home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ОНИ ГЕРОИ!!! И ДРУГИХ ГЕРОЕВ НЕТ!

Сталин это понимал, а кто это понимает сейчас?

Не спасут Россию вожди, особенно нынешние – вонючие. Не спасёт Россию Бог – подонкам Бог не помогает.

Её спасут те, кто бросится под танк, кто грудью закроет амбразуру, кто пойдёт на таран, кто замёрзнет в окопе, но не покинет его, кто скажет: «Всё, хватит отступать, хватит бояться! Вперёд и лучше смерть, чем унижение!»

Война огня

«Перестройка» для исследователя истории, при всей её гибельности для страны, оказалась золотым временем. Через открытые границы в страну хлынула мемуарная, историческая и техническая литература, которую раньше не пропускала партийная цензура. Появилась масса документов из архивов, которые также были недоступны. Стало возможно получить более целостное представление о Великой Отечественной войне. Тем не менее в массовой прессе и официальной науке получать такое представление особо не спешат.

Как Жуков с Хрущёвым внедрили в головы историков, что поражения в начале войны произошли потому, что Сталин поздно дал приказ поднять войска по тревоге и перед войной поубивал почти всех выдающихся генералов, так эта идея и живёт по сей день. А появляющиеся факты, освещающие истинные причины событий начала войны, либо игнорируются, либо тупо подгоняются под эту устоявшуюся версию. Поэтому можно сказать, что у нас истории Великой Отечественной войны до сих пор нет. Есть механическая запись фактов и партийных, а сегодня – антипартийных, легенд. И никакой попытки осмысления того, что происходило, никакой попытки научиться у истории хотя бы чему-нибудь.

Та дискуссия, которую провела газета, лично меня подводит к следующим выводам о причинах наших тяжёлых поражений в начальном периоде Великой Отечественной войны.

Если человек в своём уме, то перед началом любой работы он составляет план того, как он эту работу выполнит. Для выработки плана человек обобщает опыт проведения таких работ с корректировкой этого обобщения на изменившиеся условия. Только имея план, человек начинает подбирать для выполнения этой работы исполнителей, сырьё, материалы, инструмент. Но обобщение опыта – это теория. То есть, человек сначала разрабатывает теорию своих действий, а затем действует.

Так вот, главная, принципиальная причина поражений Красной Армии в начале той войны в том, что перед нею СОВЕТСКИЕ ГЕНЕРАЛЫ НЕ СМОГЛИ РАЗРАБОТАТЬ ПРАВИЛЬНОЙ ТЕОРИИ ПРОВЕДЕНИЯ БУДУЩЕЙ ВОЙНЫ: советские генералы не сумели разработать ни правильных планов будущих боёв, ни планов будущих операций. Соответственно, они не смогли ни правильно вооружить, ни обучить, ни организовать Красную Армию так, как этого потребовала реальная война.

Существует устоявшееся, как факт, мнение, что Вторая мировая война была «войной моторов» и этим она, дескать, отличалась от предыдущих войн. Это так, но это не причина, а следствие. До Второй мировой войны все войны были войнами людей – при прочих равных условиях численный перевес обеспечивал победу. А немцы сделали Вторую мировую не войной солдат, а войной огня, войной оружия. Мотор же был только средством быстрой доставки оружия к месту боя.

Наши генералы (да и остальные) этого перед войной не понимали (поняли ли они это после войны – тоже вопрос). В их умах будущие бои и операции по-прежнему планировались, как бои людей. Их кредо было – сосредоточить к бою и операции как можно больше людей. А по немецкой предвоенной теории главным было сосредоточить к бою как можно больше огня. И не какого попало – не по площадям, а точно по противнику.

Чувствую, что многие читатели воскликнут – ведь это одно и то же! Если солдат много и у каждого оружие, то превосходство в людях обеспечит и превосходство в огне. Это заблуждение – превосходства в огне не будет, если специально его не организовать, как организовывали его немцы.

