home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


14

- Мистер Бартон! - пропищал голем.

Бартон открыл глаза: голем торопливо рвал иглой паутину. Он проткнул несколько пауков, а остальных отогнал, после чего прыгнул Бартону на шею возле уха.

- Проклятье, - пискнул он. - Я же предупреждала вас, чтобы вы об этом никому не говорили. Время еще не пришло, враг слишком силен.

Бартон глупо заморгал.

- Кто?.. - начал было он, но тут же умолк.

- Молчите, осталось всего несколько секунд. Ваша реконструкция была преждевременной, вы едва все не испортили. - Голем резким выпадом проткнул серую крысу, собравшуюся перегрызть Бартону артерию. Серое тело медленно сползло вниз, корчась в агонии. - Встаньте!

Бартон попытался подняться.

- Но я не...

- И торопитесь! Сейчас, когда Ариман освободился, времени терять нельзя. Допустимы любые методы. Он решил приспособиться к Перемене, но это уже в прошлом.

Невероятно, но Бартон узнал этот голос. Он был писклявым и высоким, но похожим.

- М э р и! - удивленно воскликнул он. - Как, черт возьми...

Кончик ее шпаги кольнул его в щеку.

- Мистер Бартон, у вас еще есть работа.

- Работа?

- Он пытается удрать в фургоне, не желает возвращаться в прежнюю форму. Но ондолжен!Это единственный выход. Только у него есть нужная сила.

- Нет, - неуверенно произнес Бартон. - Только не доктор Мид!

Голем поднял свою маленькую шпагу к глазу Бартона и замер неподвижно.

- Моего отца нужно освободить, и вы достаточно сильны, чтобы это сделать.

- Только не доктора Мида, - повторил Бартон. - Я не могу...

Он тряхнул головой. Мид. Так значит сигара, зубочистка и костюм в полоску были Его личиной!

- Все зависит только от вас. Вы один видели его настоящую форму. - Эти слова глубоко запали в голову Бартона. - Затем я вас сюда и привела, а вовсе не для реконструкции!

Змея скользнула по ноге Бартона, голем спрыгнул с его плеча и погнался за ней. Бартон попытался встать и это ему удалось: державшая его паутина была рассечена. Рядом пролетел рой пчел. Наступал день, появлялись все новые пчелы; теперь они займутся крысами и големами.

Не обращая ни на что внимания, спотыкаясь на каждом шагу, Бартон спустился но крутому склону к дороге. Доктору Миду удалось завести фургон, который словно саваном покрывали крысы, големы и змеи, пытавшиеся пробраться внутрь. Мид медленно ехал по дороге, одолел первый поворот, выскочив одним колесом за край дороги, но быстро выровнялся и двинулся дальше.

За ним, а точнее, над ним росла отвратительная фигура Аримана. Его щупальца извивались, описывая все большие круги, искали, хватали и швыряли добычу в студнеобразное тело. Смрад был настолько силен, что Бартона замутило. Наконец он добрался до дороги. Фургон набирал скорость. Раскачиваясь из стороны в сторону, он миновал поворот и врезался в ограждение - крысы и големы полетели в разные стороны. Фургон вздрогнул и, громко скрежеща, двинулся дальше.

Бартон заметил лежавший рядом булыжник... другого способа не было. Он не сумел бы продраться через этот серый шевелящийся ковер, а машина через несколько секунд должна была миновать его. Он присел, потом изо всей силы швырнул камень.

Булыжник сделал свое: он попал в крышу, а затем соскользнул с нее, разбив стекло с левой стороны; осколки разлетелись в разные стороны. Фургон резко повернул и уткнулся в склон, из разбитого двигателя потекли вода и бензин. Крысы и пауки полезли через дверь, радуясь предоставившейся возможности.

Мид выбрался из фургона, и Бартон с трудом узнал его: лицо доктора было искажено ужасом, и он бросился прочь от машины. Одежда его была порвана, лицо и руки поцарапаны. Он не видел Бартона, пока не столкнулся с ним лицом к лицу.

- Мид! - рявкнул Бартон, схватив мужчину за воротник. - Посмотрите на меня.

