home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Подготовка

17 июня Гитлер отдал приказ о нападении на Советский Союз и, в точном соответствии с ним, 22 июня 1941 г. в 3 часа 15 минут Германия обрушила на СССР почти всю свою накопленную к тому времени военную мощь. Но с самого начала вторжения командование немецких воздушных эскадр и корпусов отмечало нарастающее противодействие советской авиации. Отдавая должное мужеству и героизму советских лётчиков, надо сказать, что и сами руководители люфтваффе кое в чём просчитались. В частности, выяснилось, что отказ от создания сильной стратегической авиации был ошибкой. Кроме того, ВВС Германии оказались недостаточно подготовленными для эффективной поддержки военно-морского флота. Малочисленность морской авиации, небольшой радиус дйствия самолётов, отсутствие авианосцев не позволяли использовать её на удалённых от берега морских коммуникациях. Эти трудности дополнялись субъективными факторами: к примеру, Геринг и слышать не хотел о переподчинении морской авиации непосредственно флоту.

Немецкий военный историк, бывший офицер генерального штаба В. Швабедиссен в своей книге «От «Барбаросса» до Сталинграда» также отмечает, что командование люфтваффе, заведомо считая советские ВВС технически слабыми, недостаточно мобильными и устаревшими, не учитывало, что некоторые авиационные части русских уже были перевооружены на новые самолёты. Совершенно не принимались в расчёт потенциальные возможности авиационной промышленности и моральные качества советских авиаторов.

Рациональные авиационные специалисты, впрочем как и многие современные военные теоретики и историки, не понимали, к примеру, почему советские лётчики применяют такой опасный и малоэффективный приём, как таран, при котором в большинстве случаев погибает и сам атакующий, способный при сохранении жизни ещё повоевать и сбить не один самолёт. Трудно понять другой народ, тем более забывая, что продолжением недостатков являются достоинства, а продолжением и своих, и чужих достоинств – недостатки. Повышенная эмоциональность советских лётчиков, часто безоглядный героизм привели к немалым жертвам, но одержали ли бы мы без этого победу? Немецкий порядок, педантичность зачастую оборачивались формализмом и наиболее умные командиры РККА этим успешно, особенно в конце войны, пользовались. Народ есть народ, и черты его характера устойчивы. Их нельзя игнорировать и трудно изменить.

Как было бы хорошо, если бы народы изучали друг друга не с целью борьбы, а с целью объединения усилий во имя мира. Как много русские могли бы почерпнуть от немцев, а немцы – от русских!

У наших авиаторов существует шутливо-горькое высказывание: «Там, где начинается авиация, там кончается порядок». Во многих случаях это так, к сожалению, и было. Немецкие лётчики, к примеру, строго соблюдали правила радиообмена, что значительно повышало эффективность радиосвязи. Советские же авиаторы, особенно в горячке боя, буквально забивали эфир криком. Командиры пытались с этим бороться, но их предупреждения действовали до очередной схватки. Немецкие лётчики такой безалаберностью умело пользовались: по именам, прозвищам и другим косвенным данным выявляли командиров, ведущих групп, известных на данном участке фронта своей результативностью лётчиков и устраивали на них буквально охоту. Сколько лучших воздушных бойцов погибло именно по этой причине …

Истребители люфтваффе в основном придерживались правила: увидели противника, приняли решение, атаковали, ушли. Атаковать рекомендовалось лишь тогда, когда атака для противника неожиданна, при этом следовало подходить к нему как можно ближе и сбивать первой очередью. Лётчик был полностью самостоятелен в принятии решения, объект атаки выбирал сам, но ставил в известность своего ведомого. При встрече с группой самолётов старались в первую очередь сбить самого слабого лётчика (опытные пилоты таких определяли безошибочно по поведению в воздухе), зазевавшегося или отставшего. Расчёт был на то, что потеря товарища, вид горящего самолёта сильно влияют на психику лётчиков.

Рассуждения о трусости, о том, что мог сделать и не сделал лётчик, в люфтваффе не практиковалось. Сбил или не сбил, продолжил бой или ушёл – любое решение лётчика не подвергалось сомнению. Зато за нарушение дисциплины и порядка спрос был строгим. Характерно и то, что командиры авиагрупп, известные асы, зачастую сами в воздушные схватки не вступали, а страховали молодых пилотов.

В немецкой истребительной авиации действовало правило: если ведущий потерял своего ведомого, то в дальнейшем, невзирая на чины и заслуги, он летал ведомым (исключением были случаи, когда в происшедшем обвиняли только ведомого). «Ас номер один» люфтваффе Э. Хартман, будучи ещё лейтенантом, однажды потерял ведомого – майора, незадолго до этого переведённого в истребительную авиацию из бомбардировочной. Майор, ввязавшись по привычке «бомберов» в воздушный бой с советскими истребителями на виражах, естественно, оторвался от ведущего и был подбит. Хартмана от списания в «вечные» ведомые спасло то, что была признана недисциплинированность подопечного, а также то, что майор под его прикрытием благополучно сел в районе расположения немецких войск.

Это – факты. Я был немало удивлён, поняв из бесед с современными советскими лётчиками, что они этого не знают! Справедливости ради надо сказать, что очень искажённое представление о минувшей войне и у многих немцев. Вообще в пропаганде на основе исторических фактов (это касается не только авиации) я заметил характерную особенность: нужны лишь некоторые факты, ловко выдернутые из множества! И вокруг них годами крутится вся система воспитания новых поколений людей. Более того, многое придумывается. Если такой «факт» не разоблачён сразу и увидел свет в каком-либо «исследовании», то потом из книги в книгу кочуют, размножаясь, ссылки – вот уже не понять, откуда же истекает ложь. Невольно сравниваешь ситуацию с каким-нибудь ограблением банка: бандиты меняют машину за машиной и отрываются от преследования. И вот уж в очередной машине едут солидные, добропорядочные граждане …

В ход идут и прямая подтасовка фактов, и перевёртывающий истину с ног на голову комментарий к событиям минувшей войны, и искусное сосредоточение внимания читателя, зрителя на выгодных кому-то моментах истории, другие приёмы.

Откровенная тенденция к замалчиванию массового героизма, боевого мастерства советских авиаторов, к созданию привлекательного образа только асов люфтваффе, утаивание документальных данных или приуменьшение потерь люфтваффе на советско-германском фронте заметны во многих публикациях о войне в воздухе. Назову, для примера, такие книги, как вышедшая из-под перьев полковника американской армии Толивера и журналиста Констейбла «Хорридо» о лётчиках-истребителях Германии, мемуары бывшего командующего истребительной авиацией люфтваффе А. Галланда «Первый и последний», аса Г. Кноке «Я летал для фюрера», изданные в США военно-исторические исследования «Немецкие ВВС против России» А. Почера, «Русские ВВС глазами немецкого командования» В. Швабедиссена.

Но есть и правда о той войне. Она и в сохранившихся советских и немецких архивных документах, а также в основанных на подлинном фактическом материале публикациях советских и зарубежных авторов. К их числу можно отнести книгу «История войн в воздухе с 1910 по 1980 гг.» О. Грелера, «Война в воздухе» Я. Пакилькевича. Некоторые цифры и примеры из этих публикаций будут приведены ниже.


Дранг нахт Остен – стремление на Восток | ...Para bellum! | cледующая глава