К примеру. Солдат у вас может быть вдвое больше, чем у противника, но часть вы выделите (как планировал до войны Г. К. Жуков) в сковывающие группы, часть в резерв, часть в группы развития успеха.

(По Полевому уставу РККА 1936 г. и Боевому уставу пехоты 1938 г. стрелковая дивизия Красной Армии, имеющая 27 стрелковых рот, в наступлении вела бой 8 ротами двух полков. Ещё 4 роты вторых эшелонов ведущих бой батальонов находились в 700 м от поля боя, т. е. своими стрелковыми и миномётным оружием участвовать в бою уже не могли. Ещё 6 рот вторых эшелонов батальонов ведущих бой полков находились в 1200 м от поля боя. И ещё 9 рот полка второго эшелона этой «ведущей наступление» дивизии находились в 2000 м от места боя. Итого: из 27 рот огонь по противнику в наступлении должны были вести меньше трети бойцов).

Кроме того, часть войск (из-за отсутствия связи) просто не будет знать, что они нужны в бою; по этой же причине авиация не будет знать, кого именно бомбить; артиллерия из-за плохой разведки будет стрелять не по противнику, а по площадям, и т. д. и т. п.

Солдат, оружия, техники вообще у вас будет много, но собственно на поле боя превосходство в огне будет у противника и всё потому, что он ещё до войны в своих теоретических построениях планов будущих боёв предусматривал сосредоточение именно на поле боя огня всех родов оружия, а вы считали, что такое сосредоточение у вас автоматически получится, если вы будете иметь в окрестностях много пушек, танков, самолётов и солдат.

Повторюсь. Эта ускользающая разница в военных теориях фашистской Германии и остальных стран хорошо видна на сравнении советских танковых корпусов и немецких танковых дивизий. У немцев танки, авиация, артиллерия и пехота появлялись на поле боя одновременно, так как пехота немецких танковых дивизий передвигалась вслед за танками на бронетранспортёрах, артиллерия была частью самоходной, частью на мехтяге, а в передовых частях дивизии следовали бронетранспортёры авианаводчиков. При столкновении с противником огонь по нему открывали все рода войск немедленно, как только их огонь требовался.

А у нас до конца войны не строились бронетранспортёры, только к концу войны появилась самоходная артиллерия, да и то, как правило, противотанковая. То есть, в нашем танковом корпусе танки сначала атаковали противника в одиночку, а наша пехота «на своих двоих» и артиллерия появлялись на поле боя тогда, когда танковая атака уже с большими потерями отбита немцами и повторять её вместе с артиллерией и пехотой танкистам надо было уже в неполном составе.

Немецкая военная мысль опередила военную мысль других стран в понимании именно этой особенности Второй мировой войны – настала эра господства на поле боя огня, а не штыковых атак. Настала эра манёвра огнём – быстрого и массированного его переноса в места, где противник слаб.

Судя по дневникам Ф. Гальдера немцы отцом манёвренной войны считали С. М. Будённого, который в Гражданскую войну успешно водил массы подвижных войск в тылу белых и поляков. Но ввести свои войска в тыл противнику – это создать предпосылки для их окружения. Будённый это отлично понимал, судя по его репликам на Совещании руководства РККА в декабре 1940 г. Однако и его заботила тогда только возможность идущей в прорыв конно-механизированной группы взять с собой как можно больше боеприпасов и горючего на случай окружения. Видимо он полагал, что связь у противника будет слабой, как и в гражданскую войну, и сосредотачивать против прорвавшейся группы войска и огонь противник будет такими же медленными темпами, как белые и поляки.

А для немцев важен был не сам прорыв, а возможность в ходе прорыва уничтожения противника в его тылу. Для чего им (согласно их теории) требовалось сосредоточить силы для массированного огневого удара. А сделать это в наступлении без радиосвязи невозможно. Поэтому немецких генералов перед войной волновало не столько снабжение танковых корпусов в прорыве, а связь с ними вышестоящих штабов, связь всех частей и подразделений в составе этих корпусов и одинаковая подвижность всех родов войск ударных групп.