Глаза доктора Мида сверкнули, и он засопел как загнанный зверь. Он был в ужасе, и Бартона это нисколько не удивило. По дороге двигалась гибельная волна серых тварей, а за ней непрерывно росла тень мстительного Аримана.

- Мистер Бартон, - проскрипел доктор Мид. - Ради бога, не задерживайте меня! - Он дернулся, пытаясь вырваться. - Они нас убьют! Лучше...

- Послушайте, - Бартон в упор смотрел на перепуганное лицо доктора Мида, почти касаясь его своим. - Я знаю, кто вы такой. Знаю, кто вы такойна самом деле.

Эффект этих слов был мгновенным: тело доктора Мида дрогнуло, губы раскрылись.

- Кто я...такой?!

Бартон сосредоточился. Держась за воротник доктора Мида, он в малейших деталях представлял себе огромную фигуру, какой увидел ее впервые. Величественную, достигающую неба, с раскинутыми руками и головой, исчезающей в солнце.

- Да, - сказал доктор Мид неожиданно тихим голосом.

- Доктор Мид, - вздохнул Бартон. - Вы помните? Вы знаете, кто вы?

Мид резко дернулся, неловко повернулся и, пошатываясь, побежал по дороге. Потом вдруг выпрямился, раскинул руки, задрожал всем телом и закачался, как марионетка на ветру. Лицо его пошло волнами, казалось, оно плавится и западает внутрь, словно бесформенный кусок воска.

Бартон двинулся за ним. Мид упал, прокатился по земле и тут же вскочил. Все его тело сотрясали конвульсии.

- Мид! - крикнул Бартон и схватил его за руку.

Плащ дымился, едкий дым вызывал кашель. Материя разорвалась, когда Бартон крутанул Мида и схватил за воротник.

Это был не Мид, да и вообще не человек. Лицо доктора Мида исчезло, а то, которое он увидел, было сильным и суровым. Впрочем, он видел это всего лишь долю секунды: клюв как у ястреба, узкие губы, дикие серые глаза, широкие ноздри и длинные острые зубы.

Раздался ужасающий грохот, какая-то гигантская сила отшвырнула его, едва не превратив в кровавую лепешку. Он ничего не видел, оглох, и весь мир разлетелся перед ним. Бартон почувствовал, что его поворачивают и сдавливают, затем подбрасывают, и вдруг огромный ослепительный кулак пронзил его, тут же превратившись в пустоту.

Эта пустота окружала его со всех сторон, и он падал в ней, падал долго, в полной невесомости. Какие-то светящиеся шары пролетали мимо. Он пытался поймать их, но они увертывались и летели дальше.

Целые рои светящихся шаров мелькали вокруг. На мгновение Бартон решил, что это бабочки, которых пожирает огонь, и замахал руками, пытаясь отогнать их.

Вскоре он заметил, что остался один, а вокруг царит полная тишина. Но это было не удивительно - вокруг не было ничего, что могло бы издавать звуки, абсолютно ничего. Не было ни Земли, ни неба, остался только он сам и эта бескрайняя пустота.

Вокруг капала вода - огромные горячие капли, они шипели и кипели со всех сторон. Он чувствовал грохот - слишком далеко, чтобы его можно было услышать, а кроме того у него сейчас не было ушей. Да и глаз тоже. И осязания у него не было. Светящиеся шары продолжали лететь сквозь этот кипящий дождь, пронзая то, что было его телом.

Одна из групп таких шаров показалась ему знакомой, и через какое-то время он сумел ее опознать. Плеяды.

Так значит, это солнца носились вокруг и сквозь него. Он почувствовал беспокойство и попробовал сосредоточиться, но все было напрасно. Он распространился слишком далеко, на миллиарды километров, он весь состоял из газа и слегка светился, словно межзвездная туманность, охватывающая громады звезд и неисчислимые планетные системы. Но как? Что держало его?..

Он висел на одной ноге, головою вниз, извиваясь и вертясь в волнующем мире светящихся дробин, среди роя звезд, уменьшающихся с каждой секундой.

