home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Горчева позвали, потому что с ним хотел говорить генерал де Бертэн. Возле генерала стоял Лабу. Они приехали на машине, а дорогой вели жаркие споры.

– Говорю тебе, Горчев числится в списках. Мне сообщили по телефону.

– А я тебе говорю, что это он провернул дело с автомобилем. Такого кошмарного монокля больше ни у кого быть не может.

– Он вчера вечером отметился в Марселе. Не мог же он одновременно находиться и в Тулоне.

Черный ободок, который Лабу вертел в пальцах, имел трещину с одного бока.

Генерал махнул рукой часовому, чтобы его не встречали трубным раскатом, и велел вызвать Горчева, который тут же и явился.

– Вы идиот, – накинулся на него Лабу. – Вы окончательно спятили!

– Прошу вас, – Горчев принялся расстегивать мундир, – возле склада есть маленький пустой подвал, и мы спокойно выясним отношения.

Глаза Лабу вспыхнули, и он приготовился снять пиджак. Генерал удержал его.

– Молодой человек, я вас разыскал, чтобы поблагодарить за мужественное вмешательство недавним вечером.

– Не стоит благодарности. Обожаю драку.

– Вы бы хоть слегка подучились, – ехидно вставил Лабу.

– Гюстав, – упрекнул генерал.

– Ты прав. Драку отложим на потом.

– Помолчи-ка лучше, – прервал де Бертэн бывшего полномочного министра.

– Скажите, Горчев, вы вчера вечером покидали форт?

– Я? Я даже не знал, что это разрешается. Сегодня вечером воспользуюсь увольнительной.

– Подождите, – вступил в разговор Лабу, – где вы потеряли монокль?

– А, верно! У меня его выклянчил субъект, который, похоже, занимается угоном машин. – Горчев отобрал монокль: – Вам я его дарить не собираюсь.

Де Бертэн протянул Горчеву руку:

– Благодарю еще раз, мой друг. Но теперь приказываю как генерал рядовому: не поддавайтесь на провокации месье Лабу.

И де Бертэн удалился.

Когда они остались вдвоем, Горчев весело подмигнул Лабу:

– Слава богу, я еще не присягал и могу ослушаться приказа. Идемте на склад.

– Обождите, Горчев, и слушайте внимательно. Сегодня вечером в девять часов у старого форта на углу Каннебьер вас будет ждать машина.

– Я не могу отсюда выйти.

– Придет унтер-офицер с приказом и выведет вас в город. Завтра утром будете в Генуе.

– И Аннет сядет за руль с отцовским благословением в кармане?

– Дурак вы все-таки.

– Насчет этого побеседуем на складе.

Воздух заволновался от крика, перешедшего в рев.

– Извините, вахмистр зовет на перекличку, – вскочил Горчев и побежал.

Рекруты сбегались отовсюду. Лев предстал перед строем:

– Ребята, если кто решил, что ему служить не под силу, может обмозговать дельце.

Есть еще шанс. Кто сомневается, пусть выступит вперед.

Человек десять выступили, среди них мясник – жертва собственной рассеянности.

– Вы, значит, не прочь разойтись по домам? Эй, толстый, шаг вперед и отвечай. В первые двадцать четыре часа службы каждый волен передумать.

– Так точно, я передумал и хочу вернуться домой, – решительно заявил мясник. Лев повернулся к взводному командиру:

– Отметьте в списке этих рекрутов звездочкой. Неблагонадежные. Завтра отправить их с утренним транспортом в Агадир. Остальных сегодня вечером в Оран.

Мясник часто и беспокойно задышал.

– В чем дело, туша жирная? Чего рот раззявил? Что-нибудь не так?

– Вы… Вы, однако, сказали, господин вахмистр, за двадцать четыре часа каждый волен обмозговать…

– Я так сказал? Правильно. Еще и завтра утром не поздно будет передумать. Вот только выйти из легиона уже нельзя. Ясно? Кругом марш!

Горчев быстро что-то написал, сунул записку одному из рекрутов и вернулся к Лабу, который терпеливо его поджидал.

– Я ведь пошутил, когда обещал вам руку своей дочери, – заявил отец Аннет.

– Если вы посмеете сделать это, когда я вернусь через несколько лет, я пристрелю вас, как собаку, и суд присяжных отнесется ко мне очень снисходительно, если я расскажу предысторию. В глазах порядочного общества я буду оправдан, а вас на том свете не примут ни в один клуб.

– Нахал и грубиян!

– Верно. Хватит разговаривать, идем на склад. На складе околачивалось много штатских, поэтому никто не обратил внимания, когда они завернули в соседнее пустое помещение. Через десять минут у склада появился Горчев. На его руке висел бесчувственный Лабу, который лишился половины своего пиджака.

– Что произошло? – подскочил ефрейтор.

– Месье неожиданно упал.

– И есть ушибы?

– Да. У меня – за ухом, а у него… я угодил ему в подбородок.

Генерал хорошо знал своего друга и потому не сказал ни слова, когда бывший министр с хорошим синяком под глазом и в половине пиджака сел рядом с ним в машину.

– Неисправим, – пробормотал Лабу, когда они развернулись к Ницце.

– Посмотри. Эту записку кто-то привязал к камню и бросил через стену, – де Бертэн протянул листок бумаги.

«Господин генерал, почтительно докладываю, что подозрительный субъект по имени Лабу – мой будущий тесть – подстрекал меня к дезертирству. В заговор также впутан некий унтер-офицер, который должен был вечером выпустить меня по приказу.

Отсюда я заключаю об участии высокопоставленного представителя военных властей.

Прошу тотчас проверить мое донесение, дабы виновных настигла карающая рука правосудия.

Ваш покорный слуга рядовой Иван Горчев».

– Беспримерная наглость, – возмутился генерал. Лабу с трудом растянул в улыбке уголок распухшего рта.

– Знаешь, если бы я знал его раньше…

– Ты бы счел его хорошим кандидатом в зятья?

– Разумеется. Мы могли бы драться, когда пожелаем!


предыдущая глава | Золотой автомобиль [Авантюрист] | cледующая глава