В области военной теории немецкие генералы опередили всех: только они оснастили свою армию всем необходимым, и обеспечили германскому оружию громкие победы начала войны и в дальнейшем упорное сопротивление военной коалиции союзников, во много раз превосходящей их по силам.

Не будет лишним ещё раз ответить на вопрос – почему именно немцы оказались в области теории впереди всех?

Теория – это обобщение практического опыта. А какой может быть опыт войны, если войны ещё не было? В этом проблема и именно поэтому говорят, что генералы всегда готовятся к прошедшим войнам.

Для получения опыта будущей войны, нужно моделировать её на манёврах и обдумывать их результаты. Это тяжёлая и чёрная работа. Смею думать, что ни в каких странах эта работа генералов, особенно столичных, не прельщает.

Во-вторых, генералы всё же, в большинстве своём, надеются дожить до пенсии без войны, и их волнует не война, а карьера. Да и воевать они, как правило, собираются не на поле боя, а в штабах. Поэтому, полагаю, генералы – это не та инстанция, откуда следует ждать теории боёв будущих войн. Напомню, что автор немецкой теории применения механизированных войск, т. е. теории боёв и операций Второй мировой войны, Г. Гудериан, разработал её, будучи полковником и лично командуя манёврами, на которых танки обозначались тракторами, обитыми фанерой (настоящих танков у немцев тогда ещё не было).

С приходом Гитлера к власти генералитету германской армии, возможно единственному среди генералитетов всех армий мира, стало ясно, что ему до пенсии без войны не дожить. К войне следовало готовиться, как к реальности. И немецкие генералы к ней подготовились. А в остальных армиях генералы ждали, что политики их от войны уберегут. В Красной Армии, кроме этого, положение усугублялось предательством части генералов, надеявшихся, что Троцкий обеспечит им более лёгкую и стремительную карьеру.

Неспособность советских генералов разработать теорию будущей войны, привела к тому, что СССР вынужден был по их требованию содержать гораздо более многочисленную и дорогую, чем у немцев, но существенно более слабую армию.

Напомним некоторые факторы этой слабости.

Пренебрежение, возможно преступное, к радиосвязи привело к тому, что Красная Армия оказалась технически неспособной наносить сосредоточенные удары, особенно всеми родами войск. В частности, без радиосвязи было исключено взаимодействие авиации с сухопутными войсками, авиация вообще была в бою неуправляемой, в связи с чем немцы быстро завоевали господство в воздухе. Почти в таком же положении оказались и танки – без радиосвязи они не способны были взаимодействовать с артиллерией, пехотой и между собой. При быстрых передвижениях войск штабы теряли связь с соединениями и частями или же она становилась очень медленной, не оперативной. Штабы не успевали сосредоточить для боя необходимые силы, и немцы били наши войска по частям, легко прорываясь и окружая наши войска. Отсутствие радиосвязи в такой манёвренной войне, да плюс отсутствие авиационной и плохая инструментальная разведка в артиллерии, привели к тому, что многочисленная артиллерия Красной Армии оказалась неспособной оказать необходимую помощь пехоте, стреляя часто не по противнику, а по площадям, где этот противник предполагался.

Теории будущей войны кабинетных теоретиков обусловили массу других факторов слабости РККА. Были построены 30 тысяч танков и тысячи бронеавтомобилей, но чтобы создать на базе этих машин подвижные соединения, нужны были бронетранспортёры и самоходная артиллерия, а они не строились вообще и генералами не запрашивались. Не строились и не запрашивались самолёты поля боя – штурмовики и пикировщики. Стремление строить манёвренные истребители в ущерб их скорости привело к тому, что наши истребители долго не могли завоевать господство в воздухе, несмотря на многократное численное превосходство. Основная артиллерийская система артполков стрелковых дивизий – 76-мм пушка – из-за своего универсализма была слишком слабой, как противопехотное оружие, а к 1943 г. уже громоздкой и слабой и как противотанковое. Противотанковое вооружение советской пехоты в 1941 г. было неизмеримо слабее, чем немецкой.

