home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

– Стимулятор «Х-18-БИ»[9], – когда мы покинули подземелье, сообщил Васильич, – разработан в 2002 году по приказу недоброй памяти генерала Кувалдина[10]. По замыслу заказчика, «Х-18-БИ» должен был делать «универсальных солдат» из самых обычных людей. Работы велись в секретной лаборатории профессора Спиркина при активном использовании черномагических приемов, совмещенных с псевдонаучными манипуляциями. Так, после введения дозы стимулятора подопытных засовывали с головой в некий прибор, внешне напоминающий капсулу. Воздействуя лазером на отдельные участки мозга, а также при помощи торсионных полей прибор «очищал» потенциального терминатора от жалости, неуверенности, совести и т. д., а затем вводил ему в подсознание «героическую программу»…

– Спиркин жив?! – сверкнул глазами генерал.

– Нет. Его зачистили в начале 2004-го вместе с Кувалдиным и прочими.[11]

– Хорошо, продолжайте!

– Разработка оказалась неудачной. Опыты на обезьянах прошли успешно, а вот с людьми накладочка вышла. После введения «Х-18-БИ» и обработки дьявольским прибором они действительно становились безжалостными, энергичными, очень сильными, выносливыми, готовыми выполнить любой приказ, но… не надолго. Примерно через сутки «универсальные солдаты» скоропостижно сходили с ума. Сперва превращались в полных шизиков (как наш пленник в настоящий момент), а затем – в «растения». Первое состояние длилось около двух часов, второе – до самой смерти, которая не заставляла себя долго ждать. Дней через пять «растения» умирали в страшных судорогах. Тем не менее (насколько мне известно) Кувалдин раза три или четыре использовал «Х-18-БИ» при проведении тайных операций. Старому мерзавцу нравилось, что исполнители, даже попав в плен, при всем желании не смогут его выдать. После ликвидации Кувалдина с компанией все обнаруженные запасы «Х-18-БИ» были уничтожены.

– Как выяснилось, не все, – глухо произнес Борис Иванович и спросил: – Противоядие есть?

Логачев отрицательно покачал головой.

– Проклятье! – ругнулся генерал. – Единственная зацепка – псу под хвост!

– Не сочтите меня извергом, но, по-моему, имеется один выход. Вернее, слабая надежда хоть на какой-то результат, – встрял я.

– ??!

– Дикая, запредельная боль, – потупившись, пояснил я. – В несколько раз сильнее, чем при обычном допросе в режиме «Б». До тех пор, пока сердце не остановится. Такая боль немного прояснит сознание нашему психу, и он, прежде чем умереть, хоть что-то наболтает на диктофон. Потом специалисты проанализируют запись и, возможно, выудят из нее крохи информации. В любом случае ни нам, ни ему терять нечего!

– Дмитрий прав, – поддержал меня Логачев. – Жестоко, конечно, но… другого выхода нет.

– Согласен, – кивнул Борис Иванович. – Приступайте. А я срочно вызову сюда группу лучших специалистов…


К отвратительной процедуре приступили незамедлительно. (Время до перехода лже-Алмазова в растительное состояние стремительно истекало.) Для начала мы с Васильичем попросили врачей удалиться, роздали дознавателям соответствующие указания, и… началось! Я, помнится, механически взглянул на часы: 14.10…

От воплей истязуемого болели уши. Помещение заполнилось смешанным запахом едкого пота, экскрементов и горелой кожи. (Ток пускали не скупясь.) А в перерывах между огромными порциями адской боли мы с Логачевым настойчиво задавали ему вопросы.

– Кто ты?.. Пожалей себя!.. Где служишь?.. На кого работаешь? На кого?.. Пожалей себя!.. Кто отдал приказ… Кто?.. Как зовут твоих родителей?.. Откуда ты родом?.. Пожалей себя!.. Кто твой непосредственный начальник?.. Жена, дети есть?.. Папа с мамой живы?.. Пожалей себя!.. Сколько людей в вашем подразделении?.. Кого собираются убрать следующим?.. Пожалей себя, парень, пожалей!!!

В 14.55 сознание пленника слегка прояснилось, и между всхлипами и вскриками стали возникать ответные слова. Вперемешку со стонами он выплевывал их минут десять. Потом умер…


Покинув смрадный подвал, мы отнесли диктофон в кабинет к Нелюбину (уже сидевшему в окружении аналитиков). Получили разрешение отдохнуть пару часов и в сопровождении Николая разбрелись по отведенным нам комнатам. Моя представляла собой небольшое уютное помещение с шелковыми занавесками, с диваном, платяным шкафом, с торшером, с журнальным столиком, с телевизором, с DVD-плеером, с баром-холодильником, с изящной люстрой под потолком и с пушистым ковром на полу. В дальней от входа стене виднелись две двери. Одна вела в туалет, другая в ванную. По словам Николая, эти (а также еще две комнаты на третьем этаже) предназначались для гостей. Оставшись в одиночестве, я первым делом направился в ванную. На кафельной стене висели два полотенца (поменьше – для лица, побольше – для всего остального). На стеклянной полочке лежали: зубная щетка в фабричной упаковке, зубная паста, бритвенные принадлежности, губка и цветочное мыло (опять-таки не распечатанное). В стенном шкафчике я обнаружил крем для бритья и мужской одеколон Natural. Я почистил зубы, тщательно побрился, вымыл голову, принял контрастный душ, спрыснулся одеколоном и, благоухая росой, полями, лесами, вернулся обратно в комнату. Мелодично зазвонил внутренний телефон, стоящий на журнальном столике.

– Алло, – снял трубку я.

– Не разбудил? – вежливо осведомился Борис Иванович.

– Нет. Я только из ванной.

– В шкафу чистая одежда и пижама. Они ваши. Не стесняйтесь! Вы же до сих пор в «комке» да в «разгрузке» ходите.

– Спасибо. А как дела у аналитиков?

– Работают. А вы ложитесь спать. Да, чуть не забыл! О трупах у вас под окном не беспокойтесь. Вопрос с милицией улажен. К вам на квартиру я отправил специалистов из подразделения «Ч». Спокойной ночи. Вернее, дня! – Мембрана запищала короткими гудками.

Взглянув на шкаф, я широко зевнул, хотел было переодеться, но внезапно ощутил чудовищную усталость. Вяло подумал: «Потом. Сперва передохну малость». Прилег на диван, не разбирая постели, и, едва коснувшись щекой подушки, отрубился…


* * * | Абсолютное оружие | * * *