Все больше звезд пролетало мимо него, устремляясь в небытие. Пространство, некогда бывшее Вселенной, шипело и раскачивалось, быстро сжимаясь вокруг него как проколотый шарик. Последние мгновения ее жизни закончились слишком быстро, чтобы их можно было проследить: она съежилась и исчезла. Не было больше дрейфующих солнц и светящихся туманностей - все исчезло. Теперь он сам был Вселенной и висел на правой ноге. Что окружало его сейчас? Он повернулся и попытался взглянуть вверх. Темнота. И какая-то фигура, держащая его за ногу.

Ормузд.

Он настолько перепугался, что не мог даже закричать. Вниз было слишком далеко и, кроме того, времени не существовало, поэтому он будет падать целую вечность, если Ормузд выпустит его. В ту же секунду он понял, что не смог бы упасть - падать было просто некуда.

Хватка ослабла, и он замахал руками, пытаясь уцепиться за что-нибудь. Он вытягивал руки, шарил ими наощупь и молил о пощаде. Все напрасно: он даже не видел, кого просит. Он лишь чувствовал присутствие какого-то существа. Это был Ормузд, и он находилсявнутринего. И молился, чтобы не оказаться вышвырнутым наружу. Но Ормузд его не выплюнул.

Время стояло, но все это продолжалось уже довольно долго. Страх его начал утихать, теперь он вспомнил, что был Тэдом Бартоном. А где он? Висит на правой ноге вне Вселенной. Кто его держит? Ормузд, бог, которого он освободил.

Бартон вдруг почувствовал гнев. Это он освободил Ормузда, но каким-то образом оказался в его власти. Когда бог рос, он захватил и Бартона.

Бог был лишен эмоций, Бартон не чувствовал никакого его сочувствия, разум Ормузда был совершенно прозрачен. Лишь одна мысль заполняла его сейчас и рвалась наружу.

- Ормузд! - мысль Бартона устремилась в пустоту и отразилась эхом, заставив его задрожать. - Ормузд! - мысль усилилась, обрела плоть и вес. - Ормузд, верни меня обратно!

Никакой реакции.

- Ормузд! - крикнул он. -Ты помнишь Миллгейт?

Тишина.

Внезапно окружающее его божественное присутствие начало редеть, и он почувствовал, что падает, падает, падает. Вновь светящиеся точки закружились вокруг, тело его слилось теперь в одно целое и падало сквозь горячий дождь.

А потом он ударился обо что-то.

Сила удара была огромна, он даже взвыл от боли. Вокруг формировались какие-то силуэты. Бартон чувствовал тепло, ослепительный белый огонь, небо, деревья и дорогу под собой.

Раскинув руки, он лежал на спине, орда крыс и големов Аримана устремлялась к нему, он слышал их яростный писк. Он чувствовал Землю, ее вид, ее звуки и запахи. Бартон вспомнил эту сцену - все выглядело так же, как в ту минуту, когда его поглотил Ормузд.

Время остановилось. Пустая оболочка доктора Мида все еще колыхалась перед ним, высохшая и брошенная. Затем она вдруг лопнула, упала и обратилась в прах, сгорев, как и все вокруг, когда из нее вырвался поток чистой энергии.

- Слава богу, - хрипло прошептал Бартон.

Он пошатнулся и рухнул на землю. Жадные щупальца Аримана ползли к нему по склону, они были уже в нескольких метрах, касаясь обугленных останков крыс, големов и змей, вмиг уничтоженных Ормуздом. Они уже собирались накинуться на него, но им не хватило времени.

Бартон выбрался на безопасное место, присел на корточки и затаил дыхание, видя на фоне неба готового к схватке Ормузда. Ариман, заметив опасность, тряхнул своими щупальцами, как резиновыми ремнями, и они в долю секунды съежились.

Увидев это, Бартон понял, что близится последняя битва.

Когда взошло солнце, фигуры обоих богов были видны по-прежнему и быстро росли. В одно мгновение словно миллиарды взрывающихся солнц оказались в пределах Земли, последовала короткая пауза, затем столкновение. Вся Вселенная содрогнулась, когда они сошлись, подобно борцам: ослепительный свет - это Ормузд, ледяная пустота - Ариман, космический разрушитель, пытающийся поглотить своего брата.

Борьба предстояла долгая; как сказал доктор Мид, она может длиться миллиарды лет.