Точности ради следует упомянуть и ошибку Генштаба в оценке направления главных ударов немцев 22 июня 1941 г. Но на фоне вышесказанного это уже не выглядит существенным.

Это реальные причины поражений РККА в начальный период Великой Отечественной войны и следует сказать, что её уроки нас ничему не научили. Мы опять, судя по всему, кормим армию с такими же генералами, как и в 1937 г.

Это вы убили!

И после публикации всех данных выше материалов письма продолжали идти. Одно из них заставило меня высказаться резко.

«Научно» спорить, к сожалению, не всегда получается. Есть люди, которые никаких намёков не понимают, им надо прямо сказать: «Ты опасный дурак!».

Мы провели довольно большое обсуждение причин поражения Красной Армии в начале войны. И я, и другие авторы, утверждали, что причина не в том, что Сталин не дал приказа на отражение агрессии. Этот приказ был дан, войска были готовы. Причина в другом – наши маршалы готовились к прошедшей войне. Они трагически недооценили значение радиосвязи.

Пришло достаточно положительных отзывов, в том числе и военных историков.

Но есть и другие отзывы. Вот, скажем, выдержки из письма И. М. Кокцинского.

«С течением времени „Дуэль“ превращается в сборник исторических ошибок и поверхностных суждений. И с „лёгкой“ руки главного редактора газеты, потому что Вы готовы спорить по любому поводу, в том числе и в тех вопросах, в которых не до конца разобрались ни только Ю. И. Мухин, но и те, кому это „по штату“ положено. Отсюда типичная ошибка: конкретные знания заменять их „толкованием“ (в свою пользу, разумеется)».

Я всегда рад письмам людей, обладающих «конкретными знаниями», поэтому внимательно прочёл обширнейшее письмо их владельца. Знаний (цитат) уйма. Но толкование… Трудно вообще-то найти более беспринципное.

Вот Кокцинский пишет: «Общеизвестно, что войну к 1941 году „Туманный Альбион“ вёл всерьёз». Кому «общеизвестно»?

В 1938 г. «Туманный Альбион» без выстрела сдал Гитлеру своего союзника – Чехословакию. Английский парламент подавляющим числом голосов поддержал эту сдачу, а подписавшего этот сговор с Гитлером британского премьер-министра Чемберлена англичане засыпали благодарственными письмами. Раньше именно это было «общеизвестно».

Объявив немцам войну в начале сентября 1939 г., англичане и французы не сделали по немцам ни единого выстрела в помощь своему союзнику Польше. Первый убитый во Второй мировой войне английский солдат был невезучим капралом, наткнувшимся на немецкий патруль аж в начале декабря 1939 г. – через 3 месяца после начала «войны»! Это что – «война всерьёз»?

В Дюнкерке 300-тысячная британская армия бросила своих союзников французов и бельгийцев, бросила немцам всё своё оружие и технику и удрала на острова. Это «война всерьёз»?

Зато англичане вполне «всерьёз» перегнали на Ближний Восток к весне 1940 г. эскадрильи, чтобы бомбить нефтепромыслы в Баку.

Недавно TV сообщило о юбилее: «… десять лет назад в тюрьме Шпандау в своей камере умер нацистский преступник Р. Гесс, и в Германии по этому поводу беспорядки». А почему беспорядки?

Потому что это брехня. Десять лет назад последний заключённый тюрьмы Шпандау, охранявшийся исключительно англичанами, Р. Гесс, старик 91 года, немецкий офицер, для которого смерть в петле – позор, был «найден» повешенным во дворе тюрьмы в беседке. Англичане сообщили, что он «покончил с собой» и тут же сожгли беседку, не дав немецкой полиции провести следствие. Зачем – спросите вы – англичанам нужно было убивать этого древнего старика?

В мае 1941 г. Р. Гесс вёл с англичанами секретные переговоры, основные документы этих переговоров были засекречены Англией до 1987 г. Но, как видите, в 1987 г. Р. Гесс срочно «умер», а англичане снова засекретили эти документы до 2017 г. и рассекретив часть из них в 1992 г. основной документ засекретили бессрочно. И раньше именно это было «общеизвестно», но сегодня, благодаря кокцинским, об этом мало кто знает.

