кризиса Кеннеди попытался перестроить политику США в более реалистическом направлении – в направлении мирного сосуществования и борьбы СССР и США только в сфере экономики. Безусловно, что он был бы избран президентом и на второй срок, но был убит.

И вот первая случайность в этом деле – объявленный убийцей Кеннеди Ли Харви Освальд оказался бывшим гражданином СССР! Конечно, интересно было бы от него узнать больше подробностей, но Освальд не успел никому сказать ни слова: некий владелец бара Д. Руби, платонически любящий вдову Кеннеди, «случайно» прошел через все кордоны ФБР в полицейское управление и застрелил Освальда. Потом «случайности» начали нарастать снежным комом: выяснилось, что пули, убившие Кеннеди, прилетели не с того места, с которого якобы стрелял Освальд и т. д. и т. п. Об убийстве Кеннеди сделано много журналистских расследований, и кто их читал или видел, тот знает, что в деле убийства Кеннеди «случайность» на «случайности» нагорожены так, что и дураку видно, что в этом убийстве нет ничего случайного. Поэтому давайте посмотрим на дело Кеннеди с другой стороны.

Его убийство – это громаднейший провал не только спецслужб США, но и вообще всех силовых структур Америки – ведь по уму охраной президента в стране должны заниматься все – от постового полицейского до министра обороны: все обязаны устранять причины, которые так или иначе могут привести к гибели главы страны. Следовательно, по идее эти причины должны были бы быть объявлены всем работникам силовых ведомств США, их должны были бы изучать во всех полицейских академиях, во всех школах ЦРУ с тем, чтобы не допустить нового покушения на президента. Но Конгресс США засекретил все материалы расследования убийства Кеннеди навсегда, т. е. Конгресс умышленно нанес огромный ущерб государственной безопасности страны. Почему?

Думаю, что не только потому, что участие спецслужб США в этом убийстве очевидно: они либо прямо его организовали, либо сокрыли истинных убийц. И из материалов засекреченного расследования это, безусловно, становилось ясным. Но, думаю, что не это главное. В данном случае речь шла о компрометации всей политической системы США.

Вот о чем речь. Сегодня путем тайного голосования население США выбирает членов Конгресса и президента США, последний пожизненно назначает судей Верховного суда. Все эти лица считаются и считают себя сами высшей властью страны, властью, олицетворяющей правление народа. И они, и пресса захлебываются соплями от восторга при виде такого народовластия, такой демократии, и насильно, подкрепляя при случае свои доводы бомбовыми ударами, навязывают эту политическую систему как образец всему миру. А что показало бы рассекречивание материалов следствия по делу об убийстве Кеннеди? Оно бы показало, что в США нет не только власти собственно народа США, но там нет и власти официальных его правителей – президентов и конгрессменов. Что там любая мало-мальски богатая организация способна не только привести к любым органам власти своего ставленника и заставить его служить не народу, а своим интересам (что, собственно, самими американцами не сильно и скрывается), но и то, что такая организация способна подчинить себе спецслужбы и с их помощью убить любого члена официальной власти, если он вздумает служить народу, а не ей.

Только этим можно объяснить то, почему Конгресс засекретил результаты расследования убийства Кеннеди и, особо подчеркну, только этим можно и объяснить, что нынешний Конгресс, который так дружно, так долго и так ретиво расследовал сексуальные похождения Клинтона (государственное дело, однако!), не проявляет ни малейшего интереса к расследованию теракта 11 сентября. Даже обычной по такому поводу комиссии не создал! И понятно почему – это было бы такое расследование, в результате которого конгрессмены убедительно доказали бы, что они – это никто, и что народу США от них нет ни малейшей пользы.

Такая ситуация и называется подрывом устоев политической системы. Но вернемся к спецслужбам.


Спецслужбы и революционеры | Кто убивал американцев 11 сентября 2001 года | Закономерность паразитизма спецслужб