Целыми роями подлетали пчелы, но это уже не имело значения. Вся Земля была полем битвы, и оно постоянно расширялось, поглощая каждую мельчайшую частицу вселенной, а может, и не только ее. Крысы испуганно удирали, атакуемые пчелами. Големы тоже бежали, защищаясь своими шпагами, но на каждую их иглу приходилось по пятьдесят разъяренных пчел, и они проигрывали.

Самое интересное, что некоторые големы превращались в кучки бесформенной глины.

Хуже всего было со змеями. Тут и там уцелевшие Странники давили их. Бартон с удовольствием отметил голубоглазую блондинку, придавившую змею каблуком. Мир возвращался к норме.

- Мистер Бартон! - раздался тоненький голосок возле его ноги. - Я вижу, вам удалось. Я здесь, за камнем, не хочу выходить, пока опасность не минет.

- Здесь безопасно, - ответил Бартон и опустился на корточки. - Прыгай.

Голем-Мэри быстро вышла из укрытия, и Бартон заметил перемены в ее облике, хотя прошло совсем мало времени. Он поднял Мэри вверх, чтобы лучше видеть, и утреннее солнце осветило ее влажное нагое тельце.

-Трудно поверить, что тебе всего тринадцать лет, - медленно произнес он.

- Потому, что это не так, - не задумываясь, ответила она и повернулась к солнцу. - Дорогой Тэдди, понятие возраста в моем случае не имеет значения. Однако, мне нужна помощь. Ариман довольно активно воздействует на эту субстанцию, и с каждой минутой жизнь покидает ее.

Бартон окликнул Кристофера, и старик подковылял к нему.

- Мистер Бартон, - прошептал он, - с вами все в порядке?

- Я чувствую себя прекрасно. Но у нас тут возникла проблема.

Изменяя глину, она создавала свое тело, и формы, которые придала себе, были явно женскими. Она уже не походила на девочку, которую он помнил. Впрочем, то, что он помнил, было лишь иллюзией.

- Ты дочь Ормузда, - вдруг догадался Бартон.

- Я Армаити, - ответила маленькая фигурка, - его единственная дочь. - Она зевнула, наклонилась вперед, вытянув руки, и прыгнула Бартону на плечо. - Если вы мне поможете, я попытаюсь вернуть свою обычную форму.

- Как Он? - обеспокоенно спросил Бартон. - Ты будешь такая же большая, как Он?

Она звонко рассмеялась.

- Нет. Он живет во Вселенной, а я живу здесь. Вы этого не знали? Он отправил свою единственную дочь на Землю. Мой дом здесь.

- Значит, это ты привела меня сюда. И пропустила через барьер.

- Не только.

- Что ты имеешь в виду?

- Я отправила тебя отсюда перед Переменой. Я в ответе за твой спуск, за каждый поворот, сделанный твоим автомобилем. За покрышку, которую ты проколол, собираясь повернуть на Роанок.

Бартон скривился.

- Замена колеса отняла у меня два часа. До мастерских было далеко, а кроме того, что-то случилось еще и с домкратом. А потом было слишком поздно ехать дальше. Нам пришлось вернуться в Ричмонд и провести там ночь.

Снова раздался звонкий смех Армаити.

- Это было лучшее, что мне тогда пришло в голову. Я направляла тебя к долине и убрала барьер, чтобы ты мог въехать.

- А когда я попытался выбраться...

- Он был снова на месте. Он все время там, если кто-нибудь из них его не уберет. У Питера была способность преодолевать его, и у меня тоже, но Питер об этом не знал.

- Ты знала, что у Странников не получится. Знала, что их план реконструкции, их карты, схемы и модели никуда не годны?

- Да, знала еще до Перемены. - Голос Армаити звучал мягко. - Извини, Тэдди. Они годами работали в поте лица над своими планами и макетами, но дорога была только одна. Пока здесь был Ариман, перемирие продолжалось, и Ормузд принимал его условия...

- Пожалуй, этот город того не стоил, - прервал ее Бартон. - Он же был вам безразличен, правда?

- Не принимай это таким образом, - мягко сказала Армаити. - Это была лишь часть целого, но все-таки часть. Борьба охватывает огромное пространство, большее, чем ты можешь себе представить. Я сама не знаю, насколько далеко это простирается, это известно только им двоим. Миллгейт важен, о нем не забыли, однако нужно было...