Вы скажете, что И. М. Кокцинский, владелец «конкретных знаний», должен это своё толкование подтвердить фактами. Неужели он их не даёт? Даёт. Он приводит цитату из «ВИЖ»:

«Дипломатические отношения между СССР и Королевством, несмотря на разногласия, не были прерваны. 18 апреля 1941 г. посол этой страны в СССР С. Крипс вручил нашему наркому иностранных дел меморандум, в котором говорилось, что в случае затягивания войны на неопределённый срок, Англия может придти к мысли об окончании войны с Германией на германских условиях. И тогда гитлеровцам откроется неограниченный простор для экспансии в восточном направлении …».

А где здесь, спросите вы, подтверждение тому, что «Туманный Альбион вёл войну всерьёз»? Ведь здесь наоборот – Англия угрожает нам, что заключит с немцами мир, и условия этого мира она от немцев уже получила – дать Гитлеру «неограниченный простор для экспансии» в СССР.

Но это вы так понимаете, а владелец «конкретных знаний», кроме этого, ещё и знаток тонкостей: «В переводе с „дипломатического“ языка на „человеческий“ эта фраза звучит как призыв о помощи» – пишет И. М. Кокцинский.

Поскольку я не знаток «дипломатического языка», то считаю, что эта фраза – наглый шантаж СССР, с целью вынудить его напасть на Германию без обязательств со стороны Англии. Если бы была просьба, то она сопровождалась бы предложением военного союза (как мы просили о помощи Англию в августе 1939 г., когда её премьер Чемберлен постановил, что с СССР союз не будет заключён ни на каких условиях). И в чью «пользу», спрашивается, И. М. Кокцинский этаким образом «толкует» свои «конкретные знания»?

А теперь собственно об этих «конкретных знаниях». И. М. Кокцинский пишет:

«Вот если бы И. В. Сталин занимался всерьёз… такая разумная организация повышения боевой готовности, приведённая выше, была бы распространена на всю Красную Армию. И наш высший начальствующий состав РККА не на „коленке“ бы писал приказы 21—22 июня».

Я писал, Федин писал, мы приводил документы, воспоминания участников: 21—22 июня никто ни на «коленке», ни на заднице приказов не писал – все приказы на развёртывание войск были даны заблаговременно.

Ну давайте я ещё дополню. Вот воспоминания генерал-полковника, дважды Героя Советского Союза В. С. Архипова, в те годы командира разведбатальона 43-й танковой дивизии, располагавшейся в 350 км от границы. После того, как рано утром 22 июня 1941 г. из штаба округа пришло извещение о начале войны:

«Минут десять спустя все были в сборе, пришёл и замполит нашего батальона М. Г. Галкин. Не успели мы с ним и двумя словами перекинуться, как услышали свои фамилии. Полковник Цибин сказал нам буквально следующее:

– Батальон в район сбора не выводить. Марш начать немедленно, по варианту номер один. Вопросы есть? Выполняйте задачу.

Мы с Галкиным выскочили из оврага и бегом направились в расположение разведбатальона. Вопросов у нас не было, ибо вариант номер 1 означал детально разработанную и заранее нанесённую на карту боевую задачу. Да и без карты мы помнили её наизусть: разведбатальон, усиленный артиллерией и сапёрами, выдвигался к государственной границе в качестве передового отряда 43-й танковой дивизии и одновременно вёл разведку по обе стороны дороги от Бердичева на Шепетовку, Дубно, Ровно и далее к государственной границе. Главные силы дивизии выступали вслед за нами сутки спустя по двум маршрутам. Маршруты других соединений нашего 19-го механизированного корпуса (командир корпуса генерал-майор Н. В. Фекленко) мне не были известны, однако правее нас и параллельно по дороге Житомир – Новоград-Волынский – Ровно – Луцк – граница должны были двинуться передовые отряды 9-го механизированного корпуса (командир корпуса генерал-майор К. К. Рокоссовский). С разведчиками этого корпуса нам предстояло поддерживать связь, а при необходимости – и боевое взаимодействие».

