home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Пять пишу, один в уме

По-моему, ответ ясен. Всё дело в том, что с целью пропаганды, на Восточном фронте немецким лётчикам разрешались приписки. Причём не на какие-нибудь 10—20 %, а в несколько раз. А чтобы их Дубовые Листья с Мечами не называли на Западе Салатом с Ложкой и Вилкой, количество «сбитых» самолётов, необходимое для награды на Востоке, всё время повышалось, как по отношению к сбиваемым самолётам на Западе, так и просто по мере оценки командованием величины приписок. Коэффициент приписок можно оценить. В середине войны в боях на Кубани наша авиация в воздушных боях, от огня наземного противника и по другим причинам потеряла 750 самолётов (из них 296 истребителей). А немецкие асы в это время заполнили акты на сбитые ими на Кубани 2280 наших самолётов. Поэтому мы не ошибёмся, если цифры «блестящих» побед немецких лётчиков на Восточном фронте будем делить на числа от трёх до шести – ведь это и немецкое командование делало, когда их награждало.

А на Западе с приписками дело обстояло не просто. Представьте, что упомянутый Рудорффер объявил бы, что он за 17 минут сбил 13 английских самолётов над Берлином, а Геббельс объявил бы об этом по радио. Его бы высмеяли как немцы, так и англичане в радиопередачах на Германию. На Западе прямо приписывать было нельзя. Там поступали по другому.


Бермудский треугольник | ...Para bellum! | Сбивать или побеждать?