- Нужно было дождаться своей очереди, - закончил Бартон. - Вот я и узнал, зачем явился сюда, - добавил он и улыбнулся. - Хорошо, что Питер одолжил мне свой фильтр, иначе я не смог бы представить себе фигуры Ормузда.

- Ты отлично справился со своей задачей, - сказала Армаити.

- И что теперь? Ормузд вернулся, он где-то там. Слой иллюзии расплывается. Что будет с тобой?

- Я не могу остаться, если ты это имеешь в виду, а мне сдается, так оно и есть. Бартон смущенно кашлянул.

- Однажды ты уже была в человеческом облике. Разве нельзя добавить к нему несколько лет, чтобы...

- Боюсь, что нет, Тэдди. Извини.

- Не называй меня Тэдди!

Армаити рассмеялась.

- Хорошо, мистер Бартон. - Она коснулась его ладони маленькими пальцами. - Вы готовы?

- Думаю, да. - Бартон поставил ее на землю и вместе с Кристофером сел рядом. - Что ты собираешься делать? Мы же не знаем твоего настоящего вида.

В ее звучном голосе появилась нотка печали и словно бы усталости.

- В свое время у меня было много обликов. Что бы вы ни придумали, это подойдет.

- Я готов, - буркнул Кристофер.

- Я тоже, - согласился Бартон.

Они сосредоточились, лица их напряглись, тела замерли. Щеки Кристофера стали фиолетовыми, а глаза едва не выскочили из орбит. Бартон не обращал на него внимания, концентрируя все оставшиеся у него силы.

Поначалу ничего не происходило. Бартон сделал несколько быстрых, глубоких вдохов и начал снова. Картина перед его глазами - Кристофер и десятисантиметровый голем - заволновалась и начала размываться. Постепенно, почти незаметно, процесс начался.

Может, воображение Кристофера было сильнее его, а может, у него было больше опыта и времени на обдумывание. Во всяком случае то, что появлялось между ними, потрясло Бартона. Она была невероятно прекрасна. Он перестал сосредотачиваться и лунатически повел рукой.

Через мгновение она уже стояла между ними, упираясь руками в бедра и высоко подняв подбородок, а ее черные волосы каскадами падали на обнаженные белые руки. Гладкое тело сверкало в лучах утреннего солнца. У нее были огромные черные глаза и большие крепкие груди.

Бартон зажмурился, чувствуя энергию, переполнявшую все живое, необыкновенную энергию жизни, которая ритмично излучалась во всех направлениях.

Это был единственный миг, когда он ее видел - она покидала их. Еще звучал ее сочный мягкий смех, он еще чувствовал ее присутствие, но она быстро таяла, растворяясь в земле, деревьях, кустах и виноградных лозах. Словно река жизни, она быстро заструилась по ним. Бар-тон заморгал, потом протер глаза и зажмурился. Когда он вновь открыл глаза, ее уже не было.

Вечером Бартон медленно ехал на своем запыленном желтом "паккарде" по улицам Миллгейта. Он был в том же помятом костюме, но побрился, вымылся и отдохнул после потрясающей ночи. Чувствовал он себя довольно хорошо, если вспомнить, что ему пришлось пережить.

У парка он притормозил, почти остановившись, чувствуя удовлетворение, даже гордость. Парк был на месте, такой же как всегда - часть оригинального целого. После всех этих лет он вернулся, и Бартон приложил к этому руку.

Дети бегали по дорожкам, один сидел на краю фонтана, надевая ботинки. Тут и там стояли детские коляски, сидели несколько стариков, держа в карманах смятые газеты. Вид этих людей действовал на него лучше, чем древняя пушка и мачта с флагом.

Это были настоящие люди. Площадь реконструкции после ухода Аримана вновь расширялась, все больше людей, мест, зданий и. улиц сбрасывало покров иллюзии. Через несколько дней процесс захватит всю долину.

Бартон свернул на главную улицу. На одном ее конце по-прежнему было написано: Джефферсон-стрит, а на другом появилась первая надпись: Мэйн-стрит.