Где коленка?! Это не коленка – это лысина Хрущёва, и Вы до сих пор на неё молитесь. Вернее – молились. Сейчас Вы молитесь на Сороса.

И. М. Кокцинский пишет:

«Чтобы разобраться в этом нужно было бы Вам „выслушать“ не доклады, а мнение моряков. Авторитетнее на флоте – тогда и теперь, – кроме адмирала Н. Г. Кузнецова, нет».

Далее следует обширная цитата из мемуаров Н. Г. Кузнецова, где он хвалится, что на свой страх и риск прервал боевую учёбу флота и привёл его в готовность к отражению немецкого нападения.

Я, всё же, предпочитаю доклады и другие официальные документы – те, за которые авторы несли ответственность. А «мнения» людей, писавших свои байки в угоду то Хрущёву, то Горбачёву, рассматриваю осторожно. Авторитетнее Жукова, к примеру, в сухопутных войсках у нас нет, но в его мемуарах ни разу не упоминается о его желании посоветоваться со Сталиным, что было бы естественным, но зато есть страстное желание посоветоваться с полковником Л. И. Брежневым. В отличие от Вас, я ищу факты, а не следую «линией партии». То коммунистической, то капиталистической.

Но продолжим о «конкретных знаниях». И. М. Кокцинский пишет:

«Так, на „круглом столе“, проведённом 30 марта 1989 г. в Институте военной истории по начальному периоду войны, генерал армии П. Н. Лащенко, занимавший перед войной должность помощника начальника оперативного отдела штаба 35-го стрелкового корпуса в Одесском военном округе, сообщил, что накануне нападения командир 176-й стрелковой дивизии полковник В. Н. Марцинкевич вывел подчинённое ему соединение без разрешения в полосу обороны. Точно так же поступил и командир 95-й стрелковой дивизии генерал-майор А. И. Пастревич. „Я не знаю, что бы было с командирами дивизий, если бы война не началась“, – сказал Пётр Николаевич. – Вероятно, их бы расстреляли. Но они заняли оборону, и война началась. Про это забыли …».

Ай-я-яй, какие ужасы рассказывает генерал армии и надо же – как раз в струю перестройщику Горбачёву. Вот так взяли две дивизии и прервали плановые занятия, расконсервировали боеприпасы, начали жечь дефицитное горючее, топтать и перекапывать сельхозугодия колхозов – и всё «без приказа»?! А откуда они знали, где их «полоса обороны»? Ведь полоса обороны даётся в приказе. Куда же они вышли, если приказа не было? На «деревню к дедушке»?

Ну да ладно, что говорить, если в этом толку нет. Рассмотрим дело по существу. Я утверждаю, что основная техническая причина поражений 1941 г. – отсутствие радиосвязи. И. М. Кокцинский – отсутствие приказа Сталина на отражение агрессии.

Рассмотрим сегодняшний день – войну в Чечне. Сегодня всё по И. М. Кокцинскому.

Главнокомандующий – замечательный. Не то что не дал приказ на защиту от чеченцев, а сам на них напал. Специалист в военном деле не чета Сталину – сам даже снайперов расставлял. По кокцинским – идеальный стратег.

Маршала своего мудрого (П. Грачёва) не расстрелял. А этот маршал, как и Тухачевский, имел огромный опыт. Тухачевский расстрелял тамбовских крестьян, а Грачёв – защитников Конституции. То есть, всё замечательно, – именно так, как внушают народу кокцинские.

Победили мы Чечню? В чём дело кокцинские? Ведь всё было, как вы требуете!

Причин поражения в Чечне, конечно много, и связь на фоне предательства Кремля уже не главная причина, но всё же.

Вот как специалисты описывают состояние радиосвязи и её влияние на боевые действия в журнале «Солдат удачи» № 6, 1997 г.:

Печальный опыт первых месяцев войны в Чечне подтвердил, что недооценка войсковой связи, как вида боевого обеспечения, может привести к срыву проводимой армейской операции и неоправданным потерям среди личного состава.

Укомплектованность средствами связи войск группировки, участвующей в операции, по оценкам командования, составила 95—98 % от штатной потребности. В то же время новых средств имелось не более 20 %, а современных – не более 10 %, что привело к полному отсутствию всякого засекречивания и помехозащиты. В войсках не оказалось малогабаритных и лёгких радиостанций с маскираторами речи. (За период с 1993 по 1995 г. Вооружёнными Силами было закуплено всего 6500 радиостанций Р-163-IV, Р-165-05Y, Р-023). Основу средств связи в полковом, батальонном, ротном звене управления составили громоздкие и устаревшие Р-123, Р-159, Р-158, Р-148. Но даже в этих радиостанциях потребность так и не была удовлетворена. Ещё опыт войны в Афганистане показал, что оснащение переносными средствами связи должно обеспечивать каждое мотострелковое отделение или танковый экипаж. В ходе январского 1995 года штурма Грозного не каждый взвод и даже роты имели переносные радиостанции. Основные причины – это преступная халатность военных чиновников, отправлявших подразделения, убывающие в район боевых действий, с неисправной и разукомплектованной техникой. Из 2156 освидетельствованных средств связи 462 оказались неисправными, ещё 367 радиостанций вышли из строя в процессе эксплуатации. Больше трети! Всего же за время боевых действий безвозвратные потери техники и средств связи составили 59 единиц подвижных и 1071 единиц переносных средств связи. Но даже то, что могло работать, вынужденно молчало из-за отсутствия или разряжённости аккумуляторных батарей.

Особенности войны в Чечне потребовали создания большого количества сторожевых застав и блокпостов, выполнявших боевые задачи в отрыве от основных сил части. Как правило, их боевой и численный состав – это отделение, взвод, реже рота, и от состояния средств связи зависела жизнь всего личного состава. Августовская трагедия в Грозном стала логическим завершением просчётов нашего командования, в том числе при организации связи и управления войсками. Ребята погибали без поддержки артиллерией, авиацией, соседями. Проблема усугублялась ещё и тем, что федеральные войска используют те же радиостанции, что и сепаратисты, а это позволяло последним свободно работать в радиосетях российских войск.

Выход виделся в доведении космической и засекречивающей связи до полкового и батальонного звена. Внесение изменений в штатную структуру подразделений связи, включив в них отделения по ремонту средств связи и зарядке аккумуляторных батарей. В закупках современных радиостанций, в том числе и зарубежного производства, для обеспечения переносными средствами связи малой мощности всех структурных элементов взвода, роты. Где взять деньги?

Одна дача военного чиновника средней руки из грачёвского окружения стоит столько же, сколько 500 «Моторол», а их хватило бы для оснащения всех мотострелковых отделений, танковых экипажей, артиллерийских расчётов и разведывательных групп целой дивизии. (Сегодня в дивизии ФРГ по штату более полутора тысяч радиостанций – Ю.М.). Впрочем, я не берусь судить, что сегодня для России важнее – материальное благополучие отдельно взятого генерала или жизнь нескольких тысяч российских парней, готовящихся принять участие в новых авантюрах безответственных политиков».

(А. Сергеев «Пока связист мотал катушку …»).

Эсэсовцы любили сниматься у трупов убитых ими. Мы даём на обложке фотографию солдатика убитого в Чечне, чтобы И. М. Кокцинский мог её показывать единомышленникам: «Этого я убил! Я своей болтовнёй обеспечил, чтобы российская армия и в 1993 г., как и в 1941, не была готова к войне».

Эта книга не претендует на всеобъемлющий анализ событий 1941—1945 гг. Но даже тот анализ, что мы сделали, показывает – начиная с 1953 г. историю войны умышленно искажали, искажали для того, чтобы сегодня мы стали бессильными. И, по-моему вопрос: «Кому это выгодно?» – даже не требует ответа.


Ю. И. МУХИН


Кто нам нужен | ...Para bellum! | Послесловие