Дальше стоял банк. Старый Миллгейтский Торговый Банк из кирпича и бетона, словом, как всегда. Чайной для женщин уже не было - она исчезла навсегда, если впредь все пойдет так, как прежде. Серьезные мужчины входили и выходили через широкие двери, а над дверями висел, сверкая в лучах вечернего солнца съемник Аарона Нортрупа.

Бартон медленно ехал по Мэйн-стрит. Местами процесс восстановления порождал удивительные эффекты. Магазин Дойла с товарами из кожи восстановился только наполовину, а вторая половина по-прежнему была продовольственным магазином. Несколько прохожих стояли перед ним, удивленно разглядывая это чудо. Это было странное чувство - войти в магазин, принадлежащий двум разным действительностям. Перемена отступала.

- Мистер Бартон! - позвал знакомый голос.

Бартон остановился. Из клуба "Магнолия" выскочил Кристофер с кружкой пива в руке и веселой улыбкой на лице.

- Подождите немного! - возбужденно крикнул он. - Мой магазин появится с минуты на минуту!

Он не ошибся. Прачечная начала расплываться, волна реконструкции подходила все ближе. Стоящий перед ней клуб "Магнолия" все более бледнел, а из-под его исчезающего силуэта появлялся другой, более отчетливый. Кристофер следил за процессом со странным чувством.

- Пожалуй, мне будет скучновато без этой забегаловки, - сказал он. - Ведь я ходил сюда восемнадцать лет...

Кружка пива, которую он держал в руке, исчезла. В ту же секунду исчезли последние доски клуба "Магнолия", и на его месте начал проявляться роскошный обувной магазин.

Кристофер испуганно выругался, заметив, что держит за ремешок женскую туфельку на высоком каблуке.

- А теперь ваш черед, - сказал Бартон, улыбаясь. - Прачечная исчезает. Это не затянется надолго.

Бартон уже видел появляющийся контур магазина и мастерской Уилла. Кристофер тоже изменился, но, сам поглощенный наблюдением, не замечал этого. Тело его распрямилось, утратило сутулость, кожа высветлилась и покрылась румянцем, которого Бартон прежде у него не видел, глаза засверкали, руки перестали дрожать. Его грязный плащ и брюки сменились свежей рабочей рубашкой, брюками в мелкую голубую клетку и кожаным фартуком.

Последние детали прачечной исчезли, и явился магазин Уилла "Продажа и ремонт".

В элегантной витрине за чистым стеклом поблескивали телевизоры - это был по-современному просторный, светлый магазин. Даже с неоновой вывеской. Прохожие останавливались и с удовольствием поглядывали на экраны. Магазин Уилла предстал во всей своей красе. Пока это был самый лучший магазин на Мэйн-стрит.

Кристофер забеспокоился, ему не терпелось войти внутрь и приступить к работе. Он нервно барабанил пальцами по отвертке, торчащей из-за пояса.

- На прилавке стоит корпус телевизора, - объяснил Кристофер Бартону. - Нужно вставить в него кинескоп.

- Отлично, - сказал Бартон, улыбаясь. - Не буду больше вас отвлекать.

Кристофер взглянул на собеседника и дружелюбно улыбнулся, однако какая-то тень мелькнула по его добродушному лицу.

- Здорово! - сказал он торжественно. - Мы с вами еще увидимся, мистер.

- Мистер?! - повторил Бартон, удивленный официальным тоном Кристофера.

- Мне кажется, я вас знаю, - буркнул Кристофер, глубоко задумавшись, - но никак не могу вспомнить, откуда.

Бартон грустно покачал головой.

- Невероятно... - прошептал он. - Мне кажется, я что-то для вас делал. Мне знакомо ваше лицо, но я не помню, когда мы встречались.

- Я когда-то жил здесь.

- А потом уехали, верно?

- Моя семья перебралась в Ричмонд. Это было очень давно, я был тогда еще ребенком. А вообще-то я родился здесь.

- Ну, конечно! Я вас точно встречал. Черт возьми, забыл, ваше имя... может, напомните? - Кристофер нахмурился. - Тэд... гм... Вы, значит, здесь родились? Тэд...

- Тэд Бартон.

- Конечно же! - Кристофер сунул руку в машину, и они обменялись рукопожатием. - Рад вас снова видеть, Бартон. Остановитесь здесь?

- Нет, - ответил Бартон, - мне нужно ехать дальше.

- На отдых едете?

- Да.

- Многие люди проезжают здесь. - Кристофер показал на дорогу, на которой стали появляться машины. - Миллгейт - развивающийся город.

- И с большим будущим, - добавил Бартон.

- Как видите, мой магазин оформлен так, чтобы привлекать внимание проезжающих. Думаю, с каждым годом движение здесь будет все оживленнее.

- Пожалуй, - согласился Бартон.

Он думал о заброшенной дороге, поросшей травой, и о старом грузовике. Наверняка здесь будет большое движение. Миллгейт восемнадцать лет был отрезан от мира, ему предстоит многое наверстать.

- Забавно, - медленно сказал Кристофер. - Знаете, это странно, но мне все время кажется, будто здесь что-то произошло, и не так давно. И будто оба мы участвовали в этом.

- В самом деле? - с надеждой переспросил Бартон.

- Это было связано и с другими людьми. С доктором... доктором Моррисом... или Мидом. Но ведь в Миллгейте нет никакого доктора Мида, а только старый доктор Долан. И еще это как-то было связано с животными!

- Не берите в голову, - сказал Бартон, слегка улыбаясь. Он запустил двигатель. - До свидания, Кристофер.

- Заглядывайте, если будете у нас.

- Обязательно, - ответил Бартон, трогаясь с места.

Кристофер помахал ему на прощание, Бартон ответил тем же. Кристофер повернулся и направился в магазин, довольный, что может вернуться к своим делам. Реконструкция свершилась - он был полностью восстановлен.

Бартон медленно ехал вперед. Москательного магазина и его странного хозяина уже не было, и это его обрадовало. Он чувствовал, что без него Миллгейту будет лучше.

Он миновал пансионат миссис Триллинг, точнее то, что недавно им было. Теперь здесь стоял автомобильный магазин, и за огромной витриной виднелись сверкающие форды. Отлично. Чтобы и дальше так.

Это был Миллгейт, каким, он мог быть всегда, если бы не появился Ариман. Борьба продолжалась где-то во Вселенной, но здесь победа Бога Света была очевидна. Может, не полная, но близкая к этому.

Выехав из города, он увеличил скорость и начал долгий подъем к автостраде. Дорога оставалась прежней - потрескавшейся и заросшей травой, и Бартон подумал: "А что с барьером? Неужели он до сих пор на месте?"

Однако барьера не было. Грузовик и рассыпанные бревна исчезли, оставив после себя только помятую траву. Это удивило Бартона. По каким правилам играли боги? Никогда прежде он об этом не думал, но в этот момент ему показалось очевидным, что они должны были делать кое-что, когда приходили к соглашению.

Проезжая извилистой дорогой по другую сторону гор, он вспомнил о двадцатичетырехчасовом ультиматуме Пег и подумал, что она, вероятно, уже на пути в Ричмонд. Он хорошо изучил ее и знал, что шутки - не ее стихия. Следующая их встреча состоится в суде, на бракоразводном процессе.

Бартон уселся поудобнее. Возвращение к жизни, которую он вел прежде, было невозможно. Все кончилось, и он уже начал привыкать к этому.

Честно говоря, Пег была довольно скучна.

Бартон вспомнил стройное сверкающее тело, гибкую фигуру, возникшую из глины. Блеск черных волос и глаз, когда она удалялась от него, растворяясь в земле, что была ее вечным домом. Красные губы и белые зубы, а под конец - сияние нагих рук и ног.

Ушла? Нет, Армаити не ушла, она была повсюду, во всех деревьях, в зеленых полях, озерах и лесах. В плодородных долинах и горах, возвышающихся по сторонам. Она была под ним и вокруг него. Заполняла весь мир, жила в нем, была его неотделимой сущностью.

Остроконечные горы расступились, пропуская дорогу, и Бартон медленно выехал из долины. Величественные и похожие друг на друга, словно близнецы, они мягко поблескивали в лучах заходящего солнца.

Бартон вздохнул. Он знал, что теперь повсюду будет искать следы Армаити.


предыдущая глава | Марионетки мироздания |